Там, где нас нет

Повторяющиеся события в жизни человека встречаются нередко — день сменяет день, ситуации порой кажутся до боли знакомыми, словно мы уже проживали их когда‑то. Но каждый раз обстоятельства складываются по‑новому: иной контекст, другие люди рядом, изменённое внутреннее состояние самого человека. И в этом — главная суть: внешне похожие эпизоды никогда не бывают точными копиями. Поворот головы, полувзгляд, едва заметная пауза в разговоре — мельчайшие детали меняют ход событий, их последствия и то, как мы их воспринимаем. Переосмысление пережитого и естественный процесс взросления позволяют увидеть эти различия, разглядеть скрытые закономерности. Человек начинает замечать, какие решения приводили к успеху, какие ошибки повторялись, где он упускал возможности или, напротив, находил неожиданные пути. Каждое повторение — это шанс сделать следующий шаг осознанно. Шаг, который приближает к пониманию себя, своих целей и того, каким путём идти дальше. Натаниэль уже подъехал к дому — дому детского ужаса. Его мысли крутились вокруг различных догадок и страха. Ему впервые за долгое время было очень страшно приехать сюда одному. Если бы Мэри была жива, она бы отругала сына за такой поступок. В последние дни он слишком часто вспоминал родителей. Вот уже он стоит у порога дома, в котором не был много лет. Уже никто не живёт здесь, но дом всё так же хранит ужас всех людей, что в нём бывали, — как память о жестоком мяснике и его семье. С последнего визита Натаниэля здесь ничего не изменилось. Первым делом он решается подняться в комнату Мэри — в надежде, что найдёт там всё, что нужно. Но, увы, зайдя в комнату, он видит лишь хаос, хранившийся много лет, и пыль, накопившуюся за годы. На стене — засохшая кровь; видимо, он не замечал в детстве того, что Натан частично избивал свою жену. Открыв дверь шкафа, он обнаруживает её праздничные наряды. И на дне шкафа — старый фотоальбом. Натаниэлю становится интересно посмотреть, что там. Взяв его и садясь на стул, он замечает, как оттуда выпадает фотография: Мэри и Натан молодые и улыбаются. Мэри выглядит счастливой и влюблённой — так же, как и Натан. Подняв её, Натаниэль задаётся вопросом: как такие люди могли ненавидеть друг друга? За что Мэри так полюбила Натана? Весь альбом состоял из нескольких частей: фотографии бабушек и дедушек Ната, молодого Стюарта. Были даже снимки Стюарта и Джослин Стюарт, позже ставшей Хэтворд. Если задуматься, как иронично всё это складывается. Самым сокрушительным стала свадебная фотография Мэри и Натана: взгляд отца был убийственно жестоким, но и счастливым. А Мэри смеялась, глядя на него — по этой фотографии и не скажешь, что всё его детство рядом с ними было очень плачевным. Загадкой стало то, что после этой фотографии остальные были вырваны или до ужаса испорчены. Нат закрыл альбом и положил его на место. Дальше — его детская комната. Здесь идеальная чистота — если бы не слои пыли, можно было бы сказать, что тут жил счастливый ребёнок. Он обходит комнату, ища хоть какую‑то подсказку, но ничего не находит. И вот он входит в кабинет Натана. Всё в хаосе документов, словно здесь часто бывали люди. Где‑то вдали — мелко разорванные документы и какие‑то фотографии, словно кто‑то не хотел, чтобы их видели. Он начинает изучать каждый из них — все эти документы он знал уже давным‑давно из архива семьи Веснински и Мориам. И тут под столом он замечает сейф. Непринуждённым движением взламывает его. Там лежит только письмо и деньги с дорогим коньяком. Натаниэля заинтересовало письмо, и он берёт его, открывает… «Натаниэль, а ты смышлёный! Молодец, что настоял на своём. Главная новость, которую нужно знать тебе одному: клан Морияма больше не действителен. Об этом пока никто не знает. Те, кто украл „Чёрный лотос“, всё подстроили. Известно, что это было сделано на неизвестных островах где‑то в Германии. Их долгое время подставляли и выводили на то, чтобы он становился под подозрением у тебя. Встреться с Минами Морияма наедине — сегодня она, скорее всего, ждёт тебя за воротами. Расспроси у неё о Натане и Мэри Веснински. Она единственная, кто может дать понять тебе, в каком направлении двигаться. Ей можно довериться. Это аноним. Не пытайся понять, кто это. Такое же анонимное письмо получила и она о встрече». Натаниэль несколько раз перечитывает это письмо, не может понять, кто его писал — почерк совершенно ему незнаком. Быстрым шагом он выходит из дома к своей машине, а там уже стоит и ждёт его Минами. — Тётя Минами, здравствуйте! — сказал Натаниэль. — Абрам, здравствуй! — улыбаясь, сказала Минами. На её лице — спокойствие и удивление одновременно. — Так понимаю, вы уже получили письмо? Предлагаю сесть в машину и отъехать туда, где не ловят связь, и поговорить, — предложил Натаниэль, открывая дверь машины со стороны водителя. Минами лишь кивнула и села в машину на переднее сиденье. Они поехали ближе к лесу, который больше походил на заросли, где не ловит связь и никто не мог за ними проследить. — Как же я рада, что ты жив, Абрам! — сказала Минами, как только Нат заглушил мотор машины. Натаниэля передёрнуло внутри от такого обращения — его так давно уже никто не называл этим именем. Однако в лице женщины можно было прочесть усталость и грусть одновременно. — Я тоже рад этой встрече. Вы уже, видимо, в курсе про клан вашего мужа? — Натаниэль сжал руль. Ему было непросто говорить на такие темы, особенно о родителях. — Про какую ситуацию? Мне пришло письмо от какого‑то анонима просто, чтобы встретиться и поговорить на тему твоих родителей, — с удивлением ответила Минами. — Мне, помимо встречи, ещё пришло, что клан Морияма больше не действителен. Эту информацию я ещё проверю. И не переживайте: если это и окажется правдой, ваша семья не останется без моей поддержки и защиты. Я также продолжу вас защищать! Вам же известно, кем я сейчас являюсь? — сказал Натаниэль. — Конечно, Хранитель Натаниэль! Ужас какой, такая новость станет ударом для моего мужа. А для моих сыновей — потрясением, если это окажется правдой, — Минами с ужасом смотрела на Натаниэля. По ней было видно, что она хочет расспросить Натаниэля, как он жил все 10 лет. Но она держалась достойно. — Раз наша встреча была целенаправленно подстроена, готов ли ты узнать всю правду, которая была доступна только мне и твоим родителям? — Да, конечно, — Натаниэль уже не показывал ту уверенность, тот стержень, который сделал его лидером. Всё‑таки тема родителей была для него слишком болезненной. — Только попрошу вас, называйте моего родного отца по имени. Для меня настоящим отцом стал мой родной дядя Стюарт. Она кивнула, отвела взгляд на окно и начала свой рассказ издалека. — Мы с твоей мамой всегда были близкими подругами ещё со школы. Она соответствовала своей семье: была круглой отличницей, вмиг осваивала весь материал, хорошей и красивой во всех смыслах — и по клану, и по жизни. Тогда ещё кланами Хэтворд и Морияма правили родители твоей мамы. А Мориямами — дедушка Ичиро и Рико. Я была лишь лучшей подругой её — девчонка из обычной богатой семьи, которая не имела к мафии никакого отношения… — Минами прикусила нижнюю губу, было заметно, что ей тяжело говорить. — Однажды, когда Натан был только помощником наследника Кенго, который спас его от киллеров из‑за больших долгов, они пришли на переговоры с британской семьёй. Мэри тоже там присутствовала, как и Натан. У них случилась любовь с первого взгляда. Естественно, они скрывали это ото всех первое время. Из‑за своих статусов они не имели права показывать это всё. У Мэри тогда светились глаза, она была настолько счастливой. Натан в буквальном смысле носил её на руках и очень сильно любил — это было видно только мне, так как мы отмечали какой‑то праздник втроём. Ведь мы с ней привыкли быть рядом в такие дни. И вот однажды Натан ещё ближе подружился с Кенго и пригласил его в какой‑то ресторан, взяв тогда с собой Мэри. А Мэри взяла меня, чтобы не было скучно. Ведь Кенго и Натан могли болтать о различных ситуациях. К слову, сам Кенго одобрил его выбор. И у него созрел план действий: он активно стал продвигать Натана не просто как помощника, а как свою правую руку. Перед отцом Натан выполнял всю работу быстро, незаметно, внушая страх народу. А с Мэри с него слетала маска безумца. Мы всё чаще и чаще проводили время вместе. И Кенго проявил инициативу: когда стал главой клана, предложил, чтобы они вступили в брак — объединение клана. Всё прошло успешно, и вот спустя несколько лет их отношений они их узаконили таким способом. На их свадьбе мы с Кенго уже были женаты — мы все были счастливы. Натан и Мэри радовались. То время я всегда вспоминаю с улыбкой. Через 2 года мы купили дома по соседству, и каждый день был праздником. Когда Ичиро был маленьким, мы то и дело ходили в гости. Помню даже, как они радовались, когда Мэри узнала, что беременна. Это время можно вспоминать долго и бесконечно: все эти моменты, как они смотрели друг на друга, как устраивали бои на ножах, где Натан всегда проигрывал Мэри и потом смешно обижался. Как Мэри подкалывала Натана, а тот бурчал ей в ответ. Мы с Кенго только смеялись над ними. Как они угорали над какой‑то ерундой, а мы не понимали их — и смеялись с Кенго оттого, что у них истерика смеха, словно у чаек. Натан каждый раз, когда приходил, помню, сразу шёл к Ичиро и играл с ним. Когда появился ты, твои родители вообще были на седьмом небе от счастья. Кенго и Натан часто оставались сидеть с тобой, с Рико и Ичиро, посылая нас отдохнуть и развеяться, когда вам с Рико было всего два месяца. Но однажды всё изменилось, когда Натан вернулся из командировки совершенно другим человеком. Он стал молчаливым, перестал смеяться, улыбаться. С Кенго общался только по работе. Сначала этого никто не замечал, кроме Мэри, которая всё время твердила мне, что Натан стал другим. Я не верила ей, а потом уже и Кенго начал это замечать. Особенно когда Кенго, мой муж, предложил ему сыграть в шашки или шахматы — они часто играли. А Натан неожиданно для всех предпочёл нарды. Мы также ходили в гости друг к другу, вы были детьми, играли вместе, гонялись. Но ни я, ни Кенго тогда даже не подозревали, что Натан издевался над вами дома. И с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Все начали забывать про те дни, про те моменты. Но не Мэри — она видела в тебе всю свою жизнь и любовь, оберегала как могла, изредка делилась со мной всем, что происходит вокруг. Тогда это была уже не моя Мэри, а ходячий сосуд, который порой боялся, что Натан не остановится. С братом она не хотела делиться, потому что знала: если она расскажет Стюарту, что Натан её не ставит ни во что, Стюарт не поймёт и заберёт её, оставив от него только пыль. Мэри закрылась и тогда видела только один выход — бежать, чтобы ты выжил, чтобы ты жил. Напоследок она подарила мне шкатулку — ту самую, думаю, ты понимаешь, о какой идёт речь? Когда вы были в бегах, мы порой переписывались. Я дорожу теми письмами — она мне рассказывала всё. А я успокаивала Ичиро с Рико каждый раз, а в мыслях были эти воспоминания: то, что многие уже забыли. Каждый раз я интересовалась у мужа, не нашли ли вас? А мысленно думала: живы ли вы? Мне хотелось тебя обнять, увидеть её вновь счастливой, наблюдать за тем, как мой муж смеётся с Натаном, а на руках у них спят маленькие вы с Рико. Но была лишь суровая реальность. А позже уже и Кенго занялся воспитанием Ичиро, а Рико и вовсе отдал на воспитание Тэцуджи. А я долгое время провела в надежде, что там будет сообщение от Мэри, в котором она скажет, что сейчас у неё всё хорошо и вы с мамой живёте у Стюарта. Но только спустя несколько лет, когда Стюарт убил Натана, я узнаю от мужа, что Мэри больше нет — она повесилась… Правда, Натаниэль, ты даже не представляешь, как это тяжело — помнить всё это. Было тяжело для меня. Когда от счастливых дней остались лишь слёзы и крики истерики подруги… Даже сейчас я не могу видеться с родными детьми так, как мне хотелось бы. А муж погряз в работе. Знаешь, Абрам… Прости за такое обращение. Я не знала, что ты жив, и безумно рада этому… После этого в машине настала тишина. Минами отвернулась, чтобы не показать, как ей было тяжело всё это говорить. Как ей не хватает тех времён, когда всё было хорошо, все были счастливы. Но в то же время она чувствовала свободу — что кому‑то рассказала это. Ведь и правда, для Кенго сейчас Натан напоминает Балтиморского мясника, который держал в страхе всех, а не лучшего друга, который был чуть ли не семьёй. И их знакомство с Минами он помнит как какую‑то встречу по работе — словно это было сном. Для Стюарта этот брак сестры был лишь формальностью, и они раньше не так хорошо общались, как могло казаться со стороны. В то время он был одурманен Бэтси Джослин. Мэри её не могла переварить, видя её гниль. И Минами знала: Мэри всегда говорила про неё: «С виду красивый, полезный фрукт, а внутри — сплошная гниль». Сейчас в Натаниэле она увидела молодую копию Натана — с характером от обоих родителей, который даже в чём‑то превзошёл своих родителей. Она знала и чувствовала, что владелец и хранитель «Чёрного лотоса», наследник клана Хэтворд не может быть таким добрым и простым человеком. Но она его не знает как человека — в её памяти он остался восьмилетним мальчишкой. Натаниэль сидел и переваривал сказанное. Он не верил, что его родители были такими когда‑то, как их описывала Минами. — Тяжело в это поверить… Но как это может помочь найти «Чёрный лотос»? Всё нужно будет: поехать в Эвермор и вам встретиться с сыновьями. Сейчас я наберу Кима и скажу, чтобы проверил действия клана Морияма. Назначу встречу, где должны присутствовать вы, Кенго, Тэцуджи, Ичиро и Рико. Придётся вам встретиться и со Стюартом, и с Юджином, и, конечно же, там будет присутствовать Эрика, — Натаниэль говорил спокойным голосом, не поддаваясь эмоциям. — Абрам, возможно, стоит просмотреть причину поведения Натана. И документы — как он вёл бумаги. Не может человек просто так измениться. Мне кажется странным, что анонимы направляют нас на такие встречи, — сказала Минами. — Действительно, вы правы. У вас письмо с собой? Предлагаю сравнить почерк, — предложил Натаниэль. Минами достала письмо, и Натаниэль — своё. У обоих округлились глаза: письмо у Минами было написано от руки печатными буквами, а у Натаниэля — неаккуратный почерк, но хорошо читаемый. — Значит, анонима два, и они находятся в одной команде. Но кто они такие и что им нужно? Это не похоже на заговор, и видно, что они на нашей стороне, — поражённо сказала Минами. — Даже возможно, они не знают друг о друге, а просто, не подозревая друг о друге, дают нам подсказки! — предположил Натаниэль. Дальше Натаниэль позвонил Юджину Киму и сказал проверить и устроить встречу сегодня вечером. И договорился, чтобы всё происходило у него в квартире — самом безопасном месте в последнее время. *** Натаниэль с Минами уже прибыли в «Гнездо» и ждали на кухне Ичиро и Рико, которые ушли на тренировку — ну а Ичиро просто наблюдал за ней со стороны, ему всегда нравилось смотреть на них со стороны. Натаниэль по‑хозяйски налил чай Минами и себе. Они уже разговаривали о прошлом. — И вот, когда мы были в Монреале… Тогда мне было 13 лет. Натан тогда, считай, на хвосте у нас сидел. Не помню точно, что произошло, но я случайно сломал дверь в туалете. И чтобы не платить штраф отелю, я узнал, что одна семья съехала с номера. Я поменял двери местами, а мама меня поддержала и стояла на шухере. Каждый раз, когда кто‑то шёл, я крабиком с этой дверью бегал из номера в номер… В итоге я поменял двери, но она не закрывалась — пришлось изобретать замок и конструкцию, чтобы закрыть её, — Натаниэль рассказывал Минами про редкие их с мамой приключения в бегах. Минами лишь смеялась, смотря на Натаниэля. — А вот во Владивостоке, когда мы сначала жили в полузаброшенной деревне… Я тогда был в образе девочки, мама — в образе мужчины. В этой деревне был праздник. И вот мы с окна наблюдаем: пьяный мужчина идёт, там паслась лошадь, и он подошёл к ней сзади. Она испугалась и хотела лягнуть ногами его, а он выпрыгивает из сандалий с застёжками на липучках, оставляя их там, и бежит домой. Мама тогда долго смеялась, — Натаниэль смеялся. — И несколько таких весёлых моментов было, тётя Мина. — Я, конечно, знала, что Мэри талантливая, но чтобы притворяться отцом‑одиночкой… Это шедевр, — Минами смеялась аж до слёз. В этот момент входят Ичиро и Тэцуджи, неся Рико на руках — он в полубессознательном состоянии, было видно, что его избили. Натаниэль видит Рико, бежит к ним на помощь и сажает его на стул. В этот момент Ичиро с облегчением вздыхает, увидев друга невредимым, но в то же время оцепеневает, увидев маму. — Лисы сегодня будто бы с цепи сорвались, — говорит Тэцуджи, смотря на племянника и явно переживая за него. — Рико, как обычно, проводил тренировки вместо меня, а я стоял рядом с Ичиро и смотрел со стороны. Ваймак был с ними и радовался, что сегодня все целы и невредимы хотя бы. Когда Рико пытался их направить в нужное русло, лисы подбежали к нему и начали его бить. В стороне стояли только несколько человек из них и пытались их остановить, но никто не мог остановить — даже мы с Дэвидом. В медпункте сказали, что ему повезло: он был в защите. Натаниэль, слушая, сжимает переносицу — все события развиваются слишком быстро. Он может стерпеть многое, но не когда просто так калечат человека. Он давно уже навёл справки на всю команду «Лисов». — Значит, так: собираем всех в общем зале. Недолго мне пришлось быть обычным игроком — пора узнать всем правду. Извини, тётя Мина, придётся подождать чуть побольше, приглядишь пока за Рико? Тэцуджи, Ичиро — со мной! — Натаниэль говорит спокойным, строгим голосом. — Конечно, Абрам. Подождём… Иначе я сама их всех разорву там, — Минами после того, как осмотрела Рико, посмотрела на Натаниэля, словно задавая ему немой вопрос. Нат кивнул. Ичиро словно побелел после ответа матери. — Ичи, сынок! Я скучала! — Минами подошла к Ичиро и обняла его очень крепко. Ичиро обнял маму. Натаниэль лишь улыбнулся, глядя, как мама обнимает своих взрослых сыновей. Точнее, одного обняла, а другого тщательно осмотрела. — Дядь, у меня галлюцинации… Мама рядом, и она только что осмотрела его, а сейчас обнимает Ичиро, — охрипшим голосом сказал Рико и заплакал, словно он сейчас младенец. На что Ичиро и Минами подошли к Рико и сказали в один голос: — Ри, это не сон. А после обнялись втроём. — Хранитель Натаниэль, может, оставим их троих и пойдём вдвоём? — предложил Тэцуджи. — Так им будет легче. Натаниэль лишь кивнул. Он уже не мог сегодня улыбаться и делать вид, что он тот дружелюбный парень, которого все здесь привыкли видеть. Единственное, чего ему хотелось, — попасть в свою квартиру и провести время с дядей и Кимом. *** Ваймак собрал «Лисов» в зоне отдыха — просторном помещении с большими окнами, мягкими диванами и столом для разбора тактики. Но сейчас здесь не было ни дружеской атмосферы, ни смеха: воздух будто сгустился от напряжения. Тренер стоял перед командой, сцепив руки за спиной. Его лицо было багровым от ярости, жилы на шее вздулись, а кулаки сжимались и разжимались так, будто он с трудом удерживался от того, чтобы не схватить кого‑то за грудки. — Вы что, совсем с ума сошли?! — его голос гремел, отражаясь от стен. — Рико пытался вас научить, направить, а вы его избили! Толпой! «Вороны» пытались помочь Рико, остановить вас — но вы были как звери! «Лисы» переглядывались, но ни на одном лице не было и тени раскаяния. Капитан команды Дэн стояла у окна, демонстративно разглядывая ногти. Рядом с ней Мэтт Бойд пихнул локтем Ники Хэммика, и оба ухмыльнулись. Кевин Дэй стоял чуть в стороне, опустив голову. Аарон Миньярд прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрел куда‑то в сторону. Эндрю Миньярд стоял рядом с братом, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось презрение к происходящему. Элисон Рейнольдс нервно теребила край футболки, а Рене Уокер, обычно миротворца команды, хмуро разглядывала свои кроссовки. Сет Гордон стоял чуть поодаль, скрестив руки, и качал головой, будто не мог поверить в случившееся. Эрика Фенрикс сидела — единственная из «Лисов», кто понимал: им наступит конец. Юрген Миллер тихо стоял в стороне и бледнел. — Да ладно вам, тренер, — протянула Дэн, лениво потягиваясь. — Переживёт. Мы просто показали, кто тут главный. — «Кто тут главный»?! — Ваймак сделал шаг вперёд, нависая над капитаном. — Вы не «главные», вы — банда хулиганов без капли уважения! — А нам плевать, — бросил Мэтт. — Мы «Лисы». Каждый сам за себя. Так всегда было. Игроки закивали, раздались одобрительные возгласы. Ники достал телефон и начал листать ленту соцсетей, будто происходящее его вообще не касалось. Аарон фыркнул и пробормотал что‑то про «лишние нравоучения». Элисон подняла глаза, хотела что‑то сказать, но передумала. Рене сжала кулаки — было видно, что ей некомфортно, но она не решалась перечить остальным. Сет вздохнул и покачал головой, явно осуждая поведение товарищей. Эндрю молча наблюдал за происходящим: он явно одобрял действия «Лисов», его забавляла вся эта ситуация. Юрген молча наблюдал за происходящим, его взгляд метался между Ваймаком и командой — он явно не одобрял действий «Лисов», но не собирался вмешиваться. Эрика сидела и не понимала, как она будет обо всём докладывать Нату, когда тот вернётся. — Слушайте меня внимательно, — Ваймак ударил кулаком по столу. — Сейчас вы отправитесь на стадион — шестьдесят кругов. Потом — четыре часа отработки защитных приёмов. И если ещё раз что‑то подобное повторится, я… Его прервал грохот — дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В комнату вошёл Натаниэль. Его походка была неспешной, но в каждом движении чувствовалась сила и власть. За ним, чуть поодаль, стоял Тэцуджи, скрестив руки на груди. «Лисы» удивлённо переглянулись. Они знали Натаниэля как обычного игрока «Воронов», который пропустил сегодняшнюю тренировку. Никто не ожидал его здесь увидеть — тем более в такой момент. Натаниэль окинул взглядом «Лисов». Его глаза, холодные и пронзительные, задержались на каждом по очереди. От этого взгляда у всех пробежал холодок по спине — даже самые дерзкие невольно выпрямились и перестали ухмыляться. — Значит, так вы ведёте себя на обмене опыта? — его голос был тихим, почти шёпотом, но от этого звучал ещё страшнее. — Бьёте того, кто вас учит и пытается хоть как‑то сделать из вас команду? Не уважаете ни хозяев, ни правила, ни самих себя? Дэн попыталась возразить: — А ты кто такой, чтобы нам указывать? Натаниэль сделал шаг вперёд. Его взгляд стал ещё острее: — Я — тот, кто знает о каждом из вас больше, чем вы сами. Например, ты, Дэн, — он указал на капитана, — в прошлом году проиграла все личные сбережения в подпольном тотализаторе. И теперь боишься, что об этом узнают родители. А ещё ты подделала подпись тренера в журнале посещаемости, чтобы пропустить две тренировки. Думаешь, никто не заметил? Дэн побледнела и отступила на шаг, её самоуверенность мгновенно испарилась. — Или ты, Мэтт, — Натаниэль перевёл взгляд на Бойда. — Ты подделал справку о травме, чтобы пропустить контрольную по математике. А потом использовал эту же справку, чтобы выпросить у родителей дополнительные деньги на «лечение». Думаешь, это осталось незамеченным? Мэтт сглотнул и опустил глаза, его ухмылка сменилась растерянностью. — Ники, — Натаниэль повернулся к Хэммику. — Ты прячешь от команды, что твои родители лишились бизнеса и теперь ты не можешь позволить себе даже форму на следующий сезон. Ты занимаешь деньги у товарищей, а потом придумываешь отговорки, почему не можешь их вернуть. Думаешь, они этого не замечают? Срываешь всё это на братьях? Ники побледнел, его руки задрожали. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. — Кевин, — голос Натаниэля стал ещё жёстче. — Ты мог бы быть капитаном по праву. Если бы выбрал другой путь. Ты позволяешь команде идти на поводу у эмоций. Ты боишься взять на себя ответственность, попросить у Рико прощения за всё, потому что в глубине души не веришь ни во что. Ты стал изгоем среди всех людей. От тебя отказываются все, даже фанаты. Ты ни разу не попытался поговорить с Рико. Зато сейчас вновь стоял и смотрел, как его бьют, в стороне. Ты трус, Кевин. Был и останешься им всегда. Ты боишься каждого шороха. Думаешь, я не заметил, как ты Ичиро испугался? Хотя лучше бы боялся меня и того, на что я способен. Кевин поднял глаза, его лицо исказилось от боли — слова попали точно в цель. — Аарон, — Натаниэль посмотрел на Миньярда. — Ты скрываешь свою уязвимость за цинизмом. Ты говоришь, что тебе всё равно, но на самом деле ты отчаянно ищешь место, где сможешь чувствовать себя в безопасности. И вместо того чтобы помочь команде стать такой опорой, ты отталкиваешь всех. Аарон вздрогнул, его маска безразличия дала трещину. — Эндрю, — Натаниэль перевёл взгляд на второго Миньярда. — Ты считаешь, что молчание — это сила. Но иногда молчание — это соучастие. Ты видел, что происходит, но не остановил их. Ты мог бы вмешаться, но предпочёл остаться в стороне. Тебя забавляла каждая фраза, каждый удар, даже сейчас ты еле сдерживаешь смех. Эндрю слегка вздрогнул, но сохранил внешнее спокойствие, хотя в его глазах мелькнуло что‑то похожее на вину. — Элисон, — Натаниэль обратился к девушке. — Ты боишься показать свои настоящие чувства, потому что считаешь, будто слабость — это порок. Ты подавляешь эмоции, но они накапливаются и вырываются в виде вспышек агрессии. Ты не позволяешь себе быть настоящей. Элисон закусила губу, её глаза наполнились слезами, но она сдержалась. — Рене, — Натаниэль посмотрел на девушку. — Ты — совесть команды. Ты видишь, что происходит, но молчишь, потому что боишься разрушить хрупкое равновесие. Ты думаешь, что молчание — это дипломатия, но на самом деле это соучастие. Рене подняла глаза, в них читалась смесь боли и понимания. Она кивнула, словно признавая правду. — Сет, — Натаниэль обратил внимание на последнего игрока. — Ты единственный, кто хоть немного пытался остановить остальных. Но ты сделал это недостаточно решительно. Ты позволил эмоциям взять верх над разумом. Ты мог бы стать голосом разума, но предпочёл не вмешиваться слишком активно. Сет опустил глаза, ему стало стыдно — он действительно мог сделать больше. — А вы, Эрика и Юрген, пытаетесь делать вид, что всё хорошо. Но одна Эрика скрывает то, что у каждого из вас дар речи пропадёт, когда узнает, кто она на самом деле. Эрика, вечером доложишь мне всё и отчитаешься о ситуации. Юрген, я не знаю, кто ты на самом деле, но человек, который отчего‑то бежит, скрывается… Тайна всегда раскроется. Эрика побледнела, теряя дар речи, Юрген смотрел на Натаниэля как на призрака. — И все вы, — Натаниэль обвёл взглядом остальных, — думаете, что «каждый сам за себя» — это философия. Нет. Это слабость. Рико был моим лучшим другом детства. Мы вместе учились ходить, вместе получали первые синяки на тренировках. Он мог бы вас уничтожить, но вместо этого он учил вас. А вы ответили ему предательством. Тэцуджи добавил: — И учтите: если вы не исправитесь, обмен будет прекращён. Для всех. И «Лисы», и «Вороны» потеряют возможность учиться друг у друга. Натаниэль продолжил: — Сейчас вы отправитесь на стадион. Сто кругов — не как наказание, а как возможность подумать. Потом — отработка приёмов под моим личным контролем. И если я увижу хоть намёк на повторение — вы покинете гнездо сегодня же. По одному. Всех. Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании каждого: — У вас есть час. Время пошло. «Лисы» замерли, не в силах пошевелиться. Впервые за долгое время они почувствовали настоящий страх — не перед наказанием, а перед осознанием того, что их тайны теперь известны, а их философия «каждый сам за себя» может стоить им всего. Ваймак выдохнул, провёл рукой по лицу и тихо добавил: — Надеюсь, вы хоть сейчас поняли, во что ввязались. Я этого не знал, пока мне Ичиро не рассказал часть правды. Натаниэль и Тэцуджи развернулись и вышли. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, но этот звук прозвучал для «Лисов» как приговор. Они остались стоять, глядя друг на друга — впервые задумавшись о том, что их философия «каждый сам за себя» может разрушить не только команду, но и их собственные жизни. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Каждый из «Лисов» переваривал услышанное. Дэн, всё ещё бледная, прислонилась к стене, будто ноги больше не держали её. Её самоуверенность, которая ещё минуту назад казалась несокрушимой, рассыпалась в прах. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, но слова Натаниэля будто парализовали её волю. Ники Хэммик сжал кулаки, его пальцы дрожали. Он бросил взгляд на телефон, который всё ещё держал в руке, и резко сунул его в карман. Впервые за долгое время он почувствовал себя уязвимым — все его попытки казаться беззаботным и весёлым рассыпались, как карточный домик. Мэтт Бойд нервно провёл рукой по волосам. Его ухмылка давно исчезла, а на лице отразилась смесь страха и стыда. Он посмотрел на Кевина, словно ища поддержки, но капитан команды стоял, опустив голову, и избегал чьего‑либо взгляда. Кевин Дэй медленно поднял глаза. В них читалась боль — не физическая, а та, что ранит глубже: осознание собственной несостоятельности. Он всегда считал себя превосходным игроком, но сейчас понял, что был лишь формальностью. Его молчание, его нерешительность привели к тому, что случилось. Аарон Миньярд отвёл взгляд в сторону, но его плечи слегка опустились — признак того, что слова Натаниэля задели его за живое. Он попытался сохранить маску безразличия, но она дала трещину. Эндрю Миньярд стоял неподвижно, но в его глазах мелькнуло что‑то новое — не просто презрение, а задумчивость. Он перевёл взгляд с брата на остальных членов команды, и на мгновение в его лице проступила тень понимания: они все связаны, хотят они этого или нет. Элисон Рейнольдс вытерла слезу, которая всё‑таки скатилась по щеке. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Впервые за долгое время она позволила себе почувствовать — по‑настоящему почувствовать — и это оказалось неожиданно тяжело. Рене Уокер расправила плечи. В её глазах появилась решимость. Она посмотрела на каждого из команды по очереди, словно оценивая, кто готов измениться, а кто продолжит прятаться за маской безразличия. Сет Гордон сделал шаг вперёд. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но передумал. Вместо этого он просто кивнул — самому себе, команде, будущему. Он понял, что молчание больше не вариант. Дэн первой нарушила тишину. Её голос дрожал, но она заставила себя говорить: — Он… он прав. Мы… мы действительно повели себя как звери. Ники кивнул, не поднимая глаз: — Да. И если обмен прекратят из‑за нас… это будет полностью наша вина. Мэтт вздохнул: — Я… я готов извиниться. Не перед Натаниэлем, а перед Рико. И перед «Воронами». Кевин поднял голову. В его взгляде появилась твёрдость: — Мы не просто извинимся. Мы докажем, что можем быть командой. Настоящей командой. Аарон хмыкнул, но в этот раз без привычной иронии: — Звучит… разумно. Эндрю слегка кивнул: — Если это значит, что мы сможем остаться здесь и учиться — я согласен. Элисон улыбнулась — слабо, но искренне: — Я тоже. Рене подошла к центру комнаты: — Тогда давайте начнём. Прямо сейчас. Сет хлопнул в ладоши: — Сто кругов, говорите? Что ж, пойдёмте. И пусть это будет началом чего‑то нового. Эрика, до этого момента молчавшая, вдруг вздрогнула и заговорила дрожащим голосом: — Извинения ваши не помогут… Натаниэль прав — мы все никчёмные. Нам остаётся молиться, чтобы с Рико было всё хорошо… — Эрика, что происходит? — резко спросил Дэн, глядя на неё с недоумением. Эрика сглотнула, её глаза наполнились слезами. Она обвела взглядом команду — и впервые за долгое время в её голосе прозвучала искренность: — Он — Хранитель, Натаниэль, которого боятся абсолютно все мафиозные кланы. Включая самих Мориям. Самое главное, что вы не знали: он не просто игрок «Воронов». Он — владелец и хранитель «Чёрного лотоса», наследник клана Хэтворд. И он здесь не для того, чтобы играть в обмен между командами. Он здесь, чтобы защищать нас всех — голос Эрики дрожал, но она продолжала говорить, не отрывая взгляда от пола. В комнате повисла оглушительная тишина. Все взгляды обратились к Эрике — в них читались шок, недоверие и страх. — Что… что ты несёшь? — хрипло спросил Мэтт, его лицо побледнело. — Какой ещё клан? Какой «Чёрный лотос»? — То, что я сказала, — правда, — Эрика подняла глаза, в них стояли слёзы. — Я знала это с самого начала. Мне поручил мой отец Йорген Феникс, глава древней скандинавской группировки «Стражи слова». Следить, охранять за ним, чтобы он был жив, за вами, докладывать обо всём, что он делает. Но я не смогла… Не смогла. Потому что он — единственный, кто действительно заботится о... нас всех, в конце концов. Кевин сделал шаг вперёд: — Почему ты не сказала раньше? Почему молчала? — Потому что боялась, — прошептала Эрика. — Боялась, что если вы узнаете правду, то станете ещё хуже. Что начнёте использовать это против него, против Рико… Я думала, что смогу всё уладить сама, но… — она всхлипнула. — Но сегодня я поняла: он знает всё. Он знает про каждого из нас. И он знает, кто я на самом деле. Дэн медленно опустилась на ближайший диван, её руки дрожали: — Значит, всё это время… он знал? Знал про мой тотализатор? Про мои поддельные подписи? Про все моё прошлое? — Да, — тихо ответила Эрика. — И про твои долги, Ники. И про твою справку, Мэтт. Он знает абсолютно всё . И он дал нам шанс исправиться. Аарон сжал кулаки: — Так вот почему он так говорил с нами… Он не просто отчитывал. Он показывал, что мы — ничто по сравнению с тем, что ему известно. — Нет, — возразила Рене, впервые за долгое время заговорив твёрдо. — Он показывал нам наши слабости не для того, чтобы унизить. А чтобы мы увидели их и смогли стать лучше. Сет кивнул: — Она права. Он дал нам выбор: остаться теми, кем мы были, или измениться. И сейчас мы должны решить, какой путь выбрать. Юрген, который всё это время стоял в стороне, неожиданно выступил вперёд: — Я… Я тоже должен признаться. Я здесь не просто так. Всю жизнь я был в бегах от своего отца и своей семьи, которых всю жизнь меня били. И в вашей команде они меня не найдут, потому что пьют и далеко отсюда. — Что?! — воскликнула Элисон. — Да, — кивнул Юрген. — И Натаниэль это видимо знает. Что я в бегах от стаи хищников. Ваймак, который всё это время молча наблюдал за происходящим, наконец заговорил: — Теперь вы понимаете, почему я так разозлился? Вы не просто избили товарища. Вы поставили под угрозу всё, что мы пытались построить. Но у вас есть шанс всё исправить. Натаниэль дал вам этот шанс. И я тоже даю. Но только один. Дэн поднялась с дивана, её лицо было решительным: — Тогда давайте докажем, что мы достойны этого шанса. Первым делом — идём к Рико. Извиняемся. Все вместе. Ники кивнул: — И потом — сто кругов. Как он сказал. И отработка приёмов. Но на этот раз — по‑настоящему. Мэтт выпрямился: — Мы больше не будем «каждый сам за себя». Мы будем командой. Настоящей командой. Кевин посмотрел на остальных: — И начнём прямо сейчас. *** Тем временем Натаниэль и Тэцуджи шли по коридору «Гнезда». — Ты был слишком строг с ними, — заметил Тэцуджи, глядя на своего подопечного. — Нет, — покачал головой Натаниэль. — Я был честен. Они должны знать правду о себе, прежде чем смогут стать чем‑то большим. — Но ты раскрыл им свою личность. Это опасно. — Возможно, — Натаниэль остановился и посмотрел в окно. — Но иногда риск — это единственный способ добиться перемен. Рико не заслужил того, что случилось. И я не позволю, чтобы это повторилось. Тэцуджи положил руку на плечо юноши: — Ты вырос настоящим лидером, Нат. Твоей матери было бы за тебя не стыдно. Натаниэль на мгновение замер, потом тихо произнёс: — Спасибо. Это… много для меня значит. — А теперь, — Тэцуджи улыбнулся, — давай проверим, как там Рико. И заодно посмотрим, сдержат ли «Лисы» своё слово. Тэцуджи ещё раз пересказывал подробности тренировки, пока они приближались к комнате, где находились Минами, Рико и Ичиро. Подойдя к двери, они увидели Кенго, который как раз направлялся к ним. — Что произошло? К чему такая срочность? — обеспокоенно спросил Кенго. — Пойдёмте в комнату, я всё вам расскажу, — Натаниэль открыл дверь и увидел трогательную картину: Ичиро и Рико уснули в обнимку, а рядом с ними сидела Минами и нежно гладила сыновей по голове. Кенго, подойдя к семье, замер в шоке. Увидев Рико, он сжал кулаки — на лице юноши не было живого места: синяки, разбитая губа, опухшие черты лица. — Что случилось? — Кенго перевёл взгляд на Тэцуджи. Натаниэль первым начал рассказывать, облокотившись на косяк двери. Он излагал всё так, будто только что был готов прибить каждого из «Лисов». И добавил, что скоро состоится совещание, которое может изменить весь ход событий. Пока Натаниэль говорил — как всегда спокойным, но твёрдым голосом — Ичиро и Рико проснулись. Они просто смотрели на всех, кто находился в комнате. Все это время в помещении царила гнетущая тишина: ни у кого не было настроения что‑либо говорить. Но время шло, и приближался час назначенной встречи, к которой Стюарт и Юджин уже всё подготовили. — А теперь пойдёмте за Эрикой — и на встречу. Стюарт с Юджином скоро подъедут, — сказал Натаниэль, тяжело вздохнув. Меньше всего он хотел снова идти к «Лисам». Ичиро и Кенго помогли Рико подняться. Минами и Тэцуджи шли рядом с ними, а Натаниэль — впереди. Зайдя на корт, Натаниэль убедился, что «Лисы» бегают в полнейшей тишине. — Эрика, быстро переодевайся — у тебя пять минут! — произнёс он строгим тоном, от которого даже у Эндрю мурашки пробежали по спине, а остальные и вовсе забыли, как говорить. Эрика лишь кивнула, поклонилась и бросилась в раздевалку. Остальные не отрывали взглядов от Рико. — Прости нас, — тихо произнёс Юрген, обращаясь к Рико. — Да как вы посмели… — начал было Кенго, но Натаниэль перебил его, показав жестом замолчать. Это вызвало ещё больший ступор у «Лисов»: по рассказам Кевина они уже знали, кто такие Морияма, а по рассказу Эрики даже представить не могли, что кто‑то может одним жестом заставить замолчать самого Кенго Морияму. Рико, хоть и понимал всё, едва стоял на ногах и с трудом мог говорить. При виде команды его начало трясти. — Не хочу вас ни слышать, ни видеть сегодня вообще. Продолжайте бегать, — прорычал Натаниэль так, что у каждого по спине пробежали мурашки. В этот момент каждый из «Лисов» понял: отныне в «Гнезде» им будет очень непросто. Тэцуджи это хорошо понимал. Он был наслышан: если Хранителя разозлить, последствия будут серьёзными для всех. А «Лисы» сегодня добились этого в два счёта. *** Юджин и Стюарт прибыли одновременно с Натаниэлем. Эрика, Мориямы и остальные молча слушали, что говорит Нат. — Юджин, сначала расскажи, что узнали про Натана. Потом — новость, которую я просил вас выяснить, — распорядился Натаниэль. Все собрались в кабинете Натаниэля, в его квартире. Рико уже стало лучше после того, как подействовало обезболивающее. Эрика сидела молча, не зная, как оправдаться перед Кимом и Натаниэлем, мысленно готовясь к выговору от отца или Стюарта. — Мы с Кимом проанализировали всю документацию. После поездки Натана в Германию он перестал вести записи так идеально: появилось много загадок и каких‑то шифров. Резко изменился почерк, стиль отчётов и многое другое. Всё это очень странно, — доложил Стюарт. — Уже что‑то! Минами, теперь расскажи всё, что говорила мне сегодня, — констатировал Натаниэль. Минами подхватила нить рассказа и повторила историю, которую уже поведала Нату: о дружбе с Мэри, о любви Мэри и Натана, об их счастливой молодости и последующем разрыве. — Этого не может быть! Моя сестра никогда не любила Натана Веснински! — в шоке воскликнул Стюарт. — Стюарт, а можешь лучше рассказать, почему Мэри была в таком состоянии и до последнего не обращалась к тебе? Хотя мы с тобой знаем: она всегда была умнее тебя и многое понимала. Тебя брало зло, ты не мог отказаться от многого. Ведь ваш отец, Патрик Хэтворд, жил дольше всех и долго правил кланом. Ты, может, и отличаешься от него, но ведь это ты отравил Патрика, чтобы стать главой клана. А Мэри, уже будучи Веснински, не могла тебе простить этого долгие годы. Только после рождения Натаниэля вы хоть как‑то помирились. И то, твоя бывшая жена вела за твоей спиной дела, противоречившие даже твоему характеру. Не смотри на меня так — я тоже лишилась подруги давным‑давно. А вы все это забыли. Даже ты, Кенго, забыл своего друга и считаешь его просто мясником. А я всё помню, и мне искренне жаль Натаниэля, — твёрдо произнесла Минами. — А ты упустила момент, когда мы с моей сестрой помирились и потом нормально общались. Ты не видела её в последние дни жизни — как она смотрела на меня, на своего сына. Она была моей сестрой, и ты не знаешь многого из её последних лет, в отличие от меня, — возразил Стюарт. — Прекратите! Мы сюда пришли не для разборок. Какая была моя мама — никто уже не узнает правды. Никто почему‑то не помнит этого, — вмешался Натаниэль. После его слов все замолчали. — Нат, это кажется сейчас какой‑то сказкой, сном. Может, я когда‑нибудь что‑нибудь и вспомню — тогда сразу скажу тебе, — растерянно произнёс Кенго, явно не понимая, что происходит. — А теперь к главному, Нат. Клан Морияма официально больше недействителен по всем документам. Но пока «Чёрный лотос» не у тебя, мы не можем точно сказать: взломали его и стёрли клан Морияма или нет. Сейчас они — обычные люди на грани банкротства, всё закрыто. Тэцуджи — просто тренер. Также нет информации о наследниках, так что Мориямы больше не имеют права голоса и власти. Они — обычные люди, пока мы не узнаем, удалили их из «Чёрного лотоса» или нет. Те, кто посылает подсказки, явно на нашей стороне, но мы не знаем, кто они. Официально также известно, что Морияма — просто банкроты, открывшие торговый центр. Он принадлежит Стюарту, но кто‑то переделал бумаги так, что большая часть записана на Кенго и Ичиро Мориям, а Стюарт — просто в доле. Мы со Стюартом проверили — информация подтвердилась. Официально Мориямы больше никто, — отчитался Юджин, зачитывая записи из блокнота и передавая данные Натаниэлю. — Этого не может быть… — Кенго начал звонить, чтобы проверить информацию через своих людей. Но его секретарь ответила, что он больше не её босс и теперь такой же человек, как и она. После этого помощник Кенго подтвердил всё сказанное и сдал пост, оставив всю информацию и ключи, как он сказал, на столе в кабинете Кенго в офисе. Тэцуджи, Ичиро, Рико впервые не знали, что сказать. Эрика молчала. Для всех это стало шоком. Даже Минами смотрела на Кенго и не находила слов. — Ну что же, видимо, это дело рук врагов. А нам остаётся найти «Чёрный лотос» и проверить информацию. А пока, Кенго, не переживайте — вы получите помощь от нас со Стюартом, — тихо произнёс Натаниэль. Стюарт лишь кивнул и вздохнул с облегчением: новость не угрожала их клану. Ведь как только Натаниэль стал владельцем и хранителем «Чёрного лотоса», он засекретил их клан. И даже если «Чёрный лотос» взломают, без Натаниэля его не найти — как и клан Кимов. — Благодарю вас, Хранитель, — произнёс Тэцуджи с уважением. — Пап, я тебя знаю. Не нужно радоваться — мы до сих пор не знаем, где «Чёрный лотос» и кто эти анонимы. Их несколько… Кенго! Рико, очнись, быстро! Эрика, звони в скорую! — закричал Натаниэль: Кенго рухнул на пол, держась за сердце, а Рико потерял сознание…