Самый большой секрет

Кроны деревьев, раскрашенные стремительно холодающим октябрем во всевозможные огненные цвета, проносились где-то далеко внизу. Владимир уже довольно давно не позволял себе расправить крылья и просто полетать, но почему-то сейчас этого хотелось, как никогда прежде. Почувствовать свободу. Напомнить себе, что он уж точно не человек. Он взмахнул мощными крыльями, рассекая воздух, и спланировал ниже так, что когтистые волчьи лапы почти коснулись листьев на верхних тонких ветках. В памяти невольно всплывал совсем другой лес и то время, когда он в последний раз позволил себе подпустить кого-то из людей достаточно близко. Наверное, Владимир мог бы доехать на поезде до Смоленска и полетать именно в том самом лесу, но прошло меньше сорока лет, и возвращаться туда было рискованно: еще могли быть живы те, кто помнил его лицо. В целом, удаленный на значительное расстояние от железной дороги лес в Подмосковье тоже вполне подходил, чтобы привести в порядок противоречивые мысли, перебрав в голове воспоминания.

***

В начале их было четверо. Судьба столкнула их и переплела друг с другом слишком тесно в первые месяцы войны, когда среди всеобщей неразберихи им уже к наступлению весны удалось объединиться в маленький, но неожиданно эффективный партизанский отряд. За прошедшие с начала войны два года они превратились практически в семью. — Сегодня идем в ночь, — Николай склонился над нарисованной от руки картой местности, вздернув повыше теплый воротник шинели. Даже растопленная в избе печь едва ли способна была защитить от лютого холода. Николай присоединился к их отряду позже всех, но собравшиеся без колебаний считали именно его негласным лидером их несколько нелепой команды. Он не был колдуном, но умел говорить и отдавать приказы так, что за ним хотелось идти в бой. — Они стали умнее, на центральную дорогу вряд ли сунутся. Но мы не дадим и через лес пройти, да, Орешек? Белка тут же спрыгнула на стол, согласно цокнув. Никто из присутствующих дурацким именем не обманывался: Орешек был дивом двенадцатого уровня второго класса и к тому же его истинная форма, несмотря на всю свою несуразность, для разведки была очень полезна. Никто ведь не обратит внимания на прыгающую по деревьям белку? Впрочем, пользы от Орешка было бы мало, если бы колдун, к которому он был привязан, не обладал уникальной способностью к ментальной связи с дивами. Все здесь звали его просто "Михалыч", однако по близлежащим деревням шептались, что на самом деле он — настоящий барон из столицы. У Михалыча не было колдовского оружия, и ему уже перевалило за седьмой десяток, но стариком он был крепким и со своей важной частью их обычного плана справлялся: сообщить сведения, которые передавал Орешек, да издалека подержать рассеянные щиты. Такое умел далеко не каждый колдун, и именно благодаря Михалычу нападения на обозы с продовольствием и оружием, тянущиеся через лес от занятого немцами Смоленска к линии фронта, до сих пор не закончились смертью кого-то из здесь присутствующих. Впрочем, к смерти они все были готовы, и этот факт без обсуждений принимался всеми с молчаливым согласием. Владимир был четвертым и считался основной ударной силой, потому что не только метко стрелял, но и был хорош в рукопашной борьбе. Он считал их своей семьей, в каком-то своем, наверняка абсолютно неправильном, демоническом понимании, хоть никто и не знал о нем всей правды. Сражаться спина к спине им это вовсе не мешало, даже если Владимир и сражался как человек. Деревня, в которой они обосновались, всегда ждала их возвращения с особым нетерпением. Женщины, дети, старики голодали и замерзали, потому что у них отбирали припасы. С очередной "засады" партизанский отряд привозил хлеб, иногда даже мясо и крупы. Обозы же с боеприпасами Владимир, вооруженный лишь пистолетом и винтовкой, через лес подгонял к самой линии фронта, передавая в надежные руки солдат Империи. В ноябре их вылазки заставили немцев почти отказаться от широкой освещенной дороги, и все чаще отправлять обозы через лес. Каждый саботаж был тщательно спланирован, а потому проходил как по маслу.

***

Но в этот раз их ждали. Владимир понял это слишком поздно: они даже не успели добраться до обоза, когда послышались выстрелы. В живот врезалась пуля, легко прошедшая насквозь рассеянный щит Михалыча, оставшегося в десятке метров позади. Это было серебро. Рядом в снег рухнул Николай, зажимая простреленный бок. В нос ударил тяжелый металлический запах крови. Владимир тоже упал, решив, что практично будет притвориться раненым и оценить обстановку. — Смотри-ка, у нас тут просроченный колдун! Кто бы мог подумать, что кто-то вроде тебя еще способен так всем нервы мотать, — услышал он издалека неприятный голос человека, говорившего на немецком. — Сейчас разберемся! — ответил второй, и грянул еще один выстрел. Владимир услышал громкий и отчаянный вскрик Михалыча и дернулся было в его сторону, но плеча коснулась дрожащая рука. — Нет, Владимир. Он уже все равно не жилец, — голос Николая был слабым, и в нем слышалось отчаянное и уставшее "и я тоже". Владимир отчетливо почувствовал силу высвобождаемой демонической формы. Орешек, конечно, был совсем слаб в сравнении с ним, но спутать с чем-то это ощущение было невозможно. Их осталось трое. Вот только надолго ли? — Вы совсем без мозгов? — послышался злой оклик с той же стороны, что и голоса тех двоих. — Вы могли его хозяина просто пристрелить, а белку его эту привязать. А теперь он – первый класс, сожравший колдуна, пусть и полудохлого. Я его один не привяжу! Ругань, последовавшая дальше, оказалась неразборчивой даже для Владимира. Но порыв холода Пустоши, различимый даже в ночном морозе, было сложно с чем-то перепутать. Немцы даже не усомнились в том, что двое лежащих на снегу мужчин мертвы, но Владимир все же не шевелился еще несколько минут после того, как обоз двинулся дальше в сопровождении охранного отряда. Их было десять человек, и среди них был один колдун. Напряженно вслушиваясь в неровное биение сердца Николая, лежащего рядом, Владимир думал о том, могла ли правда о его сущности всех спасти. Решив, что прошло достаточно времени, Владимир тронул плечо Николая, но тот не пошевелился. И тогда Владимир принял решение, срывая с шеи амулет блокировки. Десять немцев оказались химере на один зубок. Даже колдун, бросившийся бежать, но упавший в снег, настигнутый давящим фоном демонического облика. Когда все было кончено, Владимир вернул себе человеческую форму и поймал под уздцы напуганную лошадь, пока та не кинулась вперед и не перевернула нагруженный обоз. Хорошо, что Его Хозяин успел научить его, как следует вести себя с этими сильными, но нервными животными. Владимир откинул с повозки брезент, оглядывая "добычу". Два десятка автоматов, дюжина винтовок и пистолеты. Не так уж много, но внимание привлекло другое. Ящики, спрятанные в глубине обоза, были наполнены боеприпасами из серебра. Немцы везли к линии фронта оружие. Много оружия. Оружия против колдунов и дивов. Перенести в повозку едва живого Николая было делом пары минут. Теперь оставалось только надеяться, что лошадь перед выездом хорошо покормили, и гнать с максимально возможной скоростью.

***

Их осталось двое. С того момента, когда Николая выписали из госпиталя, минуло две недели. Решением штаба их квартировали в Туле, где они ждали без дела каких-то невероятно важных бумаг о назначении награды за захваченный и привезенный в расположение войск Империи обоз с боеприпасами. Владимир этой суеты не понимал, более того, в штабе ему пришлось, и неоднократно, отвечать на вопросы колдунов, что не было сложно, но действовало на нервы. — Ты бы поосторожнее был, — с тихим вздохом начал Николай, задумчиво глядя в окно. — Это ты валялся в госпитале неделю, а не я, — пожал плечами Владимир, совершенно не понимая, к чему эта "лекция" об осторожности. — В том-то и дело. Мы в засаду попали, а на тебе ни царапины. Хотя я видел, как в тебя стреляли. И что попали — тоже видел, — бросил раздраженно Николай, комкая в руках тонкую ткань рубашки. Повисло молчание. Владимир не знал, что на такое ответить, потому что любая ложь сейчас ощущалась нелепой. — Да плевать я хотел, что ты демон, главное, что человек хороший, — фыркнул Николай, повернувшись к Владимиру лицом и невесело усмехнувшись. — Для других можешь кем хочешь быть: человеком, демоном, да хоть самим Дьяволом из Преисподней. Но я знаю, что мне ты — брат, и что я был бы мертв, если бы не ты. Не знаю, как для других, а для меня только это и важно. — Могу я спросить, как ты узнал? Ты ведь не колдун, — быть может, не следовало отвечать таким практичным вопросом на столь чувственную речь, но Владимира слишком сильно волновал ответ. — У меня отец был колдун, он все время рассказывал про эти "штучки", как див может солгать колдуну. Что в глаза можно не смотреть, а на переносицу, и что взгляд отводить можно, пряча глаза, когда врать нужно, — терпеливо объяснил Николай, ничуть, кажется, не удивленный холодной реакцией Владимира. — Наш Михалыч слишком занят был, чтобы на тебя смотреть, а я внимательный. Я и тогда смотрел, как ты себя ведешь, да и здесь, в штабе, когда ты колдунам представлялся полным именем. Ты уж что-нибудь с этим придумай, а то погоришь же. Владимир кивнул. Эту информацию определенно стоило хорошо обдумать и принять к сведению.

***

— За неоценимый вклад в защиту мирного населения и самоотверженную партизанскую деятельность орденом Святого Станислава 2 степени награждаются Николай Иванович Самсонов и Владимир Афанасьевич Репин. И, наконец, орденом Святого Станислава 1 степени награждается барон Константин Михайлович Перов... посмертно. Обстановка в штабе была торжественной, но Владимир торжества не ощущал. Он думал о том, что от Михалыча не осталось ничего, что можно было похоронить, и о том, что Орешка наверняка сразу сожрали в Пустоши, хоть он и перешел в первый класс, прикончив своего колдуна. Вечером того же дня Владимир рассматривал игру света на отполированном до блеска металле, сидя на своей аккуратно застеленной кровати. Завтра ночью они должны были вернуться на захваченную территорию, чтобы передать распоряжения штаба разведчикам и забрать бумаги с добытой информацией, а после вернуться обратно. Кажется, теперь они оба были у штаба на особом доверии, хотя Владимир и не слишком понимал, что именно изменилось. — О чем задумался, Владимир? — Николай сел рядом и толкнул его плечом расслабленно и со странным весельем, которое застыло на губах, но не отражалось в глазах. — О том, что это — лишь бессмысленный кусок металла. Это даже не настоящее серебро. Этот орден ничего не стоит в сравнении с человеческой жизнью. Может быть, я просто не способен это понять, — Владимир захлопнул футляр, потому что смотреть на орден совершенно не хотелось.

***

С тех событий прошло еще почти три года, полных рискованных заданий, спасенных жизней и переданных из надежных рук в не менее надежные руки пакетов с секретной информацией. Их все еще было двое, и Владимиру начинало казаться, что так будет всегда. Так глупо. — Ты уже думал о том, что будешь делать дальше? — этот вопрос витал в воздухе последние несколько дней с того момента, как они доставили в штаб шифровку о том, что место расположения гитлеровского монстра определено. И Владимир, и Николай прекрасно понимали, что это значит: как только информация дойдет до самого верха, в войне останется один завершающий удар. Впрочем, даже после этого понадобятся время и силы, чтобы прогнать врага с захваченных территорий. — Я решил принять назначение в "Вектор". Всегда хотел поработать с колдунами. Не знаю, чем именно с точки зрения руководства я там должен пригодиться, но... Думаю, что от таких подарков судьбы не отказываются, — Николай замер, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Ты со мной не поедешь, да? — Я не могу. Слишком рискованно ехать в место, где собралось столько колдунов, – Владимир пожал плечами. Война должна была вот-вот закончиться, но он почему-то вовсе не ощущал облегчения. — Когда ты уезжаешь? — Сегодня вечером. Несколько дней спустя Владимир узнал из газетных заголовков, что теперь он остался один.

***

Порыв ветра донес до Владимира запах разгорающегося костра и кажущийся совсем тихим с такого расстояния гомон голосов. Он сделал еще один круг над лесом, а потом спланировал вниз, изменив форму на личину орла. Почувствовать личину с такого расстояния не смог бы даже опытный колдун, так что опасаться было нечего. Вперед же его вело простое любопытство, хотя Владимиру казалось, что он уже знает, чего ожидать. На поляне не слишком умело разжигали костер Сергей, его друзья, которых Владимир уже видел в "Старом Замке", и две незнакомых ему девушки. Владимир не был уверен, можно ли считать это за четвертую случайную встречу, но, кажется, он получил исчерпывающий ответ на тот так и не заданный вопрос, навязчивое обдумывание которого привело его к полету над лесом.