Самый большой секрет

— Ну что, еще последнюю и по домам? — ловкие пальцы Владимира перетасовали колоду отточенным движением, против воли приковавшим внимание двоих сидящих за столом людей нечитаемым изяществом этого действия. — Конечно! Только поднимем до сотни! — из-за зажатой в зубах сигары речь говорившего казалась нечеткой, но все же достаточно внятной, чтобы разобрать слова. Все с правой стороны от Владимира заполонил едкий табачный дым, но ни один мускул на его лице не дрогнул: он не выдал, насколько омерзителен ему этот запах. Владимир согласился с предложенной ставкой, мужчина по левую руку от него — тоже. Купюры были немедленно выложены на стол. Владимир знал, что эта партия — решающая, двое тех, кто играл с ним — нет. Владимир научился играть в преферанс больше века назад, и, несмотря на многообразие правил, быстро убедился, что эта игра идеально подходила для дивов: возможность запоминать вышедшие из игры карты давала большое преимущество перед соперниками, как и возможность считывать на их лицах малейшие проявления эмоций. Да и блефовать в игре было несоизмеримо проще, чем притворяться человеком каждый день своей долгой жизни. Куда сложнее оказалось научиться проигрывать время от времени, чтобы не вызывать подозрений. Владимир бдительно следил, чтобы люди, с которыми он играл, порой могли порадоваться выигрышу и даже иногда уйти с некоторым количеством его честно заработанных денег в кармане. Это заставляло их возвращаться обратно и вновь играть с ним в надежде на очередной выигрыш. В конечном счете, Владимир всегда получал больше, чем намеренно проигрывал для отвода глаз. Сегодня был именно тот день, когда он собирался окупить свои вложения. — Что, не идут к вам сегодня карты, Владимир Афанасьевич? — решил подначить его владелец вонючей сигары. Сегодня ему везло, и это делало его игру неосторожной. — Видимо, просто не мой день, — хмыкнул Владимир, осматривая десять карт перед собой. После бесчисленного количества сыгранных партий ему уже не было необходимости продумывать ходы в деталях — лишь выбрать наиболее подходящий вариант в воспоминаниях. Он мог выиграть с практически любой комбинацией, но та, что он видел перед собой, была очень даже хороша. Спустя еще двадцать минут Владимир забрал свой выигрыш под возмущенные комментарии соперников. Впрочем, никаких обвинений в его адрес не последовало, объектом их возмущения был не Владимир, а сам факт утраты денег. — Вот везет же вам! Как говорится, редко, но метко! Торжествующая усмешка на губах Владимира стала на миг почти хищной. Для него это была лишь просчитанная рутина, необходимая, чтобы иметь возможность не отказывать себе в еде, теплой квартире и красивых вещах. Но для человека это и правда была бы редкая удача, стоило поддержать легенду, изобразив радость опьяненного "случайной" победой.

***

Пальцы скользили вдоль корешков книг, словно бы Сергей собирался найти нужную наощупь. "В помощь хозяйкам: рецепты разных блюд и заготовок", "Сорок армянских блюд", "Искусство есть здорово, вкусно и дешево"... Нет, все это было не тем, что он искал. В подарок на день рождения мамы хотелось отправить что-то особенное, что-то редкое, говорившее без слов о всей глубине его привязанности. Друзья подшучивали над ним, называя "домашним мальчиком", но Сергей привык не обращать на эти насмешки никакого внимания. Во-первых, он был уверен, что они не со зла. Во-вторых, когда-то давно Сергей пообещал себе, что никогда не будет извиняться за чувства. Отец воспитывал его сильным в соответствии со своими взглядами на то, каким должен быть "настоящий мужчина". Сергей помнил его именно таким: говорящим ему строго, что мужчины не плачут, пока мама заклеивала семилетнему Серёже пластырем разбитые коленки. И все же фигура отца, вечно далекого и отстраненного, значила для Сергея очень много даже теперь, когда его уже давно не было в живых. Мама редко говорила о нем, лишь в годовщину его смерти доставала фотографии и перебирала их, молчаливо утопая в печали давно прошедших дней. Сергей чувствовал, что задавать вопросы не стоит, чтобы не расстраивать ее еще больше. Наверное, отец был бы не слишком доволен его нынешней чувствительностью, но Сергей давно уже решил для себя, что, несмотря на все уважение, мертвец не может указывать ему, как жить. Указания живых по этому поводу Сергей тоже не слишком жаловал, но все же бунтарем себя тоже не считал. Он плыл по течению, переходя с одного курса Академии на другой, усердием и упрямством прорываясь там, где не позволяли способности. Мягкий характер вовсе не мешал ему на этом пути, напротив, позволял легче ладить с людьми, находя в них надежную поддержку. У него были хорошие друзья, которые не задумываясь приходили на помощь, и неважно, сколькими дурацкими шутками это потом могло обернуться. У него был наставник, помогавший ему куда больше прочих со все еще недостаточно стабильным огненным оружием. У него была мама, которая по-настоящему в него верила. Сергей научился ценить это особенно в последние годы, когда понял, насколько такая самоотреченная поддержка была трудной и редкой. Порой Сергею казалось, что кроме него мама искренне любила только готовить. "Иллюстрированная практическая кулинарная школа". Нет, нет, все это было абсолютно не то. Сергей вздохнул, напоследок дотронувшись до толстого фолианта с многообещающим заголовком "Полная поваренная книга русской опытной хозяйки". Эта книга явно была дорогой, как и все прочие нарядные издания на этой полке. Но ни одна из этих книг не была по-настоящему особенной. — Кажется, вы оказались в затруднительном положении? Сергей вздрогнул и обернулся, утыкаясь взглядом в светлые волосы, бледно-голубые глаза и ироничную усмешку. Он улыбнулся в ответ, разведя руками. Сердце застучало громче и быстрее, и дело было вовсе не в том, что Владимир подкрался к нему со спины совершенно бесшумно. С их странного разговора о судьбе посреди осенней ярмарки прошло уже три недели, и Сергей побаивался, что его в тот раз просто очень витиевато послали куда подальше. — А, это вы, Владимир. Я почти не удивлен, — Сергей улыбнулся, немного неловко прислонившись спиной к книжной полке. Появление Владимира вряд ли могло решить его проблему, но видеть его было радостно. Словно бы знак той самой судьбы, что она прекрасно знает, что делает. — Я, пожалуй, тоже, — согласился Владимир. В его настроении угадывалось легкое веселье, и Сергей почему-то мгновенно заразился им, больше не чувствуя себя утомленным своими поисками. — Так что за сложный выбор заставил вас задержаться так надолго в отделе поваренных книг? — Я выбираю подарок на день рождения моей матери, — без раздумий ответил Сергей. Ему не нужно было знать, что привело сюда Владимира, будто бы этот вопрос лишил их случайные встречи какого-то особого возвышенного смысла. — Она всегда очень любила готовить, и я решил, что книга будет отличным подарком. Вот только... Я не могу найти ту самую, понимаете? — Это действительно непросто, — кивнул Владимир, подходя ближе к полке и осматривая ее сверху до низу. — "Подарок должен не только быть полезным, но и выражать чувства". Люди вечно это говорят, и это звучит так просто, но на самом деле нет ничего более сложного. — Наверное, я просто понимаю, что книга никогда не сможет передать всех моих чувств, — пожал плечами Сергей, тоже возвращая свой взгляд к нарядным корешкам книг. Теперь когда они стояли почти плечом к плечу, Сергей почему-то не сомневался, что вдвоем они нужную книгу все-таки найдут. — Она растила меня одна после смерти отца, и я не думаю, что когда-нибудь смогу до конца понять, чего ей это стоило. И она была первой, кто поверил, что у меня все получится. Владимир не ответил, но молчание между ними больше не казалось натянутым. Они оба просто читали про себя заголовки, прикидывая, что достойно внимания, а что — нет. — Вы близки с вашими родителями, Владимир? — Сергей чувствовал, что сейчас он мог спросить о чем угодно. С самого начала их диалоги были странными, словно бы оторванными от окружающей реальности. Люди охотно обсуждали с незнакомцами погоду, моду, повышение или понижение цен, даже политику. Но уж точно не судьбу и отношения с родителями. — У меня не было родителей, — голос Владимира даже не дрогнул, но Сергей был готов язык себе откусить за столь некстати заданный вопрос. Вот какова была вероятность так ошибиться и собственными же руками поставить себя в неловкое положение? — Простите, Владимир. Мне не следовало спрашивать, — Сергей почувствовал, как к лицу приливает жар. Он терпеть не мог оказываться в таких ситуациях, но повернуть время вспять не представлялось возможным. — Вам не стоит извиняться, этот факт никогда меня не тревожил, — ответ показался холодным, без единого намека на эмоцию. Но потом Владимир заметно смягчился, продолжив, в его голосе появилась странная теплота, которой Сергей до этого еще не слышал. — Однако у меня был человек, который воспитал меня тем, кто я есть. Так что, думаю, я понимаю, о чем вы говорите. Смущение Сергея чуть улеглось. Что ж, по крайней мере он не оскорбил случайным вопросом своего собеседника. Владимир тем временем протянул руку, взяв с верхней полки небольшую книгу с витиеватым узором из листьев на переплете. "Домашний стол". По сравнению с другими книгами, ее обложка не кричала о высокой цене, но все же в этом издании чувствовалось какое-то особое изящество. — Возьмите эту, — предложил Владимир, передавая свою находку в руки Сергея. — Она написана почти сто лет назад, но рецепты своей актуальности не утратили. К тому же это переиздание довольно красивое. — Вы готовите? — немного невпопад удивился Сергей, но книгу сжал в руках, быстро пролистав и почти сразу сделав вывод, что именно на ней и остановит свой выбор. Этот подарок все еще не выражал всех чувств, но от самого названия веяло именно тем теплом, которое Сергей так хотел передать. — Да, и весьма неплохо, — подтвердил Владимир, кажется, тоже не особенно поняв причины его удивления. Конечно, ведь это студенты Академии сами почти не готовили, предпочитая обедать в столовой, а Владимир был тем самым "настоящим взрослым", и наверняка имел в очень многих бытовых вещах куда больший опыт, чем Сергей. — Вы просто хвастаетесь или предлагаете угостить? — пошутил Сергей, но потом внезапно стушевался, поняв, что его фраза прозвучала уж слишком навязчиво. — Может и угощу, — уклончиво ответил Владимир. Сергею показалось, что впервые он слышит в его обычно уверенном голосе столько сомнения. — Но вам не кажется, что прежде чем напрашиваться ко мне на ужин, нам стоит хотя бы один раз встретиться не случайно? — Да, наверное, — Сергей не слишком понимал, что творит. Вот и что его теперь отличало от той не в меру навязчивой женщины из "Старого Замка"? Разве что тот факт, что его интерес к личности Владимира вовсе не представлял из себя нечто пошлое или неприличное. Что именно заставило Владимира пойти ему навстречу в этом вопросе, пока осталось для Сергея полной загадкой. — Через неделю я буду забирать здесь книгу, которую выписал из Омска. Одно редкое издание Достоевского, — обозначил Владимир, для которого душевные метания Сергея явно не были загадкой. — Я буду здесь в пять часов, и затем планировал посетить выставку современной живописи. Если хотите, можете присоединиться. — Да, — слишком поспешно согласился Сергей. — В пять часов — звучит отлично. Как любой колдун, завязший в учебе по самые уши, Сергей мало что знал о современной живописи, но не сомневался, что интересно ему будет в любом случае.