Самый большой секрет

Когда Сергей вернулся в общежитие, до отбоя оставалось еще чуть меньше часа. Спать совсем не хотелось. Напротив, после всех эмоциональных взлетов и падений сегодняшнего дня тело оказалось скованным тревожным напряжением, сродни тому что обычно вызывали только самые опасные и непредсказуемые из тренировок. И все же это напряжение было вызвано совсем не страхом. На каком-то подсознательном уровне Сергей ощущал, что Владимир, сам того не осознавая, бросил ему вызов, сделавшись одной из самых загадочных тайн, которые ему доводилось встречать. Сергей был действительно увлечен им, хотя и совсем не в том смысле, который это слово обычно подразумевало. Сергей с детства не мог устоять перед хорошей загадкой, и именно это подталкивало его в сторону работы следователем. Как другие дети радовались солнечному дню или купленной им новой игрушке, Сергей радовался мелким догадкам, сделанным по казалось бы случайному набору имеющихся фактов. В восемь Сергей понял, что мама начинала генеральную уборку в квартире всякий раз, когда что-то заставляло ее особенно сильно нервничать. В десять без всяких подсказок со стороны взрослых выяснил, что самые свежие продукты хитрые продавцы всегда убирали в глубину полок, выкладывая вперед те товары, что нужно было продать побыстрее. В одиннадцать Сергей догадался, что к соседу в отсутствие жены наведывается совсем не сестра. Правда именно в тот раз его жажду восстановить справедливость не оценил никто из участников развернувшегося конфликта, поэтому вспоминать конкретно эту историю Сергей не любил. К шестнадцати он по паре взлядов мог без труда понять, какая именно чародейка приглянулась Игорю в этом месяце. Сергею нравилось читать детективы, но не ради сюжета или персонажей, а потому что он с особым азартом пытался угадать кто убийца и каков его мотив еще до того, как автор сам расставит все по своим местам. Завтрашний день обещал оказаться таким же трудным, как и любой другой учебный, а значит следовало все же перестать думать о Владимире и хорошо выспаться. К счастью, именно для таких случаев почти маниакальной одержимости новой загадкой у Сергея существовал проверенный годами метод. Он достал из ящика письменного стала небольшой блокнот в кожаной обложке и решительным движением открыл его на первом же незаполненном развороте. Возможно, расследовать загадочную личность человека, как он расследовал для себя очередное "происшествие" в окружавшем его мире на страницах этого блокнота, было странно, нелепо и довольно неуважительно, но Сергей не находил иного способа прервать поток своих мыслей. "Владимир", — написал Сергей в верху страницы, оставив немного места справа. Ни фамилии, ни отчества он все еще не знал, но должна же была эта базовая информация когда-то ему открыться? "28 лет" и "возможно, родился и вырос в Петербурге" обосновались чуть ниже. Рановато в этот раз начиналось "возможно". Однако не так уж много информации, что он узнал о Владимире сегодня вечером и в их предыдущие встречи, могло быть интерпретировано точно. "Рос без родителей, но был опекун". Сергей задумчиво пожевал кончик карандаша и дописал: "Вероятно, мертв". Это казалось логичным выводом. Вряд ли, имея явно близкого и родного человека, Владимир стал бы ездить по городам, не задерживаясь нигде надолго. К тому же, если Сергею не изменяла память, Владимир употребил прошедшее время когда говорил о человеке, который воспитал его. "Не колдун, но слишком много знает о колдовстве и дивах для обычного человека", — написал Сергей в самом углу листа и добавил в скобках, пририсовав сбоку большой вопросительный знак: "Возможно, колдуном был опекун?" Никакой особой пользы это предположение для будущего взаимодействия не несло, Владимир не был похож на того, кто станет вот так просто делиться эмоциональными проблемами или даже признавать само их существование. Закрытый, неприступный, слишком уж часто позволяющий себе ироничные усмешки. Было сразу понятно, что подтвердить выдвинутую гипотезу в ближайшее время вряд ли получится, как и понять причины, по которым Владимир так старательно избегал возвращения в Петербург. Это тоже явно было связано с чем-то очень личным. С опекуном? Или, может быть, какая-то трагическая романтическая история? Представить гипотетический любовный интерес Владимира почему-то не удавалось. Что ж, значит следовало пока оставить этот вопрос и вернуться к другой известной информации. "Частный сыщик", — почти сразу Сергей яростным движением перечеркнул эту надпись, исправив: "Решает насущные проблемы людей". Определенно Владимиру очень нравилась именно эта формулировка, придающая особую значимость тому, чем он занимался, и следовало запомнить ее как можно лучше. "Возможно немного анархист?" Сергей нахмурился и добавил к уже стоящему вопросительному знаку еще два. Затем и вовсе вычеркнул эту строку. Нет, пусть Владимир и воспринимал систему не как надежную опору, а скорее как необходимое зло, с его мыслями подобные веяния как-то совсем не вязались. Но почему-то Сергею все равно слабо верилось, что такой умный и самоуверенный человек, как Владимир, совсем не верил в свои силы изменить систему изнутри. Настолько, чтобы даже не попытаться? Именно это подозрение шептала на ухо интуиция, а Сергей привык доверять этому неразборчивому шепоту. "Проблемы с законом в прошлом?" — пришло в голову довольно очевидное объяснение. Людей, которые привлекались к ответственности даже за мелкие правонарушения в подростковом возрасте, на службу в полицию не брали. Что ж, это могло оказаться вполне состоятельной версией, да и люди часто не признавались в подобных вещах в самом начале знакомства, чтобы о них не судили раньше времени. "Я уважаю закон", — как-то так сказал Владимир. Это утверждение вовсе не являлось гарантией, что в прошлом он закон никогда не нарушал. Сергей обвел сделанный вывод, выделяя среди прочих надписей на странице. Выходило не слишком аккуратно, но результатом он остался вполне доволен. По крайней мере, это действие неплохо остужало несущиеся вперед мысли. "Игнорирует нормы морали, провоцирует людей и строит сложные планы. Рискует даже там, где вполне можно обойтись без этого". Сергей поморщился от того, как осуждающе эта надпись выглядела на странице. А ведь ему самому все это даже понравилось. Риск опьянял, а манера Владимира все время смотреть в глаза ощущалась пусть и немного странным, но в то же время очень естественным притяжением. "Азартный игрок?" — написал Сергей внизу, понимая, что именно этот вывод было несложно проверить как-нибудь потом. В карты он играл не очень хорошо, но необязательно ведь было играть на деньги? Дверь в комнату распахнулась, с громким стуком ударившись о стену, и Сергей мгновенно захлопнул блокнот, будто бы в этот момент был занят чем-то неприличным. Он повернул голову к двери и облегченно выдохнул, увидев на пороге своего друга. У Игоря было четыре брата и объяснить ему концепцию необходимости стука в дверь перед тем, как врываться, даже спустя столько лет оставалось решительно невозможным. — Тебя опять не было весь вечер, — сообщил он тоном почти заговорщическим. Игорь подошел к Сергею и похлопал его по плечу с абсолютно довольным и даже немного ехидным видом. Следующее же предложение прояснило, к чему все это было. — Расскажешь мне, кто та прекрасная незнакомка из Москвы, что украла твое неприступное сердце? — Не придумывай, — Сергей покачал головой и на всякий случай спрятал блокнот обратно в ящик стола. — Я езжу в Москву совсем не ради свиданий с девушкой. Я ходил на выставку. — Ну да, ну да, звучит очень правдоподобно! — засмеялся Игорь, и было видно, что он Сергею не поверил, но предпочел в чужие секреты не лезть. Не хочет рассказывать — не надо. Лгать Игорю было нехорошо, особенно отвечая на почти прямой вопрос. Но Владимир ведь не был девушкой, да и их интерес друг к другу имел совсем не такую природу, так что это была вовсе и не ложь, не так ли? Сергей толком не понимал, что мешало ему за столько времени найти возможность рассказать своим друзьям про Владимира. Быть может, со стороны их знакомство и могло показаться чем-то почти предосудительным, но друзьям бы он точно смог объяснить, что их встречи совсем не то, чем кажутся на первый взгляд. Но несмотря на это, все воспоминания и мысли о Владимире хотелось почему-то оставить при себе.

***

В дверь квартиры Владимира Сергей позвонил ровно в пять часов, как они и договаривались. Ему очень хотелось бы, чтобы этот факт объяснялся невероятной пунктуальностью, но это, увы, было обычным совпадением. Однако даже несмотря на то, что Сергею удалось каким-то чудом не опоздать, поднявшись на четвертый этаж по лестнице бегом, ощущал он себя все равно достаточно нервно. Такой мандраж был бы более уместен перед экзаменом или свиданием, но никак не перед ужином, который Сергей про себя упрямо продолжал называть дружеским. Владимир, на этот раз одетый в довольно яркую бордовую рубашку, открыл дверь, вежливо здороваясь и пропуская Сергея внутрь. На мновение остановив взгляд на его светлых волосах, снова с привычной небрежностью спадавших на глаза, Сергей убедился в том, что так ему действительно нравилось гораздо больше. Безусловно, правильным чертам лица Владимира отлично подходила и формальная строгость, но воспоминание о блестящих вокруг его шеи звеньях цепи все еще вызывало внутреннее содрогание. У Сергея не было никаких особых ожиданий по поводу интерьера квартиры, но то, что он увидел, было... вполне обычным. По крайней мере, в коридоре не было ничего экстраординарного, хотя от Владимира Сергей почему-то готов был ожидать каких-нибудь внезапных сюрпризов. Но нет, квартира просто была достаточно уютной. — Сегодня вы мой гость, поэтому позвольте я поухаживаю за вами, — странности, как и всегда, пришли, откуда Сергей их не ожидал, когда Владимир галантным жестом избавил его от пальто. Сергей успел разве что моргнуть в недоумении. Что ж, Владимир не отходил от своих привычек, разрушая всякую возможность предугадать свое поведение. Повесив пальто в шкаф, Владимир не отошел в сторону, а потянулся к его шее, аккуратным касанием поправляя чуть смявшийся воротник рубашки. По отдельности все эти жесты ровным счетом ничего не значили, однако все вместе рождали в Сергее не совсем уместное в такой ситуации смущение. — Проходите, Сергей, я покажу вам квартиру, а затем приступим к ужину, — Владимир осторожным движением подтолкнул его в спину, увлекая в сторону гостиной. Он улавливал куда больше, чем мог бы уловить человек. Небольших усилий ему стоило вслушаться в трепещущее биение человеческого сердца, перегонявшего по телу наполненную силой кровь. Сергей определенно нервничал, хотя это бы наверняка было заметно и достаточно внимательному человеческому глазу. Экскурсия заняла совсем немного времени. Квартира была обставлена просто и со вкусом, но без особой вычурности. Однако Сергею все равно понравилось отмечать про себя небольшие детали, говорящие что-то о ее хозяине. К примеру, здесь хватало по-настоящему старых вещей, Владимир явно был неравнодушен к антикварным мелочам, носившим на себе потертости и царапины, оставленные временем. Изящный бронзовый канделябр на каминной полке изображал из себя обвитые мощным змеиным телом ветки деревьев, рядом стояла маленькая фарфоровая фигурка грифона, возраст которой выдавал лишь небольшой скол на поднятой вверх мохнатой лапе. Пока Сергей с интересом рассматривал обстановку в его гостиной, Владимир отошел в сторону, включая музыкальный проигрыватель и, немного подумав, остановил свой выбор на одной из виниловых пластинок, извлеченных из шкафа. По комнате разлилась какая-то смутно знакомая Сергею классическая мелодия, но ее звучание оставалось достаточно тихим, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Он подошел к столу, не без удивления позволяя Владимиру отодвинуть для себя стул, и, наконец, занимая свое место. Сергей не вполне понимал, откуда у Владимира вдруг обнаружились привычки викторианского дворецкого, однако возражать не стал. Почему бы и нет, в конце концов Сергей действительно был только гостем в чужом доме. Владимир удалился на кухню, чтобы принести еду, а Сергей продолжил с интересом осматривать обстановку. Взгляд его быстро наткнулся на закрытую дверь в дальнем углу гостиной. Он отчетливо помнил, что Владимир не упоминал об этой закрытой комнате во время достаточно подробной экскурсии, хотя без всякого смущения показал ему даже свою спальню. Любопытство почти захлестнуло, но Сергей одернул себя, решив, что необходимо было хоть немного держать себя в руках. Вот только Владимир, застывший на пороге с двумя объемными подносами в руках, явно проследил направление его взгляда. — А туда я попрошу вас не ходить, это мой рабочий кабинет, — пояснил он, опуская свою ношу на стол и поднимая с подносов крышки. На одном из них оказались разнообразные закуски, на втором — основное блюдо. Запах специй и свежей зелени, поднимающийся от запеченного мяса и овощей, почти заставил Сергея забыть о своем недавнем интересе, но он все же решил сгладить возникшую было неловкость. — Все в порядке, если у вас там не припрятано семи мертвых жен, — он улыбнулся, поднимая на Владимира смеющийся взгляд. Тот с самым невозмутимым видом откупорил бутылку вина и, налив Сергею, сел за стол напротив него, будто бы не собираясь вовсе отвечать на это шуточное замечание. — Я так напоминаю вам Синюю Бороду, или вы желаете стать восьмой? — проговорил Владимир, ответив прямым взглядом в глаза. — Я... — Сергей замер, тут же пожалев о том, что вообще обратил внимание на эту злополучную дверь. Смущение всколыхнуло ровный фон его силы, Владимир волевым усилием подавил в себе желание облизнуться. — Расслабьтесь, Сергей, я просто дразню вас, — наконец сжалился Владимир, не без удовольствия отмечая, как смущенный румянец придал лицу Сергея какое-то особое наивное выражение. — Вы очень забавно пугаетесь, из-за этого порой устоять просто невозможно. Сергей ответил не сразу, дав себе минутку на то, чтобы положить еду в тарелку и распробовать превосходный вкус запеченного мяса. Все же он ведь именно для этого отправился к Владимиру в гости, оценить его кулинарные способности? Еда была приготовлена изумительно, а Сергея в таких вопросах после маминых изысков было трудно чем-то впечатлить. И, как и в каждую их встречу до этого, слова увлекали Сергея куда больше прочих ощущений. — Я вовсе не пугаюсь, мне просто неловко, потому что меня не покидает впечатление, что на сегодняшнем ужине я — главное блюдо, — высказал он до ужаса нелепую мысль. Однако именно эти слова более всего отображали его нынешние ощущения. — Разве что в метафорическом смысле, — Владимир улыбнулся уголками губ, поднося к ним бокал вина. Нет, на сегодняшнем ужине жрать Сергея он точно не собирался. Если быть более точным, он не собирался жрать Сергея вообще. — Наслаждаться чужими мыслями и воспоминаниями можно не меньше, чем вкусно приготовленной едой или хорошим вином. По крайней мере, если выбрать подходящего человека. — Да, пожалуй, — Сергей поспешно кивнул, отправляя в рот скрытый за хрустящей корочкой кусочек чего-то очень вкусного. Кажется, это были какие-то грибы. — Никогда не задумывался об этом в таком контексте. — Это действительно не самая распространенная метафора для интересного разговора между людьми, — согласился Владимир, и в его глазах мелькнул какой-то нехороший огонек, заставивший Сергея невольно напрячься. — Обычно люди применяют подобные сравнения к совсем иной стороне своего взаимодействия. — К какой же? — с любопытством спросил Сергей, отпивая глоток вина. Не то чтобы в действительно хороших винах он хоть сколько-то разбирался, но это отлично подходило к мясу. — К плотским утехам, — улыбка Владимира сделалась хищной, а Сергей подавился вином, закашлявшись. Хорошо, что не слишком сильно, Сергей бы умер от смущения на месте, если бы в этот момент еще и вино полилось через нос. Владимир с самым невозмутимым видом протянул ему салфетку, явно очень довольный произведенным эффектом. "Жри медленно, и во рту долго будет сладко". Завещанная Хозяином мудрость укоренилась в голове Владимира очень давно, и с годами он осознал, что этот принцип можно было воспринимать не так буквально и распространить не только на леденцы или остальную еду, но и на другие сферы жизни. К примеру, долгая прогулка по городу в ясный день могла доставить удовольствие, только если не торопиться к пункту назначения. Читать книгу было приятно медленно и вдумчиво, вовсе не пользуясь своей способностью быстро пробегать глазами текст, досконально запоминая информацию. Дивы вообще редко умели по-настоящему наслаждаться. Наслаждение само по себе казалось Владимиру изобретением исключительно человеческим, впрочем, это не мешало ему терпеливо учиться. Если бы Владимир, повинуясь инстинктам дива, решил сожрать Сергея, он бы мог, конечно, получить определенное удовольствие, но оно оказалось бы мимолетным и незначительным. Куда приятнее было вести неторопливую интересную беседу и купаться в отголосках его силы, которая немного вырывалась из-под контроля каждый раз, когда колдун испытывал особенно сильные эмоции. Все чаще Владимир ловил себя на не слишком разумном рассуждении о том, каково было бы чувствовать эту еще немного дикую силу напрямую, через связь, а не поверхностными отголосками колебаний ее фона. Интерес этот, впрочем, оставался пока сугубо теоретическим. — За что вы так издеваетесь надо мной? — решился задать вопрос Сергей, когда унял кашель и вновь ощутил в себе возможность говорить. Может быть слова и прозвучали излишне резко, однако вполне миролюбивая интонация должна была сгладить это ощущение. — Я понимаю, что вам очень нравится провоцировать людей вокруг себя, но вы ведь вполне намеренно всячески пытаетесь смутить меня с того самого момента, как я вошел в вашу дверь. — Заметьте, не я начал шутку про Синюю Бороду, — Владимир замолчал, чтобы прожевать еду, а после все же соизволил объяснить. — Впрочем, вы неправильно меня поняли. Я не издеваюсь над вами. Да, я нахожу ваше смущение очаровательным, но при этом, напротив, хочу, чтобы вы почувствовали себя немного более раскрепощенно в моем обществе. Поймите, вы не сможете сказать или сделать ничего такого, что показалось бы мне неуместным. — Совсем ничего? Даже если это прозвучит двусмысленно по каким-то причинам? Я не так хорош в этой игре словами, как вы, — признался Сергей, ощущая слишком уж жгучее желание получить прямой ответ на этот вопрос. — На мой взгляд, у вас отлично получается, — ответил Владимир, и в его интонациях вновь мелькнула та строгая серьезность, которая всегда иррационально заставляла Сергея поверить в правдивость его ответов. — И не вижу ничего плохого в двусмысленности. Ни к чему не обязывающий флирт — просто очень приятная форма диалога. — А он именно ни к чему не обязывающий? — уточнил Сергей, позволяя Владимиру долить себе вина. — Да, до тех пор, пока нам этого хочется, — по мнению Владимира этот ответ, кажется, был очевидным. Мясо, вино и закуски сменились крепким чаем и восхитительным вишневым пирогом, так что к концу ужина Сергей ощущал себя сытым до отвала. Не только едой, но и приятным напряжением их неторопливого диалога. — У вас довольно много старых книг, — тихо проговорил Сергей, замерев у застекленных полок шкафа. Не все они были заполнены именно старыми книгами, кажется, Владимир интересовался и современной литературой, однако именно потрепанные временем и явно дорогие экземпляры привлекли внимание Сергея более прочих. — Да, я храню таким образом свои сбережения на черный день, — кивнул Владимир, оказавшись за его спиной. — Кто-то покупает акции или драгоценности, а мне нравится находить редкие и старые издания. Если мне внезапно понадобятся деньги, я могу довольно быстро и незаметно продать несколько штук. — Вы всегда устраиваете свою жизнь таким образом, чтобы в любой момент быть готовым сбежать? — поинтересовался зачем-то Сергей, хотя уже знал ответ. — Да, — просто согласился Владимир. — Кто знает, какие неприятности может подстроить нам судьба. Лучше всегда быть готовым ко всему. Сергей хотел ответить что-то еще на это философское размышление, но его внимание отвлекла полившаяся из динамиков проигрывателя новая мелодия. До сих пор все услышанное казалось ему только очень смутно знакомым, но эту он точно узнал, хоть и не помнил ее названия. Классическая музыка, как и изыски современного искусства, для молодого колдуна все еще была слишком далека от его области интересов. — Знакомая мелодия, — поделился он, совершенно не опасаясь осуждения за свое невежество. Владимир не был похож на того, кто делает о людях выводы по их познаниям в искусстве. — Я слышал ее на ежегодном балу в Академии. — Это Чайковский, — легко пояснил Владимир. — "Вальс цветов" из балета "Щелкунчик". На этой пластинке собраны самые известные произведения великих композиторов того времени. Мне показалось, что такое музыкальное сопровождение будет наиболее нейтральным и точно не помешает нашему разговору. — Ах да, ну, конечно. Та самая музыка, чтобы сидеть в стороне и созерцать всеобщее веселье, — Сергей неловко улыбнулся своим воспоминаниям. — Почему же вы сидите в стороне? — Владимир, кажется, и правда всерьез заинтересовался глупыми неурядицами студенческих мероприятий. — Моя семья никогда не принадлежала к высшему обществу, да и жили мы небогато, особенно после смерти отца, — ответил он. Внутри кольнуло легкой грустью, но Сергей уже давно привык не заострять на ней внимание. Несмотря на все сложности, у него было очень счастливое детство. — У меня была хорошая школа, но никаких уроков танцев в ней не было, как в элитных гимназиях. А в Академии программа не подразумевает обучение студентов всем нюансам поведения в высшем обществе. Так что я всегда остаюсь не у дел во время таких мероприятий. Даже если я и пригласил бы какую-нибудь чародейку, я бы только отдавил ей ноги, сомнительное получилось бы развлечение. Наверное, я мог бы научиться и сам, но как-то времени не находилось. А теперь — выпускной год, и уже, наверное, поздно. — Я мог бы научить вас, — предложил Владимир, даже не задумавшись. — Что? — Сергей вновь ощутил оставившее его было смущение. Похоже, что именно его можно было уже назначить главной эмоцией этого вечера. — Я хорошо умею танцевать вальс, — пояснил Владимир. — К тому же из меня неплохой учитель. Сергею это пояснение ровным счетом ничего не объяснило. Он повернулся к Владимиру лицом, отметив, что тот стоит к нему слишком уж близко, и осторожно отступил на шаг. — Мне кажется, что это как-то неправильно, двум мужчинам танцевать вместе. Даже с целью обучения. — Я полагаю, что Чайковский бы на нас за это не обиделся, — хитрая усмешка скользнула скорее в глазах Владимира, чем на его губах. — Знаете, во время его учебы в Императорском училище правоведения на уроках танцев юноши отрабатывали свои навыки именно друг на друге. Один занимал роль кавалера, другой — дамы, затем они сменяли друг друга. Это было распространено в закрытых мужских учебных учреждениях того времени, и не считалось чем-то зазорным или содержащим в себе некий гомоэротический подтекст. Впрочем, в случае Чайковского ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. — И все же это как-то слишком, — покачал головой Сергей. Некоторые намеки Владимира делали мир вокруг настолько ненадежным, что уже просто от этого начинала кружиться голова. — Вы совсем не находите такие предложения неуместными? — Я думал, что уже высказал вам свое мнение относительно уместности, — напомнил Владимир. Люди придумывали себе так много правил и условностей. За столько лет он привык очень четко понимать, какими из них можно пренебречь, а какими — нет, но так и не понял до конца их сути. — Действительно, — согласился Сергей. С каждым витком их диалога вопросов становилось только больше, но задать их не казалось пока приличным. — Вы очень уверенный в себе человек очень широких взглядов, Владимир. Я совсем не такой и не могу принять подобных жестов. По крайней мере, не так сразу. — Вам нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что выходит за рамки вашего обыденного опыта? — уточнил Владимир. Не похоже было, что он расстроен или обижен тем, что Сергей отверг его любезное предложение помощи. — Да, именно. Это странно. Ваши провокационные намеки в мою сторону так смущают, что мне будто не хватает воздуха. Но в то же время я словно бы жду, когда вы продолжите, и сам подбиваю вас на это своими ответами. — Как будто я душу Вас, а вы просите "еще"? — голос Владимира оставался абсолютно спокойным, но эти слова беспощадно врезались в сознание, словно пытаясь своей силой разрушить всякие представления о приличиях. — Владимир... — имя прозвучало практически мольбой о пощаде, воздух в пространстве между ними будто бы нагрелся, и Владимиру на мгновение показалось, что смущение такой силы могло заставить колдуна непроизвольно призвать свое оружие. Однако ничего подобного не произошло, Сергей превосходно контролировал себя даже в такой ситуации. — Ничего страшного. Я терпелив, — Владимир отступил на шаг, словно бы в подтверждение своих слов дав колдуну немного свободного пространства. — И, как я уже сказал, вы можете вести себя со мной так, как считаете нужным. Я презираю принуждение во всех его проявлениях, Сергей, поэтому веду себя так, как хочу. Но я не могу отобрать это право и у вас, иначе бы я стал ничем не лучше тех, кого презираю. — Головой я это прекрасно понимаю, — ответил Сергей, чувствуя, как дыхание постепенно приходит в норму. — Но к такому тоже нужно привыкнуть. Быть может, потому что со стороны это все выглядит очень странно. — Со стороны кого? — Владимир оглянулся по сторонам в по-театральному комичном жесте. На мгновение Сергею показалось, что он сейчас заглянет под стол. — Я не наблюдаю здесь никаких зрителей, которые могли бы осудить то, как мы разговариваем или то, что мы делаем. — Наверное, вы правы, — кивнул Сергей. Кажется, чувство смущения, вцепившееся было в разум с сокрушительной силой, почти его отпустило. — Когда будет ваш последний бал? — спросил Владимир как бы невзначай. "Вальс цветов" уже давно оборвал свои последние аккорды и сменился другой композицией, вовсе не напоминавшей танец. — Через два месяца, прямо перед тем, как все разъедутся на рождественские каникулы, — ответ сорвался с языка сам по себе, хотя Сергей вовсе не собирался ничего отвечать. — В таком случае, мое предложение остается в силе, если вы вдруг передумаете. — Хорошо, я буду иметь это в виду, — ответил Сергей не вполне понимая, почему теперь само упоминание об уроке вальса уже не вызывает такого почти панического ужаса. — Видите, вы уже согласны на то, чтобы подумать об этом, хотя всего несколько минут назад отвергали мое предложение едва ли не с осуждением, — что ж, значит и для Владимира перемена в его суждениях тоже секретом не осталась. Уже позже, в коридоре, когда Сергей с упрямой самостоятельностью влез в пальто и замотал горло теплым шарфом, он понял, что не может оставить градус недосказанности между ними таким высоким. Выпитое вино немного кружило голову, придавая смелости, а вредная привычка излишне зацикливаться на нерешенных загадках грозила не позволить Сергею спать нормально еще несколько дней, так что он счел риск вполне оправданным. — Могу я задать вам один неуместный вопрос? — поинтересовался он, собрав для этого едва ли не всю свою решительность. — Разве я могу остановить вас? — легко согласился Владимир, застывший в шаге от него со скрещенными на груди руками. Казалось, ни один возможный вопрос не страшил его в достаточной мере, либо же он просто очень умело притворялся, что это именно так. — Вы предпочитаете мужчин? — спросил Сергей, и почти моментально до него дошло, что Владимир вовсе не был обязан отчитываться ему в подобных компрометирующих вещах. Более того, было бы вполне уместно с его стороны теперь выставить Сергея за дверь и попросить его забыть дорогу к его дому. Вопрос оказался неожиданным, потому что Владимир не предполагал, что Сергей решится прямо спросить у него нечто настолько откровенное. Ему было прекрасно известно, люди обычно предпочитали вовсе не обсуждать такие вопросы, упрямо игнорируя само их существование. И все же теперь Владимиру требовалось придумать ответ в достаточной мере правдивый и безопасный, чтобы не вызвать куда более худших подозрений. Применительно к вопросу похоти и мужчины, и женщины были Владимиру одинаково безразличны, как и любому диву, а потому давать именно такой ответ было опасно. Но заданный в такой завуалированной форме вопрос оставлял Владимиру некоторое пространство для маневра. — Да, можно сказать и так. Жрать Владимир предпочитал колдунов. Желательно — достаточно сильных и хотя бы немного обученных эту силу использовать. Не так уж часто ему выпадала подобная возможность, но среди преступников, которых он ловил, порой попадались колдуны-недоучки, не сумевшие окончить Академию. И все они были именно мужчинами. К тому же по его наблюдениям, женщины в целом реже были склонны преступать закон. Владимир прекрасно понимал, что вопрос Сергея подразумевал совсем иное, но тот ведь не стал конкретизировать, какие именно предпочтения его интересуют? Слова Владимира все еще оставались правдой, просто отвечали на совершенно другой вопрос. — Я так и подумал. Не волнуйтесь, я вовсе не осуждаю, — Сергей ответил не сразу, и что-то в изменившемся тоне его голоса Владимиру неуловимо не понравилось. Создавалось ощущение, что Сергей ушел глубоко в свои мысли, уже готовый сделать неверные выводы обо всех странностях этого вечера. Владимиру стоило немедленно пресечь это, пока в голову Сергея не пришла здравая мысль сбежать куда подальше и больше никогда не возвращаться. — Мой интерес к вам не имеет к этому никакого отношения, — чуть улыбнувшись, пояснил Владимир. Жрать Сергея, по крайней мере, в том самом прямом смысле этого слова, что относился к колдунам-преступникам, он действительно не собирался. — И в чем же состоит эта разница? — немного растерянно спросил Сергей, только подтверждая тем самым догадку Владимира по поводу нехорошего направления его мыслей. — В том, что мой интерес к ним не подразумевает повторных встреч, а вас мне нравится постепенно узнавать, — ответил Владимир, заглянув в его глаза. Они снова стояли несколько ближе, чем следовало, но, кажется, Сергею было немного не до того, чтобы как следует обдумать и эту мысль. — Как личность, а не как кусок мяса. И я действительно нахожу удовольствие в том, чтобы просто разговаривать с вами. — Хорошо, — Сергей кивнул, отводя взгляд. Однако его поза почти сразу стала менее напряженной. В данном случае это было куда более важной деталью. — Вы свободны на следующей неделе? — спросил Владимир, справедливо полагая эту сложную тему закрытой. Похоже было, что его ответы так и не вызвали у Сергея никаких подозрений. — Мне жаль, но скорее всего нет, — Сергей ощутил, что его ответ выглядел так, будто бы то самое пресловутое осуждение все-таки имелось, и теперь он просто собирался избегать Владимира, а потому поспешил объяснить. — Сегодня меня выпустили из общежития лишь после того, как я пообещал своим друзьям, что следующие выходные мы с ними проведем вместе. Но если вы дадите мне свой номер телефона, я смогу позвонить вам из Академии и сказать, когда мы сможем встретиться снова. — Конечно, дайте мне одну минуту, — Владимир записал свой номер на еще одном листе, вырванном из блокнота. Такими темпами уже к концу года ему придется поспешно заводить новый, но эта мысль почему-то совсем не вызывала чувства раздражения.

***

Только пронзительный свет настольной лампы, включенной в полной темноте комнаты, стал свидетелем того, как в блокноте Сергея появились еще две записи, сделанные немного более дрожащим почерком, чем обычно. "Действительно хорошо готовит". "Владимир предпочитает мужчин". Со своим отношением ко второму факту Сергей все еще до конца не определился, как и с тем, необходимо ли ему каким-либо образом менять свое собственное поведение. Ведь он, по сути, вынудил Владимира поделиться чем-то очень личным, чем со случайными знакомыми обычно не делятся. Сейчас, когда выпитое вино уже улетучилось из его головы, за собственную настойчивость стало даже немного стыдно. Но Владимир ведь все-таки решил открыться ему, а не выставил за дверь? Что-то это да значило. Однако даже несмотря на то, что вся шокировавшая его информация уже была оставлена на страницах блокнота, Сергей продолжал думать о признании Владимира, даже забравшись под одеяло и закрыв глаза. И только спустя почти час напряженных раздумий, уже практически засыпая, Сергей позволил где-то далеко, на подкорке сознания зародиться опасной мысли: "Возможно, я тоже".