Самый большой секрет

И все же мысль, допущенная почти погрузившимся в сон разумом, пустила корни, распространяясь в сознании медленным ядом. Вечером понедельника, положив блокнот поверх тетради с заданием, которое по имеющемуся плану нужно было выполнить час назад, Сергей еще пытался сосредоточить свои неугомонные мысли именно на личности Владимира. Теперь его "расследование", кажется, не имело никакого смысла, потому что он уже знал тот самый большой секрет, который Владимир так усердно прятал от окружающих. И было, что прятать. Вероятно, и его отъезд из Петербурга, и нежелание строить карьеру в полиции было связано именно с этим. В родном городе кто-то мог узнать его секрет и грозить раскрыть его, а в полиции достаточно бдительно следили за моральным обликом своих сотрудников. Он снова вернулся мыслями к их вчерашнему разговору. Сейчас, когда Сергей думал о том, какой огромный пласт неприятных воспоминаний он мог всколыхнуть своим абсолютно неуместным вопросом, перед Владимиром становилось мучительно стыдно. Да, Сергей ощущал себя в тот момент слишком уязвимо под потоком всех этих двусмысленных слов и откровенно неприличных намеков, но это не давало ему морального права возвращать себе контроль над ситуацией подобным образом. Ему было спокойнее от мысли, что он теперь знал что-то о Владимире наверняка, ему даже было отчасти приятно, что тот все же не выгнал его, а решил довериться. Но Сергей отчетливо понимал, что пересек черту и залез в настолько личное, что это опасно балансировало на грани насилия. Владимир как-то нашел в себе силы быть таким смелым, открытым и спокойным, а его собственная неуверенность сыграла с ними обоими жестокую шутку. "Много случайных связей?" — добавил он к своим заметкам уже скорее машинально, потому что писать что-то в блокноте было лучше, чем думать. Да, Владимир говорил о тех мужчинах во множественном числе, но что это значило? "Не доверяет людям, и в любой момент готов бросить все и уехать. Уже попадал в неприятности из-за своих предпочтений?" Вина ложилась на плечи невозможно тяжелым грузом. Быть может, Владимир не доверял людям как раз из-за таких, как он, задающих в момент кажущейся эмоциональной близости излишне личные вопросы, задавать которые у него не было никакого права? Сергей решил, что обязательно извинится перед Владимиром в их следующую встречу. Ночью ему приснилось, как вечно смеющиеся светлые глаза становятся совсем холодными, и Владимир советует Сергею идти в Пустошь со своими нелепыми извинениями. Он подскочил на кровати, скомкав одеяло, и больше не смог нормально уснуть до самого утра. К обеденному перерыву во вторник Сергей начал злиться на Владимира за то, что тот провоцировал его. Раз за разом, заманивая все глубже, вскрывая в сознании Сергея те мысли и вопросы, в сторону которых он никогда не догадывался смотреть. Если бы не весь этот странный, но такой притягательный флирт, допустил бы Сергей хотя бы на миг мысль о том, чтобы вообще оценить другого мужчину с точки зрения привлекательности? Определенно, нет. Шутки подобного рода всегда проскальзывали среди молодых людей, но это ощущалось совсем иначе и никогда даже близко не рассматривалось всерьез. Может быть, это было лишь мимолетным настроением, и личность Владимира просто увлекла его слишком глубоко? Может быть, ему просто показалось? К тому же, запутанные эмоции Сергея вовсе не были похожи на то, как описывали влюбленность его друзья. Нет, эта эмоция была глубже, одновременно куда более возвышенной, чем симпатия, основанная на внешности, но в то же время и более низменной, отдающей каким-то тяжелым, почти животным магнетизмом. Можно ли вообще было испытывать нечто более всего похожее на плотское влечение, но не к телу, а скорее к разуму другого человека? К вечеру Сергей, утомленный слишком чуждыми для себя мыслями, подумал, что этот вопрос следовало немедленно закрыть, запрятав как можно дальше, затолкав в самые недоступные уголки сознания. Сергей отлично учился, у него были блестящие перспективы, и он собирался строить карьеру не где-нибудь, а в Управлении, и для этого необходима была безупречная репутация. Может быть ему стоило все же прислушаться к совету Игоря и сходить на несколько свиданий с какой-нибудь симпатичной чародейкой? Уж точно это было лучше, чем заглядываться в таком смысле на мужчину старше себя. Вопреки подколам друзей Сергей ходил на свидания раньше, когда его учебная программа еще не была такой перенасыщенной. У него даже были целых две девушки здесь, в Академии. Первая предпочитала неловкие прогулки по парку и говорила почему-то всегда только о себе. Вторая даже затащила его в постель, и это вовсе не было плохо или странно. Сумбурно, смущающе, но все еще приятно. Однако ни одной, ни другой Сергей не был увлечен в том самом правильном смысле этого слова. Он будто не участвовал в этих отношениях, а просто плыл по течению, позволяя вещам, свойственным молодым людям его возраста, происходить с ним. Причина такого отношения теперь начинала казаться очевидной, но пугала от этого только больше. В ту ночь усталость позволила Сергею заснуть относительно рано, и это ощущалось как высшее из благ. Утро среды порадовало легкостью в мыслях, особенно после того, как Сергей устроил себе долгую и тяжелую пробежку под холодным моросящим дождем. Он почти позволил себе поверить, что справился с собой и вернул контроль над собственными непослушными мыслями, это было особенно кстати, потому что сегодня их курсу предстояло важное тестирование. Сергей ощущал себя готовым и полным решимости, несмотря на сумбур предыдущих дней. Уверенность эта дожила до момента, когда в общей душевой после пробежки Сергей позволил себе излишне долго задержать взгляд на других ее посетителях. Мысль эта ударила было в голову резким смущением, но нет, ничего такого Сергей не почувствовал. Он знал многих из тех, кто сейчас перебрасывался новостями и не слишком приличными шутками, и никто не казался ему привлекательным в таком смысле. Кроме почти неприличного желания проверить собственную реакцию, этот визит в душевую ничем не отличался от всех прочих. Впервые Сергей совсем не был уверен в результатах своих тестов, хотя у него, конечно, хватило ума начать готовиться заранее, еще до того, как с ним случилась эта безумная чехарда из эмоций и рассуждений. Никогда прежде он не был так сильно благодарен себе за привычку планировать все заранее. К четвергу Сергей убедился, что ситуация почти достигла точки кипения, когда решил на всякий случай проверить, не привлекает ли его вдруг кто-то из преподавателей. Мало ли, вдруг его просто привлекали не сверстники, а кто-то постарше? С облегчением он отверг это предположение, но теперь ощущал, что запутался еще больше. Ночью сон снова не пожелал составить ему компанию, Сергей даже встал с кровати, начав ходить по комнате, будто бы тщетно пытаясь найти выход из ловушки, в которую он сам позволил себе провалиться. Смутно хотелось этим же утром дойти до телефона на кампусе, позвонить Владимиру и задать ему еще несколько абсолютно неприемлемых вопросов о том, как тот осознал, что его привлекают мужчины. Утром ни к какому телефону Сергей, конечно же, не пошел. Пятницу он посвятил бдительному наблюдению за чародейками. Многие из них были красивыми. Многие умели хорошо двигаться и прекрасно улыбались. Но Сергей понимал, что не ощущает никакой разницы, наблюдая красоту в девушке, склонившейся над учебником в библиотеке, в статном юноше, подсевшем к нему за обедом, и в Диане, которая сделала ему замечание за незначительное опоздание на одну из сегодняшних лекций. А ведь она вообще не была человеком, и Сергей, в отличие от многих молодых людей, об этом никогда не забывал. Красота была довольно объективной величиной, заключенной в правильности черт лица и пропорциях фигуры. С тем же успехом красивым можно было посчитать само здание Академии, но к вопросам предпочтений все это не имело никакого отношения. Настоящая привлекательность была совсем в другом: в манере держать себя, в способности интересно разговаривать, в образе мыслей, в конце концов. И Сергей понимал, что если бы какая-то девушка рассуждала так же увлекательно, как это делал Владимир, и говорила бы с такой же притягательной откровенностью, он бы точно увлекся ей без всяких раздумий. Возможно, именно это и являлось ответом на тот самый вопрос, что не отпускал его мысли на протяжении всей этой безумной недели. Однако ответ этот все еще казался слишком неопределенным и абстрактным, чтобы Сергея это успокоило. Он так и не нашел в себе силы позвонить Владимиру и к субботе, и этот факт тяготил Сергея даже с учетом того, что ничего конкретного про время своего звонка он не обещал. Лист с телефонным номером колол его совесть всякий раз, когда он опускал руку в карман своего пальто. В десять часов вечера воскресенья в квартире Владимира все же раздался телефонный звонок, и сбивчивый голос в трубке объяснил, что они с друзьями выпили лишнего, засиделись в баре и опоздали на последний вечерний поезд. Позвонил правда Павел, потому что Игорю казалась сомнительной идея звонить на незнакомый номер с объяснениями подобного, а Сергей был не в том состоянии, чтобы хоть что-то объяснять.

***

Владимир не слишком понимал, почему краткого "Серёже тут совсем плохо" хватило для того, чтобы он поехал за пьяной компанией в бар почти на другом конце города даже не задумываясь. Правда, когда он припарковал машину у входа и зашел в неярко освещенное неоновым светом помещение бара, выяснилось, что по-настоящему напился только Сергей, а два его друга просто не слишком трезвы. Сергея нигде не было видно, но одного строгого взгляда Владимира оказалось достаточно, чтобы Игорь махнул рукой в сторону уборной. — Как так вышло, что вы позволили Сергею напиться так сильно? — спросил Владимир, хотя совсем не этот вопрос волновал его сейчас. — И почему никто из вас не следил за временем? — Обычно это Серёжа у нас ответственный, — пояснил Павел, задумчиво почесав лоб. — Он всегда следил, во сколько нам нужно уйти, чтобы успеть на поезд, так что мы привыкли. Да и пьет он обычно меньше всех. Я его ни разу даже просто по-настоящему пьяным не видел. Мы не ожидали от него, что он вдруг решит забыть про все на свете и напиться до зеленых соплей. Не знаю, что такое на него нашло, он вообще сам не свой всю последнюю неделю. — Это Серёжина уникальная способность — всегда опаздывать, но все равно успевать в последнюю минуту, — добавил Игорь, тоже явно озадаченный тем, как Сергей мог не рассчитать количество выпитого. — Мы поняли, что на поезд уже никак не успеем и до отбоя в Академию не приедем, и думали, что нам делать, но Серёжа все повторял "мне надо позвонить Владимиру", "мне надо позвонить Владимиру", и бумажку эту вашу с телефоном вертел. А потом его начало тошнить. — Понятно, — коротко кивнул Владимир на эти сумбурные объяснения. — Я разберусь. Все это его точно не радовало, однако, оставив бесполезных друзей Сергея в зале бара, Владимир направился в сторону уборной. Сергей сидел на полу, прислонившись виском к холодной кафельной стене. Лицо его было неестественно бледным, испарина на нем выглядела откровенно нездоровой. Однако взгляд его, пусть и немного расфокусированный, казался достаточно осознанным, и это не могло не радовать. — Владимир?.. — тихо прошептал Сергей, его голос звучал измученным и слабым. Владимир подошел ближе, опустился рядом с ним на колени. — Я приехал, чтобы забрать вас... и ваших друзей, — объяснил он, решив, что лучше не заставлять Сергея произносить вопрос, ответ на который он мог дать и так. "Его друзей", конечно, очень хотелось оставить тут разбираться с их проблемами самостоятельно, но Владимир знал, что людям было свойственно цепляться друг за друга. Сергей ему был интересен. Еще два боевых колдуна "в подарок" в его планы никак не входили, но как-то исправить это в данный момент не представлялось возможным. — Я омерзительно выгляжу, — Сергей попытался вытереть лицо рукавом рубашки и сесть более прямо, но даже эта неловкая попытка отдалась гулом в висках и очередным приступом головокружения. — Я видал и похуже, — спокойно ответил Владимир, осторожно убрав с его лба прилипшие к поту пряди волос. — К тому же, я не брезглив. — Мне так плохо, — признался Сергей, прикрыв глаза. Да, так определенно было полегче. — И я совсем не умею пить. — Возможно, в таком случае не следовало и начинать? — недовольно хмыкнул Владимир. Ловким движением он перекинул одну руку Сергея через свою шею, плавно вставая и подхватывая его за пояс. — Вы сможете идти самостоятельно? — Думаю... да? — неуверенно ответил Сергей. Он ощущал слабость и головокружение, но после того, как ему удалось опустошить желудок, стало гораздо легче. Сергей попробовал сделать шаг, опираясь на Владимира, но только покачнулся. Стены поплыли мимо, ноги его совсем не держали. — Видимо, нет, простите. — Ничего. Я позабочусь о вас. Земля окончательно ушла из-под ног, и Сергей запоздало понял, что Владимир несет его куда-то на руках так легко, будто бы он ничего не весил. Если бы Сергей еще способен был думать и что-то анализировать, наверняка решил бы, что это очень унизительно, быть таким беспомощным. И как Владимир вообще тут оказался? Сергей помнил, что весь вечер мысль о том, что нужно все-таки позвонить ему и хотя бы извиниться за свое поведение после ужина, вертелась в его голове. Неужели он действительно позвонил и забыл об этом? Или Владимира к нему снова привела та неумолимая сила, что организовала первые четыре их встречи?

***

Находиться в одной машине с тремя нетрезвыми боевыми колдунами было не слишком безопасно. В теории. Владимир не знал, что рассказал про него друзьям Сергей, но, судя по всему, никаких подозрений в его адрес они не испытывали. Павел с почти уснувшим на его плече Сергеем обосновались сзади. Игорь сел на пассажирское сидение рядом с Владимиром, окинув его каким-то уж слишком серьезным взглядом. — И что у вас за дела с Серёжей? — спросил он, пристегнув ремень безопасности. Очень похоже было, что оба колдуна ничего не помнили об их первой встрече в баре. Это было вовсе неудивительно, ведь с тех пор успело пройти уже больше двух месяцев. — Сергей очень помог мне в работе над одним делом, — ответил Владимир. В целом, это было наиболее точным ответом, который можно было дать в такой ситуации. По крайней мере, этот факт до сих пор был единственной объективной причиной их взаимодействия. — Вы частный сыщик? — Что-то в этом роде. Это было легко, это он уже проходил с Сергеем, да и со многими другими людьми до него. Почему-то люди почти всегда предполагали именно такой вариант. Может быть, виной тому был его не слишком официальный вид? — Да, это правда похоже на Серёжу, использовать свой выходной для того, чтобы попробовать себя в настоящей работе, — вздохнул Игорь. Кажется, он не слишком одобрял эту привычку Сергея. — Эх, а мы уже думали, что у него наконец кто-то появился. Похоже было, что ответ его устроил. На пару минут в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением окончательно уснувшего Сергея. Владимир предпочел бы вовсе не разговаривать с колдунами. Ему не было до них никакого дела, а в тишине проще было прислушиваться к биению сердца Сергея, убеждаясь так, что ему не угрожает ничего более серьезного, чем пробуждение и еще один приступ рвоты. — Значит, Владимир, — прервал молчание Павел, когда они выехали на одну из центральных улиц, людных даже в поздний час. — Да, — кивнул Владимир, хотя это утверждение даже не было вопросом. Павел смотрел на него прямым насмешливым взглядом через зеркало заднего вида. — Просто Владимир? — надавил Павел с едва сдерживаемым ехидством. — Просто Владимир, — какой вопрос, такой ответ. Впрочем, Владимир действительно не понимал, к чему сейчас вел этот дурацкий допрос. — Не боитесь, что вас с такими свободными нравами могут случайно принять за дива? — спросил Павел и сразу же расхохотался. Рука Владимира лишь на мгновение сжала крепче руль. Ничто в интонации этой фразы не намекало на настоящее подозрение, но ответить на такой вопрос все равно было непросто. Потому что да, Владимир определенно боялся, что его могут принять за дива. Вопрос, впрочем, можно было легко отнести к разряду риторических и не отвечать на него вовсе. — Я думаю, что дивов и свободу очень трудно представить себе в рамках одного предложения, — все же решил ответить он. Молчание в машине на несколько мгновений стало напряженным, будто бы своим ответом Владимир поднял чересчур серьезную тему, которую легкомысленная шутка вовсе не подразумевала. — Почему вы не вызвали такси? — спросил Владимир, решив, что лучше уж самому задать вопрос, пока в голову кого-то из колдунов не пришла еще какая-нибудь опасная идея. — Еще не настолько поздний час, и вы могли бы спокойно доехать до Академии. — Ну, отбой-то уже был. Нас бы мигом сцапала Диана или кто-то из ее зверодивов. Они присматривают за порядком на территории кампуса, — ответил Игорь, пожав плечами. — Нас бы наказали. Особенно Серёжу, учитывая, в каком он сейчас состоянии. А если мы приедем на первом утреннем поезде, то к началу занятий не опоздаем. Технически это будет даже не нарушение, мы можем уезжать на все выходные, просто в Москве нам негде остановиться на ночь, да и вставать раньше ради поезда не так удобно, как вернуться в воскресенье вечером. Думаю, что Серёжа так и подумал, когда сказал звонить вам. — Не думаю, что мы сможем узнать ответ на этот вопрос в ближайшее время, — Владимир скользнул взглядом по бледному лицу спящего Сергея, отражающемуся в зеркале. У дивов не могла болеть голова, по крайней мере до тех пор, пока в нее не было воткнуто что-нибудь серебряное, однако Владимир сейчас был очень близок именно к этому ощущению.

***

Ночью Сергей просыпался еще несколько раз, его тошнило в заботливо выданный Владимиром таз, а затем он снова проваливался в тяжелый сумбурный сон. Владимир не разговаривал с ним, но все время обнаруживался где-то рядом, то придерживая за плечо, то настойчиво поднося к губам стакан холодной воды. Владимир не мог позволить себе спать. Ему было прекрасно известно, что инструкции требовали участия троих колдунов в ритуале привязывания дива первого класса. Два колдуна оккупировали диван в его гостиной, и они оба были более чем в состоянии призвать оружие в случае малейшего намека на опасность. Да, Сергей, которому Владимир уступил свою собственную кровать, точно не смог бы присоединиться к бою, даже если бы тот начался. Да, все они были пока лишь недоучками почти без практического опыта. Да, на стороне Владимира был тот факт, что ни у кого из них не было никаких подозрений в его адрес. Лишь эти обстоятельства успокаивали взвившиеся было инстинкты. С ними он точно сможет справится, если возникнет такая необходимость. Необходимости пока не было, но Владимир всегда был из тех, кто предпочитал перестраховаться, и только благодаря этому до сих пор оставался на свободе. Несмотря на все это, он своими руками допустил подобную ситуацию, позволив потенциальной опасности подойти к себе ближе, чем это было разумно. Пока это не несло прямой угрозы. И все же три боевых колдуна спали в его квартире, и в данную минуту она вовсе не казалась Владимиру надежным убежищем. Винить в этом Сергея было бы глупо и как-то уж слишком по-человечески. Владимир мог повесить трубку. Владимир мог сказать, что молодые колдуны сами виноваты в возникшей проблеме, и это не его дело — разбираться с этим. Владимир мог исключить себя из всей этой ситуации в любой момент. Но нет, он даже не допустил подобной мысли, кинувшись спасать Сергея из пустяковой человеческой неурядицы, которая в определенный момент жизни случалась почти с каждым. Рассматривая Сергея, трогательно обнимавшего во сне его любимую подушку, Владимир думал, что порой жгучий интерес и медленно прорастающая изнутри привязанность, которой совсем не хотелось сопротивляться, забирали свободу куда надежнее ошейника или прямого приказа.

***

На улице было еще совсем темно, когда Владимир разбудил колдунов. У Сергея раскалывалась голова и шумело в ушах, но перед его лицом тут же материализовался какой-то мутный напиток в высоком стеклянном стакане. Он счел за лучшее выпить, не споря и не уточняя у Владимира точного состава. Вкус был омерзительным, но через какое-то время в голове все же немного прояснилось. Сергей принял душ, переоделся в выданный Владимиром комплект одежды. Они были почти одного роста, так что рубашка и брюки сидели неплохо, да и в поезде Сергей все равно собирался, как и обычно, переодеться в форму Академии. Странно было ощущать эту заботу, которая, если подумать, совсем ему не полагалась, однако при этом в манере Владимира держать себя что-то неуловимо изменилось. Сергей ожидал его обычных подколов, каких-то ироничных комментариев относительно того беспомощного состояния, до которого он себя довел. Однако ничего такого не последовало, а вежливость Владимира сделалась почти формальной. Он вообще говорил очень коротко и только по делу, пока вез заспанную троицу на вокзал. До отбытия утреннего поезда в Академию оставалось еще полчаса, когда Владимир припарковал машину у здания вокзала. Кажется, им всем следовало поучиться у него пунктуальности. Сергей чувствовал себя неловко, понимая, что заводя знакомство с ним, Владимир точно не подписывался тратить личное время на решение проблем трех пьяных идиотов, неспособных вовремя выйти из бара. Стоило объясниться. Была ли причиной этого все еще не отпустившая до конца слабость и тяжесть в голове, или же Сергей был измотан до предела эмоциональными метаниями предыдущей недели, но буря в нем будто бы улеглась. Сейчас, сидя на пассажирском сидении рядом с Владимиром, никакого смятения Сергей не ощущал, лишь желание убедиться, что его дурацкое поведение не разочаровало настолько сильно, чтобы с ним прекратили всякое общение. — Я вас догоню, — коротко объяснил он друзьям и повернулся к Владимиру, на минуту застыв в нерешительности. Что вообще следовало говорить в такой ситуации? Он так тщательно обдумывал, что скажет Владимиру, всю дорогу от его дома до вокзала, а сейчас сидел с по-дурацки приоткрытым ртом и никак не мог найти подходящую мысль. — Думаю, вы собирались извиниться, — подсказал Владимир, медленно переведя на него свой взгляд. Люди вечно извинялись друг перед другом, подбирая сотни изысканных слов, а после снова и снова совершали одни и те же ошибки. — Не стоит этого делать. Извинения не имеют для меня никакой ценности, это просто слова. Куда важнее те выводы, что вы сделаете из того, что произошло. — Вы злитесь на меня? — спросил Сергей, хотя ответ для него был очевиден. Разве он сам бы не разозлился, если бы его втянули во что-то подобное? — Немного, — легко признал Владимир, но голос его оставался спокойным и даже почти доброжелательным. Судьба Сергея была ему небезразлична, а потому его эмоции были куда ближе к беспокойству, чем к раздражению или злости. — Но это пройдет. — Я так и понял, — Сергей закутался в пальто скорее от желания куда-то девать руки, чем от холода. — Вы говорите со мной иначе. — В каком смысле — иначе? — не без интереса уточнил Владимир. — Просто. И вы совсем перестали пытаться меня смутить. Владимир чуть улыбнулся. Он не был уверен, что в нынешнем состоянии, которое все еще было очень далеко от нормального, Сергей уловит эту разницу в его словах. Был ли Сергей в принципе очень внимателен к эмоциональным перепадам окружавших его людей, или же столь бдительное внимание было сосредоточено исключительно на его, Владимира, персоне? Второй вариант льстил, но Владимир все же скорее склонялся к первому. Интересно. Очень интересно. — Лежачего не бьют. Вам было плохо ночью, и вы все еще ощущаете себя не слишком хорошо, — ответил он, пожав плечами. — Я все равно не смог бы добиться от вас нужной мне реакции. Владимиру жадно хотелось снова ощутить привкус его силы, живо реагирующей на каждую намеренно смущающую фразу, рожденную его разумом, но для этого Сергею следовало сначала прийти в себя. Алкоголь безнадежно разрушал у людей связь между разумом и почти подсознательными реакциями организма, а потому любая попытка провернуть этот фокус сейчас или тогда, когда Сергей еле мог разговаривать, была заранее обречена на провал. — И правда, — кивнул Сергей. Этот ответ отчего-то отозвался внутри небольшим облегчением. Кажется, все было так же, как и раньше, просто Владимир щадил его, дав время, чтобы восстановиться. — Я, наверное, никогда больше не буду пить. Алкоголь — зло. — "Сначала мужчина берет выпивку, затем выпивка берет мужчину", — уже ставшая такой привычной нехорошая усмешка сверкнула в глазах Владимира, пока его губы с ленивой неторопливостью произносили эту явно заготовленную заранее двусмысленность. — Это ирландская пословица. Впрочем, именно этот перевод очень вольный и сделан провокационным явно намеренно. Не думаю, что изначально фраза подразумевала нечто подобное. Сергей смущенно зажмурился и даже позволил себе тихонько хихикнуть. Это оказалось не лучшей затеей и сразу отдалось смутной болью в голове, но зато с плеч словно бы рухнул груз. Похоже было, что ничто из произошедшего за эту безумную неделю действительно никак не повлияло на то, еще не до конца понятное, что происходило между ними. — Ладно, теперь я правда верю, что вы не очень сильно злитесь, — ответил он, облегченно выдохнув. Собственные сумбурные метания начинали казаться невероятно глупыми. — Вам стоит идти, если вы не хотите снова опоздать на поезд, — напомнил Владимир. — И я очень надеюсь, что следующая наша встреча пройдет при менее экстремальных обстоятельствах. — Да, конечно, — Сергей закивал с таким энтузиазмом, что мир снова немного поплыл перед глазами. — Я позвоню вам сегодня вечером. Точно позвоню. Выходя из машины, Сергей подумал, что, быть может, не на все вопросы следовало так сразу искать однозначные и прямолинейные ответы. Возможно, в некоторых исключительных случаях лучшим планом действительно было просто плыть по течению и позволить жизни самой расставить все по своим местам.