Самый большой секрет

Поезд должен был прибыть еще только через двадцать минут, но Владимир уже припарковал машину рядом с вокзалом. Он привык всегда приходить на встречи немного заранее, чтобы точно не заставлять ждать себя, к тому же ему все еще было о чем подумать. Ровно неделю назад Владимир с пугающей ясностью осознал, что их с Сергеем ненавязчивая игра в кошки-мышки приняла опасный для него оборот. Нет, он все еще был вне подозрений, все еще опирался на рациональную часть своего мышления, а не на инстинкты, слова Сергея все еще не имели для него силы приказа. Однако после инцидента в прошлое воскресенье было бы глупо и нелепо пытаться убедить самого себя в том, что контроль над ситуацией полностью в его руках. Что-то менялось, медленно, но неотвратимо. Это не внушало ужас и не подрывало броситься бежать, лишь заставляло насторожиться, более бдительно прислушиваясь к собственным реакциям и задумываясь над природой их возникновения. Чувствовать чужую силу так близко, зная, что она неспособна подчинить или причинить боль, было приятно. Еще приятнее было осознавать, что сильный, пусть и неопытный, колдун не осознает опасности, в которой находится. Но дело уже явно было не только в этом, и даже не в азарте этой медленной охоты или наскучившем чувстве одиночества. Сергей нравился ему. Его образ мысли, его сила, его способность держать себя в руках, несмотря на неуверенность, недовольство или смущение. В самой манере Сергея рассуждать и держать себя было что-то светлое и теплое, умудрившееся даже во Владимире разбудить зыбкую веру в возможность изменений к лучшему. Однако в то же время Сергей не был наивным и беззащитным, не похоже было, что он просто пытался малодушно оправдать зло вокруг ради того, чтобы мир не казался таким пугающим местом. Владимир не был уверен, как можно сочетать в себе и то, и другое, но в Сергее противоречий не ощущал, лицемерия — тоже. Однако, даже всего этого не было достаточно, чтобы, не задумываясь о последствиях, бросаться спасать Сергея на основании нескольких чужих слов. Такое поведение было естественно для фамильяра, но никак не для демона, привыкшего к свободе. И Владимиру не слишком нравилась мысль о том, что это решение вовсе не было последствием его рационального выбора. Во многом следовало разобраться, в причинах — в том числе. Кажется, и Сергея преследовали подобные мысли, по крайней мере, после их телефонного разговора в понедельник Владимиру казалось именно так.

***

— Как вы себя чувствуете? — Владимир прислонился боком к стене, одной рукой придерживая телефонную трубку рядом с ухом. — Спасибо, на удивление неплохо, — голос Сергея казался уставшим, но больше не носил в себе следов утренней слабости. — Не знаю, что было в том вашем коктейле, но он действительно помог. Что ж, это было предсказуемо, как-никак, рецепт этот был проверен веками. Даже Хозяин, пусть морщась и иногда протестуя в самых нелестных выражениях, но выпивал этот напиток после особенно бурных выходных дней. — Я имею в виду не только ваше физическое состояние, — уточнил Владимир. Его беспокоил этот вопрос еще тогда, в баре, но пытаться выяснить обстоятельства в тот момент было бы неэффективно. — Ваши друзья сказали, что вы "всю неделю были сам не свой". — Вам это действительно интересно? — Сергей, кажется, был не то смущен, не то удивлен этим вопросом. Владимир сейчас не взялся бы сказать наверняка, что это была за эмоция: по телефону за фоном силы не понаблюдаешь. — Да, конечно, — подтвердил он. — Разумеется, если вы сами хотите поговорить об этом. — Хочу, но... не сейчас и точно не по телефону, — вот теперь смущение в голосе Сергея угадывалось легко и однозначно. Конечно, Владимир без труда мог слышать, что где-то рядом с Сергеем говорило еще несколько голосов. Очевидно, в Академии все телефоны для студентов находились в одном месте, и их разговор сейчас могли слышать другие люди. — И, может быть, даже не в нашу следующую встречу. Мне кажется, что я еще не до конца привел мысли в порядок. Что ж, по крайней мере, саму возможность следующей встречи Сергей не отвергал, это уже было неплохо. Стыд часто толкал людей на не самые рациональные решения. — И чего бы вы хотели тогда в нашу следующую встречу? — спросил Владимир, легко позволяя перевести тему. — Я был бы не против, если бы вы втянули меня в какое-нибудь из ваших дел, — кажется, Сергей улыбался. — Я знал, что вам понравится, — Владимир усмехнулся, чувствуя явное удовлетворение от того факта, что его "показательное выступление" на выставке имело однозначный успех. — Вы правы. Я думаю, что многому смогу у вас научиться. Тому, чему меня не научат в Академии. Этот опыт точно пригодится мне в будущем. — Я не могу обещать, что к воскресенью у меня найдется подходящее дело, — предупредил Владимир. — В моей работе всегда сложно что-то предугадать заранее. А еще может быть опасно. — Я понимаю, — кажется, Сергея слова об опасности скорее вдохновили, чем напугали. — Если дела не будет, никто не мешает нам просто погулять по городу, ведь так?

***

За эту неделю в Москве успел выпасть снег, и Сергей переоделся из ставшего уже привычным пальто в теплую шубу, явно расчитывая на долгую прогулку. Когда он расположился на пассажирском сиденье, Владимир выехал на середину улицы, встраиваясь в плотный поток машин. — Расскажете, куда именно мы едем и для чего? — спросил Сергей, когда они обсудили все не слишком важные подробности его сегодняшней поездки из Академии на вокзал. — Мы едем в Замоскворечье, — уверенно ответил Владимир. На сегодня он приготовил для Сергея нечто особенное, и рассказать об этом, признаться, не терпелось. — Вы сказали, что хотели бы поучаствовать в одном из моих дел, и вам повезло. Сегодня мы будем работать над единственным делом, которое возвращается в мою жизнь раз за разом. К тому же оно не сложное и не опасное, но очень поучительное. Именно то, что нужно для выходного дня. — Если вам хотелось заинтриговать меня, то не стоило, я и так уже заинтригован дальше некуда, — нетерпение Сергея ощущалось... как легкое жжение горячего чая на языке. Нечто неконтролируемое, но все еще приятное посреди зимнего холода. — Хорошо, — Владимир кивнул, все еще не торопясь объяснять. — Вы точно не передумали относительно того, чтобы научиться у меня чему-то? — Еще спрашиваете, конечно не передумал! — Тогда я предлагаю вам одно полезное, на мой взгляд, упражнение, — Владимир бдительно следил за дорогой, не позволяя Сергею обнаружить, насколько он был заинтересован в положительном ответе. — Я расскажу вам о деле в очень общих чертах, потом у вас будет возможность задать мне три вопроса, чтобы уточнить детали. Только три. После этого вы выскажете свои предположения. — Звучит интересно, — согласился Сергей. — Хотите проверить, смогу ли я переиграть вас? — В каком-то смысле, — Владимир кивнул. Кажется, Сергея его проверки совершенно не смущали, более того, он явно действительно хотел не просто справиться, а именно "переиграть" Владимира в его же игре. Такое рвение пробуждало азарт и во Владимире. — Хорошо, давайте попробуем. Формулировки были продуманы заранее, потому что Владимир почти не сомневался, что Сергей захочет принять его вызов. Поэтому он не задумываясь начал свой рассказ: — Итак, сегодня мы с вами будем разыскивать беглянку. Зовут Вильгельмина. Она сбежала из особняка вдовствующей графини Строгановой сегодня утром, около девяти часов. Подобные ситуации случались уже несколько раз, и каждый раз графиня просила меня разыскать ее. Однажды Вильгельмина сбежала во время похода по магазинам, через полгода — на вокзале. Три месяца назад я нашел ее в парке. У нас есть фотография Вильгельмины, я покажу вам ее, когда мы доберемся до места назначения и отправимся на поиски. — Какое необычное имя, — задумчиво прокомментировал Сергей, но хорошо заметно было, что он слушает очень внимательно. — Да, действительно, — согласился Владимир, продолжив. — Впрочем, высший свет во все времена любил необычные имена. Итак, графиня Строганова, как и в прошлые разы, поручила мне разыскать беглянку и вернуть домой. В этом и состоит наше дело на сегодня. Теперь задавайте свои три вопроса. Можете не торопиться и порассуждать вслух, если для вас это будет удобнее. — Хорошо, — Сергей кивнул, чуть нахмурился, явно полностью вовлекаясь в новую загадку. — То, что девушка все время сбегает, может значить, что в доме графини ей не очень хорошо живется. Какие у них отношения? Вряд ли она служанка в доме, тогда ее не стали бы так тщательно разыскивать, разве что она бы украла что-то ценное. Но тогда это было бы расследование кражи, а не поиск беглянки. — Это ваш первый вопрос? — по губам Владимира скользнула усмешка. Все же Сергей был несколько предсказуем, если узнать его чуть лучше. — Хорошо, я отвечу. Графиня в ней души не чает. Она растила ее с самого детства, а сейчас называет своей компаньонкой, тратит на нее баснословные деньги, и Вильгельмина, вполне вероятно, живет гораздо лучше, чем мы с вами. Они с графиней почти всегда вместе и очень близки. — И все же она сбегает, — задумчиво заметил Сергей, уставившись в окно долгим и рассеянным взглядом. — Может быть, графиня просто душит ее своей заботой? Порой даже самая ласковая опека может становиться утомительной. Нет, подождите, это не вопрос. Я спрошу другое: если Вильгельмина сбегает не из-за графини, то, может быть, она сбегает к кому-то конкретному? Какой-то тайный друг или даже любовник? Вполне логично для молодой девушки. Все же люди, даже самые интересные их представители, были чрезмерно зациклены на теме любовных приключений. И это именно они потом говорили о дивах, что те ведомы лишь инстинктами? Впрочем, в данной ситуации это было даже логичное предположение. Быть может, в иных обстоятельствах такой вопрос задал бы и сам Владимир. — Неплохая версия, но я вполне уверен, что Вильгельмине подобное не интересно. Нет, ее влечет из дома совсем не романтический интерес. — Ладно, — Сергей почесал нос. У Владимира складывалось ощущение, что несмотря на его кажущуюся уверенность в собственных предположениях, Сергея все еще одолевали какие-то сомнения. — Тогда, наверное, она действительно просто иногда ужасно устает от своей "золотой клетки". Иногда даже самые комфортные условия могут вызывать скуку или усталость. А как она вела себя в прошлые разы, когда вы находили ее и возвращали домой? — В первый раз она попыталась сбежать от меня, но в последующие — довольно спокойно. Мне казалось, что она была даже напугана незнакомой обстановкой, и была рада вернуться домой с кем-то, кого знает, — Владимир повернул голову к Сергею, ободряюще улыбнувшись. — Итак, вы исчерпали ваши три вопроса, готовы составить предварительную версию того, как все было? Сергей немного подумал, словно бы складывая в своей голове воедино всю полученную информацию. А затем решительно кивнул, словно бы даже слегка выпрямившись. — Да, наверное. Думаю, что Вильгельмина тоже очень тепло относится к графине, да и наверняка понимает, что вряд ли сможет как-то иначе обеспечить себе такие же условия проживания. Но ей, наверное, иногда становится невыносимо скучно в компании пожилой дамы, и она сбегает ненадолго, чтобы поискать приключений. Она молода и неопытна, поэтому большой город пугает ее, и поэтому в конце концов она даже рада вернуться домой. Хотя, признаться, я не очень понимаю, как даже очень молодая девушка может настолько не ориентироваться в Москве, если живет здесь. Мне кажется, что я что-то упускаю, но только вот что... Владимир был очень доволен. Версия Сергея ушла далеко от того, как все обстояло на самом деле, однако интуиция подсказывала ему, что что-то не так. Большинство бы просто закрыло глаза на эти несостыковки, лишь бы сложить факты в единую картину, но Сергей, кажется, привык прислушиваться к своим предчувствиям. — Я полагаю, что фотография беглянки ответит на все ваши вопросы, Сергей. Вот Вильгельмина. Владимир опустил руку в карман, вытаскивая фотографию и протягивая ее Мончинскому. С листа на того смотрела круглыми и невинными глазами белоснежная мальтийская болонка с роскошной длинной шерстью. Сергей едва не подавился воздухом от возмущения, когда до него дошло, как все обстояло на самом деле. — Вы, должно быть, шутите, — реакция Сергея, впрочем, оставалась спокойной. Владимир заметил легкий импульс силы, но обычный человек бы, вероятно, не понял его состояния. — Я никогда в жизни бы не подумал, что кто-то вроде вас будет тратить свое время на поиск чьей-то собаки. — Обычно я действительно не берусь за настолько мелкие поручения, — спокойно кивнул Владимир. Интересно, Сергей злился на себя самого за неверно заданные вопросы, или на него за то, что Владимир обнаружил неверный ход его рассуждений? — Но мне нравится графиня Строганова. Она приятная и честная женщина. Однажды я расследовал кражу в ее доме, и с тех пор она иногда обращается ко мне за помощью. В том числе с просьбой разыскать Вильгельмину, когда та в очередной раз сбегает. Кажется, ей очень одиноко с тех пор, как она похоронила мужа и проводила детей в столицу, поэтому графиня рада моему появлению, хотя оно всегда связано с какой-то ее проблемой. К тому же в ее гостиной меня всегда ждут чай и печенье. Сергей вздохнул, прикрыв глаза. Сейчас Владимир следил за дорогой, но боковое зрение дивов позволяло получить куда больше информации, чем это удалось бы человеку. Кажется, Сергей изо всех сил сдерживался, чтобы не сказать что-то едкое. — Значит вы ищете чью-то собаку по паркам и помойкам, потому что где-то вам предлагают чай с печеньем? Не думал, что вы так сентиментальны, — что ж, до конца сдержаться у него явно не получилось, но Владимир только улыбнулся в ответ. — Я никогда не говорил, что мне чужды привязанности, — он пожал плечами. — Нам всем нравится теплое отношение, разве нет? — Да, пожалуй, — задумчиво согласился Сергей, а потом, немного помолчав, все же решился задать прямой вопрос. — Ладно, я все еще не понимаю, к чему вам было запутывать меня в этом испытании с тремя вопросами. Почему вы просто не сказали, что мы едем искать собаку? Вы просто развлекались таким образом, или же за этим стоял какой-то глубокий смысл? И все же Сергей сейчас злился именно на него за уязвленное самолюбие. Очень по-человечески. — Вы хорошо чувствуете отношения между людьми и умеете интерпретировать их. Полагаю, многие говорили вам, что это ваша сильная сторона, — Владимир перевел взгляд на лицо Сергея, все еще несущее на себе следы румянца. Дождался, пока тот кивнет в ответ, подтверждая его слова, и только потом продолжил. — Однако любой дисбаланс — это слабость, и сейчас я легко продемонстрировал вам это. Многие, не обладающие вашей способностью к анализу человеческих взаимоотношений, сразу спросили бы "Кто такая Вильгельмина?", и я вынужден был бы ответить, что Вильгельмина — собака. Но Вы сразу спросили, какие отношения у нее и графини, и позволили запутать себя. — Так мораль вашего упражнения в том, что нужно задавать более простые вопросы? — спросил Сергей. Мысль, озвученная Владимиром, явно не приходила в его голову раньше, и эта новая информация однозначно остудила его возмущение. — Не совсем, — покачал головой Владимир. — Мораль в том, что нельзя опираться только на то, что получается у вас лучше всего. Это делает вас необъективным. Более того, вы начали делать выводы еще до того, как получили полную картину однозначных фактов. Если вы собираетесь стать следователем, то однажды вам так или иначе придется допрашивать свидетелей, и вы не должны позволить им себя запутать. Пока что вы справляетесь с тем, чтобы запутать себя самостоятельно, а ведь свидетели могут и лгать, и просто не понимать, какая именно информация является важной. — Хорошо, — кивнул Сергей, кажется, окончательно успокоившись. — Это было неприятно, но полезно. Я учту ваше замечание. — Не думайте, что я пытаюсь таким образом намеренно уязвить ваше самолюбие, — уточнил Владимир, потому что прояснить этот момент тоже почему-то казалось важным. — Да, я испытываю вас, но я бы не стал тратить время на кого-то, кого не считаю способным. Ваша ошибка — результат отсутствия у вас практического опыта, а не способностей или ума. И раз вы здесь, вы тоже это понимаете. — Да, я понимаю, — вид Сергея на секунду стал почти обреченным. — В Академии нас учат колдовству, а не расследованиям. И меня, признаюсь, пугает, что к началу работы в полиции я окажусь совсем неподготовленным с этой точки зрения, и буду только обузой для будущих коллег. — Вы очень ответственны, — заметил Владимир. Такая целеустремленность была необычной. До сих пор ему казалось, что Сергеем движет лишь интерес к его образу мысли, но, кажется, все было несколько сложнее. — Быть может, иногда даже слишком. Сергей промолчал. Владимиру даже показалось, что он не собирается отвечать вовсе, но, собравшись с мыслями, Мончинский все же заметил, будто бы отвлеченно: — Да, мои друзья тоже мне так сказали, и мы даже немного поругались. — Из-за вашей ответственности? — уточнил Владимир. Что ж, значит тогда неодобрение в голосе Игоря ему не померещилось. — На самом деле из-за вас, — Сергей чуть усмехнулся, но как-то не слишком весело. — Им не понравилось, что я не отдыхаю в свой выходной, а работаю с, как они выразились, "крайне сомнительным типом". "Крайне сомнительный тип". Что ж, Владимир был в целом согласен с их определением. Правда молодые колдуны и понятия не имели, в сколь многих смыслах Владимир был для Сергея дурной компанией. — Я тоже не испытываю от знакомства с ними особого восторга, — в голосе Владимира даже проскользнул легкий оттенок самодовольства, который он не посчитал нужным скрыть. — И я считаю, что ваше рвение к улучшению своих навыков похвально. Просто не думаю, что кто-то в полиции будет ждать от вчерашнего выпускника Академии большого опыта или специфичных для профессии знаний, а потом винить вас за их отсутствие. — Я не хочу расчитывать на чье-то снисхождение, — Сергей только покачал головой. — Ненавижу быть бесполезным. Владимир кивнул, показывая, что принимает такую позицию, и замолчал, устремив излишне пристальное внимание на дорогу. Он верил, что из Сергея, целеустремленного и смелого в своем желании стать лучше и сделать лучше мир вокруг, определенно выйдет толк. А если вложить в его голову некоторые суждения, правильные с точки зрения Владимира, но явно идущие вразрез с общепринятыми... Что ж, быть может, Владимир даже готов был гипотетически представить связь с таким колдуном в качестве плана на самый крайний случай, если скрываться дальше станет невозможным. Процедуры проверки документов становились все сложнее, изобретение фотографии уже заставило сторониться крупных и громких дел, отделения Управления в разных городах обменивались информацией друг с другом все быстрее и эффективнее. Скрываться сейчас было куда труднее, чем сотню лет назад, и при нынешних темпах развития технологий Владимир уже был склонен предполагать, что бегать до бесконечности у него не получится. Лучше было подготовить план заранее и действовать на своих условиях, чтобы не потерять всю свою свободу в один миг. Если он что-то и понял за годы своей независимой жизни, так это то, что заранее продуманная стратегия отступления иногда значила куда больше, чем сила или сиюминутная находчивость. Впрочем, до настоящего плана было еще бесконечно далеко, так что Владимир не считал это нарушением данного Сергею обещания.

***

Они покинули машину около Михайловского сада и пошли дальше пешком, внимательно оглядываясь по сторонам. Владимир объяснил, что Вильгельмина, при всей своей непоседливости, никогда не убегала далеко от места своего исчезновения, а особняк графини находился отсюда в двадцати минутах ходьбы. Искать белую собаку на фоне свежевыпавшего снега было не очень удобно, но Сергей, кажется, действительно не возражал против прогулки. Они совсем ушли от серьезных тем, и он с удовольствием рассказывал Владимиру о дисциплинах, которые боевые колдуны изучали на последнем курсе. Владимир слушал и запоминал. Не то чтобы эта информация была для него такой уж полезной, однако никогда нельзя было знать заранее, что именно пригодится. Да и узнавать Сергея можно было и так, слушая, как ему не нравятся консервативные установки преподавателя, читающего лекции про дивов первого класса, или с каким восхищением он говорит о своем наставнике в боевых тренировках, обладателе редкого и трудного в управлении колдовского оружия — огненного меча. Владимир прекрасно помнил с их встречи на ярмарке, что оружие Сергея имеет огненную природу, но теперь знал и форму этого оружия. Огненные кольца, по мнению Владимира, были даже опаснее меча, потому что представляли из себя оружие дальнего действия, и могли достать не только стоящего неподалеку противника, но и взмывшую в небо крылатую химеру. Соображениями своими он с Сергеем делиться, конечно же, не стал. Их неторопливая прогулка по окрестностям продолжалась уже почти два часа, благо погода на улице радовала мягкостью еще не установившихся морозов, отсутствием противной слякоти под ногами и ветра прямо в лицо. Однако Вильгельмины пока нигде обнаружено не было. — Куда бы вы пошли, если бы были домашней избалованной болонкой? — спросил Владимир, отвлекаясь после очередной истории. Все же у них было дело, с которым необходимо было разобраться именно сегодня. — В этом районе есть мясные лавки? Думаю, что я бы обязательно обосновался на ближайшей к ним помойке. Наверняка туда выбрасывают какие-нибудь обрезки или остатки товара, а с десяти утра Вильгельмина наверняка успела проголодаться, — Сергей вновь всеми мыслями устремился к их "расследованию", каким бы пустяковым оно ни было. — Хорошая гипотеза, — согласился Владимир. — Давайте проверим ее. В этом районе есть целых три мясных лавки.

***

Предположение Сергея на этот раз оказалось верным. Вильгельмина, несколько более растрепанная и намного менее белая, чем на фотографии, самозабвенно вгрызалась в кость, по размерам вполне сравнимую с ней самой. Оставив Сергея чуть позади, Владимир подошел ближе и ловким движением поднял собаку на руки. — Надо же, она действительно совсем вас не боится, — не без удивления заметил Сергей. — Она просто чует, что у меня есть для нее более интересное угощение, — усмехнулся Владимир, доставая из кармана собачье печенье. Амулет блокировки надежно скрывал от животных силу дива, но совсем не скрывал не вполне человеческий запах. Так что Владимир уже давно усвоил, что при необходимости взаимодействовать с животными нужно было обязательно брать с собой сильно пахнущее угощение. — Если хотите, можете сами проверить. Владимир пересадил собаку Сергею на руки, вручив ему остатки печенья из своего кармана. Собака сидела абсолютно спокойно, позволив не только накормить себя, но и почесать между ушей. — Особняк графини совсем недалеко отсюда. Думаю, что пора вернуть Вильгельмину ее хозяйке, — Владимир улыбнулся, наблюдая за тем, как болонка, обычно все же не слишком приветливая с незнакомцами, с удовольствием подставляется попыткам погладить ее. Что ж, наверное, это и вправду было приятно.

***

Вдовствующая графиня Строганова всплеснула руками, когда чопорный дворецкий забрал у Владимира с Сергеем верхнюю одежду и проводил их в гостиную. — Наконец-то ты дома, моя маленькая бунтарка! — радостно засияла она. Вильгельмина вывернулась из рук Сергея и спрыгнула на пол, побежав к хозяйке и залившись радостным лаем. — Замерзла? Проголодалась? Ох, какая же ты грязнуля! Несколько минут собака и ее хозяйка просто радовались встрече, не обращая внимание ни на что вокруг. Владимир думал о том, что люди все же полностью теряли себя, отдаваясь привязанностям. Но что-то в этом было. Тепло, доверие и радостный восторг новой встречи. Быть может, Вильгельмина сбегала именно ради подобных моментов, в которые все внимание было устремлено только на нее столь полно и безотказно? Впрочем, рассуждения эти принадлежали к числу совершенно бесполезных. — Огромное спасибо, Володенька, что снова вернули мне мою любимицу. Даже не знаю, что бы я без вас делала! — графиня обратила на них внимание, лишь когда слуга унес болонку, чтобы отмыть ее от уличной грязи, вычесать и накормить. — И наконец-то у вас появился коллега, да еще такой очаровательный молодой человек! — графиня повернулась к Сергею, пристально изучив его с головы до ног. — А я уже давно ему говорю, что нельзя заниматься такой опасной работой без напарника. Сергей, явно смущенный таким напором, покраснел, но все же нашел в себе силы вежливо представиться графине и даже галантным жестом поцеловал протянутую руку. — Он еще и боевой колдун, Екатерина Петровна, — поделился Владимир, на мгновение взглянув на Сергея с той самой хитрой усмешкой, которая обыкновенно сопровождала очередную фразу, вызывающую у того приступ жуткого смущения. Затем он вновь полностью сосредоточил свое внимание на графине. — Так что можете теперь за меня не беспокоиться, я в полной безопасности. Вторая часть предложения, конечно, на самом деле не имела к Сергею никакого отношения. Большинство преступников, которых ловил Владимир, были обычными людьми, не обладавшими даже оружием с серебряными пулями. Какая уж тут опасность. В последние несколько месяцев именно Сергей представлял для Владимира основную опасность. Люди часто говорили "держи друзей близко, а врагов — еще ближе", вот только, несмотря на все доводы разума, считать Сергея врагом не получалось. Пока Владимир куда в большей степени ощущал себя летящим прямо в огонь мотыльком, чем виртуозным стратегом.

***

Графиня действительно угостила их чаем и печеньем. Владимир, как и всегда, отказался от сахара в чае, прекрасно зная, что в этом доме все столовые приборы — серебряные. Да, сладкий чай был бы еще вкуснее, но риск и боль того явно не стоили. Да и вкус печенья отлично скрасил легкую горечь крепкой заварки. Они вышли на улицу лишь спустя час, когда графиня пересказала Сергею все свои любимые истории про дела Владимира, которые тот рассказывал во время таких вот чаепитий. Не все из них были полностью правдивы в своих деталях, так что сам Владимир рассказать их Сергею именно в таком виде точно не смог бы. Но у Владимира были чай, печенье и возможность не встревать лишний раз в чужую беседу, которая прекрасно шла и без его участия. — Да она просто в восторге от вас, — Сергей улыбнулся, когда дверь за ними закрылась. Пока они пили чай, на улице успело стемнеть, а с неба повалил пушистыми белыми хлопьями снег. Они шли обратно к машине через набирающий силу снегопад, но уютное тепло гостеприимного дома графини все еще согревало изнутри. — Кажется, и от вас теперь тоже, — Владимир улыбнулся в ответ. Снег приземлялся на его лицо и таял, превращаясь в воду, но он был достаточно силен, чтобы почти этого не чувствовать. — Думаю, что вы бы понравились моей маме, — как-то немного невпопад подумал вслух Сергей, и тут же неловко нахохлился, зарываясь носом в воротник шубы. — Графиня почему-то мне ее напомнила. Не знаю, почему. У нас никогда не было дворецкого. И даже мальтийской болонки не было. — Полагаю, что все дело в теплом отношении. Она совсем не знала вас до этого, однако только представления о приличиях не позволили ей обнять вас на прощание, — заметил Владимир. Он не понимал, как чай, печенье и несколько добрых слов могли создать даже у дива иллюзию домашнего тепла, понятного, вроде бы, лишь для людей, но предпочитал просто поддаться этому ощущению, а не вдаваться в подробности его возникновения. — Вы довольны нашим сегодняшним приключением, Сергей? Мне показалось, что вы были немного разочарованы, когда узнали, что мы всего лишь ищем пропавшую собаку. — Если честно, я действительно был немного разочарован, когда понял, что мы не будем расследовать какое-то серьезное и опасное дело, но да, теперь я уверен, что мы все равно сделали что-то важное. Кажется, для графини Вильгельмина — весь ее мир. Разве такое может быть незначительным? — Сергей говорил почти с восторгом. То ли на него так влияли эмоциональные перепады этого дня, то ли он и правда ощущал, что сделал что-то важное. — Я тоже придерживаюсь такого мнения, — кивнул Владимир, чуть тряхнув головой, чтобы падающий снег не скапливался в волосах. — Она ведь снова сбежит, не так ли? — спросил внезапно Сергей, чуть коснувшись его локтя своим. — Думаю, всем живым существам свойственно желать полной свободы, вне зависимости от обстоятельств, — пожал плечами Владимир. — Неважно даже, кого именно касается этот вопрос, болонки графини Строгановой, дивов, про которых рассказывают вам на лекциях в Академии, или людей. Но полная свобода всегда означает отсутствие каких бы то ни было привязанностей. И здесь уже остается только сделать выбор: для кого-то желание полной свободы и незнакомых ощущений перевешивает любые привязанности, а кто-то даже рад вернуться к привычному, пусть это и означает ограничения. — А что насчет вас? — Сергей поднял взгляд, и Владимир скорее почувствовал, чем увидел, что тот смотрит прямо на него через летящие между ними снежные хлопья. — Как видите, пока я никуда не собираюсь, — тихо проговорил Владимир. В данный момент этот вопрос был слишком сложным, чтобы он мог даже себе ответить на него однозначно. Но этот ответ точно следовало обдумать очень тщательно. — А я верю, что не стоит так категорично смотреть на этот вопрос, выделяя лишь две крайности, — ответил Сергей с какой-то особой, почти поэтичной чувственностью. — Привязанность вовсе не всегда означает отказ от свободы. Нужно просто уметь найти баланс. Владимир лишь покачал головой, улыбнувшись немного печально. Это пламенное заявление Сергея казалось ему крайне наивным и нереалистичным, но именно в этот раз Владимиру хотелось ошибиться в своем суждении.