Самый большой секрет

Встретить утро нового дня оказалось удивительно приятно. Сергей потянулся, позволяя себе немного поваляться под одеялом — не в надежде снова уснуть, а просто для того, чтобы прочувствовать выходной день, как явление. Никуда не нужно было бежать, никакие вопросы не нуждались в срочном решении, а квартира Владимира была той самой неприступной крепостью, в которой никто не мог достать его со своими проблемами. Все это ощущалось как глоток свежего воздуха. Мысли вернулись к ночному разговору, к пылким словам и осторожным прикосновениям рук. Сергей улыбнулся самому себе, спрятав нос под одеялом. Быть может, стоило поговорить раньше, и не изводить себя где-то на периферии сознания. Впрочем, Сергей считал, что это время было ему действительно необходимо, чтобы достичь полной ясности мыслей. Немного странно было вот так балансировать на грани разумных рассуждений и абсолютно нерациональных эмоций. Но разве не естественно было радоваться взаимности своих чувств и тому пониманию, что им удалось достичь? Он проспал меньше, чем обычно, но тело словно бы кружила из ниоткуда взявшаяся новая энергия. Мончинский давно не просыпался с ощущением, что мог бы свернуть горы. Кто бы мог подумать, что столько сил отнимали у него сомнения. Сергей еще раз потянулся и встал, сразу переодевшись в утепленную форму для пробежки. Где бы он ни встречал свое утро, в Академии, дома в Петербурге или здесь, в квартире Владимира, Сергей не собирался нарушать установленной утренней рутины. — Вы собираетесь на пробежку? — голос Владимира раздался очень близко за его спиной, и Сергей вздрогнул, оборачиваясь. Владимир совсем не выглядел сонным, и его лицо, кажется, носило легкие следы удовольствия не то от вчерашнего разговора и новой ясности, что теперь была возможна между ними, не то от того факта, что ему удалось подкрасться со спины к колдуну. — Да, я бегаю каждое утро. За очень редким исключением, — Сергей вспомнил, при каких обстоятельствах проснулся здесь в прошлый раз. Да, в то утро было не до пробежки. И завтра, когда Владимир повезет его на утренний поезд до Академии, тоже, вероятно, придется пропустить. Что ж, нужно будет придумать что-то, чтобы такие выходные не ломали его режим. Сергей осекся, поняв, что начал планировать какое-то отдаленное будущее, словно в нем не было никаких сомнений. — Там минус пятнадцать градусов, — Владимир критически осмотрел зимнюю форму. — Не слишком холодно? Что ж, этого следовало ожидать. Все же Владимир, как и любой человек, испытывал беспокойство, а жизнь любого боевого колдуна была довольно экстремальным мероприятием. И пробежки зимой вовсе не были самой опасной ее частью. Сергею не нравилось высказывать недовольство, тем более не хотелось делать это сейчас, прямо после вчерашнего разговора, и все же он решил, что на невысказанных претензиях они с Владимиром далеко не уедут. — Не желаю слышать подобных комментариев от того, кто ходит в мороз без шапки, — Сергей тихо фыркнул, будто собираясь привычно отшутиться, а потом резко сделался очень серьезным. — И Владимир, раз уж зашел такой разговор... — Да? — Владимир взглянул на него с обеспокоенной внимательностью. Сергей шагнул ближе, подумал немного, а потом осторожно коснулся его руки. Собственный жест уколол легким смущением, но игнорировать его было совсем несложно. — Не нужно пытаться защитить меня от меня же. Я этого не люблю, — Мончинский постарался сделать свой голос как можно более мягким, потому что задевать Владимира резким тоном в его планы не входило, но и терпеть порывы настроения курицы-наседки Сергею совсем не хотелось. — Мне кажется, что вы, как никто другой, способны принять это. Владимир кивнул, уголки его губ дрогнули в легком намеке на улыбку. Похоже было, что Сергея он отлично понял. — Вы не допустите, чтобы вас пытались контролировать, даже если это — забота. — Да, именно так, — Сергей порадовался, поняв, насколько емко Владимир сформулировал его собственную мысль. — Вы как-то сказали мне, что привязанность обязательно отнимает свободу. Я тогда поспорил с вами, и я все еще намерен придерживаться этой точки зрения. Я не претендую на вашу свободу делать то, что вы считаете нужным, потому что уверен, что вы достаточно разумны, чтобы самостоятельно оценить риски и принять решение. Но и вы не претендуйте на мою. Я — боевой колдун, а не комнатное растение, которое нужно убирать с подоконника, чтобы сквозняк не испортил цвет листвы. Для меня пробежки в любую погоду — это привычная рутина, а не из ряда вон выходящее событие. — Я буду учитывать это, — легко согласился Владимир. — И вы правы, что рассказали мне о причине своего недовольства. Сергей облегченно выдохнул, отпустив руку Владимира. Кажется, ни разу в жизни расстановка личных границ не проходила так естественно и легко. Сказать оказалось достаточно, и Владимир уступил, не высказывая никакого намека на сопротивление или обиду за то, что его благородных помыслов не оценили. Это было ново. Это было необычно. Это было так хорошо. — Вы тоже можете говорить мне, если что-то в моем поведении начнет вносить диссонанс в привычную для вас рутину, — на всякий случай уточнил Сергей, хотя Владимир не был похож на того, кто будет идти на уступки в вопросах своих привычек. Он был слишком своевольным, чтобы бояться задеть кого-то, отстаивая свои принципы. Сергея это в нем восхищало. — Обязательно. В таком случае, удачной вам пробежки. А я пока приготовлю нам завтрак и кофе. Сергей уже почти подошел к входной двери, но в его голову внезапно пришла идея, которую он решил немедленно озвучить. — Можете составить мне компанию, — предложил он. — Не сегодня, конечно, но как-нибудь в другой раз, когда станет потеплее. Мне было бы интересно посоревноваться с вами. — Боюсь, в таком случае мы будем не в очень равных условиях, — что-то странное промелькнуло в глазах Владимира, какой-то намек на иронию, хотя очевидных поводов для нее вроде бы не было. — Не прибедняйтесь, Владимир, — фыркнул Сергей, которому эта причина показалась нелепой. — Я видел, как вы деретесь, вы в отличной форме. — Хорошо. Я подумаю над вашим предложением.

***

Нарушаемое лишь шелестом страниц молчание не тяготило. Владимиру всегда нравилось такое времяпрепровождение бок о бок, когда каждый мог заниматься своим делом, не мешая другому. Так бывало и с Хозяином, и с теми редкими людьми, которых он по-настоящему подпускал к себе после. Это умиротворяло и в то же время позволяло почувствовать себя не в одиночестве. Однако с Сергеем даже нечто такое, казалось бы, привычное ощущалось как-то по-особенному, и пока Владимир не мог объяснить себе эту неуловимую разницу. Порой он поднимал взгляд от книги, чтобы взглянуть на то, как Мончинский склонялся к столу, на котором расположил листы с колдовскими знаками. Его волосы чуть вились на концах, придавая прическе слегка растрепанный вид. Владимиру это тоже нравилось — легкая небрежность, лишь подчеркивающая собранность движений и сказанных слов. Иногда Сергей немного хмурил брови, будто бы начерченные им колдовские знаки можно было подчинить своему замыслу одним лишь суровым взглядом. Владимиру доставляло особое удовольствие наблюдать за его силой сейчас, когда ничего не отвлекало от созерцания. Сергей был слишком поглощен своими изысканиями, чтобы обратить внимание на столь пристальный взгляд, к тому же его сосредоточенность ощущалась почти физически. Сила словно бы выровняла свое дыхание, оставаясь недвижимой и спокойной, как вода в безветренную погоду. Владимир не позволял себе обмануться этим спокойствием. Для дива вода была куда опаснее пламени. Закончив разбираться со знаками, Сергей обосновался на диване с какой-то книгой из тех, что он привез с собой, лишь на одно мгновение бросив смеющийся взгляд на Владимира. — Вы всегда забираетесь в кресло с ногами? — спросил он, будто бы именно этот вопрос волновал его более всего на свете. Владимир, к счастью, уже успел перевести взгляд в свою книгу, с запозданием понимая, что за последний час не сдвинулся ни на строчку, да и вообще не уловил содержания прочитанного. — Да, — Владимир посмотрел Сергею в глаза через всю комнату и усмехнулся, подумав о том, что подобные привычки уж точно никто не смог бы приписать хорошо воспитанному диву первого класса. Тем приятнее было оставаться демоном, который мог позволить себе такие приятные мелочи. — В этом безусловное преимущество личной свободы. Можно делать именно так, как нравится, а не пытаться подстроиться под принятый порядок вещей. А в этом кресле лучше всего сидится именно так. Он закрыл книгу и поднялся на ноги, поведя плечами, будто бы они затекли. Люди почти всегда поступали так, когда долгое время сидели неподвижно. Владимир подошел ближе к дивану, на углу которого приютился Сергей. — Попробуйте, — он посмотрел на колдуна сверху вниз. — Сядьте так, как удобно вам, а не так, как принято вести себя в гостях. Никому из нас не нужно, чтобы из-за дурацких правил приличия у вас потом болела спина. — Хорошо, — Сергей улыбнулся, почти сразу же не только забираясь на диван с ногами, но и укладываясь головой на подлокотник. Теперь он лежал на спине, согнув ноги в коленях и уложив книгу поверх них. Он бросил на Владимира немного хитрый взгляд, а потом решился спросить. — Может быть, вы мне еще и вслух почитаете? У вас приятный голос, а я так запоминаю намного лучше, — и тут же добавил, словно бы смутившись собственной смелости. — Если я не отвлекаю вас от вашей книги, конечно. Владимир усмехнулся, забирая у Сергея книгу и садясь на свободную часть дивана. В голову пришла мысль о том, что если бы Сергей был дивом, из него получился бы очень хороший демон. Не из тех, что жрет без разбора людей на улицах, а из тех, кто действительно умеет наслаждаться приятными мелочами так, как захочет. Он опустил взгляд на страницы, и усмешка его стала даже немного злорадной. Следующие полчаса Владимир читал Сергею вслух о ритуале Высшего приоритета, привязывающем государственных дивов первого класса к интересам Российской империи.

***

Владимир почти успел разобраться с приготовлением обеда, когда почувствовал резкий всплеск силы, льющейся из гостиной. Поток ее был ярким, но равномерным, совсем непохожим на всполохи от смущения или эйфорию после боя. Владимир был более чем уверен: что-то побудило Сергея высвободить оружие, но при этом сила казалась спокойной. Колдун точно не был напуган и ни от кого не защищался. Поэтому Владимир сначала отправил курицу с овощами в духовку, а уже потом вышел из кухни, опираясь плечом на стену рядом с дверью. Сергей сидел на ковре посреди гостиной, скрестив ноги, а перед ним в воздухе парили два огненных кольца. Мончинский был полностью сосредоточен, это ощущалось в напряжении рук, плеч и спины, и не заметил, что у него появился зритель. Одно кольцо расширилось, второе, напротив, стало меньше и пролетело сквозь первое. Владимир замер, завороженно наблюдая за этой сценой. Раньше ему не приходилось видеть колдовское оружие Сергея в действии, если только не считать того случая на ярмарке, когда он поджег своим огнем фитиль китайского фонарика. Владимир отлип от стены, подходя ближе. Потоки силы манили его, будоража инстинкты, но он учился контролировать себя веками, а потому ничего, кроме осторожного любопытства, не влекло его вперед. Казалось, воздух в комнате подрагивал, чуть нагреваясь, но фон силы не разносился вокруг непослушными буйными волнами, нет, сила концентрировалась в кольцах, послушная взмахам рук своего хозяина. Сергей заметил приближение Владимира, и тут же остановил свое упражнение, заставляя кольца взмыть вверх, почти к самому потолку и замереть. Он ощущал себя растерянным и слегка виноватым, будто бы Владимир только что поймал его на горячем. Что ж, в каком-то смысле, так оно и было. — Не волнуйтесь. Я уже давно достаточно хорошо контролирую свое оружие, чтобы не прожечь вам ковер, — улыбка Сергея получилась немного виноватой. Быть может, все-таки следовало сначала спросить у Владимира разрешения, а уже потом устраивать тренировку посреди его гостиной. Но Владимир будто специально потакал сегодня его желаниям, даже тем, которые ему самому казались абсолютно наглыми, легко было слишком расслабиться и забыть о том, что он все же не на своей территории. — Я не волнуюсь и не возражаю, — Владимир склонил голову на бок, внимательно всматриваясь в кольца, замершие под потолком. Теперь сила чуть дрожала, видимо, его внезапное появление и эмоции, которые оно вызвало у Сергея, чуть нарушили идеальную концентрацию. — Мне просто любопытно. Я не буду отвлекать вас, если останусь? — Нет, не будете, — покачал головой Сергей. Кажется, все было в порядке. — Это же ваша гостиная, в конце концов. Владимир пожал плечами, не посчитав нужным отвечать на это заявление, и опустился на ковер напротив Сергея. Тот вернулся к своему упражнению, пропуская кольца друг через друга, все больше сжимая радиус большого кольца, чтобы усложнить тренировку. Они молчали, Сергей был полностью сосредоточен на контроле оружия, Владимир же с жадной внимательностью любовался проявлениями чужой силы. Он очень давно не чувствовал оружие колдуна так близко к себе. В подобных обстоятельствах так и вообще никогда. И сейчас, когда оно не грозило ему никакой опасностью, Владимир позволил себе насладиться видом и волной мурашек, прокатившейся от низа позвоночника к самой шее и скрывшейся где-то под волосами. Это не было в полном смысле реакцией тела, скорее на силу колдуна реагировала сама его демоническая суть. В сильных движениях пальцев Сергея читались годы усердных тренировок. Рукав чуть приподнялся, и Владимир увидел старые следы от ожогов на запястье, как очевидное подтверждение необузданной силы этого магического огня. И все же сейчас эта, казалось бы, неукротимая сила подчинялась Сергею полностью. Отрывать взгляд от этого зрелища не хотелось до такой степени, что Владимир легко забыл о необходимости моргать. — Что именно вы пытаетесь сделать? — спросил Владимир, когда хмурая складка между бровей Сергея поведала ему, что тот все равно недоволен результатом идеально выполненного упражнения. — Контролировать сжатие колец, — объяснил Сергей, вздохнув и оставив кольца плавать в воздухе рядом с ними. Вопрос Владимира был очень кстати, ему хотелось сделать небольшой перерыв. — Помните, я рассказывал вам про своего наставника в тренировках, профессора Меньшова? — Да, конечно, помню, — Владимир кивнул. Перед людьми, регулярно забывавшими то, что им однажды рассказали, у него было неоспоримое преимущество. — Колдун, оружие которого — огненный меч. — Он говорит, что у моего оружия большой потенциал, что им можно не только ранить, но и удержать. Не только дива, но и человека, — с нескрываемой гордостью заметил Сергей. Такая оценка его способностей много для него значила, а ложную скромность он считал бессмысленной и недостойной. — Но я не совсем уверен, что контролирую кольца достаточно, чтобы не причинить вред при таком удержании. Это все же огонь, и контролировать его очень трудно. Мне бы не хотелось покалечить кого-то, но и полностью отказываться от возможностей, которые у меня есть, я тоже не хочу. — Мне кажется, что вы и сейчас превосходно владеете своим оружием, — Владимир смотрел ему прямо в глаза, и взгляд его был таким плотоядным, как если бы он только что отвесил Сергею крайне неприличный комплимент, хотя никакого подобного подтекста Мончинский так и не смог обнаружить. Впрочем, может дело было в пламени колец, отразившемся в светлых глазах? — Это выглядит так только со стороны, — Сергей покачал головой. Пустые комплименты ему были не нужны. Сначала хотелось понять свои возможности наверняка, а потом уже заслуженно и открыто гордиться ими. — На самом деле то, что вы видели — просто фокус. Красивое упражнение, которое не дает мне уверенности в результате. — А вы хотели бы, чтобы проверка была как в случае с выстрелом из пистолета в упор по вашему щиту? — спросил Владимир. Он помнил, как полыхала сила колдуна от восторга при осознании собственных возможностей. Это хотелось ощутить снова, уже без лишних свидетелей, которые могли отвлечь на себя их внимание. Впрочем, происходящее сейчас было совсем иным — не вспышкой эмоций, а абсолютным строгим контролем буйной силы. Владимир не смог бы сказать наверняка, который из этих двух вариантов виделся ему более привлекательным. — Да, именно, — кивнул Сергей, ухватившись за подходящий пример. — Я совершенствовал заклинание щита много лет, мы часто использовали его во время тренировок, но ничто из этого не давало мне реальной уверенности в своих возможностях. И это заставляет сомневаться и слишком много думать, вместо того, чтобы решительно действовать. Но теперь, когда у меня есть опыт реального боя, я точно знаю, что в случае опасности не опоздаю и не растеряюсь. Владимир немного подумал, посмотрев сначала на Сергея, а потом на кольца. Он был более чем уверен, что Мончинский контролирует свое оружие идеально, по крайней мере в таких спокойных обстоятельствах. Ни внезапных всплесков силы, ни ее дрожания он не замечал. Однако, сказать об этом прямо, не выдав своей сущности, он не мог, так что необходимо было придумать план получше. — Возможно, вам и в этот раз просто не хватает подходящего стимула, — начал он, и Сергей поймал себя на том, что чуть наклонился вперед, будто бы в ожидании следующих слов Владимира. — О чем вы? Хотя, дайте угадаю, вы хотите предложить мне что-то небезопасное? — Можно сказать и так, — Владимир усмехнулся. Его идея определенно не была чем-то безопасным. Но для Сергея, посчитавшего самой эффективной проверкой своих щитов стрельбу по ним в упор, это не должно было показаться чем-то чересчур сомнительным. — Оставьте только одно из колец, чтобы точно ни на что не отвлекаться. Сергей кивнул, все еще не до конца понимая, что именно Владимир задумал. Единственное оставшееся кольцо зависло между ними, послушное движению поднятой перед собой руки. Контролировать его было совсем легко в сравнении с тем, чтобы управлять двумя одновременно. Кольцо расширилось до размеров столовой тарелки, расползаясь в стороны и уводя за собой нагретый воздух. Не без внутреннего содрогания Сергей увидел, как Владимир неторопливым расслабленным жестом закатал рукав своей рубашки до локтя. — Что вы делаете? — Сергей облизнул губы, ощущая, что у него пересохло во рту. — Даю необходимый вам стимул, — Владимир протянул руку скозь кольцо, и направил ладонь к Сергею в жесте похожем на тот, которым Мончинский выставлял щит. — Продолжайте свое упражнение. Сергей застыл, ощущая себя пойманным в ловушку. Он привык думать, что это у него нет тормозов. По крайней мере, Сергей регулярно слышал нечто подобное именно в свой адрес. — Я могу вас покалечить, — предупредил он, посмотрев на Владимира с подозрением. Нет, тот явно понимал всю серьезность той ситуации, в которую он поставил себя. И все же уверенно расставленные в стороны пальцы не дрожали. — Колдовское оружие — это не игрушка. — И я прекрасно это понимаю, — Владимир встретил его взгляд без намека на страх или хотя бы сомнение. — Так что постарайтесь все же оставить мою руку при мне. Сергей вздохнул, невольно ощутив некоторое сочувствие к тем, кто пытался остановить его самого от очередного рискованного шага. Однако возражать не стал, лишь прикоснулся к ладони Владимира своей, переплел их пальцы и сжал, жестко фиксируя чужую руку на одном месте. Сейчас все его внимание было направлено на контроль силы, так что этот, казалось бы, интимный жест не вызвал ни малейшего намека на смущение. Взмахом свободной руки он заставил кольцо медленно вращаться, постепенно сужаясь и осторожно приближаясь к открытой светлой коже. Владимир не двигался, не отрывая взгляда от огненного кольца. Он видел, как оно неотвратимо приближалось, и инстинкты по-звериному вопили вырвать руку и бежать, избегая захвата и подчинения чужой силе. Однако настоящей власти над Владимиром они уже давно не имели, как не имели и права голоса в этом вопросе. Это обстоятельство открывало Владимиру новые горизонты, например, возможность изучить ощущения от силы колдуна, почти касавшейся его, сжавшейся вокруг запястья огненным браслетом. Огонь не был горячим, лишь облизывал его запястье теплыми потоками силы. Владимир не испытывал иллюзий, он знал, что стоит ему дернуться, и он останется без руки. И все же в близости этой опасной силы он нашел неясное пока удовольствие. Сергей выждал несколько секунд, прежде чем разжать кольцо, позволяя ему расшириться до тонкой, едва заметной полоски, а затем и вовсе исчезнуть. Он выдохнул, осознавая, что непроизвольно задержал дыхание. У него получилось. У них получилось. Мончинский более чем готов был признать это достижение их общим результатом, а не исключительно своим. Отпустив руку Владимира, Сергей прикрыл глаза, позволяя себе немного расслабиться после напряжения такого сосредоточенного, что от него начинало шуметь в висках. — Вы настолько мне доверяете? — спросил он, посмотрев на Владимира. Тот, кажется, был доволен своим участием в этой тренировке. — Я верю, что вы — разумный человек, Сергей, и не согласились бы с моим предложением, если бы на самом деле считали, что существует значительный риск меня покалечить, — ответил Владимир. Это была лишь половина правды, но ее значения тоже нельзя было отрицать. В конце концов даже с учетом того факта, что Владимир чувствовал превосходный контроль Сергея над силой, в этом жесте все еще было очень много доверия. — Порой наше подсознание знает о наших возможностях куда больше, чем мы способны осмыслить. — Хотите сказать, что на самом деле я верю в свои силы больше, чем мне кажется? — Сергей улыбнулся, понимая, что в очередной раз Владимиру удалось поразить его. Не осознанным риском, так он мог и сам, а умением заглянуть глубже в саму человеческую суть. — Скорее считаю, что полезнее и практичнее не верить во что-то, а убедиться наверняка, — Владимир поднялся на ноги. Пережитый опыт был, конечно, в высшей степени будоражащим, но повторить его снова прямо сейчас он готов не был. — Теперь вы знаете больше о своих возможностях. Сергей тихо рассмеялся, не понимая в полной мере, было ли это просто нервным или же родственным той эйфории, которую он испытал неделю назад в темном переулке. — Каждый раз, когда я с вами, у меня земля уходит из-под ног. Иногда из-за опасности, иногда из-за разговоров, которые мы ведем. Это должно бы пугать. Нормального человека напугало бы. — Но вас не пугает? — Владимир уточнил, хотя и знал ответ. Ему было любопытно, какими именно словами Сергей этот ответ сформулирует. — А мне, кажется, нравится ощущение полета.

***

Сергею часто говорили, что он не умеет отдыхать, и частично он даже сам склонен был согласиться с этим утверждением. "Быстро — это медленно, но без перерывов." Примерно так звучала вычитанная где-то японская мудрость, и Сергей охотно следовал ей, предпочитая потратить часть выходного дня на неторопливое совершенствование навыков, а не доделывать что-то срочное в рекордные сроки после заслуженного отдыха. В конце концов ему действительно нравилось учиться, нравилось наблюдать, как улучшались день за днем его умения, и как становился тяжелее и полноценнее багаж его знаний. Еще больше Сергею нравилось чувствовать, что он действительно хорош в чем-то. Было ли дело в утреннем мягком замечании, или же Владимир просто придерживался примерно таких же привычек, но он не предпринимал попыток остановить Сергея или даже просто задать подобный вопрос, и поэтому Мончинскому вдруг захотелось именно рядом с ним попробовать тот самый разрекламированный всеми "настоящий отдых", и после обеда они отправились на улицу без всякой конкретной цели, просто ради удовольствия. После долгой прогулки под падающими с неба хлопьями снега ужин они готовили вместе. Сергей сначала думал, что он окажется бесполезен в силу почти полного отсутствия опыта в этом нехитром занятии, но делать что-то новое под четким и подробным руководством Владимира оказалось на удивление легко. Не все получалось идеально с первого раза, но совместными усилиями им удалось соорудить целых два противня пирожков с мясом и с капустой, и Сергей был действительно доволен собой. Чувствовать себя уверенно рядом с Владимиром вообще оказалось на удивление легко. — У вас мука на щеке, — тихо заметил Владимир, скользнув взглядом по его лицу. Сергей попытался вытереть лицо рукой, но, видимо, его попытка не увенчалась успехом, потому что Владимир подошел совсем близко и накрыл ладонью его щеку, осторожным движением большого пальца стирая белесый след прилипшей муки. Владимир отчетливо почувствовал, как вздрогнула сила от слишком явного порыва смущения, рожденного этим неторопливым прикосновением. Оно отдалось легким и приятным покалыванием в пальцах, и отпускать Сергея слишком быстро теперь совершенно не хотелось. Куда больше Владимиру нравилась идея о том, чтобы успеть изучить это новое и необычное для него ощущение. Прикосновение затянулось, как и пристальный взгляд в чужие глаза, поймавший Сергея куда надежнее цепких пальцев. Пошевелиться или хотя бы просто дышать казалось практически невозможным. Владимир выглядел как хищник, удачно подкравшийся к ничего не подозревающей добыче и теперь упивавшийся трепетом жизни в своих руках. Сергей отчетливо понимал, что ощущал в связи с этим обстоятельством вовсе не страх, и потому чувствовал себя загнанным в угол собственным смущением. Ничего такого не происходило, но в голову против воли лезли странные и не вполне приличные мысли. Несмотря на довольно скудный личный опыт, Сергей наивным не был и в информационном вакууме не обитал. Представления о привычных стереотипах человеческого поведения подсказывали, что от подобных прикосновений был один шаг до пылких поцелуев или даже того, чтобы придаться страсти прямо на кухонном столе. Какая-то абсолютно сумасшедшая часть его сознания этого даже хотела, но все же пока подобная перспектива скорее пугала неизвестностью, чем вызывала энтузиазм. Усилием воли Сергей все же вернул потоку своих мыслей привычный контроль и отстранился сам, пытаясь скрыть ставшее чересчур явным смущение. Внезапно очень сильно захотелось убрать со столешницы остатки муки и вымыть испачканную в процессе готовки посуду. — Чего вы боитесь? — голос Владимира не позволил ему это маленькое малодушное бегство. Наверное, это было к лучшему. — Вам явно нравится возможность прикасаться ко мне, но когда это делаю я, вы будто бы пытаетесь сбежать. Сергей положил на место испачканную в муке тарелку и обернулся к Владимиру, чувствуя себя немного виноватым за неопределенность собственных порывов. Он сам еще не во всем относительно самого себя разобрался и теперь невольно ощущал, что своими действиями запутывает еще и Владимира. — Хотите сказать, что я подаю противоречивые знаки? — Нет, я считаю, что попытки поиска глубинного смысла в знаках стоит оставить ясновидящим, коими ни вы, ни я не являемся, — Владимир чуть улыбнулся, и Сергею сразу стало легче. Прямота в том, что касалось мыслей и ощущений ему тоже была куда ближе непонятных намеков и манипуляций. — Однако, несмотря на это, ваши действия и правда несколько противоречивы. Сергей ответил не сразу, хотя для него самого ответ казался довольно очевидным. Впрочем, порой даже очевидные вещи следовало проговаривать вслух. — У любых действий есть последствия, Владимир. И нужно трезво оценивать готовность к последствиям своих действий, прежде чем предпринимать какие-то шаги. — А вы так уверены, что знаете, каковы будут последствия? — хитрый огонек в глазах Владимира подсказывал, что он прекрасно осознает кажущуюся очевидность ответа на этот вопрос. — Это что-то вроде естественного хода вещей, разве нет? — пожал плечами Сергей, снова ощутив приливающую к щекам кровь. — Любой взрослый человек понимает, что подразумевают подобные жесты. — А что, если я скажу вам, что и мои, и ваши прикосновения в действительности не содержат в себе никакого двойного смысла? Они могут быть просто приятны, сами по себе, — словно бы в подтверждение своих слов, Владимир дотронулся до его руки, проследив мягким прикосновением направление пальцев. — Кто-то когда-то решил, что определенные действия являются лишь осмысленной провокацией для чего-то большего. Кто-то разделяет эти взгляды, потому что им близка такая концепция. Кто-то, потому что не может отделить себя от навязанных обществом стереотипов. Но что-то подсказывает мне, что мы оба достаточно независимо мыслим, чтобы устанавливать собственные правила для нашего взаимодействия. Например, говорить о своих желаниях прямо, а не пытаться читать между строк. Для многих людей это близко к невозможному, но не для вас, не так ли? Вчера у вас не возникло с этим никаких проблем. — У вас всегда все так просто, — Сергей улыбнулся, ощущая тепло чужой руки. Думать о прикосновении, как о чем-то самостоятельном и ничего не подразумевающем было несколько непривычно, но просто наслаждаться им действительно было гораздо проще, чем пытаться разгадать некий двойной смысл. — Порой мне это даже начинает казаться слишком простым. Будто вы каким-то образом читаете мои мысли и даете именно те ответы, которые мне хотелось бы услышать. Впрочем, не берите в голову. Это не какое-то обвинение, я просто хочу сказать, что мне непривычен такой уровень взаимопонимания. Владимир задумчиво кивнул, соглашаясь не то со сказанным Сергеем, не то со своими собственными мыслями. Это было непривычно — говорить с колдуном на равных и даже быть инициатором их совместных решений. Чувствовать соприкосновение с чужой силой в таком ключе тоже было непривычно. Однако непривычное не равнялось в глазах Владимира чему-то плохому или неприятному. Похоже было, что и Сергею такое восприятие было близко, и в этой неожиданной для них обоих общности суждений, которая казалась почти невозможной между дивом и человеком, по-настоящему хотелось разобраться. К тому же готовность Сергея отказываться от общепринятых правил ради их общего удовольствия дарила надежду на то, что однажды он сможет отказаться и от некоторых других общепринятых правил. — Именно это было той самой "еще одной вещью", которую вы хотели обсудить вчера? — осторожно спросил Владимир. — Не совсем, но, в целом, да, — немного уклончиво ответил Сергей. Многое следовало обдумать. Впрочем, рядом с Владимиром подобное желание возникало у него очень часто. — По крайней мере, я услышал ответы на те вопросы, которые собирался задать.