Самый большой секрет

Сознание возвращалось медленно и лениво. Сергей моргнул, скользнул взглядом по потолку, чуть отдающему синевой в холодном свете ярких ламп. В нос ударил запах спирта, смешанный с горькими травами. Где он? Что произошло? Последние воспоминания, тут же подброшенные услужливой памятью, отнюдь не успокаивали. Впрочем, паниковать сейчас уж точно было глупо. Нужно было сориентироваться в новых обстоятельствах и выбираться. Где бы он сейчас ни был. Сергей сразу же отметил, что лежит на металлическом столе, холодящем спину через тонкую ткань рубашки. Руки были скованы наручниками, длинная цепь которых была пропущена под массивным металлическим поручнем стола. Сергей осторожно попробовал применить силу, представив едва заметный сноп искр, слетающий с пальцев. Ничего не вышло. Значит, серебро. Плохо. Взгляд упал на закатанный рукав рубашки и иглу, зафиксированную в вене. Кровь по тонкой трубке медленно стекала куда-то вниз. Сергей почти рефлекторно дернулся. Цепь с громким лязгом проехалась по металлу, и на его плечо легла тяжелая рука. — Я бы не советовал вам дергаться, — низкий голос был преисполнен ледяного, почти неестественного спокойствия. — Трубка и пакет для крови зачарованы, но если игла случайно выскользнет из вашей руки, кровь польется на пол и ваш див уже через несколько минут будет здесь, чтобы сожрать вас. Сергей повернул голову и уставился на говорившего. Это был тот самый человек, за которым он должен был следить. Что ж, кажется, его слежка не увенчалась успехом, за что перед Владимиром было даже немного стыдно. Но корить себя за неосторожность было не время и не место. Сергей замер, хотя похититель, кем бы он ни был, уже допустил неточность, ведь никакого дива к нему привязано не было. Однако поправлять его Сергей не спешил: любая неверная информация у противника могла стать козырем в его рукаве, необходимо было лишь правильным образом применить его. — Все вы, колдуны из Управления, одинаковые. Очень смелые и самоуверенные, но ровно до первой капли крови, — в холодном голосе обнаружилась нотка злорадства, но Сергей почти не обратил на нее внимания. Куда больше его заинтересовала новая информация. Итак, похититель считал его колдуном из Управления. Видимо, Сергею предстояло досрочно получить опыт работы под прикрытием. Это было даже интересно. "Меня похитили и, вероятнее всего, собираются убить, а я думаю о том, что это интересно. Что, черт возьми, со мной не так?" — подумал Сергей. Впрочем, странный азарт был все еще гораздо лучше и полезнее паники. Раз уж похититель принял его за сотрудника Управления, это была редкая возможность разговорить его и выведать детали. А уже потом, на основании всех полученных данных, нужно было составить план и выбираться. Сергей облизнул пересохшие губы. Оставалось надеяться, что он не выдаст свою ложь дрожью в голосе или, напротив, неествественно спокойным поведением. В собственную ложь следовало поверить и погрузиться в созданный в голове образ полностью. Вжиться в роль сотрудника Управления было несложно, стоило лишь представить, каким он сам станет через пару лет. — Как вы узнали, что я из Управления? — осторожно спросил Сергей, преследуя этим вопросом двойную цель: закрепить заблуждение похитителя своим подтверждением и выяснить детали, заставившие его сделать такое предположение. Похититель усмехнулся в аккуратные усы и поправил воротник белоснежного медицинского халата. В каждом из этих жестов отчетливо читалось самодовольство. Кажется, непонимание Сергея ему действительно польстило. — Вы так очевидно действуете по стандартному протоколу Управления при слежке: ваш див отправился за дивом, вы же пошли за мной, полагая, что я обычный человек. Вас так легко было заманить в ловушку. Простейшая иллюзия замкнутого круга, и вы потеряли меня из виду. Вы ведь даже не предположили, что я чародей, ведь колдуны не считают ни людей, ни чародеев за угрозу. Только других колдунов и дивов. Это и позволило мне поймать вас, — улыбка растянула губы, но не отразилась в глазах, придав лицу зловещее выражение. — Впрочем, я с самого начала знал, что вы — колдун из Управления. Уж не знаю, чем ваша парочка досадила Соломону в прошлый раз, но именно он рассказал мне, кто вы такие, еще и прислал мне для помощи своего дива. Разум Сергея лихорадочно складывал факты. Итак, вся эта слежка вела их с Владимиром в ловушку с самого начала. Их приняли за колдуна и дива из Управления. За ними охотился Соломон, и он прислал похитителю для подмоги своего дива. Вот! Вот и разгадка. Похоже было, что в своих рассуждениях похититель, как и Соломон, опирались на то дело с выставки и информацию от того самого дива, которого они с Владимиром тогда совместными усилиями пугали. Это проясняло многое, но отнюдь не все. "Допрос", однако, уже приносил свои плоды. Следовало не суетиться и продолжать в том же духе. — Так вы — один из наемников Соломона? Я-то думал, что вы работаете на Фармацевта, и только потому и следил за вами. Соломон — не наша цель. Предполагать, что этот аргумент заставит похитителя просто отпустить его, было, конечно, глупо, однако попробовать все же показалось Сергею разумным. — Я не работаю ни на Соломона, ни уж тем более на Фармацевта, — фыркнул похитель, и в его глазах блеснул гнев. Первая, кажется, человеческая эмоция, которую он позволил себе за весь этот разговор. — Я и есть Фармацевт. Или что, вы считаете, что чародей не может самостоятельно вести дела? Что ж, теперь Сергей знал всех участников развернувшейся нелепой сцены. Это объясняло, как он попался в ловушку, объясняло, кто перед ним, однако все еще не давало ответа на вопрос об игле в его руке и о том, что вообще Фармацевту от них с Владимиром понадобилось. Но Сергей уже, по крайней мере, понял, куда стоит давить. Фармацевт жаждал, чтобы его разум признали. Чтобы его продуманностью и коварством восхитились. Хотел, чтобы ему рукоплескал хотя бы один зритель, пусть даже прикованный и невольный. Людей с такими устремлениями всегда было довольно легко разговорить, потому что больше всего прочего они хотели быть услышанными и оцененными по достоинству. — Я не считаю, что чародей не способен вести дела самостоятельно. Хотя я все равно не понимаю, как вы докатились до того, чтобы выполнять для Соломона грязную работу по устранению его врагов, — Сергей заставил себя даже чуть усмехнуться уголками губ. Это была почти открытая провокация, но она определенно принесла свои плоды. — Соломон такой же узколобый идиот, как и все вы, колдуны, — резко и излишне поспешно ответил Фармацевт. — Он считает, что я просто избавлюсь от вас обоих, но у меня свой интерес. Наркотики — это просто способ делать деньги на уставших от жизни людях. Я же считаю себя настоящим ученым, а боевой колдун и привязанный к нему див — это такой ценный и редкий материал для исследований. По позвоночнику пробежала холодная дрожь. Преступники Сергея не пугали, но вот циничное равнодушие, с которым Фармацевт говорил о нем и Владимире как о материале, заставило напряжение сковать тело. Ничего. Он придумает, как выбраться, и Владимира тоже предупредит. Они умны, они умеют оставаться хладнокровными, они справятся. Должны справиться. — Так вам для этого нужна моя кровь? — голос Сергея оставался спокойным, даже если это и стоило ему теперь колоссальных усилий. — Но, как чародей, вы ведь не можете не знать, что колдовская сила довольно быстро рассеивается из забранной крови. Совсем немного времени, и в вашем пакете окажется вполне обычная кровь, как у любого человека. Исключение составляют зачарованные чародеями капсулы, но в таких можно сохранить лишь небольшое количество крови за раз. Насколько я знаю, максимум — это шприц, но кровь в нем тоже не будет храниться долго. Зачаровать большую емкость с кровью невозможно, это всем известно. Сергей опустил взгляд вниз, туда, где находился прозрачный пакет, заполненный темной венозной кровью уже больше, чем наполовину. Характерной слабости Сергей не чувствовал, но это было понятно: сейчас все ресурсы его организма были максимально собраны воедино в отчаянной попытке выбраться, бессилие должно было накрыть позже. — До сих пор было невозможно, — поправил Фармацевт, и в голосе его послышалось темное удовлетворение. Кто-то гордился своими идеями, Фармацевт же явно упивался отсутствием этих идей у других людей. — Мое изобретение это исправило. Видите ли, нельзя зачаровать большой объем крови так же, как капсулы, не потому что на это необходимо большое количество сил от чародея, а потому что кровь в таком объеме контактирует с чарами лишь на стенках и быстро портится внутри объема. А теперь посмотрите внимательно на вашу кровь. Видите жидкость внутри пакета? Сергей проследил за его взглядом, лишь теперь заметив в пакете помимо крови еще и бледную жидкость, отливающую голубым сиянием. Она растекалась под падающими в нее каплями крови, образуя мелкие пузырьки. — Она не смешивается с кровью, однако распределяется в объеме в виде мелких капель, — продолжил свои объяснения Фармацевт. — Было непросто подобрать состав, который распадался бы на такие капли при смешивании с кровью, но мне удалось получить стабильную формулу. Оставалось лишь зачаровать этот состав и сам пакет так же, как зачаровывают капсулы с кровью, и готово. Гениально, не правда ли? Сергей подумал немного, прикидывая, какую именно реакцию желал получить Фармацевт. Пожалуй, его изобретение, пусть Сергею и непросто было представить себе практическое использование такой формулы, действительно было по-своему гениальным. Быть может, если бы Фармацевт направил силу своего интеллекта во благо, он бы и правда мог достичь величия и известности. — Значит, вы использовали эту жидкость, чтобы увеличить площадь носителя чародейских чар и таким образом поддерживать колдовскую силу в крови изнутри и не позволять ей рассеиваться? — уточнил Сергей, показывая Фармацевту, что слушает и воспринимает все, сказанное им. — Именно! А вы очень прозорливый юноша, — усмехнулся Фармацевт. — Мне даже немного жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. — Не уверен, что моей прозорливости хватит, чтобы понять до конца ваш замысел, — Сергей нахмурился, изображая усиленные раздумья. Это было легко: он и правда не очень понимал. — Наверняка для изучения колдовской крови и экспериментов над ней можно было найти способы попроще, чем похищать колдуна из Управления, к которому привязан див. — Вы абсолютно правы, — Фармацевт будто бы стал выше ростом, настолько он был доволен и собой, и направлением их беседы. — На самом деле, вы здесь — скорее приманка. Да, проверить мое изобретение для хранения колдовской крови — это приятный бонус, но я, видите ли, всегда хотел изучать дивов, их биологию, поведение и природу связи с колдунами. Принято, что дивов могут изучать лишь колдуны, но, как по мне, это нарушает основные догмы научного исследования. Колдуны слишком заинтересованы в дивах, к тому же само явление связи накладывает свой отпечаток на ваши взгляды и логику. Лишь кто-то со стороны может проводить исследования достаточно объективно. Увы, государственные научные институты не разделяют моих взглядов на этот вопрос. Но мне и не нужно одобрение, чтобы проводить исследования. Так даже лучше: не нужно постоянно спотыкаться о необходимость следовать этике. — Так вам нужен не я, а мой див? — Сергей нахмурился. Это ему совсем не нравилось. Кажется, Владимиру угрожала огромная опасность, ведь, несмотря на весь его опыт, он оставался обычным человеком. — Зачем тогда вы отпустили его с дивом Соломона? — Никуда я его не отпускал, — усмехнулся Фармацевт. — Див Соломона ведет его сюда прямо сейчас, мне просто необходимо время на некоторые предварительные приготовления, чтобы мой эксперимент пошел по плану. Например, мне нужно заманить его в алатырь, чтобы он не сожрал нас всех тут сразу, как явится. Для этого мне и нужна ваша живая кровь. Много крови. Столько, чтобы он точно решил, что вы серьезно ранены и у него есть шанс вырваться на свободу. Что ж, у новообнаруженных обстоятельств были свои плюсы и минусы. Хорошо, что опасность непосредственно во время слежки за дивом Владимиру не угрожала. Он не станет жрать предполагаемую "цель", если у него иной приказ, да и не полезет див в драку с тем, кого он считает другим дивом, чья сила скрыта и неизвестна. Ловушка Фармацевта тоже на Владимире не сработает, ведь человек не может ни почувствовать кровь, ни застрять в алатыре. А вот дальше начиналась смертельная опасность, ведь ничто не сможет помешать Фармацевту и диву Соломона убить Владимира, как только они поймут, что перед ними обычный человек. Это осознание сковало было страхом, но Мончинский одернул себя: у него просто было немного меньше времени на то, чтобы освободиться и прийти Владимиру на помощь. Он успеет. — Не проще ли в таком случае просто убить меня? — спросил он. Это не было самопожертвованием, напротив, Сергей предполагал, что сможет, в случае чего, использовать свою жизнь как орудие шантажа, если Фармацевту зачем-то было нужно держать его живым. — Нет, что вы. На вас у меня тоже большие планы. Изучать демона почти бессмысленно, а вот изучить возможности вашей связи... Это для меня будет очень ценным опытом, — Фармацевт осторожно вытащил иглу из руки Сергея, тут же чарами замыкая поток крови. — Хотя, конечно, я не собираюсь оставлять вас в живых слишком надолго, думаю, что вы и сами прекрасно это понимаете. Иначе я не стал бы ничего вам рассказывать, я же не дурак. Сергей замер, понимая, что "допрос" до сих пор и правда шел уж слишком гладко. Впрочем, открытое заявление Фармацевта о его планах Мончинского все равно не слишком шокировало. Он не собирался позволить убить себя или Владимира и рассчитывал в этом вопросе на собственные силы, а не на милосердие преступника. Фармацевт наложил повязку на его руку и тут же поднес к губам Сергея кружку с горьковатым напитком, силой заставляя выпить несколько глотков. Мончинский попытался сопротивляться, но закашлялся, чувствуя, как жидкость стекает по подбородку и шее. — Не сопротивляйтесь. Этот отвар всего лишь поможет организму восстановить потерянную кровь, — пояснил Фармацевт. — Я же сказал, на вас у меня большие планы. Я ведь должен откуда-то брать новую кровь для своих экспериментов, когда ваш див уже окажется в ловушке. А пока я оставлю вас здесь и займусь приготовлениями к встрече. Приготовлю для вашего дива сюрприз в своей гостиной. Злорадство Фармацевта было очевидно, но Сергею сейчас было наплевать на то, упивался ли тот своей мнимой победой. Фармацевт уже направился к лестнице, ведущей наверх, а все мысли Сергея были заняты совсем другим. Он не собирался просто смирно лежать тут и ждать, когда Владимир придет и спасет его. Более того, Сергей собирался спасти Владимира, когда он придет прямо в расставленную Фармацевтом ловушку. Но для начала следовало освободиться от наручников. Сергей попробовал протащить кисть сквозь серебряный браслет на своей руке, максимально прижав пальцы друг к другу, но металл лишь болезненно врезался в кожу, оставив ссадины. Что ж, Сергей не особенно рассчитывал на такой простой вариант. Несколько раз он видел в фильмах, как герои высвобождали руку, намеренно вывихнув себе сустав большого пальца. Сергей задумался о подобном, но сразу же отмел эту идею. Любой боевой колдун спокойно относился к боли, но все же у организма были свои пределы. Не факт, что он сможет полноценно колдовать освобожденной от оков рукой, да и боль наверняка будет туманить разум, мешая принимать здравые решения. Значит единственным выходом было разорвать цепь. Пусть и без возможности использовать колдовскую силу, но Сергей сможет действовать, как действовал бы умный и хорошо тренированный человек. А там, кто знает, может ему удастся найти ключ или что-то, чем можно будет вскрыть замок самих наручников. Нужно было опереться обо что-то ногами, чтобы потянуть цепь всем своим весом. Выпитый отвар придавал сил, Сергей попытался сесть, натягивая цепь. Она была довольно длинной, но в данном случае это скорее мешало. Нужно было время, чтобы приноровиться, но времени почти не было. Впрочем, от спешки тоже не было никакого толку. Сергей закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он был готов сражаться с неумолимым временем не только за собственную жизнь, но и за жизнь Владимира.

***

Они петляли по заснеженным улицам, поворачивая едва ли не на каждом углу. Владимир был вполне уверен, что див не мог заметить его: он был осторожен, к тому же на нем был амулет, тщательно скрывающий его истинную силу. Однако похоже было, что хозяин этого дива, кто бы он ни был, приказал ему перестраховаться, проложив обратный путь максимально неочевидным образом. Но и это было к лучшему. Морозный воздух путался в волосах, прогоняя из головы навязчивую усталость. Все правильно. Собственный разум в последнее время казался Владимиру пыльным чердаком, заполненным старыми вещами так плотно, что невозможно было пройти. Его необходимо было проветрить. Собственное обещание, данное Сергею в машине, все еще продолжало звучать где-то на задворках его сознания. Наверное, стоило бояться неизбежности изменений, которые должны были последовать совсем скоро, но бояться почему-то не получалось. Напротив, мысль об этой неизбежности будто освобождала. К чему было тратить время на сомнения и страхи, когда все было уже решено и назначено? Прошлое было смутным и словно бы потемневшим от времени, будущее было туманно и непредсказуемо. Оставался лишь этот самый момент, замерший в морозном воздухе. В нем не существовало ни прошлого, ни будущего, потому что сейчас Сергея не было рядом, и это будто бы поставило на паузу зловещее тиканье часов. Владимир тряхнул головой, только теперь задумавшись о том, что слежка вовсе не была прогулкой, призванной вернуть ясность мыслям. Безусловно, настоящая опасность ему не угрожала, но это не значило, что о деле можно вовсе не задумываться. Див скрылся за забором дома, который снаружи выглядел давно заброшенным. Владимир дождался, пока он войдет внутрь, и подошел ближе, останавливаясь под окнами, так чтобы его нельзя было увидеть изнутри. Непохоже было, что в этом доме могла располагаться нарколаборатория. Недостаточно места, да и для сложных манипуляций с химическими реагентами требовалось специальное оборудование. Однако следовало все равно подождать и осмотреться. Вдруг удастся узнать что-то полезное? Возможность нельзя было упускать. Пару минут все было тихо. Лишь где-то далеко лаяла собака, словно бы пытаясь отогнать зимний холод. Владимир посмотрел на темное небо, скрывшееся под вечер за густыми облаками. Ни луны, ни звезд. Он вдохнул полной грудью холодный воздух. Свежесть впивалась в легкие и немного кружила голову. Было что-то особенно трепетное в том, чтобы не знать, каким окажется его завтра. И тут в морозный воздух вмешался резкий металлический запах крови. Крови Сергея, Владимир уже знал ее запах, он не мог перепутать. Запах шел из дома, и крови было много. Так много. Владимир замер, не решаясь сделать еще один вдох, словно бы боясь получить окончательное подтверждение самых страшных своих предположений. За свою долгую жизнь Владимир еще ни разу не ощущал подобного панического ужаса. Его хваленый ледяной самоконтроль дал трещину, окружающая реальность, еще секунду назад казавшаяся такой надежной, опасно накренилась над зияющей бездной. Сергей был в этом доме, и Сергей был серьезно ранен. Владимир не обратил внимания на то, в какой именно момент он ринулся вперед, дергая на себя незапертую дверь. Плевать на маскировку. Плевать, что внутри его поджидала неизвестность. Плевать на взвывшие от зовущего запаха колдовской крови инстинкты. Владимир отмахнулся от всего этого, как от несущественных мелочей. "Только не смей умирать", — единственная мысль, бьющаяся в голове, гнала его вперед по длинному пустому коридору. Только бы успеть. Только бы не позволить оборваться жизни, такой ценной, что ради нее Владимир готов был рискнуть своей, даже не задумываясь. Запах крови все усиливался, безошибочно указывая Владимиру направление. Он распахнул еще одну дверь, и бросился вперед через залитую светом просторную гостиную, чувствуя, что Сергей уже совсем близко. Быть может, в соседней комнате, дверь которой маячила впереди. И в тот самый момент, когда Владимир чувствовал себя уже в паре секунд от цели, он словно врезался в невидимую стену, не в силах сделать шаг вперед. Он опустил взгляд на пол. Вокруг него, отражая свет яркой люстры на потолке, сияли линии алатыря. Владимир отчаянно дернулся вперед еще раз, из его горла вырвалось глухое рычание. Он прекрасно понимал, что не сможет вырваться из алатыря одной силой своего упрямства. Его поймали. Он бесполезен. Он не сможет ничем помочь Сергею, пока не найдет способ выбраться. Скрипнула, открываясь, дверь. Из темноты показался человек. Его губы были растянуты в самодовольной усмешке. Он несколько раз хлопнул в ладоши, словно бы апплодируя самому себе. Запах крови стал сильнее, потому что дверь осталась открытой. Теперь Владимир был уверен, что Сергей именно там, в комнате. Буквально в нескольких шагах, сделать которые Владимир был не в силах. — Какие же вы, твари, предсказуемые. Делаете вид, что люди, так умело притворяетесь ими, но как только чувствуете кровь хозяина, являете миру свое истинное лицо. Примитивные животные, которые не в состоянии контролировать себя. Было непросто спланировать все таким образом, чтобы ты побежал прямо в алатырь, — человек подошел ближе, рассматривая Владимира как охотник, проверяющий свой капкан. — Впрочем, я как будто даже перестарался. Нанес рисунок специальной краской, чтобы ты не мог увидеть его от входа, но, кажется, ты так стремился поскорее добраться до своего хозяина и сожрать его, что вообще не смотрел под ноги. Сосредоточиться на чем-то, кроме запаха крови Сергея представлялось почти невозможным. На словах человека, заманившего его в ловушку — тем более. Разве что столь неподходящее "твой хозяин" резануло уши. Нет, сейчас и это Владимира не волновало. Однако он почувствовал, что сильнее запах крови с течением времени не становился. Сергей явно был серьезно ранен, но сейчас кровью не истекал. Это было сомнительным поводом для радости, но лучше, чем ничего. — Где он? — голос Владимира прозвучал в тишине комнаты, как тихое рычание загнанного зверя. — Не здесь. И даже не ранен, — усмехнулся человек. Он с ленивой неторопливостью зашел обратно в комнату и вернулся, держа в руках разорванный пакет, какие использовали в больницах для донорской крови. Несколько капель упали на пол, оставляя кровавый след. — Ты побежал на запах пакета с кровью, глупый див. Впрочем для тебя же и хозяин — просто мешок с кровью, если бы заклятие не вынуждало тебя повиноваться. Так что невелика разница. Ты же хочешь его кровь. Не притворяйся, что не хочешь. Владимир опустил голову и прикрыл глаза, стараясь дышать поверхностно, чтобы манящий запах не будоражил инстинкты. Контролировать себя оказалось не так сложно. Сергей был жив, и ему не причинили серьезного вреда, это помогало хотя бы ненадолго унять разбушевавшуюся было панику. Впрочем, очень вероятно было, что опасность Сергею все еще угрожала, а значит следовало немедленно взять себя в руки и понять, как можно вырваться и спасти его от надвигающейся беды. Из-за двери послышался шорох. Человек обернулся через плечо, недовольно нахмурившись. — Эй, ты что там делаешь, а ну иди сюда! Из комнаты появился див, вероятно тот, за которым Владимир шел сюда, просто теперь уже без личины и в костюме явно не по размеру его истинному облику. Однако его лицо было Владимиру уже знакомо. Это был тот самый див с выставки. Что ж, это объясняло, почему человек, заманивший Владимира в ловушку, так упорно называл Сергея его хозяином. Лицо дива было перепачкано кровью, видимо той самой, вылившейся из разорванного пакета. Владимир зарычал на него, бросив резкий взгляд в глаза, див испуганно попятился, хотя и не мог ощущать сейчас его силу. Человек сделал несколько шагов к диву, схватил его за волосы, потянув на себя. — И ты туда же. А ну не смей, — зашипел он ему на ухо. — И вообще, твоя роль уже сыграна, так что возвращайся к своему хозяину и доложи, что дело сделано. Не мешай мне развлекаться. Див кивнул, и в следующее мгновение его костюм осел на пол. Ворона, громко каркнув, вылетела в открытую форточку. Что ж, одним потенциальным противником меньше. Владимир чувствовал, как медленно, но верно в его голове начинал складываться план. Его положение не было таким безнадежным, как ему вначале показалось. Нужно было лишь немного времени и сила его боевой формы, чтобы проломить пол и разрушить тем самым рисунок алатыря. Все должно было получиться. Но для начала необходимо было узнать, где Сергей и что с ним. — И для чего вам понадобился див? — спросил Владимир, оставляя в своем голосе все то же глухое рычание. Теперь оно, правда, было куда в большей степени притворством для отвода глаз. — Вы ведь даже не колдун. Вы не сможете привязать меня или отправить в Пустошь. Даже нормально допросить. — А ты чувствуешь колдовскую силу так хорошо? Как любопытно. Я читал об этом в книгах, но убедиться на практике — особое удовольствие. Какая жалость для тебя, что чародея почувствовать ты оказался не в состоянии, — человек подошел ближе, на его лице читался тот же интерес, с которым невоспитанные дети отрывают крылья бабочкам из желания узнать, как долго протянет израненное тело. — Нас с тобой и твоим колдуном ждет еще много увлекательных экспериментов. Например, мне всегда хотелось проверить, действительно ли запертый в алатыре див потеряет разум и станет послушным любому слову, если долго будет рядом с истекающим кровью хозяином без возможности сожрать его. Главное, конечно, чтобы колдун не умер от нанесенных увечий, иначе весь эксперимент насмарку. Хорошо, что у меня обширные познания в медицине и я хорошо знаю, как выпустить много крови, не убив человека. Владимиру такое развитие событий не слишком нравилось, но сейчас его интересовало совсем иное: человек все еще находился в нескольких шагах от алатыря. Далеко. Слишком далеко. Нужно было спровоцировать его подойти ближе. — И после этого вы называете дивов кровожадными животными? — Владимир вложил в слова вполне искреннее пренебрежение. — Мы, по крайней мере, не стремимся причинять боль из садистского удовольствия замучить кого-то насмерть. — А ты что-то больно складно разговаривать начал. Что ж, теперь мы знаем точно, за какое время кровь колдуна теряет большую часть заключенной в ней силы и становится менее привлекательной для дива, — заключил чародей, двинувшись по направлению к выходу из гостиной. — Но это значит также, что настало время для того, чтобы добыть новую свежую порцию. Или может лучше что-нибудь поинтереснее? У твоего хозяина целых десять пальцев. Они ему уже точно не пригодятся. Что думаешь? Хотел бы ты посмотреть на это? Наверняка он тебя мучил, все колдуны воспитывают своих дивов и совсем не церемонятся. Уверен, что ты даже удовольствие получишь, наблюдая за его мучениями, не так ли? Владимир почувствовал, как на руках без его желания появились когти. Этот чародей хотел мучить его Сергея. Он хотел намеренно, из садистского удовольствия, истязать его. Это пугало. Пугало больше собственной несвободы или увечий. Повисшая тишина звенела от напряжения, но сейчас было не время для эмоций. Нужно было что-то сделать. Прямо сейчас. Немедленно, ведь второго шанса могло уже и не быть. — Вы ошибаетесь, — прорычал Владимир. — Вы не стоите даже волоса с его головы. И я не позволю вам причинить ему вред. И чародей повелся на его провокацию. Сделал шаг, потом еще один, подходя к границе алатыря и останавливаясь совсем близко, на самой границе. — Даже интересно, как ты планируешь остановить меня, — его улыбка выглядела, как издевка. — Ты не сможешь выйти за границы алатыря, что бы я ни делал с твоим обожаемым хозяином. Ты не человек, чтобы у тебя в самом деле было даже подобие права выбора. Владимир вскинул взгляд, уверенно усмехнувшись в ответ. Чародей не успел отпрянуть, потому что движения Владимира были быстрее. Секунда, и он выстрелил в чародея из револьвера, мгновенно извлеченного из внутреннего кармана пальто. Пуля вошла в колено, чародей вскрикнул и рефлекторно наклонился вперед, неловко взмахнув руками, чтобы удержать равновесие. Этого было достаточно, чтобы Владимир ухватил его за воротник рубашки и резко дернул на себя, втягивая внутрь алатыря. — Может быть, я и не человек, но я многому научился у людей, — Владимир смотрел в глаза чародея, полные первобытного животного ужаса. Быть может, в иной ситуации Владимир этим зрелищем даже насладился бы, но сейчас его волновал Сергей, и ничего больше. Он потянулся к шее, срывая с нее амулет блокировки и опуская его в карман пальто. Полный острых зубов клюв щелкнул в воздухе, и Фармацевт прекратил свое существование. Через несколько секунд Владимир, уже вновь принявший свой человеческий облик и успевший одеться, замер в центре алатыря, пытаясь уместить в своей голове новые факты. Сергей был жив, и это отдавалось внутри мягким и теплым спокойствием. Теперь Владимир даже знал, где именно его искать. Однако в этой новой информации крылся его собственный приговор. Владимир знал, что не сможет разрушить алатырь, как собирался, потому что Сергей был в подвале прямо под ним. Свобода была в одном шаге от Владимира, сильного и почти неуязвимого. Но его свобода могла быть оплачена лишь ценой обломков, падающих прямо на голову Сергея. Владимир улыбнулся печально куда-то в пустоту. Теперь, начав напряженно вслушиваться в тишину, Владимир слышал металлический лязг, с которым Сергей пытался освободиться от оков в подвале. В том, что рано или поздно Мончинский справится, Владимир даже не сомневался. Оставалось лишь дождаться этого момента и надеяться, что Сергей окажется достаточно хладнокровен и милосерден, чтобы выслушать его даже в таких обстоятельствах, а не отправить в Пустошь, в одно мгновение отвергая и объявляя ложью все то, что было между ними. Однако Владимир в этот момент понял для себя с кристальной ясностью, что ради безопасности Сергея он был готов рискнуть действительно всем, без каких-либо оговорок. Он не думал о возможности такого опасного исхода, самонадеянно бросая вызов судьбе, но сейчас Владимир даже не собирался сожалеть о своем выборе.

***

Запястья уже давно саднили от врезающегося в них металла, но Сергей упрямо продолжал пытаться. Разорвать цепь, соединяющую браслеты, просто потянув за нее изо всех сил, так и не получилось — слишком неудобной была поза, не позволявшая ему дернуть всей тяжестью своего веса. Значит, нужно было действовать как-то иначе. Умнее. Сергей внимательно осмотрел браслеты наручников и соединяющую их цепь. Металл выглядел абсолютно одинаково, значит звенья цепи были отлиты из того же серебряного сплава, что и сами наручники. Мончинский торжествующе усмехнулся сам себе и бросил взгляд на стоящий совсем рядом столик с хирургическими инструментами. Сергей лишь смутно знал назначение некоторых из них, сейчас его интересовало совсем другое. Он отлично помнил, что серебро использовалось в медицине только как покрытие неспроста – сплавы, содержащие его, оказывались не только дорогостоящими, но и менее прочными, чем сталь. Если его предположение было верным, то какой-то из оставленных на столике жутких инструментов должен был стать ключом к его свободе. Сергей дотянулся до соседнего стола, изо всех сил вытягивая пальцы. Наручники впились в кожу еще сильнее. Дотянуться оказалось не так просто, но ему все же удалось зацепиться за край и резким, отчаянным движением придвинуть стол ближе к себе. Сергей дал себе пару минут, чтобы чуть отдышаться и скользнул взглядом по разложенным в ряд инструментам. Немного подумав, он взял скальпель и осторожно просунул его в одно из звеньев цепи, начиная закручивать ее. Сначала все шло неплохо, но как только цепь свернулась в тугую спираль, Сергей почувствовал, что сталь скальпеля слегка гнется, не позволяя приложить необходимое усилие. Кроме того, держать скальпель таким образом было крайне неудобно и рискованно. Сергей недовольно зашипел сквозь зубы, злясь на себя за потраченное впустую время, и раскрутил цепь, отбросив скальпель в сторону. Тут определенно нужно было что-то более толстое и прочное. Его взгляд зацепился за длинный стальной штырь, заостренный на конце. Задумываться о том, для чего именно предполагалось этот инструмент использовать, не хотелось совершенно. Сергей дотянулся до него, продел в одно из звеньев и вновь принялся скручивать цепь. Без необходимости соблюдать крайнюю степень осторожности процесс пошел быстрее. Запястья болели от постоянного контакта с врезающимся в них металлом, но продолжать это не особенно мешало. Теперь нужно было лишь грамотно приложить усилие, и он будет свободен. Где-то наверху прогремел выстрел. Сергей надавил на штырь сильнее. Проклятье, значит Владимир уже был здесь, а он все еще беспомощно возился с наручниками, вместо того чтобы бежать ему на помощь. А в следующее мгновение Сергей застыл, ощутив волну силы, которую невозможно было перепутать с чем-то другим. Волну силы, сопровождающую высвобождение демонического облика. Еще через секунду все прекратилось. Там, наверху, только что кого-то сожрали. Кого-то. Сергей заставил себя зацепиться за это безликое слово и остановиться, пресекая дальнейшие выводы. В сознании горел единственный разумный, но невозможный и страшный ответ, и приходилось прикладывать почти физические усилия, чтобы не позволять себе увидеть его. Все оставшиеся силы Сергей вложил в еще один отчаянный рывок. С бесконечно громким в повисшей звенящей тишине хрустом серебрянное кольцо лопнуло, размыкая цепь. Сергей тут же соскочил со стола, не обращая внимания на саднящие кисти, и кинулся к лестнице, подгоняемый вперед лишь отчаянной и глупой надеждой на то, что было еще не слишком поздно. Сергей не помнил, как оказался на первом этаже. Входная дверь была распахнута настежь, и сквозь нее задувал холодный ветер. Разумнее всего было бы бежать прочь, на улицу, спасая свою собственную жизнь. Сергей даже не задумался об этом. Он огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться в незнакомом доме, и двинулся по коридору, стараясь не спешить и не издавать ни единого звука, хотя собственный пульс грохотал в ушах громче любых шагов. Свет падал в темный коридор из открытой комнаты впереди. Сергей осторожно заглянул внутрь и судорожно выдохнул. Владимир стоял в центре пустой гостиной, с ленивой неторопливостью созерцая окружающую обстановку. Сердце Сергея стукнулось о ребра, но зародившаяся было радость от ошибочности самого страшного предположения тут же сменилась гнетущим подозрением. Что-то было не так. Если Владимир был здесь один все это время, то в кого он стрелял? Почему не спустился в подвал, чтобы помочь ему? И кто, в конце концов, высвободил демонический облик? Владимир повернулся к нему лицом. Сергей уставился на него непонимающе, так и застыв на пороге. — Я рад, что вы целы и что вам удалось выбраться так быстро, Сергей, — тихо проговорил Владимир, невесело усмехнувшись. Взгляд его остался неподвижным и почти болезненно серьезным. — Но, к сожалению, у нас есть еще одна проблема. Сергей нахмурился, окончательно перестав что-либо понимать. Он сделал несколько шагов вперед, не отрывая взгляда от Владимира. — О чем вы говорите? — начал он было, но Владимир опустил взгляд вниз, на пол, и Сергей против воли повторил этот жест. Между ними теперь светились, отражая свет от люстры на потолке, линии алатыря. Это было ответом. Тем самым страшным ответом, который Сергей до этой минуты так упорно отказывался замечать. Алатырь не мог удержать человека. Алатырь мог удержать только дива. Тот, кто стоял в алатыре уже не был его Владимиром. Его Владимир был мертв. Сожран тем самым дивом, которого он преследовал. Тогда, еще в подвале, удерживая себя от единственного логичного и бесконечно ужасного вывода, Сергей был уверен, что ему будет так больно, что эта боль сломает его. Но боли не было. Лишь оглушающая пустота, от которой весь мир становился лишь смазанной и бесконечно блеклой копией того, что был перед его глазами всего минуту назад. Звуки вокруг перестали существовать, как если бы у Сергея заложило уши. А потом боль пришла. Непозволяющее вдохнуть осознание, что их с Владимиром история несколько минут назад обратилась в чарующее воспоминание прошлого, пока он медлил в отчаянной попытке освободиться. Воспоминания лились через разум беспощадной волной: шумная толпа вокзала, ярмарочные фонарики, квартира Владимира. Десятки кафе, которые они успели обойти вдвоем. Холодные улицы Москвы. Крепкий кофе в пять утра по понедельникам, когда Владимир будил его к поезду. Их совместные дела. Их долгие, полные двойных смыслов разговоры. Их жгучий взаимный интерес друг к другу. Каждое воспоминание ранило, оставляя в разуме кровоточащие провалы. Мучительно и методично уничтожая изнутри. И все же Сергей отчаянно цеплялся за каждое из них, ведь теперь у него не оставалось ничего, кроме памяти. Сергею казалось, что хуже быть уже не может, но в следующее мгновение взорвалось и рассыпалось тысячами горящих осколков то будущее, что могло бы у них быть, но которому теперь не суждено было превратиться в настоящее. Так и не случившийся поцелуй, бесконечно яркий и важный, оседал теперь горьким пеплом на пересохших губах Сергея. Тысячи ночных разговоров до самого рассвета, которые ни одному из них не захотелось бы прекращать, догорали и гасли, оставляя после себя лишь короткую вспышку тут же исчезающих в темноте искр. Годы их удивительной жизни, полные трудностей, но оттого только более ценные радостью совместных открытий и неторопливого узнавания друг друга, превратились в белую от золы выжженную пустыню. Тыльной стороной ладони Сергей стер с глаз противную мокрую пелену. Лицо Владимира все еще было перед ним. Див носил его, как человек носил бы костюм. Это выглядело, как издевка. Как оскверенение памяти о том человеке, которого Сергей... любил. Это слово больше не казалось ему надуманным или преждевременным. В конце концов у них больше не было завтра, на которое можно было отложить эти мысли и чувства. — Ты сожрал его. Сожрал Владимира, — Сергей не узнавал собственный голос, зазвучавший как тихий, едва различимый шепот, а потом сорвавшийся на оглушительный яростный крик. — Не смей использовать его лицо! Сергей прекрасно понимал, что приказывать диву, который не был к нему привязан, бесполезно. Но его боль и его ярость должны были найти выход, иначе они бы просто уничтожили его, разорвав на части. Отчаянный и болезненный крик Сергея вытолкнул Владимира из того странного оцепенения, в котором он находился последние несколько минут. Нервное ожидание приговора и отпечаток мучительной боли от предательства на лице Сергея безнадежно отвлекли Владимира от мыслей о том, как вся эта ситуация должна была выглядеть со стороны. О том, какие логичные, но абсолютно неверные выводы Сергей мог сделать из тех неточных фактов, что имелись в его распоряжении. Разум Владимира отчаянно заметался в поисках способа унять ту боль, на которую он невольно обрекал Сергея сейчас. Нужно было немедленно указать на его ошибку, оборвать его страдания, даже если после он предпочтет возненавидеть Владимира за правду. Мгновение, и перед Сергеем уже стоял Фармацевт, с тихой болью смотря ему прямо в глаза. Дыхание Сергея перехватило от того, какой давящей ощущалась исходящая от дива сила, вызванная сменой личины. Давящая сила. Личина. Сергей моргнул, и в его глазах отразилось подозрительное пока понимание. Владимир вновь вернул себе свой истинный облик. Давящая сила исчезла. Сергей замер, не в силах оторвать взгляд от Владимира, ощущая в голове совершенную пустоту логического тупика. И тогда Владимир заговорил, все еще глядя с упрямым упорством в его глаза. — Вы ошиблись. Я не жрал Владимира. Я и есть Владимир. Сергей не мог заставить себя даже просто вдохнуть. Неотвратимой гудящей волной надвигалась настоящая буря, грозящая смести все на своем пути. Противоречивый ураган эмоций переполнял его, они смешивались в абсолютно неидентифицируемый клубок из всего и сразу. Их было так много, что разум замер в опасном шаге от того, чтобы пошатнуться окончательно, вымотанный бесконечными перепадами этого вечера. Впрочем, Сергей был, как и всегда, честен перед собой: первой из накрывших его эмоций была радость. Владимир. Был. Жив. Все остальное как-то меркло на фоне этого факта, хоть и оставляло целую пропасть непонимания.