Самый большой секрет

Город уже успела укутать темная ночь, когда они, наконец, вернулись в квартиру Владимира. На улице за окном не было ни души, лишь тихо падал в свете фонарей снег. В гостиной было тепло и все еще немного пахло кофе, который они пили, прежде чем отправиться на дело, перевернувшее с ног на голову все их жизни. Владимир, впрочем, ничуть об этих переменах не жалел. Взгляд его уставших глаз зацепился за часы. Было уже немного за полночь, стрелки лениво ползли по циферблату с едва слышным умиротворяющим мерным тиканьем. Усталость, что все это время преследовала его, постоянно запаздывая на чересчур резких поворотах, наконец догнала его теперь, когда тишина квартиры отрезала их от остального мира, а эмоции, разгоняющие из последних сил кровь по утомленному бессонницей телу, немного улеглись, оставляя место спокойствию. Сергей подошел ближе и замер за спиной Владимира, тоже уставившись на часы. В голову невольно пришло воспоминание о собственных судьбоносных словах, брошенных так неосторожно в этой самой гостиной будто бы в прошлой жизни. — Кто бы мог подумать, что Золушкой на моем балу окажетесь именно вы, — с дурацкой, но более чем довольной улыбкой выдохнул он на ухо Владимиру. — Что? — непонимающе моргнув, переспросил тот и чуть повернул к Сергею голову. Конечно, Владимир не мог не помнить слова Мончинского, ставшие отправной точкой его подступающего безумия, но изможденный разум сейчас упрямо не желал улавливать закономерность. — Неважно, — фыркнул Сергей, тут же смутившись собственной высказанной вслух шутке. В голове это определенно звучало лучше. Они оба слишком устали. — Я объясню вам, но потом. Когда мы обсудим примерно тысячу гораздо более актуальных вопросов. — И с какого вопроса вы хотели бы начать? — поинтересовался Владимир. Он прекрасно понимал, что они вряд ли успеют обсудить все сегодня, но он готов был говорить хоть всю ночь, хоть еще целую неделю, лишь бы стать для Сергея более понятным и развеять любые его сомнения. — Пока меня по-настоящему волнует лишь один очень важный вопрос, — Сергей обошел Владимира и протянул руку, осторожно касаясь его лица. Владимир прикрыл глаза, позволив себе доверчиво потянуться за этим прикосновением. Сергей, словно бы только этого и ждал, тут же подался ближе, положив свободную руку Владимиру на плечо и продолжая с бдительной внимательностью разглядывать в его лицо. — Вы говорили о бессоннице, которая долго мучила вас. Вы выглядите уставшим, и, учитывая способность дивов к быстрому восстановлению, мне страшно даже представить, сколько именно нужно не спать, чтобы довести себя до состояния, когда это становится заметным. — Около двух недель. С того вечера, как мы танцевали вальс, — ответил Владимир на так и незаданный вопрос, все равно витавший в воздухе после чужих слов. — Но, по моему опыту, это вовсе не предел для дива. Не беспокойтесь, я вполне в состоянии ответить на любые вопросы, которые вас интересуют. — Владимир, — Сергей вздохнул, пытаясь понять, как ему следует донести свои мысли, а после лишь печально улыбнулся, покачав головой. Они были так кошмарно похожи в своем неумении вовремя остановиться, Сергей будто в зеркало смотрелся. Хорошо, что они теперь были друг у друга, чтобы вовремя подхватить и не позволить упасть, когда усталость перевалит за критический порог. Да, их возможности оказались несколько более разными, чем Сергею раньше представлялось, но эта разница вовсе не казалась ему принципиальной. Владимир был перед ним, трогательно прижимаясь щекой к его раскрытой ладони. Неважно, насколько он был сильнее и выносливее, сейчас он выглядел таким утомленным, что у Сергея сжималось сердце. — Вам нужно отдохнуть. Мне тоже, но вам — в первую очередь. Вопросы никуда от нас не убегут. Владимир молчал, словно бы ожидая, что Сергей как-то продолжит свою мысль, но тот лишь смотрел ему в глаза так, будто хотел каким-то невероятным колдовством повернуть вспять время и излечить его две недели без сна. — Я не уверен, что смогу заснуть сейчас, несмотря на всю усталость, — признался Владимир, поняв, что молчание затянулось. В голове металась, наталкиваясь на гулкие стены его утомленного разума единственная мысль. Все было слишком уж хорошо. Но думать об этом не хотелось. Думать не хотелось вообще. Зато определенно Владимиру хотелось потянуться вперед, навстречу Сергею, уложить голову подбородком на его плечо и греться в щедрых отголосках чужой силы. — Вы же не боитесь, что я внезапно исчезну? — уточнил Сергей, чуть нахмурившись. — Я бы не хотел отвечать на этот вопрос, — невесело хмыкнул Владимир. Впрочем, этот ответ и так говорил больше, чем могли бы сказать конкретные слова, а потому он продолжил. — Я не боюсь, что вы вдруг решите сбежать после всего, что мы сказали и сделали. Но я боюсь проснуться и понять, что все это — лишь сон. Так глупо. Дивам не снятся сны. Но все, что происходит сейчас, больше похоже на сладкую галлюцинацию, чем на реальность. Может быть, в какой-то момент я просто устал настолько сильно, что мне начал мерещиться не только голос в тиканье часов, но и все остальное... Взгляд Сергея был долгим и внимательным, словно бы он и правда пытался найти какой-то глубокомысленный ответ в сумбурных рассуждениях Владимира. — Спать. Прямо сейчас, — бескомпромиссно вынес Сергей свой вердикт. Эти слова прозвучали непривычно строго и явно не подразумевали никакой возможности для возражений, но Сергей сразу же потянулся ближе, невесомо прикасаясь к губам Владимира своими. Затем Мончинский решительно потянул его в сторону спальни. Кому-то из них надо было принять на себя ответственность за это решение. Уж чего, а ответственности Сергей никогда не боялся. — Я вполне уверен, что я настоящий, а не плод вашего воспаленного воображения. Но я побуду с вами, пока вы не уснете, и завтра утром я тоже все еще буду здесь, обещаю. Владимир кивнул, понимая, что сейчас мягкой силе Сергея совершенно не хотелось сопротивляться. Да и не воспринимались его слова как приказ, хотя к такой упрямой, почти физически тяжелой форме заботы Владимиру только предстояло привыкнуть. Спустя несколько минут Владимир уже был под одеялом, а Сергей сидел на краю кровати, сжимая в теплых пальцах его руку и задумчиво улыбаясь. Провалиться в сон оказалось на удивление просто. Нужно было только закрыть глаза, и темнота накрыла Владимира, увлекая за собой и даруя уставшему разуму долгожданный отдых.

***

Утром Сергей позволил себе поваляться после пробуждения немного дольше обычного. Вчера, убедившись, что Владимир точно крепко уснул, Сергей, как и всегда до этого, отправился спать на диван в гостиную. Это было лучшим решением, что мог принять порядком уставший от внезапных перемен разум — привычное, вот чего ему отчаянно не хватало. Впрочем, теперь, приняв сидячее положение и рассматривая залитую неярким светом хмурого утра гостиную, Сергей все больше убеждался, что какими бы огромными не должны были выглядеть изменения, они по-прежнему не доставляли того дискомфорта, который он ожидал почувствовать. Все было совсем иначе, чем вчера утром и в то же время точно так же. Два этих абсолютно противоречащих друг другу утверждения каким-то невероятным образом уживались. Значит, смогут ужиться вместе и они, див и человек. Заставив себя вылезти из-под одеяла, Сергей сразу же заглянул к Владимиру. Тот все еще спал, и Сергей осторожно прикрыл дверь, чтобы не разбудить его своими утренними перемещениями по квартире. Он знал, что у дивов был превосходный слух, оставалось только надеяться, что Владимир спал достаточно крепко, чтобы не проснуться и продолжить столь ценный отдых. От привычной утренней пробежки Сергей отказался, едва представив, каково будет Владимиру проснуться в квартире одному. Так что Сергей устремил все свое внимание на приготовление завтрака. Пусть под бдительным руководством Владимира готовить у Сергея выходило уже вполне прилично, они успели выяснить в целой серии почти безнадежных экспериментов, что выдающиеся кулинарные способности своей матери Сергей, увы, не унаследовал. Так что приготовленный им на двоих омлет с овощами, не пригоревший и не повлекший за собой тушение пожара на кухне, вполне мог считаться настоящей победой. Однако даже окрыленный удачным результатом кофе Сергей варить не рискнул, ограничившись более безопасным в этом смысле чаем. После завтрака Сергей заглянул к Владимиру еще раз. На этот раз он не просто убедился в том, что тот спит, но и вслушался в его дыхание, ровное, мерное и глубокое. Такое, какое и должно было быть у того, кто спит спокойно и без сновидений, погруженный в настоящий полноценный отдых. Удостоверившись, что ни запахи с кухни, ни бытовая возня Владимира разбудить неспособны, Сергей отправился в душ, окончательно смыв с себя неосторожные злоключения вчерашнего вечера и сонную неторопливость лениво начатого дня. После душа, взъерошив по привычке все еще немного влажные волосы, Сергей подумал было уделить немного времени учебе, но браться за книги из Академии показалось здесь и сейчас неуместным. Сергею вообще хотелось немного отдохнуть от новых знаний и даже от повторения уже усвоенных. Такого с ним, кажется, еще никогда не случалось. Так что для такого особого случая Сергей порылся в книжных шкафах в гостиной и выудил оттуда какой-то неизвестный ему приключенческий роман. Самое то, чтобы немного разгрузить голову. Выбрав книгу, Мончинский забрался с ногами на кресло, стоящее в углу спальни Владимира, и погрузился в чтение. Впрочем, Сергей готов был признать, что увлекательный сюжет не казался ему таким занимательным, как наблюдение украдкой за спящим Владимиром. Он лежал на боку, поджав под себя ноги и чуть уткнувшись носом подушку, и его лицо, уже успевшее избавиться от любых следов вчерашней усталости, было абсолютно прекрасным. Сергей даже удивился тому, что не сумел раньше заметить, насколько нечеловечески правильными были черты этого лица, которым он любовался в каждую их встречу. Люди просто не могли быть такими красивыми. Прошло еще почти четыре часа. Сергей читал, думал, наблюдал за Владимиром, иногда отлучался, но потом неизменно возвращался на свой наблюдательный пост. Сторожить сон Владимира, все время оставаясь где-то неподалеку, казалось правильным и важным, хотя никакая настоящая защита Владимиру в его же собственной квартире конечно не требовалась. Удивительно, но когда Владимир проснулся, его спокойное дыхание не претерпело никаких изменений, как это наверняка было бы у человека. Он просто открыл глаза, и их взгляды встретились. Сергей почувствовал себя пойманным на горячем, в его голову пришла запоздалая мысль о том, что вот так разглядывать спящего было, наверное... не самым приличным занятием. Владимир усмехнулся, не скрывая сытого удовлетворения тем фактом, что это прекрасно понимали они оба. — Смотрите, как я сплю? — в голосе его сквозила фирменная ирония, что после всего волнения предыдущего вечера и ночи показалась Сергею особенно сладкой. — Я... — Сергей на секунду отвел взгляд, утыкаясь в книгу, как будто бы для подобного притворства уже не было слишком поздно. — Мне показалось, что вам будет спокойнее, если вы увидите меня здесь сразу, как проснетесь. Владимир приподнялся на локте, явно собираясь вставать, и Сергею показалось, что он вовсе не собирается ничего отвечать на это неловкое оправдание, но Владимир все же проговорил так, словно бы для подобного ответа ему требовалось собрать едва ли не все свои силы. — Спасибо. Мне и правда так спокойнее, — признал он, а потом, с некоторым подозрением посмотрев в сторону окна, спросил. — Сколько я проспал? — Чуть больше двенадцати часов, — ответил Сергей, закрыв книгу и окончательно перестав делать вид, что что-то кроме Владимира его в данный момент интересовало. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо, — улыбнулся Владимир, бросив прямой и открытый взгляд на Сергея через разделяющее их пространство. Давненько он не мог утверждать подобного, глядя в глаза колдуну.

***

— Вы не варили себе кофе, — отметил Владимир, когда они переместились на кухню. Сергей посмотрел на него с легким недоумением, и Владимир немедленно пояснил. — Я почувствовал бы, даже если бы это было несколько часов назад. У кофе довольно сильный и стойкий запах, он не исчезает достаточно долго, если, конечно, не проветривать специально. — У меня все равно не получается так хорошо, как у вас, — пожал плечами Сергей, с удовольствием выслушав чужое объяснение. Он никогда не задумывался о тонком обонянии дивов с такой точки зрения. — К тому же вы ведь помните, что было в прошлый раз, когда я попытался сварить кофе самостоятельно. Мне очень не хотелось тратить утро на то, чтобы отмывать плиту. Была и еще одна причина, едва ли не основная, но Сергей как-то постеснялся упомянуть о ней. Ему до одержимости нравилось наблюдать, как Владимир плавно и неумолимо вращает ручку кофемолки, не выказывая ни малейших следов напряжения (и только сейчас Сергею было полностью понятно, почему). Он искренне любовался неуловимым изяществом, с которым Владимир пересыпал смолотые в невесомую сыпучую пыль зерна в высокую металлическую джезву, не позволяя ни одной крупице упасть на светлую поверхность столешницы. Тонкие пальцы сжимали деревянную ручку, когда Владимир прогревал дно джезвы, удерживая ее на весу над огнем. Яркий аромат от этого простого действия сразу же взрывался, заполняя собой всю кухню, и Сергею доставляло удовольствие вдыхать его, позволяя бодрости заполнить себя, начиная с легких. После Владимир заливал прогретый кофе ледяной водой и тщательно перемешивал один единственный раз, после оставляя в покое на огне, медленно тянущемся к дну синеватыми на концах языками. Все это Сергей может быть еще мог почти без труда повторить, хотя, по его личному мнению, у него каждый шаг получался куда менее естественно и изящно, чем у Владимира. Но вот дальше мог помочь только опыт. Владимир всегда снимал джезву с плиты вовремя, и кофе выходил идеальным. В случае Сергея напиток оказывался то нераскрывшим до конца свой вкус, то вскипевшим и перелившимся через край на плиту. Владимир проследил за взглядом Сергея, словно бы пытающегося загипнотизировать джезву, договорившись с ней о точном времени приготовления напитка, и подошел ближе, почти касаясь его спины. — Думаю, что теперь я могу поведать вам великую тайну того, как мне всегда удается поймать нужный момент, — тихо, почти заговорщическим шепотом проговорил он. Сергей чуть вздрогнул, ощутив дыхание Владимира на своей шее. Нет, тот вовсе не напугал его своим приближением, просто горячий воздух из чужих легких, коснувшийся открытой кожи, послал по позвоночнику трепетную волну дрожи. Владимир же тем временем снял джезву с огня, выключая плиту. — Вы пытаетесь уловить косвенные признаки — форму пузырьков в пенке, ее цвет, уровень жидкости, которая начинает подниматься при нагреве. Я же слышу, как изменяется звук. Не только тот короткий момент, когда кофе начинает шуметь, сигнализируя о том, что скоро начнется закипание, но и весь процесс нагревания целиком. Холодная вода звучит иначе, чем горячая. Нужно только прислушаться, и тот самый звук, гарантирующий идеальный вкус готового напитка, будет невозможно перепутать с каким-то другим. — Значит, у меня не получится научиться этому, как бы я ни старался, потому что у меня нет такого слуха, как у дива? — спросил Сергей, чуть повернувшись к Владимиру. Вопреки своим обычным привычкам, он вовсе не был расстроен ограниченностью своих возможностей. Его внимание было слишком поглощено изучением Владимира. Это было так непохоже на то, к чему он привык. Дивы, которых он знал, использовали свой острый слух для того, чтобы вовремя заметить врага или подслушать планы нерадивых студентов на очередное нарушение правил Академии, чтобы немедленно это безобразие пресечь. Владимир же варил идеальный кофе. Одно другому, впрочем, никак не мешало. — Полагаю, что именно этому способу — нет. Но, во-первых, люди прекрасно компенсируют отсутствие столь тонкого слуха опытом и своей наблюдательностью, — Владимир замолчал, перебирая в памяти всех тех людей, которые умели готовить превосходный кофе, не используя никаких ухищрений. — А, во-вторых? — А, во-вторых, мне действительно нравится варить кофе для нас обоих. Мне приятно соблюдать строгую последовательность действий в самом процессе приготовления и нравится наблюдать удовольствие от готового напитка на вашем лице, — Владимир чуть улыбнулся и разлил по чашкам уже настоявшийся кофе, привычно добавляя Сергею немного молока и одну ложку сахара.— Полагаю, мы можем оставить это нашей маленькой традицией? — Думаю, да, — кивнул Сергей, поняв, что он точно не мог так сразу ответить, что нравилось ему больше: пить кофе, приготовленный Владимиром, или все же созерцать, как Владимир этот кофе для них готовит.

***

Тишина, уже давно ставшая для Сергея комфортной рядом с Владимиром, в какой-то момент приобрела не слишком приятную для них обоих густоту навязчивого ожидания. Сергей прекрасно понимал, что Владимир ждет тех самых, так и не заданных вчера ночью вопросов, но понятия не имел, с чего следует начать подобный разговор. Все прошлое Владимира одновременно казалось и невероятно важным, и не особенно значительным для нынешнего момента их сближения, в котором существовали лишь они в своей нынешней версии, безусловно сформированные прошлым, но не состоящие лишь из него. Их взгляды пересеклись, Сергей неловко улыбнулся и вздохнул, разрушая тишину. — У меня было немного времени, чтобы подумать обо всем. Вчера ночью и сегодня, пока вы спали, — неопределенно начал он, испытывая явный дискомфорт от внезапной невозможности нормально подобрать слова. — Возможно, какая-то безудержно любопытная часть меня и хочет, чтобы вы пересказали мне каждую минуту своей долгой жизни, но я не уверен, что моя человеческая память способна усвоить столько информации. К тому же мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что ничего между нами существенно не изменилось от того факта, что вы — див, и расставить по своим местам все те на первый взгляд незначительные мелочи в ваших привычках, которые я раньше упускал. Это не значит, что я не хочу ничего знать о вашем прошлом, просто сейчас мне кажется куда более важным до конца узнать вас настоящего. Кроме того, мне бы не хотелось позволить своему любопытству превратить каждый наш разговор в допрос. Полагаю, для вас это тоже было бы неприятно. — Думаю, что вы имеете на это право. И на любопытство, и на ответы, — негромко заметил Владимир, ощущая себя не слишком уверенно. — Дело не в том, на что я имею право, а на что нет, — Сергей снова вздохнул, потянувшись через стол и мягко сжав его руку. Быть может, ему это только показалось, но пальцы Владимира чуть дрожали от засевшего где-то глубоко внутри напряжения. — Мы ведь рассказывали друг другу о своем прошлом и раньше, но это никогда не было спровоцировано настойчивой необходимостью. Поэтому узнавать что-то друг о друге всегда было так приятно. Мне не хочется потерять это ощущение. И ничего ведь, по сути, не изменилось, просто теперь вы можете рассказывать мне о себе без необходимости прятать от меня истинный смысл некоторых фактов. Я не вижу смысла в том, чтобы что-то менять и вмешиваться в естественный ход событий, заставляя вас рассказывать мне все и сразу. Вы ведь хранили от меня секреты не потому что хотели что-то намеренно от меня утаить, а потому что правда угрожала вашей безопасности. — Да, это так, — кивнул Владимир, чувствуя себя немного легче. Сергей был прав, несмотря на все торжествующие эмоции вчерашней ночи и зыбкий уют сегодняшнего дня, их "сейчас" все еще оставалось хрупким, как хрустальная ваза. Они оба это чувствовали. Нужно было найти устойчивое равновесие, убедиться, что их прекрасный новый мир не рассыпется на осколки от одного неосторожного прикосновения, а уже потом двигаться дальше. — Я думал о том, как пересказать вам все то, что стояло все это время за моей тайной, и терялся в догадках относительно того, какие детали стоят упоминания, а какие — нет. Людям свойственно помнить только самое важное о своем прошлом, время служит своего рода фильтром для восприятия давно минувших событий, стирая несущественные детали. Я же помню все, каждый день, каждую минуту. А упустить деталь, которая может показаться неважной мне, но может быть важной для вас, было бы все равно, что создать заново всю ту же недосказанность. — Просто рассказывайте то, что посчитаете нужным. Тогда, когда сочтете это уместным, — резюмировал Сергей, чувствуя, что это решение было самым правильным. Он не хотел выворачивать Владимира наизнанку, чтобы проверить, не прячет ли он там чего-то, о чем Сергею следовало обязательно знать. Он не хотел препарировать Владимира из исследовательского любопытства. Между этим и тем, чтобы неторопливо и вдумчиво изучасть своего партнера, была настоящая пропасть. — Я слишком все усложняю, да? — поинтересовался Владимир, хотя уже прекрасно знал ответ на этот вопрос. Но услышать подтверждение, произнесенное теплым голосом Сергея, все равно хотелось. — Да, — не задумываясь, ответил он. — Но это наша общая проблема, так что я прекрасно вас понимаю. Нам придется работать над этим вместе: учиться не усложнять и не зарываться слишком глубоко в попытки понять то, что нужно чувствовать. Разговаривать, а не додумывать что-то, даже если это и кажется совершенно очевидным. Мы слишком много думаем, и это одновременно наша самая большая сила и самое страшное проклятье. Владимир задумался. Сергей определенно был прав, они оба действительно были именно такими, как он описывал. — Хорошо, — кивнул Владимир. — Это звучит... выполнимо, хотя вы наверняка прекрасно понимаете, что все равно нам будет непросто. — О, это я отлично понимаю, Владимир, — Сергей даже усмехнулся собственной мысли о том, что его вечное желание бежать не от сложностей, а навстречу им, в каком-то смысле, действительно не довело его до добра, как и предрекали ему все его многочисленные обеспокоенные знакомые. Впрочем, сам Сергей был абсолютно доволен, так что их мнение можно было и не учитывать. — Поэтому я и предпочитаю сейчас обозначить все между нами максимально прямо. Думаю, однажды нам обязательно придется сразиться за саму возможность быть вместе против всего остального мира, и эта битва заранее проиграна, если мы в процессе начнем сражаться еще и друг против друга. — Полагаю, однажды это действительно произойдет, — кивнул Владимир, принимая этот факт, как закономерный итог. — Мы оба слишком самоуверенны, чтобы полностью отказываться от своих амбиций ради безопасности. Но несмотря на это мы достаточно умны, чтобы соблюдать разумную осторожность, пока мы к этой битве не готовы. Эта неделя, увы, не бесконечна, и вам стоит понимать, что когда вы вернетесь в Академию после каникул, все будет ощущаться иначе, чем прежде. — Не так сильно, как вы думаете, — Сергей покачал головой, позволив себе почти торжествующую усмешку. Лишний раз он убедился, что ничего из прежнего не потеряло своей актуальности. Просто стало чуть более многогранным. — Владимир, я уже готовился скрывать вас от всех. Я уже продумал план, как не позволить кому-то узнать о наших отношениях, более того, я уже провернул двойную ложь, чтобы остаться с вами на эту неделю, не вызывая никаких подозрений. Подумайте сами, разве правда о том, что вы — див, хоть что-то меняет в том моем плане? Все осталось по-прежнему. Я не собираюсь позволить кому-либо узнать о нас. Но если это все же произойдет, наши отношения станут надежным щитом для вашей тайны. — Каким именно образом? — непонимающе уточнил Владимир. Восторженный энтузиазм Сергея, впрочем, казался хорошим знаком. — Все очень просто. На самом деле, именно вы навели меня на эту мысль. Знаете, в самом начале нашего знакомства я практически расследовал вашу личность, сейчас мне уже даже не стыдно признаться в этом. Вы виделись мне неразрешимой загадкой, ваша таинственность будто дразнила меня. Я сопоставлял факты, которые уже были мне известны, надеясь, что однажды смогу понять некий скрытый от меня ответ, стоящий за вашей личностью. Я был почти одержим этой идеей, — Сергей все-таки чуть смутился, поймав направленный на него насмешливый взгляд. Кажется, Владимиру это признание чертовски льстило. — Так вот, знаете, когда я успокоился? Когда вы сказали мне, что предпочитаете мужчин. Мне еще предстоит примириться с мыслью о том, насколько сильно изменило и мою, и вашу жизнь, это признание, которое обозначало, как я теперь понимаю, исключительно ваши гастрономические предпочтения. Но вы были правы, Владимир. Люди видят то, что хотят видеть. В том числе и простые ответы на свои вопросы. Даже я не оказался исключением, хотя всегда гордился тем, что внимателен к деталям. — В свое оправдание могу сказать лишь, что именно этого я не планировал, — признался Владимир. Он почему-то раньше не задумывался о той истории с такой стороны. — Вы задали неудобный и опасный вопрос, и мне пришлось выкручиваться, давая на него ответ. — Я и не обвиняю вас в каком-то умысле, Владимир, — Сергей поднялся на ноги, потому что его собственная воодушевленность жаждала действия, даже если это действие выражалось в нелепом кружении по кухне. — Просто этот случай показал мне кое-что очень важное. Люди, особенно умные люди, всегда подсознательно ощущают присутствие некой тайны, когда она есть. Даже если ложь совершенна, ее невозможно скрыть до конца. Да, не все и не всегда зарываются с головой в поиски ответов на вопросы, которые не имеют к ним никакого отношения, но даже те, кто достаточно любопытен и упрям, обычно останавливаются, получив ответ. Я остановился, хотя я всегда был очень любопытен и очень упрям, кроме того, у меня уже был к вам сильный личный интерес. Так что, возможно, это прозвучит слишком цинично и даже слегка бесчувственно, но если кто-то вдруг заинтересуется слишком сильно тем, что я исчезаю куда-то каждые выходные или еще по какой-то причине подойдет слишком близко, я позволю ему узнать про свои отношения с мужчиной. Поверьте мне, люди, получив подобный ответ на свои подозрения, обычно оказываются смущены, думая, что влезли, куда не следует. Никто не станет вдаваться в подробности и искать в этой тайне двойное дно. И никто не узнает, что вы — демон, а я иду против всего, чему меня учили. — Я не считаю, что это бесчувственно, — Владимир покачал головой, и взгляд его, неотрывно следящий за Сергеем, был полон неприкрытого восхищения. — Мне нравится ваш прагматичный подход. К тому же правильно говорят, что в любви и на войне все средства хороши, а нам подходит и то, и другое. Они помолчали немного, смотря друг на друга и позволяя этой едва ли не случайно брошенной пословице осесть в их сознании косвенным признанием. Нет, оно ничего не меняло. Оно даже не привносило ничего нового, ведь у них был свой, недоступный для других язык, признания на котором звучали куда более весомо и ценно. И все же на короткое мгновение эти слова подарили тепло: просто потому что у них теперь было право нечто подобное друг другу говорить, и ни один из них в этом праве не испытывал никаких сомнений. — И все же не стоит подобным злоупотреблять, — добавил Владимир. — Ваш план будет работать только в том случае, если наши отношения будут защищены достаточно надежно, чтобы случайному любопытствующему нужно было едва ли не мир перевернуть, чтобы разгадать эту загадку. Да и вашей репутации это может повредить. Мне бы этого не хотелось. — Мне тоже. Так что подобная подмена одной тайны на другую, менее опасную, будет нашим планом только на самый крайний случай. Ничего не изменится. Я буду говорить, что помогаю вам с делами, чтобы получить опыт детективной работы. Технически, это даже не вранье, — Сергей улыбнулся немного шало и подошел к Владимиру, все еще сидящему за столом, совсем близко, так что их колени соприкоснулись. — Как думаете, если бы я был дивом, у меня бы получилось сказать это, глядя в глаза колдуну? — Вероятнее всего, — Владимир усмехнулся в ответ, глядя снизу вверх на Мончинского, явно собой очень довольного. Быть может, он делал иногда грубые ошибки в своих рассуждениях, но учился Сергей на них превосходно. — Манипуляция фактами для дива — тонкое искусство. Нужно действительно по-настоящему верить в то, что вы говорите, подбирая факты таким образом, чтобы по отдельности они были достоверны, но в сумме давали ложь. Полагаю, эта формула верна и для людей. Чтобы убедительно сыграть, что мы лишь коллеги по работе, необходимо глубоко верить в это в тот момент, когда такая маска потребуется, чтобы переключиться моментально. Это может быть непросто, учитывая, что мы становимся все ближе. Дистанция, привычка прикасаться друг к другу, манера говорить. Мелкие детали, которые нельзя досконально контролировать и которые неизбежно будут выдавать нас. Разве что мы можем обозначить эти рамки искусственно, ограничив правду стенами этой квартиры. Сергей недолго подумал, пытаясь представить подобную картину в полной мере. Это было разумно. Это было безопасно. И это абсолютно ему не нравилось. — Не хочу прятаться по углам так, будто мы делаем что-то плохое, — ответил он наконец. — Владимир, случайным людям на улице плевать. Они не смотрят на нас, когда мы просто идем по улице, они не станут преследовать нас и задавать неудобные вопросы. Никто не обратит внимания, если мы будем стоять слишком близко или говорить излишне непринужденно. Незнакомцам нет до нас никакого дела, пока мы не целуемся на Красной площади посреди бела дня. Так уж и быть, от подобного мы воздержимся. Но мы не обязаны прятаться в вашей квартире, боясь не так посмотреть друг на друга. Вы ведь тоже привыкли не дрожать в страхе, а брать свое, Владимир, иначе вы бы не жили здесь, в Москве, совсем рядом с Академией. Вы бы прятались в какой-нибудь глухой деревне на краю мира, лишь бы только кто-то случайно не решил, что вы — демон. Но несмотря на это, Вы правы, нам нужно нечто такое, что помогло бы нам моментально переключиться, если мы вдруг встретим знакомого. Или чтобы общаться с теми, кто поручает нам свои дела. Что-то простое, что легко и быстро дало бы нам знать, что мы не в безопасности среди равнодушной толпы. Что игра началась и время надеть маски. — Думаю, что у меня есть идея, как мы можем это устроить, — задумчиво произнес Владимир, поднимаясь из-за стола. Сергей отступил было на шаг, чтобы дать ему немного пространства, но Владимир решительным жестом притянул его обратно. Ему нравилось ощущать манящую силу колдуна так близко, и теперь, когда его больше ничего не ограничивало, он собирался этим просто наслаждаться. — Мы можем оставить "вы" для посторонних. Сейчас это уже более чем уместно, ты не находишь? — Думаю, да, — Сергей улыбнулся, поняв, что это простое решение все время лежало на поверхности. — Но учти, я наверняка буду путаться. Особенно поначалу. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. — Как и ко всему остальному? — уточнил Владимир, понимая, что это верно для них обоих. — Как и ко всему остальному, – кивнул Сергей.

***

Свет вечерних фонарей уже отражался от свежевыпавшего снега, застелившего густым покрывалом улицы Москвы, когда они вышли прогуляться, словно бы нуждаясь в немедленном подтверждении своего плана действий. Наверное, это можно было посчитать свиданием, если бы они оба вдруг решили оценивать свои действия общепринятыми категориями. Но Сергею вдруг пришла в голову мысль, что они никогда не делали этого и раньше. — Нам, наверное, нужно решить, что мы будем делать с тем, что нам удалось узнать о Фармацевте и его экспериментах? — немного неуверенно заметил Сергей, понимая, что отвлекаться от неспешного изучения их нового равновесия на почти раздражающие внешние обстоятельства было неприятно, но необходимо. — На самом деле, я не уверен, что мы с этими знаниями прямо сейчас что-то можем сделать. Изначально я думал о том, что этим делом может заинтересоваться не только полиция, но и Управление, теперь же я в этом уверен. Вот только Фармацевт был абсолютно убежден, что Московское Управление не станет ему мешать, Соломон дал ему такую гарантию. Увы, сейчас мы не можем доверять кому бы то ни было, будь то полиция или Управление, — признал Владимир не без некоторой внутренней досады. Пересказать Сергею то, что он узнал из памяти Фармацевта, было делом нескольких минут, но выводы оставались неутешительными. — К тому же я уверен, что Соломон не оставит нас в покое так просто. Вряд ли он будет мстить за Фармацевта, они даже не знали друг друга лично, но тот факт, что Соломон вообще принял участие в его плане, говорит о том, что он воспринимает нас, как врагов. Он будет искать нас. У нас перед ним лишь одно преимущество — он ищет нас совершенно не там. Глупо будет им не воспользоваться. — И что вы... И что ты придумал? — спросил Сергей, и в голосе его неловкость от собственной ошибки сменилась любопытством так быстро, что он сам еле успел ее заметить. — Вряд ли это можно считать полноценным планом, — Владимир пожал плечами. — Нам нужно временно перестать представлять для него интерес. Он не найдет нас в Управлении, если попытается. Нужно, чтобы какое-то время он не сталкивался с нами, тогда мы станем неинтересными. Да, мы явно насолили ему, нарушив его планы дважды, но мы наверняка не единственные его враги, и искать нас — не единственная его забота. Он не будет гоняться за нами по всей Москве, если мы перестанем представлять для него угрозу. Временно, конечно. — Кажется, это называется "тактическое отступление", да? И чем ты будешь заниматься, пока я в Академии? — Никто не мешает мне по-прежнему браться за мелкие частные дела, я просто временно перестану лезть к организованной преступности, — пожал плечами Владимир. Его тихая война против гнили, прорастающей в Москву, и раньше отдавала самоубийственным выходом против танка с револьвером в руке, и это его никогда не останавливало. Однако сейчас жизнь внезапно обрела новую, еще неизученную до конца ценность, и это настраивало на несколько большую осторожность. — И тебе не будет скучно? — нахмурился Сергей, безошибочно распознав в чужих словах некоторый оттенок жертвенности, который ему совсем не понравился. — Может быть и будет. Но, знаешь, я никогда не был в отпуске. Я подумал, что мне стоит попробовать, раз уж я решил пробовать новое и незнакомое, — усмехнулся Владимир. — К тому же прежде чем лезть в пропасть, в которую мы, вероятнее всего, однажды все равно полезем, нам стоит окончательно разобраться во всем, что происходит между нами. Все ошибки и почти катастрофический исход этого дела были прямым следствием того, что я был слишком занят мыслями о том, как объясниться перед тобой, вместо того чтобы обращать внимание на опасные детали. — А я планировал наш идеальный первый поцелуй, — немного смущенно признался Сергей. — Теперь мне кажется удивительным, что мы вообще выжили, с таким-то подходом. — Ты прав, это просто потрясающее везение, — кивнул Владимир, но мысль о близости их гипотетической смерти не вызвала на его лице ни намека на страх или напряжение. Он улыбался. Ни к чему было излишне останавливаться на неслучившихся вероятностях, но вот выводы из них сделать определенно стоило. — Но мне бы хотелось избежать подобных ситуаций в будущем. Сергей кивнул, соглашаясь. Жизнь была слишком увлекательным мероприятием, чтобы позволять ей так глупо оборваться. Улица, на которую они вышли, свернув за угол, показалась смутно знакомой, а потом Сергей тихо рассмеялся, указав Владимиру на ближайшую вывеску. Это был "Старый Замок". То самое место, в котором впервые случайно пересеклись их жизни. — Символично, — усмехнулся Владимир. — Поужинаем? Он решительно потянул за ручку двери, пропуская Сергея вперед. Что бы Владимир ни говорил и как бы цинично не усмехался, но ему всегда нравились подобные совпадения, словно бы безоговорочно подтверждающие, что все правильно. Что все именно так, как и должно быть.