Après la mort

Джейс мог бы порадоваться тому, как легко его пропустили, если бы внутри него ещё оставалось, чему радоваться. Для охранника он оставался всё тем же одержимым работой Советником; тот даже не поднял глаз от журнала, привычно и молча кивнув своему лучшему клиенту. Зато Ревека «прессовали» не меньше пяти минут. Его досматривали с таким брезгливым тщанием, словно искали на нем следы заунской чумы, и пропустили лишь под личную ответственность Джейса, бросая в спину мяснику колючие, подозрительные взгляды. Их шаги эхом разлетались по пустым коридорам Академии, но в этой пугающей тишине звуки неизменно возвращались назад, преследуя своих хозяев. Сумка с запертым внутри «солнцем» вела себя на удивление покорно, лишь изредка выдавая себя едва уловимым гулом. Джейс коротко дёрнул плечом, перехватывая лямку поудобнее; вес артефакта ощущался теперь не как груз, а как чужеродный орган, пустивший корни в его плоть. Ревек, не сбавляя стремительного шага, резким, почти злым движением поправил свой безупречно белый воротничок. Ткань натянулась на его скулах, подчеркивая оскал, который он едва сдерживал. — Какие назойливые, — отрезал он сквозь зубы, и в его голосе прорезался акцент заунской стали. — Ещё одна проверка, и я начну забывать о своих манерах, Джейс. Минуя лестницу первого этажа, Джейс бросил на него короткий, полный яда взгляд. — Я практически здесь живу, Ревек, — он затормозил на пролете, дожидаясь, пока тот поравняется с ним. — И не забывайте: я ведь наш драгоценный «золотой мальчик». Джейс брезгливо изобразил кавычки в воздухе, намеренно растягивая слова и выдавливая свой самый высокомерный, «советнический» тон. Чистильщик остановился чуть ниже, заставляя его смотреть на него сверху вниз, но в этой позиции именно он казался хозяином положения. — Оставьте этот тон для своих банкетов, — процедил он, и его челюсть снова сухо щёлкнула, как затвор. — Ещё одна такая выходка, и ваши похороны станет моей заботой. — Ревек спокойно двинулся дальше, бросая напоследок: — И поверьте, я не буду тратиться на красивый гроб. Двигайтесь. Джейс подавил ответный колкий комментарий, ограничившись коротким, сухим смешком, и двинулся следом за мясником. Тот двигался по ступеням с пугающей непринужденностью, засунув руки в карманы пальто и даже не оборачиваясь, чтобы проверить, не отстал ли его спутник. Джейс не отставал, срываясь на бег и перепрыгивая через две ступени каждый раз, когда силуэт Ревека начинал растворяться в вязком полумраке лестничных пролетов. В такт этому рваному бегу в его голове пульсировал план, рассыпаясь на сотни мелких «если». Он пытался нащупать слабое звено, вычислить момент, когда всё полетит к чертям, но ответ, точно эхо в пустом колодце, всегда был один: везде. Ошибкой была сама их попытка обмануть смерть. На третьем этаже они нырнули в длинную галерею бюстов. Пустые глазницы великих учёных, высеченные из холодного мрамора, казалось, сканировали их немым осуждением. Джейс почувствовал, как по позвоночнику прошел электрический разряд страха, и прибавил шаг, обгоняя Чистильщика. Заметив впереди патрульного, он мгновенно активировал привычную маску — безупречный и пустой фасад. Короткий кивок, скупая, почти программная улыбка, транслирующая уверенность «золотого мальчика». Охранник ответил честью, не заметив, как в тени Советника мимикрирует заунский мясник. За спиной Джейса раздался громкий, раздраженный вздох — Ревеку явно надоело изображать из себя добропорядочного гражданина. Он проигнорировал его, сворачивая в лабиринт лабораторного сектора. Здесь он был центром управления. Теперь уже сам Чистильщик послушно следовал за ним, а его лязгающие шаги звучали как скрежет стали, зажатой в тиски каменных коридоров. Ещё несколько минут томительного ожидания, и перед ними выросла массивная, бронированная мембрана одиннадцатой лаборатории. Джейс выудил из кармана ключ — кусок промороженного металла — и вбил его в замок. Дверь поддалась с тяжёлым, пневматическим вздохом. Не глядя, он ударил по выключателю, и помещение мгновенно залило беспощадным светом, в котором каждая частица пыли выглядела как компромат. Ревек на секунду застыл на пороге, хищно сканируя стерильный интерьер, — Миленько. Он прошёл в центр лаборатории и резко замер перед огромным окном, которое занимало почти всю стену над рабочим столом. Его взгляд стал ледяным. — А вот это уже не очень, — он кивнул на стекло, за которым сиял город. — Мы здесь как рыбы в освещенном аквариуме. Любой пролетающий дирижабль увидит наше «световое шоу». Джейс всем телом навалился на кромку стола, фиксируя, как холод нержавеющей стали прошивает мундир, вгрызаясь в бедро. Скрестив руки, он сверлил глазами неприметную дверь подсобки — их жалкую конуру, последнее убежище. — Есть другие предложения, хирург? Ревек не ответил сразу. Он подошёл к стеклу почти вплотную. В отражении его лицо, искореженное глубокими рубцами, наложилось на золотые огни Пилтовера. Казалось, коррозия уже начала пожирать город, проступая сквозь его парадный фасад. — Жалюзи, Джейс. Светомаскировка. Если мы собираемся устроить здесь локальный апокалипсис, Пилтовер не должен смотреть на него из первого ряда. Джейс молча вдавил палец в сенсорную панель. С низкочастотным гулом массивные стальные пластины поползли вниз, секция за секцией ампутируя ночное небо. Звуки города — далекие сигналы, шум ветра, эхо праздника — захлебнулись. В лаборатории воцарилась душная, герметичная тишина, нарушаемая лишь шелестом вентиляции. — Теперь мы в склепе, — констатировал Джейс, и его голос прозвучал неестественно глухо, точно из цинкового ящика. — Довольны? Чистильщик проигнорировал его риторический вопрос. В его молчании читалась жестокая уверенность человека, который привык препарировать реальность в любых условиях. Он развернулся к подсобке и двинулся к ней шарнирной походкой. Рванул дверь на себя — звук удара ручки о стену прозвучал как выстрел в закрытом пространстве. Вспышка света внутри выхватила его силуэт, превращая его в черный, дефектный контур, прежде чем стена подсобки поглотила его. Спустя вечность, наполненную лишь электрическим зудом ламп, Джейс заставил себя отлипнуть от стола. Он вошёл в подсобку и замер на пороге, глядя в спину Ревеку. Тот скрупулезно, с издёвкой сканировал скудное пространство. Одинокий кран, щербатая раковина и едкая взвесь хлорки, смешанная с пылью — интерьер для финального акта. — Роскошно, — иронично изрёк Ревек. — Ну... — протянул Джейс, приближаясь к раковине. Он заставил себя заглянуть в мутное, заляпанное зеркало, но фокус его взора прошёл сквозь собственную тень, цепляясь за фрагмент лаборатории в дверном проеме. Тот мир казался теперь недосягаемым файлом, к которому закрыт доступ. — Академия, к сожалению, не проектировала залов для самоубийственного безумия. Он обернулся к Ревеку. Тот стоял неподвижно, как монолитный блок, скрестив руки и поглощая собой добрую половину этого тесного пространства. Джейс затравленно обвел взглядом стены, которые, казалось, начали схлопываться, выдавливая из комнаты остатки кислорода. — Стол сюда вообще влезет? — прохрипел он, мысленно втискивая массивный верстак в этот бетонный мешок. — Нам здесь втроем даже дышать будет нечем, не то что... резать. Ревек зеркально повторил его жест, медленно сканируя тесную подсобку. На его губах заиграла скупая, ядовитая усмешка. — Не беспокойтесь об экономии воздуха, Советник, — сказал он, и в полумраке блеснул его единственный глаз. — Как минимум один из нас уже не дышит. Джейс несколько секунд буравил мясника взглядом, пытаясь выскрести из него хоть каплю сочувствия, но наткнулся на глухую броню. Он капитулировал с надрывным, хриплым вздохом, точно сбросил давление в перегретом котле. Выбора не осталось — они оба уже по колено в этой затее. Джейс медленно двинулся вглубь лаборатории, на ходу срывая с плеча сумку. Когда он опустил её на металлический стол, оглушительный лязг артефакта вспорол тишину, как циркулярная пила. Звук отозвался в ушах дребезжащим, зловещим резонансом, который, казалось, прошил насквозь всё здание Академии. Джейс отсек пульсирующую мысль о том, что именно ищет Ядро. Или кого. Скинув сумку на стол, он ощутил резкий, нейронный разрыв, будто ему ампутировали конечность без анестезии. Игнорируя фантомную боль, он развернулся к Ревеку. Тот бесшумно вытек из подсобки и встал в дверной проем, прислонившись к косяку. Мясник наблюдал за ним с бесстрастностью датчика, фиксирующего каждое движение. Они сверлили друг друга взглядом ещё несколько секунд, обмениваясь немым, тяжелым кодом, прежде чем Джейс кивнул первым, утверждая их финальный алгоритм. Мясник ответил тем же — резким, коротким спазмом головы. Чистильщик отклеился от подсобки и двинулся к выходу из лаборатории, словно тень, обретшая массу. Джейс последовал за ним, перебирая в памяти схемы и векторы маршрутов, пытаясь превратить предстоящий путь в бесперебойную цепь. Захлопнув за собой дверь — звук прозвучал как удар бойка по капсюлю, — они двинулись вниз, на второй этаж. Замерев на середине лестничного пролета, в эпицентре бетонного колодца, Джейс наклонился к бесстрастно шагающему Ревеку. Он прошептал это так тихо, словно сами стены Академии были подслушивающими устройствами: — Вы уверены, что подключение... — он сглотнул вязкий, дегтярный ком, глубже пряча руку с ожогом в карман, словно улику. — ...что план сработает? Чистильщик едва заметно сбросил темп, гортанно промычал, точно процессор, просчитывающий критические исходы, и, не поворачивая тела, сухо изрёк: — Джейс, мне придётся вскрывать его грудную клетку, как корпус заклинившего агрегата, и замыкать на него мощнейший генератор. Тот ухмыльнулся, и эта гримаса была похожа на трещину на сухом бетоне. Мясник вернул внимание вперёд, на приближающийся зев своего кабинета. — Конечно, я не уверен. Гарантийные сроки вышли десять дней назад. Джейс не смотрел на Ревека. Тот уже вплотную приблизился к своему логову и с металлическим шорохом перебирал ключи. Он провалился в собственное сознание, препарируя чудовищное признание мясника, как поврежденный файл. Он нагнал Чистильщика в тот момент, когда замок отозвался коротким, сухим щелчком. Джейс замер, стараясь не заглядывать в чужое пространство раньше срока, словно боясь заразиться его мрачной энтропией. — А если бы мы пробовали сразу после... системного сбоя? — его вопрос надломился на слове «смерть», заменив его техническим термином. Для него Виктор перестал быть человеком. Теперь это был «Объект», «Носитель», «Агрегат». Если признать, что там, в Хранилище, лежит его друг, он просто не сможет сдвинуться с места. — Если бы мы замкнули цепь в первый же час? Ревек шагнул в темное недро кабинета. Щелчок выключателя разрезал темноту, и мясник небрежно тряхнул кистью, транслируя Джейсу безмолвный приказ следовать за ним. Он вошёл, но не решался сканировать убранство, сосредоточив всё внимание на человеке перед собой. Чистильщик уловил этот датчик внимания и развернулся, впиваясь взглядом куда-то в основание его шеи — туда, где бьется сонная артерия. Он медленно вытянул руку из кармана и зафиксировал её на бедре. — Это была бы реанимация. Но технически невозможная, — он отвернулся в профиль, переводя взгляд в замусоренную глубь кабинета, где среди полумрака поблескивал металл. — Вы не представляете, какой бюрократический ад там творился. Джейс молча кивнул, хотя Ревек уже не смотрел на него, чеканя шаг по направлению к столу. Он двинулся следом, считывая хаос этого логова: повсюду змеились медные провода, валялись кожаные жгуты, а в тени тускло поблескивали зубчатые ножи и хирургические скальпели. Остановившись в метре от главного участника этого задания, он наконец обработал признание Чистильщика. Джейс медленно провел рукой по ледяному стальному листу стола и выдавил из себя вопрос, который коротил его сознание всё это время: — Он... сильно деформировался? Мясник невесело хмыкнул, поворачиваясь к нему и опираясь на край стола, где поблескивали цепи-фиксаторы. Он тронул одну из них, и вытянул её вверх, демонстрируя холодную хватку. — Частично. Но деформация достаточна для того, чтобы медики не знали, что делать. Поэтому позвали меня. Джейс закрыл глаза и шумно выдохнул, пытаясь заблокировать мысли, но дамба рухнула, грозясь затопить его нейронные связи. Разум, привыкший к чертежам и точности, начал против воли генерировать искаженные образы. Он представлял Виктора не как покойника, а как заклинивший механизм, где плоть переварила саму себя, превратившись в нечто иное. Мысль о том, что под кожей друга теперь может скрываться чужеродная геометрия хекстека, пульсирующая вопреки всем законам биологии, вызывала фантомный зуд в его собственном ожоге. И главное, какого черта ему ничего не сказали? Совет счёл эту аномалию незначительной? Он резко распахнул глаза, вбивая в лёгкие порцию воздуха. В нос мгновенно ворвался едкий коктейль: запекшаяся кровь, отработанное машинное масло и крепкий заунский табак. Джейс повел расфокусированным взглядом по кабинету, считывая каждую деталь, усердно пытаясь переключить регистры сознания на более важную задачу. Сканируя чужую мастерскую, он ожидал увидеть грязный подвал в самой цитадели академии, логово, демонстрирующее их слепоту, но... помещение не выглядело жутко или неправильно. Да, мрачно, но всё же — функционально. Джейс вцепился в край стола, на периферии сознания фиксируя металлический лязг цепей, которые Ревек отстегнул и скинул обратно на поверхность. На полках замерли инструменты, которые со стороны казались пыточным арсеналом, но на деле являлись пиком подпольной инженерии. Джейс молча сократил дистанцию и подхватил один из них. Чистильщик никак не отреагировал на это вторжение в систему его порядка; он лишь механически выдохнул, наблюдая за ним с равнодушием объектива. Это оказался хекстековый прибор. Тонкий и извращенно изящный, он напоминал хирургический скальпель, в который интегрировали нервную систему. Металл рукояти был теплым, почти живым, а по узкому лезвию пробегал едва заметный лазурный импульс, готовый препарировать саму материю. — Вы планируете пустить через него поток энергии, способный запитать жилой квартал, — прошептал Джейс, возвращая инструмент в пазы на полке, но не оборачиваясь. Он глянул на свою ладонь в перчатке, которая пульсировала ровным, люминесцентным светом. — Его сосуды не выдержат такого амплитудного давления, — продолжил он. Джейс развернулся, пытаясь дешифровать хоть что-то по выражению чужого лица. Ревек стоял неподвижно, скрестив руки на груди и небрежно перекрестив ноги в лодыжках. Он хмыкнул, качая головой, точно учитель, объясняющий базовое знание безнадежному ученику. — Вот зачем нам нужно «Мерцание. И цепи. Джейс смотрел на фиксаторы и считывал неизбежность: если хекстек начал перестраивать ткани Виктора после смерти, то его плоть превратилась в нестабильный биологический полупроводник. Обычный ток не реанимирует его — он просто испепелит структуру, превратив её в угольную крошку. Им нужен резонанс частот, синхронный импульс, который способно выдать только Ядро, диктовавшее свои условия из свинцового короба. Он обречённо вдохнул, сдирая ладонью маску оцепенения с лица, словно пытался принудительно перезагрузить собственную решимость. Молча уставившись на Ревека, он замер в ожидании команд, окончательно признавая в мяснике ведущий узел их чудовищного механизма. Чистильщик отслоился от стального стола, перемещаясь к верстаку в глубине логова. Он рванул полы пальто, и с костяным грохотом вывалил инструменты на поверхность. Схватив стоящую рядом сумку, он принялся переупаковывать свой арсенал с пугающей, автоматической скоростью. Не прерывая этого ритмичного занятия, он бросил через плечо: — Подумайте о тяговой силе, Советник. Нам предстоит транспортировка стола. Один этаж вверх и два патруля в секторе обзора. — План не сильно меняется, — протянул Джейс, подходя к столу и исследуя взглядом его поверхность. Мысленно он просчитал вес конструкции и амплитуду грохота, сопутствующего перемещению. — Грубая сила. Тащим, и импровизируем в режиме реального времени. Ревек хмыкнул, отставил сумку и двинулся к одному из шкафов. Он распахнул дверцы, покопался в глубине и выудил оттуда агрегат, похожий на шприц. Джейс сухо сглотнул, стараясь не думать о том, что длина иглы у этого инструментария подходит скорее для скотобойни, чем для человека. Чистильщик провел по нему рукой, словно прикидывая дозировку или результат. Вердикт, судя по всему, его удовлетворил. Он вернулся к сборке, сложил инъектор туда же и наконец иронично отреагировал: — Отлично. Мясник захлопнул сумку и водрузил её себе на плечо, сминая темную ткань пальто. Он занял свою позицию у второго края стола, тогда как на первой уже стоял Джейс, безмолвно отправляя последние молитвы в эфир и перебирая все возможные варианты отступления. — Давайте, Советник. Хоть где-то же ваши мышцы должны пригодиться. — сказал Ревек, отодвигая сумку себе за спину, точно защитный экран. Джейс не двинулся, изучая сталь. В некоторых местах она была протёрта до матового блеска, словно стол уже использовали по прямому назначению — для препарирования. Он подавил вопрос о том, были ли прошлые «проекты» удачны. Вместо этого он шумно выдохнул и схватился за края. Ожог мгновенно отозвался жгучим, электрическим разрядом, отчего Джейс едва не выругался, до хруста сжимая челюсти. Ревек кинул на него последний взгляд. Ничего не говоря, он синхронно подхватил свою часть, выкидывая сиплый, прокуренный выдох в застывшее пространство кабинета. Стоило им активировать движение и сдвинуть стол на миллиметр, как сталь пронзительно завизжала, проезжая по мраморному полу, точно коготь по стеклу. Они одновременно замерли, превратившись в статуи, ожидая, пока эхо раствориться в вакууме коридоров. Затем, не сговариваясь, они подняли конструкцию выше, чтобы ножки мебели не транслировали свой скрежет в затхлый воздух Академии. Сделав несколько шагов, Джейс уловил подозрительный, сухой щелчок, отозвавшийся в самом основании черепа. Он метнул взгляд на Чистильщика: тот выглядел почти так же, как и всегда, если бы не амплитуда расширения его ноздрей — он жадно заглатывал воздух, как перегретый радиатор. Джейс не был уверен, что хочет знать, чьи внутренние опоры сейчас подламываются под весом этой стали. Добравшись до двери, он прогнал через фильтры график патруля и коротко, утвердительно хмыкнул. Перехватив ледяную раму стола покрепче, Джейс толкнул полуприкрытую дверь подошвой, вскрывая путь в коридор. Одним обменом взглядом, синхронизировав свои движения, они переместили стол в вертикальное положение — единственная позиция, позволяющая преодолеть узкий проем. Джейс бы ужаснулся тому уровню невербального кода, которого они достигли, но он был занят тем, чтобы его биологический каркас не сложился вдвое от веса металла, и мысленно проклинал создателя этой мебели. Выволокнув стол в коридор, они максимально бесшумно зафиксировали его у двери, вслушиваясь в низкочастотный гул, исходящий от стен. Джейс не хотел признавать, что здание резонирует в ответ на присутствие Ядра в сумке, — это было слишком очевидно. В пустоте различался лишь далекий, ритмичный топот миротворцев, рваное, сбившееся дыхание самого Джейса и сухой щелчок шейных позвонков Ревека. Мясник попытался распрямиться и прошипел сквозь зубы: — Не так я представлял свою старость, Джейс. Джейс метнул на него взгляд и вскинул брови — жест, лишённый жизни, чистая инерция. Он снова вцепился в раму стола, безмолвно призывая Ревека на следующее усилие. Спустя пару секунд системного раздумья и одну каплю пота, прочертившую соленую борозду на виске, он решился нарушить тишину. — Ну, и как же вы планировали свой финал? — прошептал он, не сводя глаз с чернильной темноты впереди. Мясник молчал. Джейс и не рассчитывал на ответ, сосредоточив все ресурсы на ритмичной перестановке ног и напряжении в предплечьях. Он пытался мимикрировать под пустоту, отчего едва не подпрыгнул, когда Ревек неожиданно заговорил: — Внизу не тратишь время на прорисовку будущего, — его тон прозвучал как треск статического электричества. — Ты просто поддерживаешь жизнеспособность. Здесь и сейчас. Джейс промычал, не будучи уверенным, что имеет право судить о жизни в нижних секторах Зауна. Преодолев оставшийся коридор без запинок, они начали восхождение по лестнице. Эхо их шагов поднималось по всему бетонному колодцу, отчего он невольно нахмурился, пытаясь ступать максимально бесшумно, как фантом. На полпути он метнул глаза на Ревека, который теперь выглядел так же потрёпанно и изношенно, как и он сам. — А потом? — вопрос прозвучал как сухой щелчок выключателя. — Вы ведь выбрались в верхний мир. Мясник медленно переставил ногу на следующую ступень; его лицо в мертвенном сиянии ночных ламп казалось высеченным из мокрого сланца. — А потом? — Чистильщик выдохнул это слово вместе с облачком пара, которое тут же растворилось в статике коридора. Джейс услышал, как тот сглотнул, словно взвешивая удельную массу следующего признания. — Я был занят попыткой выкормить маленький, голодный рот. Было не до прогнозов развития. Джейс едва не споткнулся на следующем шаге. Прежде чем мозг успел обработать входящие данные, он уже выдавил вопрос, продолжая механический подъем: — Что?.. У вас есть ребёнок? — Последнее слово он выделил с такой интонацией, будто пытался проверить результат уравнения на подлинность. Он не верил, что этот человек — этот сгусток стали и цинизма — может быть... отцом. Ревек шумно покряхтел и дернул головой, словно жалея о несанкционированном доступе к его прошлому. Он сильнее перехватил край стола — металл скрипнул под пальцами — и выдавил одно единственное слово с таким видом, что Джейс мгновенно ощутил, как блокируются все его речевые центры: — Был. Это прозвучало не как ответ, а как удаление поврежденного сектора. Джейс расхотел расспрашивать — тишина, последовавшая за этим, была тяжелее, чем стальной гроб в их руках. Он бы поднял руки в знак системной капитуляции, если бы мог, но стоило им выйти на третий этаж, как за спиной раздался глухой, ритмичный стук каблуков патруля. Они мгновенно застыли посреди лестницы. Ревек остался ниже на четыре ступеньки, превратившись в изваяние, словно мог дематериализоваться в темноте, став частью архитектуры. Джейс заархивировал открывшуюся информацию подальше во внутренние части памяти, меняя приоритет задач. Он начал лихорадочно тасовать алгоритмы обхода патруля. Метнув быстрый взгляд на пульсирующий луч света в проеме, он шикнул, словно выпуская пар из-под давления, и кивнул на слепую зону в углу лестничного проема — их единственный шанс на игру в прятки. Стараясь максимально бесшумно транспортировать объект в угол, они двигались как один слаженный, кибернетический механизм. Чистильщик молча подал знак двигаться вверх. Они резко приставили стол к стене, в самую гущу тени, и замерли, прислушиваясь к нарастающему топоту поршней миротворца. Когда патрульный застыл рядом с ними, Джейс зафиксировал, как капля пота сорвалась с его виска и разбилась о мраморный пол с таким грохотом, словно случился горный обвал. С нарастающим ужасом он видел текущую ситуацию: патрульный начал доставать устройство связи. Он метнул взор на Ревека: тот потянулся к сумке, готовый убрать свидетеля прямо здесь, в эпицентре Академии. Джейс расширил глаза и поднял бровь, одним своим видом транслируя абсурдность кровавого решения. Они безмолвно сражались взглядами, прежде чем мясник медленно опустил руку, отводя угрозу обратно к спине. Он переключил внимание на миротворца, который тщетно пытался установить соединение. Джейс услышал, как тот щёлкнул рацией, выждал паузу и грязно выругался: гул от Ядра в лаборатории генерировал такую мощную стену помех, что сигнал просто схлопывался. Патрульный простоял ещё минуту, встряхивая бесполезный терминал, и наконец двинулся дальше, растворяясь в коридоре. Джейс наблюдал за удаляющейся спиной миротворца, чувствуя, как ожог на руке вибрирует в такт высокочастотным помехам в рации солдата. Это был классический эффект затухания волны вблизи критического хекстекового источника — Ядро выжигало эфир вокруг себя. Когда шаги окончательно затухли в тишине, он резко оторвался от стены, нависая над Ревеком, и прошипел: — Вы в своём уме?! Бойня в центре Академии? Ревек скользнул по нему пустым, оцифрованным взглядом и так же бесстрастно начал перехватывать раму стола. — Импровизация, — бросил он, и это слово прозвучало как короткий скрежет металла. Джейс, не раздумывая, инстинктивно вцепился в края, но физическая нагрузка не мешала ему закипать. В нем проснулся навык, отточенный годами бесконечных споров с Виктором, когда они препарировали теории, не отрываясь от своих задач и даже не глядя друг на друга. — Вы действительно были готовы убить его? — процедил он. — Просто вырезать, как неисправный предохранитель? — Я готов вырезать всё, что мешает прогрессу нашего... проекта, — Ревек вытер пот со лба плечом, не разжимая пальцев на стали. — Если вы хотите быть святым, Джейс, вам не стоило звать мясника. Джейс уже разомкнул рот, чтобы выплеснуть тираду о чудовищности подобного решения, но челюсть свело спазмом, и он захлопнул её, точно захлопнувшийся капкан. Он подавился мыслью, что и сам бы перерезал глотку этой ночи, если бы это помогло. Джейс резко дернул головой, прогоняя наваждение, словно пес, стряхивающий воду, и обернулся в коридор. Его пустой взгляд, принялся вычислять во тьме маршрут к их бетонному алтарю. Он молча вернул взгляд к мяснику, который послушно дожидался вердикта. Джейс переключил приоритеты на выполнение задачи, отсекая собственную мораль, как лишний балласт. И выдавил сквозь стиснутые зубы: — Ещё несколько минут. Путь свободен. В ответ Чистильщик лишь сухо хмыкнул, но этот звук мгновенно утонул в пронзительном рокоте сдвинутого стола. На этот раз они не стали дожидаться, пока эхо затихнет, — механизм их решимости уже был запущен. Они просто двигались дальше, вгрызаясь подошвами в пол. Минуя галерею с бюстами — этот строй белокаменных мертвецов, — они едва не протаранили один из постаментов. Джейс в последний момент успел вырулить, издав хриплое рычание: стальная ножка с костоломным звуком ударила его по колену. Боль вспыхнула разрядом, заставляя челюсти сомкнуться до хруста. Ревек насмешливо глянул на него, но даже не сбавил темпа, заставляя его волочить поврежденную конечность вслед за ними. На подходе к лаборатории они инстинктивно сбросили обороты, словно пытаясь растянуть последние секунды перед точкой невозврата. Но коридор исчерпал себя. Когда Чистильщик кивнул на массивную створку за спиной Джейса, они резко затормозили, едва не обрушив на спящую Академию грохот разорванного металла. Стол вновь перевели в вертикальное положение — стальной монолит, готовый к ритуалу. Дверь, предусмотрительно оставленная незапертой, поддалась под напором спины Джейса. Она распахнулась с тяжелым, маслянистым вздохом, обнажая стерильный полумрак лаборатории. Они водрузили мебель в центр лаборатории. Тяжелый стальной лязг отозвался в их костях, напоминая, что затащить его в узкий зев подсобки будет задачей на грани физической поломки. Джейс перевел взгляд на Ревека: тот сканировал расстояние от стола до двери с ироничной обреченностью, точно хищник, прикидывающий габариты клетки. Джейс на мгновение обернулся, где в свинцовом плену пульсировало Ядро, но тут же сбросил настройки и вернулся к реальности. Он остервенело встряхнул затекшие, одеревеневшие мышцы, пытаясь вернуть им чувствительность, и выдавил: — Может, оставим его прямо здесь? — его вопрос прозвучал как треснувшее стекло. Чистильщик навалился на край стола и вперился в Джейса с таким видом, который считывался без единой ошибки: «Вы издеваетесь?». Подтверждая догадки, Ревек подошёл к столу под окном, с костедробильным лязгом сбросил сумку с инструментами и бросил через плечо: — У вас-то задача будет примитивная — наблюдать за процессом и стараться не затопить помещение своими слезами. — он резко развернулся, и его взгляд впился в Джейса, как скальпель. — Но мне придется его вскрывать. Мясник коснулся подбородка, словно просчитывал вязкость тканей, и продолжил с ледяным прагматизмом: — Конечно, спустя десять дней биологического распада из него не хлынет фонтан крови, но копаться в плоти мертвеца — сомнительное удовольствие. — он отнял руки от лица, и всплеснул ими. — И я не намерен бегать к раковине в другую комнату. Джейс кивнул, соглашаясь с этим. У него не было ресурсов на то, чтобы превращать свою лабораторию в скотобойню. Он на расстоянии вычислил ширину проема: стол не проходил по горизонтали. Ему пришлось рассчитать угол наклона, чтобы диагональ столешницы совпала с высотой двери. Любая ошибка в расчёте означала бы заклинивание металла в бетонном косяке и грохот, который поднимет всё здание. — Поднимай край, Ревек, — он первым вцепился в сталь, форсируя зрение, чтобы сморгнуть мутную пелену усталости. — Нам нужно войти под углом в тридцать градусов, иначе мы разнесем косяк к чертям. Мясник кинул короткий, сканирующий взор на дверной проем, словно его разум в этот миг превратился в вычислительный модуль, перепроверяющий расчёты Джейса. Затем он выплюнул себе под нос хриплое заунское ругательство и подхватил свою сторону стола. Мышцы мгновенно отозвались протестующим, лихорадочным жаром — казалось, за две минуты передышки стол успел набрать критическую массу. Колени предательски дрогнули, но он лишь сильнее сжал челюсти, превращая свое тело в грубый рычаг, и замер в ожидании, когда Ревек задаст вектор движения в этот бетонный зев. Стоило им войти в зону дверного проема, как свисающие цепи с металлическим лязгом ударились о косяк. Они проехались по бетону с отвратительным скрежетом, который отозвался в черепе Джейса так, словно дисковая пила полоснула по его собственным зубам. Он посмотрел место удара и едва не простонал — по светлой отделке новой лаборатории поползла уродливая, рваная борозда. Ревек проигнорировал этот акустический дефект; он втягивал стол в темноту с бесстрастностью поршня, заходя глубже в подсобку и заставляя Джейса следовать за ним. Развернув стол, Джейс ощутил приступ клаустрофобии: пространство не просто сузилось — оно схлопнулось. Стальной алтарь поглотил добрую треть подсобки, почти впившись углом в фаянс раковины. Теперь комната напоминала камеру сгорания, где любое лишнее движение приведет к взрыву. Джейс не представлял, как Ревек планирует оперировать в этом бетонном капкане. Когда они наконец вбили ножки стола в пол, лампа над головой судорожно моргнула, прежде чем выплеснуть на них свет. В этом люминесцентном сиянии обнажился холодный оскал стали, маятниковый ритм покачивающихся цепей и силуэт Ревека. Мясник стоял, замурованный между стеной и краем стола, медленно стирая пот со лба. В этом полумраке он сам казался дефектной деталью, застрявшей в механизме. — Вам хватит... — Начатая фраза была оборвана тем, что Чистильщик резко, с ртутной плавностью, просочился в узкий зазор между сталью и бетоном. Он коротко, по-хозяйски хлопнул Джейса по плечу — жест, больше похожий на клеймение, — и бесшумно вытек обратно в стерильную часть лаборатории. — ...места, — выдохнул он в пустоту подсобки, глядя на удаляющийся силуэт. Его голос сдребезжал и затих, поглощенный бетонным мешком, который теперь пах железом и предчувствием бойни. Джейс бросил последний взор на клетку подсобки и вытеснил себя в дверной проем, блокируя собой пространство. Ревек тем временем вспорол нутро своей сумки, остервенело копаясь в инструментах — металлический скрежет скальпелей заполнил лабораторию. Чистильщик резко замер, развернулся на каблуках, и его тон прозвучал как сухой щелчок курка: — Начинаем второй этап — ядро.