Разрушить стены

Работа в архиве стала рутиной. Через неделю Эрен уже знал, где лежит образец пористого базальта и чем отличается полированный травертин от матового. Его руки дрожали меньше. Сон под тяжестью стёганого одеяла действительно делал своё дело — мысли по утрам были менее вязкими, а мешки под глазами, как и заметил Леви, слегка сдулись. Леви почти не болтал, как обычно. Он давал задания, иногда спрашивал мнение: «Этот оттенок дуба слишком жёлтый для гостиной?», кивал или хмыкал в ответ. Раз в пару часов выходил, ставил перед Эреном чашку чая или стакан воды, без комментариев, будто так и надо. Хотя вообще-то это было рабочей обязанностью Йегера. Эрен начал ловить себя на мысли, что эти вечера в студии — самое спокойное в его жизни. Здесь не было непредсказуемости. Леви был предсказуем, как метроном. Даже его раздражение имело чёткие контуры: его бесили грязные отпечатки на стекле, криво наклеенные стикеры и люди, которые опаздывали больше, чем на пять минут. Однажды вечером Леви, закончив звонок с клиентом, вышел из кабинета с конвертом в руках. —Йегер. Надо отсканировать пачку старых эскизов и скинуть на почту. Адрес напишу. Сканер вон там стоит. Он показал на старый,но внушительный аппарат в углу. —Умеешь пользоваться? —Думаю, разберусь, — Эрен подошёл к сканеру. Это была простая модель. Он положил первый эскиз — потрёпанный лист с наброском интерьера кухни в стиле лофт. Машина гудела,светилась синим. Всё было нормально. Он положил второй лист. Третий. Четвёртый. Пятый эскиз был другим.Это был не интерьер, а карандашный портрет. Мужское лицо. Узнаваемый стиль — те же уверенные линии, тот же способ штриховки, что и в рисунках… Эрен замер.Руки вдруг стали ватными. В ушах зазвенела тишина, густая и давящая. Это был стиль Кая.Тот самый. Тот, что он знал до мельчайших чёрточек, потому что часами разглядывал его работы, присланные в сообщениях. «Это я рисую, когда не могу уснуть», — говорил голос из прошлого. Леви заметил заминку. —Что-то не так со сканером? Эрен не ответил.Он не мог оторвать глаз от подписи в углу листа. Размашистые латинские буквы: «R. B.». Р. Б. Райнер Браун. Сердце провалилось куда-то в живот,а потом рванулось в горло, готовое выпрыгнуть. Воздух перестал поступать. В глазах помутнело. Он услышал, как бумага в его пальцах затрещала от напряжения. —Йегер. Голос Леви прозвучал ближе.Эрен дёрнулся, отпустил лист, как будто он его ужалил. Эскиз плавно слетел вниз и опустился на стол. —Что с тобой? — Леви стоял рядом, его взгляд скользнул с бледного лица Эрена на рисунок. —Ничего… — выдавил Эрен, но голос сорвался. Он отступил на шаг, наткнулся на стул. — Это… чей рисунок? Леви взял лист,посмотрел. —А, это. Старые работы одного типа. Он несколько лет назад предлагал сотрудничество, принёс портфолио. Талантливо, но сам оказался ненадёжным. То пропадет, то начнёт выдумывать несуразицу. В итоге не сработались. А что? Эрен молчал.Его трясло так, будто он стоял на льду. В голове крутилась одна мысль: «Райнер. Он был здесь. Он касался этой бумаги. Он дышал этим воздухом». —Ты его знаешь? — спросил Леви прямо. Его голос был ровным, без эмоций. —Нет, — автоматически солгал Эрен. Потом, чувствуя, что это прозвучало как ложь, добавил: — Просто… стиль знакомый. Видел будто где-то уже. Леви отложил эскиз,внимательно посмотрел на Эрена. Тот избегал его взгляда, уставившись в пол. Все было понятно. Йегер врать не умел. —Так. Всё, работа со сканером отменяется, — заявил Леви. Он собрал остальные эскизы, сунул их обратно в папку. — Иди домой. —Я… я могу доделать, — попытался возразить Эрен, но для Аккермана это был пустой звук. —Не можешь. Я сказал иди домой. Не заставляй меня вышвыривать тебя силой. В голосе Леви появилась сталь.Та, что не допускала возражений. Эрен кивнул,не в силах спорить. Он пошатываясь пошёл к вешалке, натянул куртку. Руки не слушались, молния трижды соскакивала с паза. Леви наблюдал за этим,скрестив руки. Когда Эрен наконец собрался уходить, он сказал: —Стой. Ты в метро не поедешь в таком состоянии. Я отвезу. —Не надо, я… —Я не спрашивал. Иди к машине, — Леви уже доставал ключи из кармана. — И эскиз этот забудь. Выброшу его. Поездка прошла в абсолютной тишине. Эрен сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и пытался заставить себя дышать ровно. Картинка всплывала перед глазами снова и снова: тот стиль, те же линии. И подпись. Проклятая подпись. Леви не включал музыку.Он просто вёз, изредка бросая взгляд на пассажира. У общаги машина остановилась.Эрен потянулся к ручке. —Йегер, — остановил его Леви. — Завтра у тебя выходной. Послезавтра — приходи так же в шесть. Будем грунтовать стену в подсобке. Грязная работа. Одевайся соответственно. Эрен кивнул,не оборачиваясь. —И ещё, — Леви помолчал. — Если этот «стиль» связан с тем, из-за чего ты трясёшься, как осиновый лист… То, я тебе как специалист скажу, он посредственный. Говно. Как художник и как человек. Я это уже понял тогда. Ты, возможно, понял сейчас. Всё, что от него осталось — это макулатура в моём архиве. Больше ничего. Он сказал это без сочувствия.Как констатацию факта. «Вода мокрая, небо синее, а тот тип — говно». Эрен снова кивнул.Его горло было будто сжато в тиски. —Понял. — прохрипел он, выходя. —Удачи. И пододеяльник не забудь использовать, — бросил Леви ему вслед. Эрен зашёл в свою комнату, не включая свет. Сбросил куртку на пол. Руки всё ещё тряслись, но теперь это была не дикая паника, а глухая, изматывающая дрожь, как после долгого холода. Он повалился на кровать, не раздеваясь, и натянул на себя утяжелённый пододеяльник. Давление прижало его к матрасу, и это было почти облегчением — будто мир сузился до этого темного кокона под тканью. «Он был там. В том же пространстве. Говорил с Леви», — жгло внутри. А потом, как эхо, прозвучал ровный, без эмоций голос Леви: «Он говно. Как художник и как человек». Это звучало не как утешение, а как техническое заключение. Как если бы Леви оценивал бракованный образец плитки. И почему-то именно эта сухость делала вердикт неопровержимым. Дрожь потихоньку стала уступать место свинцовой усталости. Эрен вытащил из-под подушки телефон. Яркость экрана в темноте резанула глаза. Он зашёл в давно заблокированный, но не удалённый чат с Каем. Прокрутил вверх. Вот они — те самые рисунки, которые когда-то казались гениальными. Сравнил в памяти с эскизом из архива. Один и тот же почерк. Одна и та же ложь. Он нашел пункт «Очистить историю переписки». Палец замер. Раньше он не решался, будто удаление станет попыткой стереть и сам факт собственной глупости. А сегодня это выглядело просто как уборка. Как вынос хлама. Он нажал. Появилось предупреждение: «История переписки будет удалена у вас и у K.. Вы уверены?» У вас и у него. Значит, тот, с другой стороны, однажды откроет чат и увидит пустоту. Исчезновение. Не блокировку, а именно пустоту. Эрена словно и не было. Он нажал «ОК». Диалог стал чистым, как новый лист. Осталось только имя контакта в списке. Эрен зашёл в информацию о контакте, нашёл «Удалить контакт». Ещё одно подтверждение. Он согласился. Имя «K.» исчезло из списка. Всё. Не было катарсиса. Была тихая, будничная пустота. Как после того, как вынесешь наконец переполненное мусорное ведро, которое неделями стояло в углу. Он выключил телефон, сунул его под подушку и устроился поудобнее под тяжестью одеяла. Дышать стало легче. Но в тишине комнаты вдруг стало слишком одиноко. Мысли, от которых только что избавился, могли вернуться. Ему нужен был якорь. Не эмоциональный, а практический. Что-то из мира, который остался за пределами этого кокона. Из мира, где есть студия, архив, грунтовка для стен. Он снова включил телефон, щурясь от света, и открыл мессенджкер. Нашел чат с Леви. Их переписка состояла из двух сообщений: адрес общаги и «ок». Эрен потыкал в клавиатуру. [22:41] Эрен: Извините что вечером отвлек. [22:41] Эрен:Насчет послезавтра. Грунтовка какая нужна? Акриловая? Или есть конкретная? Он отправил и сразу же занервничал.Слишком навязчиво? Слишком поздно? Но через пару минут телефон завибрировал. [22:44] Леви: Акриловая, глубокого проникновения. Универсальная. [22:44] Леви:У меня есть. Приходи, разведем. Эрен смотрел на сообщения. Сухие, деловые. Никаких «как ты?», «что случилось?». Только по делу. Это было именно то, что ему было нужно. Это протягивало ниточку из его темной комнаты в завтрашний день, где была конкретная задача. [22:46] Эрен: Хорошо. Спасибо. Он почти написал «спасибо за сегодня», но стер. Это было бы слишком. Леви, кажется, такого не ждал и вряд ли хотел. [22:47] Леви: Спи уже. Послезавтра вкалывать будем. Эрен выключил телефон насовсем и засунул его подальше. Он повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Грунтовка глубокого проникновения. Мысль об этом была тяжёлой и простой,как его одеяло. Она придавила последние остатки тревоги, и через несколько минут он уснул не из-за изнеможения, а потому, что день был закончен, а завтра — выходной. А послезавтра была работа.