Если бы у меня были силы

На следующий день Вэй Усянь и Лань Чжань вместе отправляются в дом на горе. Утро проходит без упоминаний о прошлой ночи, если не считать того, что Вэй Усянь рассказывает Лань Чжаню обо всём, что узнал в Эмпатии. Объединив свои ресурсы, они решают осмотреть дом на предмет того, что Вэй Усянь мог упустить, и в первую очередь проверить защитные барьеры дома. Когда они приходят, Лань Чжань осматривает дом, а Вэй Усянь остаётся в саду. Он трижды обходит дом, проверяя каждый уголок, но не находит ничего необычного: ни знаков, ни меток, ни незакреплённых досок, ни подозрительных занавесок... И всё же должно быть что-то что насильно сдерживает дух госпожи Лань. Вэй Усянь в Эмпатии увидел, как защитные чары отбросили госпожу Лань волной духовной энергии; она не могла покинуть свой дом, даже когда была жива. Он стоит перед крыльцом, уперев руки в бока и притопывая ногой. Ему действительно трудно найти что-нибудь – но такое мощное защитное поле не может работать на расстоянии. Где-то поблизости должен быть массив – и немаленький! Как можно спрятать его на виду?! Всё больше расстраиваясь, – Есть какие-нибудь зацепки, Лань Чжань? – Вэй Усянь обращается к своему чжицзи. В ответ он слышит лишь далёкое ворчание. Значит, ничего. Вэй Усянь чешет затылок. Где же он мог посмотреть? Он проверил стены, дорожки, клумбы, даже крышу… Вэй Усянь предполагает, что можно заглянуть под деревянный настил. Шансов мало, но что ещё можно попробовать? Подойдя к крыльцу, он хватается за перила и переворачивается вниз головой, чтобы посмотреть на нижнюю часть настила. В тени довольно темно, поэтому Вэй Усянь поначалу ничего не видит. Однако он проводит пальцем по дереву и нащупывает что-то – слишком ровные выступы, чтобы это не было резьбой. Джекпот. – ЛАНЬ ЧЖАНЬ! – кричит Вэй Усянь. – Кажется, я что-то нашел! У тебя есть какие-нибудь светящиеся талисманы? На это уходит мгновение, но вскоре Вэй Усянь слышит шаги позади себя. В поле его зрения появляется рука, держащая небольшой лист бумаги. Именно то, что искал Вэй Усянь! – Спасибо! – говорит он, беря талисман и прикладывая его к нижней части настила. Тени мгновенно рассеиваются, и на досках становятся видны замысловатые вырезанные символы. Их бесчисленное множество. – Лань Чжань, ты должен это увидеть! Вэй Усянь слышит шарканье. Затем – переворот! Лань Чжань появляется рядом с ним вверх тормашками, его волосы волочатся по земле. Он вглядывается в массив, нахмурив брови. – …На копирование уйдёт некоторое время. – …Ох, черт. Лань Чжань прав. На расшифровку массива уходит целый день, потому что оказывается, что надпись проходит по всему периметру дома. На самом деле Вэй Усянь должен отдать должное тому, кто его создал. Это произведение искусства, настолько тщательно продуманное, а маскировка гениальна. Вэй Усянь весь перепачкался в грязи, пока лежал на земле, но его это не особо волнует. Лучше он, чем Лань Чжань; должно быть, ему очень трудно отстирывать грязь с ханьфу. Тем не менее писать на его спине целый день непросто. К закату все линии массива были скопированы. – Мне нужно принять ванну, – стонет Вэй Усянь по дороге обратно в Цзинши. – Кажется, у меня в волосах вода из пруда! Лань Чжань несёт стопку бумаг, ни одна из которых не помята. – И грязь тоже, – соглашается он. Вэй Усянь заливисто смеётся. – Ты такой забавный, Лань Чжань! Как грубо с твоей стороны, что ты мне об этом не сказал! – Вэй Ин должен был быть более наблюдательным. – Прощу прощенья! Я очень наблюдательный! Кто вообще нашёл этот сверхсекретный массив, а?! – Кто также… Что бы ни хотел сказал Лань Чжань, будет потеряно во времени. Его прерывает крик: – Молодой господин Вэй! Ханьгуан-цзюнь! По тропинке к ним бежит одна из женщин, работающих в яслях. Добежав до них, она сгибается пополам, тяжело дыша, слишком измученная, чтобы говорить. Обменявшись нервным взглядом с Лань Чжанем: – Тетя Чжан, с вами все в порядке? – Спрашивает Вэй Усянь. – Вы должны были выбрать именно сегодня, чтобы вас было трудно найти, молодой господин Вэй! – фыркает она. – А-И пропал! Вэй Усянь чувствует, как в животе у него всё переворачивается от того, что можно описать только как панику. – Он снова сбежал?! Тётушка кивает. – Раньше он часто так делал, по крайней мере раз в неделю. Мы думали, что он вырос из этого, и ослабили бдительность. Даже тогда, когда он убегал, его было легко найти, но в этот раз… Молодой господин, уже темнеет. Вы, случайно, не знаете, куда он мог пойти? Вэй Усянь чувствует, как его мозг начинает работать. – У меня есть несколько идей. Лань Чжань, ты не мог бы...? – Иди, – кивает Лань Чжань. – Я отведу тетю Чжан в Цзинши. – Спасибо! Не волнуйся, я скоро найду его! Вэй Усянь бросается бежать обратно тем путем, которым они пришли. У него есть предположение относительно того, где находится Цзиньи.

***

К тому времени, как Вэй Усянь добирается до кроличьих полей, на небе едва остаётся полоска солнца. Чем темнее становится вокруг, тем сильнее он паникует. Он должен быть прав: может, сейчас и лето, но ночи в Гусу холодные, а А-И такой маленький. Вэй Усянь проходит мимо самих нор и направляется к опушке леса. Всего несколько дней назад Вэй Усянь и Цзиньи были здесь. Они пришли навестить кроликов, но А-И, будучи легковозбудимым малышом, не мог усидеть на месте достаточно долго, чтобы кролики успели к нему привыкнуть. Чтобы избежать истерики, Вэй Усянь перевёл внимание малыша на что-то другое. – Давай построим форт! – предложил он, и Цзинъи с радостью согласился. Получившаяся хижина была достаточно большой, чтобы А-И мог забраться внутрь, и мальчик был в восторге от своего крошечного домика. Именно эту радость Вэй Усянь испытывает, приближаясь к их маленькой хижине, которая стоит там, где они её оставили. – А-И? – зовёт он. – Ты здесь? Слышно всхлипывание. – Уходи! От облегчения Вэй Усянь едва не падает в обморок. – А-И! – Он спускается на землю перед фортом, и вот он – А-И, прижимающий колени к груди и прячущий лицо в складках штанов. – Вот ты где, маленький львёнок! Я так волновался! – Уходи отсюадааа… – Цзинъи повторяет, его голос звучит приглушённо. – Темнеет. Нам пора… – УХОДИ ОТСЮДА! Вэй Усянь в шоке моргает. – Верно. Э-э... – Не зная, что ещё сделать, он устраивается поудобнее, скрещивает ноги и садится на лесную подстилку. – Почему ты хочешь, чтобы я ушёл? – спрашивает он. На мгновение воцаряется тишина. Затем снова всхлипывание. – ...А-И грустит. Ладно, ладно, это уже прогресс. – Почему? – Потому что Сянь-гэгэ меня ненавидит. Сердце Вэй Усяня уходит в пятки. – Что? Я тебя не ненавижу! – Ты дааа! – А-И, почему ты так думаешь? – Сянь-гэгэ больше не приходит к А-И! Он не... О. Вэй Усянь не появлялся в яслях последние два дня. Заключение госпожи Лань стало неожиданным приоритетом. Пожалуйста, скажите, что дело не в этом... – ...Ты сбежал, потому что думал, что я не вернусь? Когда А-И кивает, опустив голову, Вэй Усянь хочет дать себе подзатыльник за глупость. Это его вина, как и всегда. Сколько же ошибок он должен совершить… Одна за другой! – Там была... – начинает он. – А-И, мы с Лань Чжанем отправились на ночную охоту. Нам пришлось помочь одной женщине. Я должен был тебе сказать. Мне так жаль. Наступает тишина. Затем из-под ткани, прикрывающей колени А-И, выглядывают любопытные глаза. – ...Это было привидение? Вэй Усянь пытается улыбнуться. – Да. Да, Сянь-гэгэ помогал привидению. – ...Привидения страшные. – Не это. Это привидение было довольно милым. – Откуда ты знаешь? – Почему бы мне не рассказать тебе об этом по дороге домой? А-И хмурит брови. Качает головой. – Я не вернусь. Без Сянь-гэгэ я не вернусь. Это… проблема, которую нужно решить. К счастью, Вэй Усянь умеет импровизировать. – Почему бы нам тогда не остаться у меня на ночь? – предлагает он. – Ты можешь переночевать у меня. Цзиньи вскакивает. – Я могу остаться у тебя? – На ночь – да! – Да, да, да! – Словно молния, А-И вскакивает на ноги. Вэй Усянь готов, он протягивает руки, и А-И с глухим стуком врезается ему в грудь. Вэй Усянь смеется, испытывая невероятное облегчение. – Ах, будь осторожен, маленький лев! Ты намного сильнее Сянь-гэгэ! – Но Сянь-гэгэ сражается с привидениями! – Ну уж нет! – Вэй Усянь каким-то образом умудряется подняться на ноги, не выпуская из рук Цзиньи. – Я с ними не сражаюсь. Я помогаю им. Или, ну, иногда они помогают мне. – Как это работает? – Я расскажу тебе, когда мы вернёмся домой. Это может стать сказкой на ночь. Слово «сказка» напоминает Цзиньи, что ему действительно пора спать. – Я не устал, – возражает он, но через несколько секунд зевает. Вэй Усянь усмехается. Он приподнимает Цзиньи, чтобы тому было удобнее сидеть у него на бедре. – Определённо нет. Маленькие львята никогда не устают. – Никогда-никогда. – А-И торжественно соглашается. Хотя через несколько мгновений он снова зевает. Вскоре Цзиньи кладёт голову на плечо Вэй Усяня. Затем он тихо признаётся: – ...Я скучал по тебе, геге. Вэй Усянь ничего не может с собой поделать. Он целует мальчика в макушку и отвечает: – Я тоже скучал по тебе, А-И. Он не уверен, кого именно пытается утешить.

***

К тому времени, как они добираются до Цзинши, уже стемнело, но внутри горит свет, манящий Вэй Усяня домой. Цзиньи спит у него на руках, совершенно обессиленный, и Вэй Усянь не может заставить себя разбудить его. Стараясь производить как можно меньше шума, он поднимается по лестнице в Цзинши, перешагивая через две ступеньки, и даже не утруждает себя стуком. Открыв дверь, он видит, как Лань Чжань и тётушка Чжан с тревогой пьют чай из чашек, но, увидев его и Цзиньи, они оба вздыхают с облегчением. – Где ты его нашёл? – шепчет тётушка Чжан, сразу заметив, что Цзиньи спит. – В крепости из палок, которую мы построили на днях, рядом с кроличьими полями. Тётушка Чжан прищёлкивает языком. Она встаёт, разминая затекшие колени, и проводит рукой по волосам А-И. – Умница. Для малыша у него неплохое чувство направления. По крайней мере, мы знаем, что он не заблудится во время ночных охот, когда подрастёт. Спасибо, что нашли его, молодой господин Вэй. Теперь я могу забрать А-И у вас. Она тянется к Цзиньи, но Вэй Усянь отстраняется. – Нет, всё в порядке. Он может остаться со мной на ночь. Я обещал. Ты не против, Лань Чжань? Лань Чжань всегда мягок, когда дело касается Цзиньи. Подтверждающее «Мм» ожидается и приветствуется. Сжатые губы тётушки Чжан – это уже не так ожидаемо. – ...Молодой господин Вэй, – говорит она через мгновение. – Могу я поговорить с вами наедине? Ой-ой. Эти слова никогда не сулят ничего хорошего. – Э-э, конечно. Лань Чжань, иди сюда. – Он передаёт Цзинъи своему чжицзи, стараясь не разбудить его, и, когда А-И начинает пускать слюни на плече Лань Чжаня (как мило!), Вэй Усянь выходит на улицу вместе с тётушкой Чжан. Женщина сразу переходит к делу. – Как долго вы намерены оставаться в Облачных Глубинах, молодой господин Вэй? Её взгляд пронзает его до глубины души, и Вэй Усянь даже не пытается её обмануть. – До охоты на Горе Феникса в Ланьлине. Я ожидаю, что мой брат... – выгонит меня из ордена за то, что я не отказался от демонического заклинательства, и мне больше не будут рады в Облачных Глубинах за то же преступление. Вэй Усянь сглатывает. – Я подчиняюсь воле главы ордена Цзян. Наступает момент задумчивости. Вэй Усянь начинает чувствовать, как вечерний холод сковывает его лодыжки. Затем тётушка Чжан вздыхает. – Я боялась, что ты это скажешь. – Она устало объясняет: – Вэй Усянь, ты кажешься порядочным молодым человеком. А-И, безусловно, тебя обожает. Поэтому я прошу тебя либо забрать его с собой в Юньмэн, либо разорвать с ним все связи. Вэй Усяню требуется несколько секунд, чтобы осознать услышанное. – ...Что? Он действительно не верит своим ушам. Она хочет, чтобы он...? – Ты хочешь, чтобы я либо усыновил А-И, либо бросил его?! Почему у меня только два варианта?! – А-И рассказал тебе, почему он сегодня сбежал? – Да, но мы всё уладили!! Это было недоразумение! – Что он сказал, молодой господин? – ...Он сказал, что думал, будто я его ненавижу, – признаётся Вэй Усянь. – Но это совсем не так! Я лю... я люблю проводить время с ним! Просто последние два дня я был занят и не заходил в ясли! – Мы оба это понимаем, – упрекает тётушка Чжан, – но А-И ещё ребёнок– – Я знаю! – Дай мне закончить, молодой человек! Вэй Усянь благоразумно закрывает рот. Тётушка Чжан цокает языком. – Как я и говорила, А-И ещё ребёнок, и совсем маленький. Ты навещал его каждый день последние несколько недель, а потом вдруг перестал. Даже если ты знал, что вернёшься завтра, А-И этого не знал. Неудивительно, что он расстроился! Детям для развития нужна стабильность, а А-И так мало её видел за свою короткую жизнь. Он уже потерял двух родителей; не искушай его обещанием обрести ещё одного, чтобы в последний момент лишить его этой надежды. – ...что ты говоришь? Тётушка Чжан качает головой. – Ты и так знаешь, что я хочу сказать. Подумай об этом. – Спускаясь по лестнице, она говорит: – Передай мои наилучшие пожелания Ханьгуан-цзюню. Я буду ждать А-И завтра к обеду. Спокойной ночи, молодой господин Вэй. Через несколько мгновений после ее ухода: – Вэй Ин? Все в порядке? Вэй Усянь поворачивается. У него перехватывает дыхание. Лань Чжань красив. Это просто факт. Он не просто так считается вторым самым завидным холостяком в мире заклинательства. Обычно Вэй Усянь справляется; время и опыт притупили его чувствительность к красоте Ханьгуан-цзюня. Однако то, как Лань Чжань прижимает к груди ребёнка, – это совсем другое дело. Вэй Усянь внезапно представляет, что они с Лань Чжанем воспитывают Цзинъи как родного сына. Все трое живут в Цзинши, вместе просыпаются, вместе едят и живут вместе. Водят А-И на Пристань Лотоса, знакомят его с шицзе и Цзян Чэном, едят семена лотоса и запускают воздушных змеев. Вэй Усянь хочет этого. Отчаянно. В этот момент он понимает, что ему стало слишком комфортно в Облачных Глубинах. Он начал относиться к своей жизни с Лань Чжанем как к жизни. – Да, – хрипло произносит Вэй Усянь. – Да, я в порядке. Время, взятое взаймы. Он должен напоминать себе об этом. Это всего лишь отсрочка.

***

К сожалению, Вэй Усянь никогда не прислушивался к советам, даже к своим собственным. На следующее утро, когда А-И робко спрашивает, навестит ли его Вэй Усянь завтра, Вэй Усянь не находит в себе сил отказать. Было бы разумно держаться на расстоянии, чтобы облегчить предстоящее расставание, но после того, как он провёл утро, наблюдая за тем, как А-И, словно утёнок, ходит за Лань Чжанем, после того как они поделились друг с другом историями за завтраком и Вэй Усянь вытер с его лица остатки рисовой каши... Это невероятно эгоистично, но Вэй Усянь не хочет вычёркивать Цзиньи из своей жизни. Их дни полны радости, но каждый раз, когда Вэй Усянь отводит А-И обратно в ясли, ему приходится избегать разочарованного взгляда тётушки Чжан. Его отдых превращается в замкнутый круг вины, когда он размышляет, что лучше – причинить боль Цзиньи сейчас или потом. Ему неизбежно придётся уйти, а значит, неизбежно и то, что Вэй Усянь в итоге причинит маленькому мальчику боль. Скоро Цзиньи станет ещё одним человеком в длинном списке тех, кого Вэй Усянь обидел. По крайней мере, они добились прогресса в деле госпожи Лань. Вэй Усянь обнаруживает, что на следующей неделе проводит в библиотеке больше времени, чем в собственной постели. Впрочем, он не особо возражает: Вэй Усянь уже много лет не спит спокойно, так что, по крайней мере, его бодрствование продуктивно. Кроме того, когда Вэй Усянь сидит в библиотечном павильоне рядом с Лань Чжанем, это напоминает ему о более простых временах. Он почти может представить, что они всё ещё студенты и их беспокоит только следующее задание Лань Цижэня. Сам по себе массив представляет собой непростую задачу. Он не похож ни на что из того, с чем сталкивался Вэй Усянь, а ведь он создатель демонического заклинательства. Если у него возникли трудности с расшифровкой, то неудивительно, что никто другой не смог этого сделать. Звучит так, будто он хвастается, но это чистая правда. Многие символы в массиве архаичны, а структура круга крайне необычна. Однажды во время занятий Лань Чжань тайком проводит Вэй Усяня в закрытую секцию, потому что с основной коллекцией у них ничего не получается. После этого прогресс идёт относительно быстро, но всё же не так быстро, как ему хотелось бы. Вэй Усянь разобрался со всем, кроме последних сложных символов. У него уже руки чешутся, настолько близко он подобрался к разгадке. – Итак, если моя рабочая теория верна, – говорит Вэй Усянь скорее себе, чем Лань Чжаню, который убирает на полку свитки, с которыми Вэй Усянь закончил, – и твоя мать является бессмертной, то именно этот символ удерживает её в ловушке в доме горечавки. – Он задумчиво постукивает по нему кистью для письма. – Люди не нарушают защитные барьеры, поскольку мы не являемся их целью. Он предназначен для поиска силы, а люди просто не могут удерживать такое количество необработанной энергии, даже заклинатели. Если не считать того, что придётся снести весь дом – а это будет непросто объяснить твоему дяде, – лучший способ освободить твою мать – это тайно провести её мимо охраны. Если бы мы только могли подавить её энергию… – Вэй Усянь чешет нос. – Как звучит вопрос? – Мешочек цянькунь? – предлагает Лань Чжань, собирая со стола Вэй Усяня ещё больше книг. Вэй Усянь обдумывает это предложение, но в конце концов качает головой. – Мешочки цянькунь могут скрыть не так уж много. Они удержат энергию госпожи Лань, но не замаскируют её. Нам нужно запутать защитные барьеры, заставить их думать, что она не та, за кого себя выдаёт. Например – например– – Например что-то живое? Вэй Усянь щелкает пальцами. – Да, вот так! Но животное было бы подавлено одной лишь массой мадам Лань, и большинство заклинателей инстинктивно отвергли бы энергию обиды. В идеале, нам нужен кто-то, кто не заклинатель, но я не особенно хочу втягивать в это других. Энергия обиды может свести их с ума. Так что, на самом деле, нам нужен заклинатель, у которого... У которого нет золотого ядра. Заклинатель, у которого нет золотого ядра и который привык иметь дело с энергией обиды. Как он. Вэй Усянь вскакивает со своего места. – Я понял! Ах, Лань Чжань, я мог бы поцеловать тебя! Он сожалеет о словах, едва они слетают с его губ. Лань Чжань мгновенно напрягается, словно его ударили. Глаза его чжицзи широко раскрыты, как у оленя в свете факела, и это так явно неловко. «Глупец!» Вэй Усянь ругает себя, не в силах отвести взгляд от Лань Чжаня. «Самонадеянный!» Вэй Усянь позволил своим чувствам взять верх. Конечно, Лань Чжань не хотел бы его. Кто бы хотел? Вэй Усянь кашляет. – Прости. Я не... не обратил на это внимания. В любом случае, я... я понял. Я разобрался. Хочешь, я объясню? Лань Чжань закрывает глаза. Он глубоко вздыхает через нос. – Хорошо, Вэй Ин. Это неправильно, но в условиях шаткого перемирия, которого они достигли, Вэй Усянь не знает, что ещё можно сделать. Он рассказывает Лань Чжаню о своём плане.