3. То, что проснулось в Рейне
20 декабря 2025 г., 05:12
Утро дремала, свернувшись в лунке, прогретой ее же теплом за ночь. В свете зари ее чешуя переливалась, как внутренняя сторона раковины — холодным розовым жемчугом. Угольно-черные рога и гребень казались словно вырезанными из обсидиана.
Рейна прислонилась лбом к теплой чешуе у основания драконьего рога и закрыла глаза.
То, что произошло вчера, было слишком… странно. Другого слова подобрать она просто не могла. Она к такому не привыкла. И даже винить было некого — она сама согласилась. Даже сама предложила. Сама хотела. Сама сорвалась.
И что теперь? Он отстанет?
О чем она вообще тогда думала? Как он мог отстать, если говорил с ее отцом? Если теперь сделает вид, что ничего не было — это будет оскорблением, и вряд ли Деймон такое простит. Более того, обо всем уже должен был узнать сам король — если не от самого Эйегона, то от своего брата или Рейниры, которая не оставила бы отца в неведении… а если знает король, все становится еще сложнее, и если она откажется от предложения брака, это усложнит все еще больше. Равно как если ей не сделают это предложение.
— Нашел!
Рейна вздрогнула, отстраняясь от Утро.
Эйегон ворвался на драконий двор, принося с собой весь солнечный свет, которого еще не было на небе. Щеки разрумянились от бега, глаза горели, одна пола наспех накинутой поверх рубашки куртки болталась, серебристые волосы растрепались, будто он провел пальцами сквозь них десяток раз.
— Я уже думал, ты улетела на Утро куда-нибудь к берегам Эссоса, только чтобы избежать разговора!
Не обращая внимания на драконицу, он подошел к ней, протянул руку, будто хотел коснуться плеча, но замер в полушаге, сжал пальцы в кулак и опустил ладонь. Рейна невольно отметила легкую щетину на его подбородке и слегка покрасневшие от сна веки.
— Вы выглядите так, будто вас через кусты протащили, — сказала она.
Эйегон фыркнул и самодовольно тряхнул головой, отчего прядь упала ему на лоб.
— Это новый стиль. Идет мне, как ты считаешь?
— Оригинально, — усмехнулась Рейна.
— Зато посмотри на себя! — восхищенно заулыбался он. — Ты же само воплощение безмятежности! Твои волосы похожи на застывший водопад!
— Как поэтично, — растерялась Рейна, которая с утра только расчесалась и не стала ни закалывать волосы, ни плести косу.
— Признай, что тебе нравится, что я так на тебя смотрю, — он склонил голову набок, скользнув взглядом по ее лицу, задержался на губах, и она ощутила легкое покалывание там, где его ладонь касалась щеки. Почему-то Рейна заметила, что у него длинные светлые ресницы, и что в сиреневых глазах загораются золотистые искорки.
— И как ты на меня смотришь? — спросила она, вскинув бровь, в ответ переходя на более простое обращение.
— Так, что даже твоему дракону становится неловко, — Эйегон кивнул в сторону Утро, не отводя взгляд. — Ты не чувствуешь?
Утро наблюдала за ними с ленивым интересом. Неловкости от нее Рейна не ощущала — скорее, драконица ждала, что будет дальше, будто ей показывали любопытную пьесу. При этом Утро закономерно находилась на стороне своей всадницы, но к Эйегону относилась абсолютно спокойно, не воспринимая его угрозой. Если бы он ей не нравился, Рейна поняла бы давно.
Она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но…
— Рей!
Бейла влетела во двор со стороны конюшен, ведя на поводу беспокойного молодого жеребца.
— Рей, помоги успокоить этого дьявола, он… — увидев сестру и Эйегона, стоящих вплотную, она замерла, и конь, воспользовавшись этим, рванул повод, чуть не сбивая ее с ног. — Черт! Эй, принц, помогите! — крикнула Бейла Эйегону, цепляясь за поводья.
Он кивнул Рейне и шагнул к ее сестре.
— Держи крепче и не тяни! Ты его только пугаешь!
Бейла вцепилась в поводья крепче, перестав их дергать. Гнедой конь с белым пятном на лбу закатывал глаза, раздувал ноздри и был копытом по мелкому гравию, разбрасывая камешки. Эйегон шагнул к нему сбоку, уверенно протянул руку и схватился за повод, ловко поймав ближе к трензелю. Жеребец попытался рвануться и закинуть голову, но принц удержал его, заставляя опустить голову.
— Sȳz, vēzos vala. Sȳz, — низко и гортанно заговорил Эйегон на валирийском, поглаживая коня по шее, и через несколько мгновений тот успокоился.
Бейла бросила на Рейну быстрый взгляд.
— Видишь? Он не злой, просто ты суетилась и напугала его, — сказал Эйегон, возвращая поводья.
Кивнув в знак благодарности, Бейла фыркнула, оглядывая его куртку.
— Выглядишь паршиво. Будто всю ночь просидел в засаде под окнами моей сестры. Хотя, судя по тому, что у Рей щеки розовее, чем чешуя Утро, это того стоило.
— Бейла! — возмутилась Рейна, запоздало понимая, что щеки у нее действительно порозовели: благодаря тонкой бледной коже румянец появлялся очень легко.
— Это просто свежий морской воздух, верно, Рей? — вдруг подмигнул ей Эйегон.
У Рейны дернулась бровь. Так ее называла только сестра и иногда Рейнира, и когда-то в детстве — мать. Больше никто. Даже кузены, чьи имена все вокруг постоянно сокращали… но при этом он помогал ей сохранить лицо.
Хотя перед кем, перед близняшкой? Будто Бейла и так не знает и не узнает всего в подробностях?..
…но про тот поцелуй Рейна ей пока не рассказала. Не знала, как. Это было слишком странно и слишком непохоже на нее, тем более после того, как она вечно жаловалась, насколько Эйегон ее раздражает.
— Да, с моря всегда дует, — благосклонно согласилась Бейла. — Вы завтракать идете?
***
Длинный стол в обеденном зале был уставлен серебряными подносами с копченой рыбой, яйцами, жареным хлебом, сырами и фруктами. Рейна заняла свое обычное место рядом с Бейлой, напротив сыновей Рейниры. Эйегон вошел в зал одним из последних. Уже не растрепанный — серебристые волосы были теперь убраны назад и блестели, контрастируя с камзолом из черного бархата, отороченным тонкой золотой тесьмой. Ворот рубашки открывал шею. От небритости не осталось и следа. Проигнорировав пустующее место между Эймондом и Дейроном, предназначенное для него, Эйегон направился прямо к ней. Алисента замерла. — Простите за опоздание, — сказал он, потянув к себе стул рядом с Бейлой. — Миледи, не могли бы вы подвинуться? Ошеломленная такой наглостью Бейла на секунду застыла, но встала, уступив ему свое место, обошла стол и плюхнулась рядом с Люцерисом. Эйегон опустился рядом с Рейной, почти касаясь плечом ее плеча. Визерис на мгновение закрыл глаза, будто молясь о терпении. Деймон заинтересованно приподнял бровь. Рейнира бросила на мужа и сыновей быстрый взгляд. Эймонд следил за всем с холодной насмешкой. Дейрон выглядел смущенным. — Передай, пожалуйста, соль, — тихо сказал Эйегон Рейне, как будто ничего не произошло. Даже из завтрака он устроил новую сцену. Рейна взяла солонку и протянула ему. Вместо того, чтобы просто забрать, он обхватил ее руку — всего на мгновение, но она успела почувствовать, что его пальцы теплые и слегка шершавые. Прежде чем отпустить, он быстро провел большим пальцем по ее костяшкам. Щеки снова предательски порозовели и Рейна опустила глаза в тарелку, делая вид, что заинтересована только едой. Вдруг под столом к ней прислонилось что-то теплое. Он что, серьезно? При всех? Здесь? Сейчас? Он правда посмел… С абсолютно невозмутимым видом Эйегон тесно прижимался коленом к ее колену. Будто так и должно было быть. Будто он имел на это право. Да что он о себе возомнил? …но почему нет? Ей было приятно. У нее было время — королевская семья задержалась бы на Дрифтмарке на недели, если не на месяц после праздника. Почему бы ей не получить часть своего удовольствия? Он красивый, настойчивый, заставляет ее кровь закипать… а потом, если она захочет, имеет полное право его отшить. Отец же ей разрешил. Скандал не устроят. Деймону нечего будет возразить, а Визерис постарается сохранить мир в семье. Если пойдут слухи, что она отвергла наследника престола — пусть. Отвергла, значит, могла. Значит, имела право. Значит, она достаточно ценна, чтобы позволить себе такой выбор. Рейна не отодвинула колено. Медленно подняв глаза от тарелки, она встретилась с Эйегоном взглядом. Не отводя глаз, подняла вилку, отломила кусочек рыбы и нарочито неспешно отправила в рот. Его глаза вспыхнули диким восторгом, и уголки губ задрожали, сдерживая улыбку. — Рейна, милая, — заговорила Рейнира, — Я нашла в библиотеке свитки лорда Корлиса по навигации. Хочешь посмотреть их со мной после завтрака? Нога Эйегона под столом полностью прижалась к ее, от щиколотки до колена, уже безо всякой видимости случайности. — Конечно. Меня всегда интересовали заметки деда, — ответила Рейна, так, будто под столом не происходило ровным счетом ничего. — Я бы счел за честь присоединиться, — встрял Эйегон. — Леди Рейна еще в тринадцать лет чертила схемы приливных потоков на Драконьем Камне с точностью лорда-адмирала, так что если она согласна терпеть мое общество среди свитков, я буду благодарен за урок. Рейна снова ощутила, как к щекам подступает румянец. — Конечно, если вам не будет скучно, — она небрежно повела плечом. — Не будет, — уверенно заявил он. — Даже если бы вы читали мне вслух налоговые отчеты, это было бы крайне увлекательно. Алисента возвела глаза к небу.***
В библиотеке было прохладно, тихо и пахло сушеными травами, которые отгоняли моль. Свет падал сквозь высокие окна, озаряя разложенные на столе свитки. Пергамент был желтым и хрупким, чернила выцвели до цвета ржавчины, но линии побережья и пометки о течениях и мелях виднелись очень четко. Рейнира разложила свиток, прижав края тяжелыми бронзовыми пресс-папье в виде дельфинов. — Посмотри на эти изобаты. Корлис первым нанес здесь точные промеры глубин. Большинство капитанов боятся подходить к восточному побережью Дрифтмарка, но он обнаружил, что там есть узкий глубоководный желоб. Видишь эту пунктирную линию? Рейна наклонилась ниже, вглядываясь в мелкие цифры и пометки на полях. — Да, она идет почти вплотную к скалам. Но не слишком ли велик риск сесть на мель из-за бокового сноса? Приливный поток здесь должен быть очень мощным. — В этом и секрет, — Рейнира указала на розу ветров в углу карты. — Если заходить во время первой четверти отлива, течение само удерживает киль по центру желоба. Главное — держать паруса на стеньге и не давать судну слишком разгоняться. Эйегон, который все это время стоял непозволительно близко к Рейне, наклонился так, что его плечо плотно прижалось к ее плечу, внимательно изучая карту. — Но если ветер переменится на северный, — заговорил он, — корабль просто вышвырнет на рифы прежде, чем вы успеете бросить лот. Я пролетал там на Солнечном Огне во время шторма, и воздушные потоки над этими скалами ведут себя совершенно безумно. Рейнира кивнула. — Именно поэтому Корлис отметил здесь время ожидания. Видишь этот значок якоря? Капитан должен ждать нужного ветра, даже если это займет три дня. Дверь библиотеки распахнулась с характерным резким звуком. Деймон даже не взглянул на свитки. — Рейнира, Караксес и Сиракс устроили шум на скалах. Пойдем успокоим их, пока они не сожрали чей-то скот. Рейнира прикрыла глаза. — Что ж, надеюсь, вы двое не поссоритесь из-за направления ветров, пока меня не будет? Эйегон, помоги Рейне свернуть карты, когда закончите, они очень хрупкие. Почему-то Рейне подумалось, что отец сделал это немного специально — успокоить Караксеса он мог и сам, и тогда Сиракс тоже успокоилась бы следом… или ей просто казалось, что все происходящее начинает иметь скрытый подтекст. Впрочем, так даже лучше, раз уж она решила играть в ответ. Эйегон уперся в стол по обе стороны от разложенного свитка, так, что Рейна оказалась между его руками. — Ты же знаешь эту историю, правда? — он понизил голос. — Мой дядя впервые увидел твою мать здесь, на Дрифтмарке. У нее был жених-браавосиец с громким титулом и пустыми карманами. Деймон довел его до дуэли и… взял то, что хотел. Меня всегда это в нем восхищало. — Его владение мечом или умение брать, что хочет? — усмехнулась Рейна. — И то, и другое, — без колебаний ответил он, глядя прямо в глаза. — Тебе не кажется, что второе — наша семейная черта? — О, конечно, ты всегда… — Ты тоже, — перебил Эйегон. — Разве нет? С такой жадностью, что у меня до сих пор кружится голова. Рейна отстраненно подумала, что стоило бы отстраниться или дать ему понять, что лучше не прижимать ее к столу, но — что она совершенно не хочет, чтобы он отстранялся. — Чертовски интересно, где ты этому научилась, — вдруг протянул он, наклоняясь еще ближе. — Кто-то ведь уже видел тебя такой, правда? Внутри колыхнулась волна возмущения, но тут же утихла. Рейна лукаво улыбнулась. — Если и так, что с того? — Я хотел быть твоим первым, — тише заговорил Эйегон. — Первым, кто заставит тебя потерять голову. Теперь каждый раз, когда ты поцелуешь меня, я буду вспоминать, что это не я тебя научил. — Боги, — она покачала головой. — Какой же ты самоуверенный. — Безусловно, — его взгляд загорелся холодным огнем. — Поэтому неважно, кто был до меня. После меня их не будет. Я сотру их всех из твоей памяти и начну прямо сейчас. Рейна задумалась, не стоит ли отстраниться теперь, но не стала. Эйегон поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее виска. — Отсюда… Что-то в ней затрепетало, и она замерла, позволяя это. Эйегон провел пальцами по ее скуле, скользнул вниз к уголку рта. — И отсюда… Ладонь легла на шею под подбородком. — И отсюда… Каждое воспоминание… Каждое прикосновение… Я буду единственным, кого ты будешь помнить. Единственным, кого ты будешь хотеть. Его лицо было совсем близко. Рейна снова видела свое отражение в его глазах. Губы оказались почти в дюйме от ее губ. — А что, если первым был ты? — спросила она. Эйегон замер, метнувшись неверящим взглядом по ее лицу, и медленно, будто сквозь воду, отстранился на полшага. — Я?.. Рейна, так не целуются в первый раз. Так целуются, когда знают, чего хотят. Она пожала плечами. — А может, просто очень хотят. И… немного знают теорию. — Теорию? — фыркнул Эйегон. — Какую теорию? — Бейла рассказывала, — призналась Рейна чуть тише. — И… мы ели персики… особым образом. На его лице отразилась целая гамма эмоций: желание рассмеяться, остатки ревности и нежное умиление. — Персики? Ты хочешь сказать, что все это благодаря поеданию персиков с твоей сестрой? Рейна кивнула, снова чувствуя, что краснеет — настолько глупо это звучало. Эйегон рассмеялся со счастливым облегчением и взял ее лицо в свои ладони. — Значит, это был я. Никто больше не видел, как ты горишь… и именно я тебя зажег… — Не зазнавайся, — буркнула она, отводя взгляд к свиткам. — Я не зазнаюсь. Я констатирую факт, — он склонил голову набок. — И еще один факт — я знаю, что ты хочешь поцеловать меня снова. — Ничего ты не знаешь, — буркнула Рейна, но сама поняла, что звучит это совсем неубедительно. — О, знаю. Ты смотришь на мои губы, когда думаешь, что я не вижу. Ты проводишь языком по своим губам, потому что вспоминаешь вкус. Он был прав, осознала Рейна. Проводила. Вспоминала — тот вкус морского ветра, сладкого вина и чего-то незнакомого. — Ты сжимаешь и разжимаешь пальцы от желания снова вцепиться во что-нибудь… или в кого-нибудь… Она застыла, понимая, что и это было правдой. По щекам растекся жар. Он видел все. Слишком много. — И наконец… Да к черту. Рейна схватила его за воротник рубашки, резко притянув к себе, и прежде чем он успел закончить фразу или даже понять, что происходит, поцеловала с той же пылкостью, что и вчера. На мгновение он застыл, не шевелясь — лишь на мгновение, потом крепко обнял, прижимая к себе так сильно, как только мог, будто пытаясь вобрать в себя, и издал хриплый рык прямо в ее губы. Да. О да. Руками вверх по его шее, пальцы запутались в волосах, еще ближе, хотя ближе было невозможно, прижаться всем телом — где-то глубоко внутри отозвалось смутное влажное тепло… неосознанно проскользнуть бедром между его ног, ища еще большей близости, еще больше… чего-то. Чего?.. Боги, что она делает? Рейна отпрянула, разорвав поцелуй так же резко, как и начала его, и отшатнулась назад, натыкаясь на край стола. Эйегон выглядел так, будто его только что выдернули из огня и бросили в ледяную воду — волосы беспорядочно спутались, зрачки расширились так, что почти затопили сиреневую радужку. — Рей… подожди, что случилось? Он еще спрашивает. Хотя Рейна сама не смогла бы ответить — это было что-то совершенно незнакомое. Она хотела чувствовать его всем телом, хотела, чтобы между ними не было одежды, ни единого дюйма пространства… …она хотела его? Чтобы он был еще ближе, чтобы он вошел в нее, чтобы это странное сладкое напряжение разрешилось… и она это не контролировала. Совершенно. Черт, она же чуть не отдалась ему прямо здесь, на столе со свитками ее деда, просто потому что в ней вспыхнуло это дурацкое темное всепоглощающее желание. — Тихо, — Эйегон очень медленно поднял ладони, как будто она была испуганным драконом. — Тише. Ничего страшного. Это нормально. Мы просто зашли слишком далеко. Ну да, он же в этом разбирается. У него же такое было, наверное, не раз. Даже не десяток. Рейне вдруг стало обидно — это была глупая обида, но понимание этой глупости не помогало. — Да ты прямо как септон на исповеди, — огрызнулась она. — Конечно, для тебя же это в порядке вещей. Успокоить и перейти к следующей. — Какое в порядке вещей?! — Эйегон широко распахнул глаза. — Да я чуть в обморок не хлопнулся! Или в стену не врезался! Или… не знаю, что еще! Рейна удивленно на него уставилась. — Ты думаешь, я каждый день целую девушек, которые потом от меня отпрыгивают, как от огня, с таким взглядом, будто я их чуть не съел? Или что я каждый раз чувствую, будто меня молнией ударило, и у меня земля уходит из-под ног? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я впервые не знаю, что делать! Я впервые боюсь, что если сделаю лишнее движение, ты исчезнешь! И все, что я могу придумать — это сказать «тише» и «ничего страшного», потому что иначе я сам начну кричать! — Ты уже кричишь, — растерянно пробормотала она. — Ну конечно, я кричу! — Эйегон взмахнул руками. — Меня только что отшвырнули после лучшего поцелуя в моей жизни, а я должен сохранять спокойствие? — О, — Рейна медленно приподняла бровь. — Выходит, это тоже с тобой впервые? — Да, и, надеюсь, в последний раз, — его улыбка снова стала ослепительной. — Потому что в следующий раз, когда ты захочешь меня поцеловать, я буду держаться так крепко, что тебе понадобится дракон, чтобы меня оттащить. Рейна представила, как Утро пытается оттащить его от нее, схватив зубами за шиворот, и невольно рассмеялась, покачав головой, но ответить ничего не успела. — Рейна?.. Вздрогнув, она обернулась, увидев в дверном проеме Люцериса. Он скользнул взглядом по растрепанной серебряной пряди на ее плече, по ее разгоряченным щекам, по тому, как Эйегон, не отрываясь от нее, лишь слегка повернул голову, и в его глазах мелькнул оттенок боли. — Люк, — вырвалось у Рейны почти виновато. Он медленно кивнул, не входя. — Мать попросила сказать, что обед подан в малой зале. Не задерживайтесь. Дверь за ним закрылась так же тихо. Эйегон медленно отстранился от Рейны. — Боги, он что… ревнует? Вас же хотели поженить?.. Ваши матери… и твой отец… — Об этом не говорили прямо, — Рейна решила быть честной. — Но Бейла выйдет за Джейса. Он старший сын, она — старшая дочь… Он медленно кивнул и так же медленно на лице расползлась дерзкая радостная улыбка. — Понятно. Парный альянс. И тут появляюсь я и все ломаю к чертовой матери. Прекрасно. Обожаю ломать планы… — и вдруг улыбка погасла, сползая с губ. — Стой, или он тебе нравится? Пару мгновений Рейна всерьез раздумывала над тем, чтобы спросить «если да, неужели отступишь?» — но отказалась от этой идеи. — Мы выросли вместе, — сказала она вместо этого. — Он хороший. Тебе же нравится Хелейна? — Она моя сестра, — Эйегон нахмурился. — Да, понимаю, ты права. Он тебе брат. Но он смотрит на тебя не как брат. И вчера ты с ним танцевала. — А ты вчера танцевал с Рейнирой, — Рейна скрестила руки на груди. — Мне начинать ревновать к мачехе? — Хорошо, давай по-честному. Ты бы разрешила мне целовать других девушек так, как я целую тебя? — Можно подумать, — фыркнула она, — ты спрашивал бы разрешения. — О-о-о, — протянул он. — Так ты тоже ревнуешь. Рейна повела плечом. — Просто было бы неприятно, если бы обо мне начали ходить слухи. Хотя, — она метнула в его сторону быстрый взгляд, — если ты вернешься в Королевскую Гавань и у тебя появится какая-то фрейлина, мой отец отрежет тебе голову и скажет, что так и было. Вдруг Эйегон коротко рассмеялся, как будто она сказала нечто абсурдное. — Дорогая, в Королевскую Гавань мы вернемся вместе, и фрейлины там понадобятся тебе, так что Темная Сестра Деймона может отдыхать в ножнах. — Я тебе еще ничего не ответила, — напомнила Рейна. — Еще нет, — кивнул он и внезапно посерьезнел, — но ты ответишь. Отцу на пользу морской воздух, так что мы пробудем здесь месяц, и у меня будет масса времени доказать тебе, что единственный ответ «да». — Угу. Сверни свитки, — кивнула она на пергамент. — Нас ждут. — Видишь, королева, ты уже учишься отдавать приказы! — хохотнул Эйегон. Рейна только глаза закатила, сдерживая улыбку.
