Заново

«Ого! Да быть не может». Оля уставилась в экран, как будто сайт мог в любой момент передумать и перестать показывать то, что отображалось сейчас. Душнова Ольга Михайловна. Английский язык — 92 балла. А она ведь даже не готовилась особо. Ни репетиторов, ничего. Только в школе решала варианты и тренировала говорение… Оля схватила телефон. Первой новости узнает мама. На эти несколько дней ей пришлось уехать обратно в Питер — очно решить вопросы на работе, забрать забытые вещи. Так что Оля была предоставлена сама себе. Так, каких копий документов ей там не хватало?

***

Высшая экономическая школа звучала гордо. Выглядела тоже: новенькое, современное здание с отблёскивающим стеклянным фасадом. «Почти Сити!» — громко высказался кто-то у неё за спиной. Оля хихикнула под нос. Прийти поступать сюда было амбициозно, даже слишком. Ещё месяц назад она бы отмахнулась — бесполезно, не пройду. Но результаты последнего ЕГЭ сменили этот внутренний голос на легкомысленное «а вдруг». Оля ничего не теряла. Стоило признаться самой себе, что ещё одну внутреннюю перемену, неожиданно, вызвал тот разговор в больничном дворе. Может она и правда крутая. Просто иначе, чем умница-брат. Абитуриентов в модном вузе собралась вполне классическая толпа, которая выстроилась во вполне классическую очередь. Вчерашние школьники галдели как на перемене — это было даже уютно. Ровно до тех пор, пока сзади в Олю ощутимо не ткнули локтем. Она недовольно обернулась — и с удивлением увидела знакомое лицо. — Катя? Привет! — Оля! Катя сразу полезла обниматься, Оля не протестовала. Они учились вместе и дружили с первого класса — и до девятого, когда Катя вынужденно перебралась с родителями в Москву. Дружили тесно, так что при расставании ревели и подарили друг другу по горсти фенечек. Дружба на расстоянии быстро сошла на нет, но один браслетик, кажется, до сих пор лежал в Олиной косметичке. Катя коснулась её запястья, привлекая внимание, — неистребимая привычка в слабослышащем человеке. Кивнула на свою спутницу — ту самую, кто задел Олю локтем. Как она поняла теперь, девушки в тот момент просто активно общались, сопровождая устную речь жестовой. — А это Алиса, — представила она вслух и дактилем. Потом показала краткий жест — букву «а», а следом знак в виде острой мордочки, который, вероятно, обозначал лису. Выглядело ловко. Оля попыталась повторить, хотя пальцы уже почти всё забыли за несколько лет без практики. Но Катя радостно кивнула, а Алиса заулыбалась и протянула ей руку. Она тоже оказалась Катиной одноклассницей, только уже из старшей, специализированной школы. Невысокая, круглолицая, с таким же, как у Кати, слуховым аппаратом, только сливавшемся по цвету с волосами, Алиса была бы милой, если бы не громкий голос — даже её жесты были бурными — и манеры убеждённой пацанки. Оле она сразу понравилась. После приёмной комиссии девушки вышли на улицу уже втроём. — А в МГЛУ вообще есть программа сурдоперевода, представляете? По-моему, они молодцы. Хотя это сложно, как синхрон. Мне вот письменный ближе, — с энтузиазмом делилась Катя. — Да ну, вы на своей лингвистике потом ничего не заработаете, — завела Алиса в очередной раз. Она больше тяготела к практичным направлениям вроде экономики или права. Оля могла легко представить Алису, например, бойким адвокатом, который не проиграет ни одного дела. Эта встреча и то, как быстро они разговорились, вообще оказались отдушиной, которой Оле не хватало с самого момента прибытия в Москву. Жизнь продолжалась и всё ещё принадлежала ей. Снова робко шевельнулись фантазии о том, каким будет её первый студенческий год, как здорово будет дружить, даже если их раскидает по разным универам. Алиса производила впечатление центра притяжения, главной заводилы дружеских сборищ. А Катя вполне могла оказаться на одном с Олей факультете. Видеть регулярно хотя бы одно дружелюбное лицо — что ещё нужно на первых порах? Девушки, к счастью, никуда не торопились. Почти не сговариваясь, все трое прошли мимо ближайшей станции метро и направились дальше пешком. Чуть позже засели на летней веранде попавшегося по пути кафе. — Классная причёска, — кивнула Оля, в очередной раз рассматривая Алисины хвостики, один черный, другой обесцвеченный, граница цвета — прямо по пробору. — Спасибо. А ты от природы рыжая? — Ага, — Оля смущенно тронула свою привычную косу. — Надоело, на самом деле, что мне вменяют убийство дедушек. Катя хихикнула. Она помнила эту драму еще из начальной школы. «А сам лопатой не хочешь?!» — с воплями носилась маленькая Оля по коридору за очередным «остроумным» мальчишкой. Алиса пожала плечами: — Я б скорее сказала, что ты ведьма. У рыжих души нет, и всё такое. — Алиса! — ахнула суеверная Катя. — Сорян, мне кажется, это круто. Но хочешь, мы тебя покрасим? Очень удачно совпало, что мамы не было в городе. К вечеру они извели моток фольги, три шапочки для душа, две упаковки осветлителя и полторы — краски, уделали всю ванную и уничтожили одно зелёное банное полотенце. Но Олины пряди приобрели лавандово-фиолетовый цвет. Отражение в зеркале было до жути непривычным, но Оле нравилась решительность в собственных глазах. Надо было ещё подстричься сходить.

***

Мама вернулась утром в субботу, на «Авроре». Открыла дверь, поставила на пол сумку, поздоровалась ужасно усталым голосом. Оля порадовалась, что как раз успела сварить кофе. — Квартира за нами еще до середины июля точно, а там решим… — заговорила мама откуда-то из гущи своих мыслей, проходя на кухню. И тут же осеклась, увидев Олин новый образ. — Ой, надо же, — присмотрелась, склонив голову, и вдруг с улыбкой махнула рукой. — Ну и молодец, тебе идёт. Смотри, как совпало. И мама полезла в багаж. Достала прямоугольную коробочку в серебристой подарочной бумаге, протянула Оле. — Я думала позже подарить, когда поступишь. Но ты уже молодец, захотелось порадовать сейчас. Под обёрткой оказался новенький телефон, тонкий, с крутой камерой, как и хотелось. И с переливчатым лиловым корпусом. Пока Оля разбиралась с обновкой, мама клевала носом над завтраком. Но всё равно сразу после него собиралась ехать в больницу. А Оля с удивлением обнаружила, что ей хочется тоже. Словно проснулась внутри прежняя маленькая девочка, и ей не терпелось поделиться с братом всеми своими новыми радостями: подарком, результатами экзамена, прической, встречей с подругой. Оля не видела причин ей мешать. Надевая на новый телефон чехол, она вдруг вспомнила: — Мам, а у Олежи-то телефон при себе? Я не видела. — Нет, — вздохнула мама, — Он у него в кармане был. И вот телефону не повезло. — Ну, если симка цела, мы это сейчас исправим, — Оля помахала в воздухе своим прежним, ещё вполне рабочим, девайсом.

***

Мама сначала остановилась поговорить с врачом. Оля просочилась в палату. Олежа не спал, но лежал, отвернувшись к окну. В ушах наушники, на одеяле — знакомый старенький плеер. — Привет, — окликнула Оля неловко. Олежа обернулся, убрал наушники и уставился на неё донельзя удивлённым взглядом. Открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл снова. Оле стало смешно. Она потянула себя за кончик крашеных волос. — Выглядишь как дед, возмущенный видом внучки-неформалки. — Да нет, — Олежа прокашлялся. — Тебе даже идёт. Просто непривычно. — Мне тоже пока. Она подошла ближе, бросила взгляд на два поставленных у кровати стула. Они были жёсткие и какие-то официозные. Оля забралась на край кровати и уселась, подогнув под себя ногу. Так-то лучше. — Зачем тогда? — Олежа указал на причёску. Ну точно дед. — Затем, что могу, — фыркнула Оля. — Затем, что жизнь одна, и почему бы нет. — Тоже верно. Да уж, кому как не Олеже теперь понимать, что жизнь одна и что-то в ней можно не успеть. Вот так, на ровном месте — раз, и всё решает случай, повезёт или нет. Олина весёлость резко испарилась. — Ты… не злишься на меня? — Олежа как-то беззащитно заглянул ей в глаза. Оля нахмурилась, чтобы не разреветься. — Злюсь, ужасно, — руки сами собой сложились на груди. — А нечего было всех так пугать. Мама бы поседела, если бы уже седая не была. — Прости. Совсем дурак. — Да нафига ты извиняешься? Ты что, специально… вот это всё? — Оля кивнула на гипс. — Нет, конечно. Сам не помню как. — Ну вот и молчи. Куда-то не туда повернул этот разговор. Злиться на Олежу, печального и беспомощного, совсем не хотелось. Оля вспомнила, что пришла не с пустыми руками. — Где твои вещи лежат? Хочу симку от телефона поискать. Олежа указал на тумбочку. Спустя несколько минут возни напряжение в палате ощутимо спало. Чтобы открыть заднюю панель телефона, сломанного практически надвое, пришлось постараться, но заветный кусочек пластика был таким маленьким, что с ним ничего не случилось. Оля запихнула симку в свой старый телефон, закрыла отсек, нажала кнопку включения. — Представляю, сколько корреспонденции на тебя сейчас свалится. Разобрать, или ты сам? — Оля в нерешительности вертела телефон в руках. — Сам, потом. Олежа забрал его из Олиных рук и спрятал под подушку. — Спасибо большое, — он явно не только телефон имел в виду. — Что у тебя нового, кроме причёски? Оля выложила всё: про то, как мама случайно угадала с цветом; про встреченных старую и возможную новую подругу; про заветные 92 балла. — Ух ты, круто! — оживился Олежа. — А я говорил, что тебе английский лучше меня даётся. — Ага, — хмыкнула Оля. — Даже Антону разболтал. — Что? Откуда ты знаешь? «Хм, а вот это уже интересно», — мелькнуло у Оли в голове. Она стала рассказывать про звонок и встречу в больничном дворе, а сама наблюдала за реакцией брата. Что-то он разволновался. — Вот и цветы ведь Антон принёс, — кивнула Оля на ещё не опавшие шапки пионов. Олежа залился краской. Поймала. — А давно вы… дружите? — Да не очень. Так, одним проектом вместе занимались… — промямлил брат, старательно отводя глаза. Но увы, от дальнейших расспросов его спасло мамино появление. Ничего, к этой теме Оля ещё вернётся.