Сгорая

Площадка в этом ЖК напоминала скорее футуристический арт-объект, чем обычный двор. Резиновое покрытие мягкое, как ковёр в гостиничном люксе, разноцветные горки из литого пластика изгибались плавными волнами, а качели на пружинах выглядели так, будто их сняли с космического корабля. Всё вокруг блестело под вечерними фонарями, отливая приглушённым золотом. Матвей носился как ураган. Его потрёпанные кроссовки, один шнурок давно порвался и был завязан узлом, оставляли едва заметные следы на идеально чистом покрытии. — Влас, смотри, я как ракета! — он взлетел на горку, даже не воспользовавшись лестницей — просто вскарабкался по изгибу, как кот. Влас, сидя на бортике песочницы, невольно улыбнулся. Он все не мог понять как его брат носился уже 3 час без передышек. — Аккуратнее. — крикнул он, но без обычной строгости. Его руки лежали на коленях — пальцы в порезах и ссадинах, ногти коротко обгрызены. Даже здесь, среди этого блеска, он выглядел чужеродно — слишком угловатый, слишком неотполированный. Ланской стоял в стороне, нервно перебирая ключи от квартиры. — Тут обычно никого нет в это время.— пробормотал он. — Потому что нормальные люди в восемь вечера детей спать укладывают.— Влас кивнул на Матвея, который сейчас пытался раскачаться на качелях так, чтобы сделать "солнышко". — А ты... не нормальный? Влас посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое: — Давно уже нет. Матвей между тем обнаружил сенсорную панель у входа на площадку — она включала подсветку фонтана. После третьего нажатия струи воды вдруг забили в ритме какой-то классической мелодии. — Вау!— он замер, заворожённый. Ланской вдруг рассмеялся: — Вот чёрт, это же "Времена года" Вивальди. У нас тут, оказывается, интеллектуальная система полива. Влас поднял бровь: — Ты это серьёзно? — Абсолютно. Папа вложился в "умный квартал". — Ну и придурок. Они переглянулись — и вдруг оба рассмеялись. По-настоящему. Матвей, не понимая шутки, но чувствуя настроение, подбежал и вцепился в брата. — Власик, я тебя так люблю. Влас потрепал его по волосам и улыбнулся: — И я тебя тоже сильно люблю. Ланской посмотрел на них и ему стало одиноко. Тишина. Даже фонтан умолк. Даниил вспоминал все не выполненные обещания отца, о прогулках, о путешествиях, о праздниках. Дане всегда было плевать на лишние пару тысяч. Сто тысяч на карте, он всегда хотел чего-то простого, как сейчас стоящие и обнимающиеся братья перед ним. Он винил отца, винил мать, которой не было уже 10 лет. Он хотел семью, любви, а не переводы денег от отца. Половина одиннадцатого, Матвей качался на качелях, доедая печенье, а Даня, который хорошо учился, объяснял Власу задачки по математике и физике. Спустя десять минут они закончили решать примеры и убрали учебник. — Спрашивай меня если что-то не ясно. Я всегда рад помочь. — Сказал Ланской. — Мгм, спасибо. — смутился от заботы Влас. — Матя, собирайся домой! — крикнул старший брат. — Вы пешком? — удивлённо спросил Даня. — Да. — тихо ответил Влас. Даниил достал сотку из кармана. — Держи, Матвей будет рад покататься ещё раз. — Власа, уставшего за этот день, долго уговаривать не пришлось. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Влас не успел сделать и шага, как волна перегара и злобы накрыла его с головой. — Влас, блять! Сукин сын, сюда подошёл! Отчим. Артём. Два метра ненависти в засаленной майке. Глаза мутные, но злые. Очень злые. Артем вышел в коридор и улыбнулся, увидев детей. — Где шлялись, сволочи!? Удар пришелся неожиданно — открытой ладонью по уху. Звон. Тьма в глазах на секунду. — Я с тобой разговариваю, мразь! Матвей замер у двери. — Работал... — сквозь зубы выдавил Влас. Бутылка грохнулась об пол. Пиво брызнуло на стены. — Врешь! Кулак в живот. Воздух вырвался из легких со стоном. Влас согнулся, но не упал. — Влас!— тонкий голосок Матвея пробился сквозь шум в ушах. Артём развернулся к нему: — А ты чего разгавкался, паскуда? Марш в комнату! Влас выпрямился резко, слишком резко — и получил прямо в челюсть. Темнота. Просвет. Очнулся на линолеуме. Во рту — вкус крови. Где-то рядом всхлипывал Матвей. — Вставай, падла! Пинок в ребра. Хруст. Боль. — Ты думаешь, ты тут хозяин!? Еще удар. По спине. По ногам. — Я тебя... научу... уважению! Влас попытался прикрыть голову руками. Где-то вдали — голос Матвея. Плач. Потом — тишина. Темнота Очнулся от того, что кто-то трясет за плечо. — Влас... Вставай... - Матвей. В слезах. Артём храпел на кухне, развалившись на стуле. Пустая бутылка качалась у его ног. Влас поднялся. Каждая частичка тела горела. — Одевайся...— прошептал он и посмотрел на часы, пять утра, ещё три часа до сада. Руки дрожали, когда натягивал на брата куртку, слава богу хоть ребенка не тронул в этот раз. Холодный ночной воздух. Но это было лучше, чем оставаться там.