Управление гневом

В свой квартиру Зорина втащила меня крепко держа за целый локоть. Кровь из меня хлестала, и я умудрилась залить ей ею всю лестницу и прихожую квартиры Зориной. — Отпустите! — Это я повторяла и на улице, и на лестнице и сейчас. Она причём бросила свою машину на выезде из арки и выскочив буквально побежала на меня. Я же не успела и двух метров пробежать как меня схватили и потащили к подъезду. Видимо в машину она сажать меня испугалась. — Отпустите меня! — Ты через окно сбежала? — Меня потащили к ванне. Ванная у неё причём оказалась весьма большой. Наверное, соединила её с ванной другой квартиры. — Я надеюсь не когда пыталась добраться до лестницы. — И тут она на секунду зависла, видимо вспоминая что там у неё ещё есть. — Я не видела болтающегося постельного из окна. Ты так прыгнула в помойку что ли? — Она так на меня посмотрела, что мне даже страшно стало. Нехороший взгляд был. — Эрика, а если бы там были бы шприцы? А если битое стекло или ещё что-то такое? — С меня стянули топик и трусы, прикрываюсь руками в ужасе глядя на Зорину, женщина же словно и не замечает моего негодования, словно ничего такого тут и нет. Она схватила меня за талию и подняв поставила в ванную. — Мне решетки на окна ставить или помойку отодвигать? — Она взяла душ и включив воду стала поливать меня прохладной водой. — Я с вами жить не собираюсь, — кровь вместе с грязью стекает в водосток. Раны на теле стало сильно щипать. — Правда, что ли? — И она усмехнулась. — Да! — Пытаюсь выбраться из ванны, но Зорина безцеремонно просто берёт и разворачивает меня к себе спиной и продолжает поливать из душа. — Думаете мой папаша позволит? — Ты оставалась со мной на ночь и не на одну, и твой так называемый папаша не был против. И в целом у меня создалось впечатление что ты ему не нужна, думаю ты и так это прекрасно поняла, стоя там на мосту. Он ведь даже мне не стал сообщать, где ты. Возможно, надеялся, что ты сбросишься с высоты и он наконец-то станет свободен. Опускаюсь в ванной на колени вся, сжавшись, от её слов в глазах у меня появились слёзы. Если я ещё старалась сдержаться, то сейчас не смогла. Она ещё некоторое время поливает меня из душа, а после выключает воду и взяв полотенце стала вытирать. — Ты всё это прекрасно знаешь, так к чему слёзы? — Она издевается? — Или задело что именно я так тебе сказала? Не отвечаю ей. Не хочу вообще разговаривать с этой женщиной. Зорина же сев на бортик ванны стала обрабатывать рану на моей руке. Вскрикиваю от боли, когда Зорина протерев рану стала её заклеивать марлевой повязкой. Вскрикиваю, когда женщина стала обрабатывать мою спину. Я как-то и не видела, что у меня и спина пострадала от падения. — Тише, всё хорошо, — и голос хоть и спокойный, но холодный. — Ты порезала спину. — Прям чувствую, как она протирает некоторые участки спины. Кусаю себя за губу и обнимаю колени уткнувшись лицом в них. Лучше бы и правда спрыгнула. — Потом встанешь и я ноги тебе обработаю. — Это настоящая вы? — Она не ответила, но тот контраст между нею сейчас и тем, когда она психотерапевт прям чувствовался. Новой Зориной доверять не хотелось и рассказывать о чём-то личном так же. — Вы ничем не лучше моего отца. Вот только он не притворяется. Каким козлом был таким и оставался в любой ситуации, а вот эта женщина притворяется. — Поднимись, — не хочу. Не хочу, чтоб она в целом смотрела на мою наготу. Или тот поцелуй был запланирован? — Эрика? — Я сама приведу себя в порядок. Не надо. — Ты не приведёшь себя в порядок, так что поднимись или хочешь, чтоб я залезла к тебе в ванную? Шмыгнув носом, сжимаюсь ещё больше и Зорина действительно залезает в ванную и схватив меня за правую ногу вытягивает. Бедро и голень вся в порезах и в мелких и длинных. Она обрабатывает, а я сижу, прикрывая одной рукой грудь другой промежность. Закончив разбираться с моей правой ногой, она хватает меня за левую. Весь процесс я просидела, отвернувшись и в слезах. — Мне звонить твоему отцу или сама расскажешь, что такое произошло из-за чего ты решила сброситься с моста. Смотрю на неё сквозь слёзы. — Меня обвинили в убийстве одноклассницы, — говорю мрачно и отворачиваюсь. — А ты что? — Я не убивала! Но папаша считает, что это сделала я. — Так, — она поднялась и схватив меня заставила встать. Выбравшись из ванны и обхватив меня за талию, женщина вытащила меня из ванны, а после накинула мне на плечи халат. — Пойдём в кабинет. — Я не хочу никакой с вами сессии. Особенно после случившегося. — Идём, — она взяла меня за руку и вывела из ванны. — Зачем вы меня раздели и заперли? — Мы идём по коридору, а она молчит. Дёргаюсь, пытаясь вырвать руку, но ничего не выходит и меня заводят в кабинет. — Эрика, я не хочу вновь ставить тебе укол, поэтому сядь, — смотрю на неё, а после на кресло и пройдя сажусь. Зорина села напротив. — Давай сразу всё проясним. — На ней не было очков, а волосы были распущены и вместо привычного свитера на Зориной была белая рубашка с расстёгнутыми тремя верхними пуговицами, вижу у неё на шее золотую цепочку с золотой буквой «А». Она закинула ногу на ногу, и я посмотрела на её чёрный брюки в белую тонкую полоску. — Эрика, тебе светит психиатрическая больница. Твой отец уже на грани поместить тебя туда. Единственное что его сдерживает только мои слова. Если я ему скажу, что ты безнадёжна, он немедленно вызывает психиатрическую бригаду и тебя принудительно госпитализируют. Сомневаюсь, что в психиатрической больнице тебе понравится. Рассказать, что там с тобой будет? — Молчу, вообще с ней говорить не хочется. — Тебя привезут в детское отделение. С учетом того, что ты явно будешь не согласна с госпитализацией тебя обколят транквилизаторами и привяжут к каталке. Потом тебя заведут в приёмный покой, где тебя разденут санитары с медсестрой. Тебя проверят на наличие оружие и будут совать пальцы во все места. Обольют водой и отведут к дежурному психиатру. Дальше тебя отведут в отделение, где поместят в палату. В палате вас будет от трёх до двадцати человек. И все с разными заболеваниями. От шизофрении до психозов и такие лежат в одной палате с обычными суицидниками. На ночь палаты запирают, так что никуда ты не выйдешь. Будут давать разные таблетки и ставить инъекции. Из тебя сделают овоща за то время пока ты там пролежишь. А пролежишь ты там не ясно сколько ещё. От трёх месяцев до десятилетий. Тебе сейчас шестнадцать. После восемнадцати тебя переведут во взрослое отделение, где всё будет куда страшнее и хуже. Вот что тебя будет ждать там. А твой отец, он только вздохнет с облегчением и не вспомнит о тебе. Словно тебя никогда не существовало в его жизни. Шмыгаю носом опустив голову. Слёзы капают мне на руки. Я чувствую её неприятный взгляд на себе. Пристальный и изучающий. — Поэтому будь послушной и ходи на мои сессии, — больше всё это похоже на страшный сон. Я не выпрыгивала из окна. Меня не обвиняли в убийстве. Мой психотерапевт не оказалась конченной сукой. — Иначе моментально окажешься там. Вытираю глаза вся сжавшись в кресле. Впервые мой папаша не кажется таким ублюдошным. Хоть он и стал бить меня что раньше никогда не было. — А теперь я хочу знать, что с тобой произошло, — поднимаю глаза и смотрю на женщину. Она расслабленно сидит в кресле положив руки на его подлокотники и откинувшись на спинку. — Помните тот нож? — Она кивнула, и я вздохнула. Рассказывать уже новой Зориной было как-то странно и неприятно. Я словно говорила с новым человеком. Не чувствую я уже к ней того доверия. Его просто нет. — Одноклассница, которая мне его подкинула… — Делаю глубокий вдох. Со всеми этими обвинениями я могу уверовать что это сделала действительно я. — Её зарезали на улице ночью. С огромным трудом я рассказала всё что произошло. Я буквально выдавливала из себя слова глядя в пол. Закончила я тем, что стояла уже на мосту и хотела спрыгнуть. В кабинете повисла неприятная тишина, от которой я сжалась ещё больше. Мне просто хотелось слиться с диваном. Чтоб Зорина перестала пялиться на меня. — Интересно, — вздрагиваю от её неожиданной фразы. — Очень даже интересно. И камеры на доме перестали работать и камера у тебя в квартире. — Она не работала ещё до. Я просто думала, что её отключил папаша. — У Яниной были враги? — Без понятия. Но для всех в гимназии я её враг. Но я её не убивала. Даже в мыслях такого не было. — Ты расстроилась из-за её смерти? — Нет, я больше расстроилась из-за папаши, который реально верит, что я это сделала. И ведь никак ему не доказать, что это не я. Это больше расстраивает. Но я не рада её смерти если вы решили, что так оно и есть. Нет. Я не конченная чтоб радоваться сей-то смерти. Но меня колбасит что реально подумали на меня. И ведь главное менты приехали меня забирать. Значит им кто-то про меня сказал. Про наши конфликты. Они так же и про нож говорили. Значит тот, кто знал об этом. И всё же как же обидно. Хоть я и терпеть не могу характер своего папаши. Его отношение к себе. Но это его признание было отвратительным. — Я не страдаю психическим заболеванием чтоб пойти и целенаправленно убить эту дуру и не помнить. — Я верю, что ты не убивала. Ну хоть кто-то. Но всё равно не легче. Лучше бы папаша верил. — Ты не такой человек. Но то, что тебя загоняют на допросы, это будет. — Папаша адвоката нанял. Тот не позволил меня взять под стражу. И в целом даже не дал вывести из квартиры в наручниках. Меня папаша отвёз в отделение. И знаете, когда он с адвокатом защищали меня. Я на тот момент даже поверила, что ему не плевать. Вот только ему оказалось не плевать на свою репутацию, а не на меня. — Мне уже надоело плакать. Я, кажется, никогда так не плакала как сегодня. — И вот он сказал мне слова в машине. Я не знаю, правда это или нет. Но мне кажется, что правда. — Что он сказал? — Что жалеет о моём рождении. — В это охотно можно поверить. Любви у него к тебе никакой нет. И я расплакалась ещё сильнее, а после вскочила и выбежала из кабинета. Остановилась я в прихожей. Я не пыталась открыть входную дверь. Просто стояла и плакала. — Знаю, прозвучало неприятно, — слышу её голос и вздрагиваю, когда женщина развернула меня к себе и обняла. — Но ты сама это прекрасно знаешь. — Пытаюсь вырваться. — И вырываться тоже бесполезно. Ты только силы потратишь впустую. — Прекращаю попытки вырваться и Зорина начинает гладить меня по голове. — Я поставлю тебе укол, и ты поспишь. Проснёшься и поговорим. — Может просто таблетку? — Нет, иди в спальню. Она разжала объятия, и я пошла в спальню. Сижу в её халате чувствуя себя крайне некомфортно, но лучше так чем быть полностью голой. Зорина пришла быстро с уже готовым уколом. Задираю рукав халата и отворачиваюсь, глядя куда угодно, но не на то, как она затягивает жгут на моём плече, а после меня пронзает игла. Жгут ослабевает и препарат попадает в вену. — Я боюсь, что меня обвинят в убийстве. Я боюсь сесть. Я не убийца. Я бы ни за что так не сделала. — Я знаю, — она выдернула иглу и согнув мне руку поцеловала меня в лоб. Когда её губы коснулись моего лба я закрыла глаза. — Ложись. — Я и с вами не хочу быть, но и домой боюсь возвращаться, — Зорина уложила меня и укрыла. Я так и лежала в её халате. — Я боюсь, что его отношение ко мне станет ещё хуже. Я не поняла, как заснула. Проснулась уже ближе к вечеру вымотанная. Паршивое состояние, с которым я засыпала никуда не делось. Сижу на кровати кутаясь в халат. Вновь сбегать желания нет. Да и сомневаюсь, что у папаши не будет вопросов к моему виду. Просидев, наверное, так минут десять поднимаюсь. Дверь оказывается закрытой и вздохнув я постучала. Или она решила так начать меня готовить к психушке? Пожалуй, надо было поинтересоваться откуда она знает как там будет. Может она сама когда-то была пациенткой психушки? Щелкнул замок, и я отошла в сторону, когда вошла Зорина. На ней был свитер, а волосы собраны хвост и очки. Я как-то с такого её вида поняла, что у неё был клиент. — Как самочувствие? — Никак. Я могу пойти? — Куда? — Видимо домой. — А есть ли у он у тебя? — Усмехнулась женщина, сняв очки и мне ей так врезать за такое захотелось. — Да! — Значит ты не станешь бродяжничать до утра? — Нет. — Что ж, — вздрагиваю, когда женщина прижимает свою ладонь к моей щеке. Это её действие было каким-то слишком неожиданным. — Я вызову тебе такси. В чём подвох? — Но в любом случае тебе, конечно, лучше остаться у меня. Зато ехать потом ко мне не придётся. — Верните одежду. — Сейчас. Она правда мне её принесла и вернула мобильный. Быстро одевшись не смотря на её присутствие в комнате включаю мобильный и начинаю искать приложение, через которое за мной следили. — Где оно? — Где-то, — я листаю все приложения и не вижу ничего нового или подозрительного. Словно и не было ничего. Да и сомневаюсь, что Зорина обладает экстрасенсорными способностями чтоб предсказать моё местонахождение. — Так мне вызывать тебе такси или нет? Проверяю баланс на карте. — Сама вызову. Карту по крайней мере папаша не заблокировал. Выскочив из квартиры Зориной и сбежав в низ, я передумала вызывать такси и пошла до метро. По фиг, прогуляюсь и обдумаю всё. Раны хоть и были под марлевой повязкой, но от соприкосновения с одеждой их ужасно натирало. Смотрю на припаркованную у подъезда машину Зориной. Значит уже перепарковала. На улице было прохладно, но до метро я дошла быстро. Всю дорогу пока ехала думала, что будет дома. Будет ли папаша делать вид что ничего не произошло? Пожалуй, этот вариант самый лучший. Выйдя из метро, я шла неспеша думая о своём. Уже была глубокая ночь, когда я дошла до своего дома. Если приложение всё ещё на мобильном, то надеюсь, что Зорина не следит. Не хотелось бы потом оправдываться что я так долго шла. И у меня есть подозрение что помимо того препарата она вколола ещё мне и обезболивающее и что это обезболивающее перестало действовать. Ходить было больно и в целом любое движение отдавало болью. По идее я могла сломать позвоночник. И вот даже интересно, папаша что-то скажет при виде повязок или ему будет плевать? Увидев свой дом вдалеке ускоряюсь. Уже просто мечтаю выпить обезбол и лечь спать. Как-то надо убедить папашу не водить меня больше к этой. Она мне не нравится. Противная тётка хоть и целуется шикарно. Забегаю на свой этаж и открыв квартиру на полном ходу захожу и тут е спотыкаюсь об что-то на полу. — Да блин! — Включаю свет и вижу чьи-то ботинки. Причём это ботинки точно не папаши, а чьи-то чужие. Папаша всегда аккуратно складывал всё своё имущество и его бесило если я чайник ставила не на ту конфорку. Он кого-то привёл. Странно что не женские туфли. Он обычно мужиков сюда вообще не привозил. А может что-то произошло? Быстро забегаю в комнату отца, его там не оказывается и тогда я бегу в его кабинет. Там тоже никого. На кухне пусто. Странно, его обувь тут. Может он переобулся? У него обуви больше, чем у меня. Хотя факт чужой обуви у нас в квартире никто не отменял. В ванной его тоже не оказывается и забросив это дело я иду к себе в комнату. К своему удивлению, я даже не думала, что так за него испугаюсь. Не смотря даже на его слова. Да, не охота признавать, но я его люблю. Всё же кроме него у меня никого нет. Хотелось бы чтоб, и он меня всё же любил. Открываю дверь в свою комнату и включив свет застываю в ужасе глядя на своего голого папашу и какого-то парня лет двадцати. Этот парень тоже был голым, и он… — Боже… Бегу в прихожую и схватив свою обувь и куртку. Уже в подъезде на бегу натягиваю всё это на себя, а перед глазами так и стоит мой папаша с членом того парня во рту. Как такое возможно? Н же всё с женщинами был. А что если, там были не женщины а трансы? Янина была трансом? Да нет, бред. Мне как-то даже слова Зориной вспомнились о латентности моего отца. Видимо так оно и есть. Он реал гей. Ну вот на хера всё это было?! Зачем он этого парня притащил сюда? Ещё и в мою комнату на мою кровать. Он стольким бабам отказал, а этому нет! А может отказывал, когда я дома была, а всё остальное время делал с ними всё в моей комнате?! Он думал я домой не вернусь или знал, что вернусь и специально это устроил? Чтоб я сама не захотела с ним жить. В какой-то степени мне было бы даже по фиг гей он или нет, но только если бы он нормально ко мне относился и не трахался в моей комнате! Не знаю заметил он меня или нет, но свет в комнате я же включила. Значит уже заметил. Как же хорошо, что я была одна и без Зориной. Даже не знаю, как она бы отреагировала бы на такое. Хотя она сама меня поцеловала в губы. Нормально бы отреагировала. Может стала бы засасывать меня. И просто, как мне на него теперь смотреть? Он и в его рту член. А что если, и в жопе. Лучше бы он не был пассивом. И как он и пассив? Это несочетаемые вещи. Идти мне было некуда. К Зориной не хотелось, а дома у меня, по сути, уже и нет. Или папаша настолько был уверен в моей вине что решил уже ничего и не скрывать. Просто хочу выкинуть из памяти эти ужасные кадры. Что если и тогда, когда камера была выключена, что если он тогда трахался с мужиком, а потом уехал чтоб притащить бабу? Я даже внимание не обратила работала ли камера. Слишком поздно, но в целом есть круглосуточные магазины. Но не торчать же мне в них всю ночь. Да и холодно как-то. И не придумав ничего лучше я решила попробовать купить алкоголь чтоб согреться. Дойдя до круглосуточной разливухи, я на свою удачу просто заказала литр пива. К моему удивлению, мне его налили. Оплатив через мобильный, я взяла бутылку и вышла на улице. Пиво я не пила. Я в целом никакого алкоголя не пила, так что открыв бутылку, делаю глоток и к своему удивлению понимаю как же это вкусно. Постояв и подумав, возвращаюсь и покупаю ещё две бутылки по литру. Наверное, три литра слишком много, но я всё равно иду и попиваю его. Тепло становится и я перестаю в целом ощущать холод. Так сев в каком-то дворе на скамейке, я и допила литр. Открываю второй и оглядываюсь. Двор тихий и летом так понимаю очень зелёный. Может я так смогу продержаться ночь? Вот только что потом? Папаше, наверное, пришли уведомления что я была в пивнушке и накупила пива. Раз молчит значит занят чем-то куда интересней. В жопу трахается, наверное. Зорина противная тётка. Хотя сказала она всё то, что я и так знала. Просто от неё это было больно слышать. Больно было слышать, что я не нужна папаше и что в целом он меня виновной считает. Он ведь и с ножом мне не поверил. Думал, что я реально нож в школу пронесла. Может он спит и видит, как я сижу в тюрьме, а он трахается со всеми подряд? — Привет, — вздрагиваю и подняв голову вижу какого-то мужика по возрасту как мой папаша. Тут же начинаю прятать пиво, но он лишь отмахивается и садится рядом на скамейку. — Да не прячь. Ругать не буду. — Он слегка пихнул меня в плечо своим костлявым плечом. — Поздно так, а ты тут. Из дома сбежала? — Типа того, — по мне настолько всё видно? — Хорошее пиво? — Попробовать не дам. — Я и не настаиваю, — тип огляделся. — Я тебя приметил ещё у пивнушки. — Где он меня там увидел? Я вообще как-то людей особо не видела. — Что-то стряслось? — Типа того. — Да ты не стесняйся, пей, ругать или отбирать не стану. Делаю ещё глоток. Пиво холодное, но какое же приятное. Вот почему я раньше его не пила? Сомневаюсь, что папаша бы заметил разницу между мной пьяной и трезвой. Я вот словно и не пьянею. — Что вам надо? — Так грубо. — Я просто сижу и всё. Не я к вам подошла и не я начала разговор. — Ты такая недоверчивая. — Ясно всё, — поднимаюсь. — Эй? Ты чего? Молча иду на выход и тут неожиданно меня хватают и швыряют в гнилую листву. Я даже отоброзить не успеваю что произошло как с меня начинают стягивать джинсы. — Помогите! — Кричу и получаю удар по затылку. — Да как они с тебя стягиваются? — Хрипит этот тип и задирает на мне куртку. Чувствую его блуждающие руки. Он сжимает мне грудь и стонет и тут же получает по зубам затылком. — Больно! Он отцепился и прижал ладонь ко рту. — Малая, ты мне зубы решила выбить? Встаю на четвереньки и пытаюсь отползти, но тип хватает меня за ногу и тянет на себя. Бью его второй ногой и получаю по лицу кулаком. Падаю и ударяюсь затылком об холодную землю. — Куда собралась? — Он пытается порвать на мне куртку, но у него ничего не выходит и тогда он пытается стянуть её с меня через голову. Голова сильно раскалывается, и я пинаю его двумя ногами словно кенгуру отталкиваясь от земли. Тип падает, а я, перевернувшись на живот пытаюсь встать. Он снова набрасывается и тут мне под руку попадает какой-то камень. Сжимаю его чувствуя, как меня схватили за ноги и куда-то потянули. Куртка и футболка задрались, и холодная земля стала царапать живот. Оборачиваюсь и со всей силы бью камнем этого ублюдка по лицу. Тот падает и больше не шевелится. Слишком темно и я не понимаю дышит он или нет. С трудом поднявшись отбрасываю камень в сторону и быстро ухожу. Наклоняться над этим не собираюсь. Мне вот не хватало ещё чтоб я наклонилась, а он кинулся на меня. По пути подбираю целую бутылку пива и открыв её на ходу начинаю пить. Я давлюсь, но продолжаю пить и так пока не выхожу на оживлённую улицу. Выкинув пустую бутылку в мусорку, даже думать не хочу как выгляжу, просто иду куда глаза глядят. Надеюсь, я его не убила. Я не убийца. Но я защищалась. Но всё равно убивать я не хочу. Несколько раз я останавливалась и уже думала вернуться и проверить его, но каждый раз напоминала себе, что он может быть живым и может совершить со мной то, что собирался до этого. Можно вызвать «скорую»? Нет, со своего нельзя, а таксофонов уже и не существует. Да и людей тут почти не чтоб попросить позвонить и кто даст пьяной школьнице? — Простите? — Говорю одинокой фигуре, она стоит в темноте и вообще не видно кто это, но по силуэту вроде как женщина. — Мне тут позвонить надо, вы не дадите… — Как же от тебя разит, — Зорина вышла из темноты и оглядела меня. — Что стряслось? — Ничего, — разворачиваюсь и собираюсь уже уйти как женщина хватает меня за капюшон куртки и дёргает назад. Пошатнувшись, падаю на попу и за этот же капюшон меня ставят на ноги. — Пустите! — Ты ещё и пила, — с каким же отвращением она это сказала и куда-то потащила. — А вам какое дело? — Большое, — вижу её машину. — Что такое интересно произошло, что ты сбежала из дома? — Папаша пидор, вот что? — Она смотрит на меня и видимо пытается понять просто я его обозвала или сказала правду. — Он делал минет какому-то парню. В моей комнате! Он никогда не трогал мою комнату, а тут с каким-то парням там. Оба голые и… — Мне совершенно без разницы какой ориентации твой отец, я уже видела его латентность, так что не удивила. — Куда вы собрались меня вести? — К себе домой. — Я не хочу. — Почему? — А зачем? Ваш дом не мой дом. — Она просто смотрит на меня, а я уже и успела позабыть как меня чуть не изнасиловали. — Поцелуйте меня. — Боже, что я несу. — Просто поцелуйте Снова этот взгляд, а после Зорина усмехается и наклонившись целует меня в губы придерживая лицо за подбородок. Язык в рот она мне не запихала, только провела им по моим губам. — Я так-то имела ввиду поцеловать в щёку там или в лоб, — возмущаюсь на что получаю довольную физиономию Зориной.