Пепел имени

После урока Лив, как и ожидалось, не могла успокоиться. Они едва вышли из теплиц, как она тут же начала эмоционально жестикулировать, шагая рядом с Линой по дорожке к замку. — Нет, ну ты скажи, — возмущённо говорила она, — почему кому-то достались более-менее адекватные партнёры, а нам с тобой, вот эти два... Она не успела закончить фразу. — Эти два кто? — раздался позади ленивый, насмешливый голос. Лина почувствовала, как у неё внутри что-то неприятно дёрнулось. Они с Лив одновременно обернулись. Позади стоял Драко Малфой, чуть склонив голову, с привычным выражением высокомерного любопытства. На его лице играла полуулыбка, та самая, от которой хотелось либо закатить глаза, либо врезать. Лив медленно скрестила руки на груди и, не моргнув, продолжила: — Два тупоголовых болвана. На секунду повисла тишина. Лина даже затаила дыхание, ожидая взрыва. Драко нахмурился и сделал шаг ближе, нарушая личное пространство Лив. — Это я, по-твоему, тупоголовый болван? — холодно спросил он. Лив выпрямилась ещё сильнее и кивнула с таким спокойствием, будто обсуждала погоду. — Ага, и твои дружки тоже. Малфой фыркнул, криво усмехнулся и, не сказав больше ни слова, прошёл мимо. Чуть позади него шёл Теодор Нотт. Он не остановился, не вмешался, лишь бросил на Лину короткий, почти нечитаемый взгляд, не злой, не насмешливый, а скорее оценивающий и последовал за Драко туда, где их уже ждали остальные слизеринцы. Лив проводила их взглядом и тут же снова взорвалась: — Нет, ну я же права! Боже, где я так нагрешила, а? За что мне всё это? Малфой! Я! В одной паре! Это издевательство. Лина тихо вздохнула и, поймав момент, решила вернуть подруге её же слова. — Это всего лишь одна работа, — с нарочито спокойным видом сказала она. — И Малфой, это не так уж и плохо. Представь, если бы тебе попался Крэбб или Гойл. Вот это было бы настоящее испытание. Лив остановилась и уставилась на неё. — Ты сейчас издеваешься? — уточнила она. — Немного, — честно призналась Лина, хмыкнув. — Но серьёзно. Уже ничего не поделаешь. Мадам Стебель сказала, что пары менять нельзя. Придётся терпеть. Лив тяжело вздохнула. — Да... придётся, — сквозь стиснутые зубы сказала она. Возмущения в Когтевране ещё слышались пару дней, но постепенно все смирились. Приняли это как неизбежное зло. Когда Лина принесла растение в комнату, она аккуратно поставила горшок на полку у окна. Листья слегка шевельнулись, будто реагируя на новое место. Лина выпрямилась и посмотрела на Лив, которая сидела за столом и сосредоточенно писала письмо. — Что пишешь? — с улыбкой спросила Лина. — Жалобу родителям на вопиющую несправедливость мадам Стебель и твою трагическую судьбу в паре с Малфоем? Лив подняла голову и изобразила наигранный смешок: — Ха-ха. Очень смешно. Она нахмурилась и кивнула на пергамент. — Нет. Я пишу, чтобы они закупили кое-какие вещи для этого дурацкого растения. Не хочу идти к мадам стебель, я устроила ей бойкот — четко сказала Лив, но заметив вопросительный взгляд Лины добавила — Временный. Она указала на горшок рядом со своей кроватью. — Уже что-то узнала? — приподняла бровь Лина. — Или удивишь меня тем, что вы с Малфоем уже начали писать эссе? — Не неси бред, — фыркнула Лив. — Я сама нашла информацию про этот класс растений. И выяснила, что им нужно для нормального роста. Лина улыбнулась. — Поняла, поняла. А у меня... — она замялась. — Как бы мне ни хотелось, придётся идти в гостиную Слизерина. Обсудить с Ноттом детали работы. Эти слова дались ей тяжело. Словно она признавала поражение. Лив поморщилась. — Я могу пойти с тобой. — Можешь, — кивнула Лина. — Заодно спросишь у Малфоя, что он вообще сделал для проекта. — Нет, — тут же отрезала Лив. — Я передумала. Она прищурилась. — Почему ты так спокойно это принимаешь? Ты же слизеринцев терпеть не можешь. — Ничего не изменилось, — честно ответила Лина. — Просто работа объёмная. Одна я не успею. Она посмотрела на своё растение, потом снова на Лив. — И если я привезу это домой, мои родители... а особенно папа... упадут в обморок. — В смысле? — насторожилась Лив. — Что не так с твоим растением? Вместо ответа Лина взяла со стола кусок старого, ненужного пергамента и осторожно поднесла к горшку. В следующую секунду растение, словно хищник, молниеносно дёрнулось и откусило край пергамента. Лив застыла. — Мерлин... Она подошла ближе. — Я думала, тебе повезло и досталась обычная герань. — А мне досталась зубастая герань, — опередила её Лина. Лив приподняла брови. — Знаешь, если ты уговоришь Нотта забрать это растение на каникулы, и он забудет его кормить... есть шанс, что эти милые цветочки его съедят. И он просто не вернётся обратно. Лина рассмеялась. — Если бы. Через некоторое время Лина взглянула на часы. — Нам пора на ужин. Они направились в Большой зал, обсуждая, кто и что будет делать на каникулах. Лина говорила о доме, о брате, о рождественских вечерах, и на душе становилось теплее. Когда ужин начался, странное чувство вернулось. Лина замерла, огляделась и встретилась взглядом с Гарри. Он смотрел на неё через толпу, так же внимательно, будто почувствовал её первым. Связь никуда не делась. Она просто иногда затихала. Лина чуть улыбнулась и осторожно помахала рукой. Гарри, не отрывая взгляда, ответил тем же. Потом они разошлись каждый к своему столу. После ужина Лина заметила Нотта за слизеринским столом. Он сидел к ней спиной, разговаривая с Драко и Блейзом. Она глубоко вздохнула. — Пожелай мне удачи, — сказала она Лив. — И если он хоть раз заикнётся о том, что не будет работать с маглорожденной... я за себя не ручаюсь. Лив сжала её руку. — Ты справишься. Лина пошла к столу Слизерина. Шла уверенно, несмотря на то, что сердце колотилось. Не от страха, от злости. От неприязни. От понимания, что впереди, разговор, которого она совсем не хотела, но который был необходим. Лина подошла к нему резко, почти без колебаний. — Нотт. Теодор лениво обернулся. Его взгляд медленно, оценивающе скользнул по ней, с головы до ног, будто он прикидывал не человека, а неудобную деталь интерьера. На губах мелькнула тень усмешки. — Чего тебе, Картен? — протянул он с откровенной скукой. Лина сразу почувствовала, как на неё обрушилось внимание всего слизеринского стола. Чужие взгляды, любопытные, насмешливые, холодные, липли к коже, будто паутина. Она не дрогнула. — Нам нужно отойти, — спокойно сказала она. — Поговорить. — Не вижу причин, — уже открыл он рот, явно собираясь добавить что-нибудь язвительное, но Лина опередила его: — Это по поводу проекта по травологии. Нотт замолчал. На секунду отвёл взгляд, скользнул им по Драко, Блейзу и остальным, будто проверяя, кто смотрит. Потом шумно выдохнул и нехотя поднялся. — Ладно, — бросил он. — Пошли. Они вышли из Большого зала в более тихий коридор. Шаги эхом отдавались от каменных стен. Нотт остановился первым и, не утруждая себя вежливостью, спросил: — Чего ты хочешь, Картен? Лина сложила руки на груди. Этот жест помогал ей держаться уверенно. — Я хочу понять, — чётко сказала она, — ты вообще планируешь хоть что-то делать для проекта? Или мне сразу готовиться тащить всё на себе? Нотт наигранно задумался, уставившись куда-то ей за плечо. Лина почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Эта демонстративная небрежность бесила. — Ты вообще знаешь, какое растение нам досталось? — с упрёком спросила она. Он нахмурился. — Почему это грязно... — начал он, но осёкся. Лина прекрасно поняла, какое слово должно было прозвучать дальше. И, к своему собственному удивлению, даже не разозлилась. Она лишь медленно подняла бровь. — Продолжай, — спокойно сказала она. — Я внимательно слушаю. Нотт закатил глаза. — С каких это пор ты мной командуешь? — Я никем не командую, — холодно ответила Лина. — Мне просто не нравится безответственность. Он сделал шаг ближе, наклонился, вторгаясь в её личное пространство. — Я и не планировал тебе нравиться. На мгновение в голове Лины вспыхнуло желание отступить. Но она не позволила себе этого. Вместо этого уверенно выставила руку и отодвинула его от себя. — Нам всё равно придётся сделать этот проект, — сказала она твёрдо. — Оценка будет общей. Нравится тебе это или нет. И я не собираюсь делать всё одна. В её голосе не было ни просьбы, ни сомнений. Нотт посмотрел на неё несколько секунд, затем пожал плечами. Было видно, он сдался, хоть и не хотел этого признавать. — Ладно, — буркнул он. — И какой у тебя план? Ему не нравилось буквально всё: эта пара, этот проект, необходимость что-то делать вместе с ней. Но он прекрасно понимал, если он сольётся, оценка будет соответствующей. Лина чуть выдохнула. Она всё-таки до него достучалась. — Для начала, — сказала она, — нужно дождаться конца рождественских каникул. Но растение должно остаться у одного из нас. И оно будет у тебя. Нотт тут же нахмурился и скрестил руки на груди. — Почему это у меня? Лина посмотрела на него спокойно, почти отстранённо. — Я объясню на твоём языке, — сказала она с лёгким сарказмом. — Мои родители, представь себе, не достойны ни капли магии. И вряд ли обрадуются волшебному цветку у себя дома. Тем более в таком грязном месте, оно явно не выживет. Она заметила, как он слушает с высокомерным выражением лица, словно пропуская слова мимо ушей. — Я так не говорю, — бросил он в конце, кривя губы. — И голос у тебя... — он сделал паузу, — слишком писклявый. Лина не повелась. — Сейчас я серьёзно, — сказала она. — Это зубастая герань. Мои родители точно не оценят растение, которое может их временно парализовать. Нотт отвёл взгляд. Его плечи чуть опустились. Он тяжело вздохнул. — За что мне всё это... — пробормотал он почти себе под нос. — Значит, согласен? — уточнила Лина. — Согласен, — нехотя ответил он. — Где этот дурацкий цветок? — Пока у меня в комнате, — сказала Лина. — Я изучу его, узнаю, чем лучше удобрять, как ухаживать, чтобы он не сдох. Перед отъездом отдам тебе и всё объясню. — А удобрения где брать? — недовольно спросил Нотт. Лина снова приподняла бровь. — У мадам Стебель, — сказала она. — Ну или... ты же у нас чистокровный волшебник. Думаю, пару пакетиков удобрений ты себе позволить можешь. Она натянуто улыбнулась, без капли дружелюбия и развернулась, не дожидаясь ответа. Нотт остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. А Лина вернулась в Большой зал. Сердце всё ещё стучало, от напряжения, от злости, от осознания, что ей удалось не прогнуться. И это ощущение, странное и новое, было почти... приятным. Лина вернулась за стол Когтеврана, и Лив тут же подалась к ней, будто только этого и ждала. — Ну? — шёпотом, но с напором спросила она. — Как всё прошло? Что этот придурок тебе наговорил? Лина устало выдохнула и опустилась на скамью. — К моему удивлению, ничего, — сказала она. — Ему, конечно, всё это не нравится. Но, если честно, я разделяю его чувства. Мне эта история тоже не по душе. Мы... вроде как всё решили. Лив недоверчиво прищурилась. — Подожди. Ты хочешь сказать, что сам Теодор Нотт заберёт растение домой и будет удобрять его? Поливать? И все остальное? Лина посмотрела на подругу так, будто та только что предложила отправить Нотта выращивать фиалки на подоконнике у маглов. — Ты серьёзно сейчас? — фыркнула она. — Нет, конечно. Он заберёт растение, да. А вот ухаживать... — Лина чуть скривилась. — Скорее всего, просто прикажет домовому эльфу этим заниматься. Вспомнит о цветке ровно за день до возвращения в Хогвартс. Лив кивнула с таким видом, будто услышала единственно возможный вариант. — Да. Это уже звучит правдоподобно. Они доели ужин и вскоре вышли из Большого зала, направляясь в сторону лестниц. Коридоры уже заметно опустели, шаги отдавались глухо, факелы отбрасывали тёплые тени на камень. И тут раздался знакомый, неприятно уверенный голос: — Хейл. Лив и Лина обернулись. Драко Малфой шёл впереди своей обычной свиты, но, заметив их, отделился от остальных и направился прямо к Лив. В его походке не было спешки, скорее, демонстративная уверенность. Он остановился напротив неё и, не глядя на Лину, сказал: — Если ты хочешь обсудить детали проекта, можем встретиться завтра после уроков. В библиотеке. Лив моргнула. Потом ещё раз. А затем, совершенно не стесняясь, спросила: — Ты сейчас серьёзно? Сам Малфой будет сидеть в библиотеке и копаться в книгах в поисках информации о цветке? Драко закатил глаза так высокомерно, что это выглядело почти театрально. — Нет, — протянул он. — Я просто буду в библиотеке в это время. В отличие от тебя, у меня есть и другие предметы, кроме этого дурацкого проекта. Лив смерила его упрямым, оценивающим взглядом. — Ладно, — сказала она наконец. — Я приду. В её голосе не было ни восторга, ни покорности, скорее холодное согласие. После этого она тут же взяла Лину под локоть, словно опасалась, что разговор может затянуться, и уверенно потянула её прочь. Не оглядываясь. Лина позволила увести себя, краем глаза заметив, как Малфой уже снова возвращается к своей свите, будто ничего особенного не произошло. — Ну что ж, — пробормотала Лив, когда они отошли на достаточное расстояние, — похоже, у нас с тобой рождественские каникулы обещают быть... насыщенными. Лина слабо усмехнулась. Внутри всё ещё клубилась усталость, раздражение и странное чувство, что покой, вещь временная. И почему-то она была уверена: дальше будет только сложнее. Последние дни перед отъездом Лина почти не выходила из гостиной и спальни, всё её внимание было приковано к зубастой герани. Цветок стоял на подоконнике, тихо щёлкал лепестками, будто выражая недовольство из-за того, что на него так пристально смотрят, и время от времени пытался ухватить воздух, если Лина подносила руку слишком близко. Она быстро вошла в ритм: листала книги, делала пометки на обрывках пергамента, аккуратно выводя названия удобрений, режим полива и короткие предупреждения вроде «не подходить без перчаток» или «реагирует на резкие движения». Через пару дней всё было готово. Лина свернула пергамент, перечитала написанное и осталась довольна, чётко, по делу, без лишнего. Лив, в отличие от неё, мучилась куда дольше. Она сидела за столом, окружённая раскрытыми книгами, раздражённо перелистывала страницы и каждый раз вздыхала всё громче. — Я клянусь, — наконец сказала она, откидываясь на спинку стула, — у меня полкниги состоит из одинаковых зелёных кустов. Они все на одно лицо! Этот, этот и вот этот, как мой. Но названия разные. И какой из этих мой? Класс этого растения я определила почти сразу, а вот название... А самое ужасное, они на вид одинаковые, а ухаживать за ними надо по разному. Лина, не поднимая головы от записей, усмехнулась. — Может, твой цветок просто не хочет, чтобы ты знала, кто он такой. — Очень смешно, — буркнула Лив, но уголки губ всё же дрогнули. Через пару дней Лив с решительным видом вручила свой горшок Малфою, пусть теперь он ломает голову. Из пересказов подруги Лина вынесла главное: Драко был высокомерен, раздражителен, жаловался на землю под ногтями и вёл себя так, будто делает одолжение всему миру, просто соглашаясь участвовать в проекте. — Он держал горшок так, будто тот может его убить, — возмущённо рассказывала Лив. — И всё время говорил, что это «не его уровень». Лина только хмыкнула. В этом не было ничего удивительного. До отъезда оставался целый день, и Лина не собиралась тратить его впустую. Она решила сходить к мадам Стебель, взять удобрения самой. Доверять это Нотту она не собиралась. Слишком уж безответственным он ей казался, а растение, слишком опасным, чтобы рисковать. Коридоры были почти пустыми. Лина шла быстро, прокручивая в голове список того, что нужно взять... и вдруг ощутила знакомое чувство. Тонкое, но отчётливое. Будто внутри что-то тихо натянулось, словно струна. Она остановилась. Огляделась. Обычно, когда это происходило, где-то рядом был Гарри. Но сейчас вокруг не было никого. На секунду мелькнула мысль, мантия-невидимка. Эта мысль уже не казалась такой уж безумной. Лина покачала головой и пошла дальше. И почти сразу же столкнулась с ним. — Ой! Прости! — Гарри шагнул назад, едва не уронив сумку, и тут же заговорил сбивчиво: — Я... я в последнее время я какой-то рассеянный... Лина устояла на ногах и быстро покачала головой. — Ты не виноват. Я тоже. Она посмотрела на него внимательнее. Он был один. — А где Рон и Гермиона? — спросила она, сама удивляясь, как спокойно звучит её голос. — Рон в гостиной, — ответил Гарри. — А я... ищу Гермиону. Думаю, она в библиотеке. Лина понимающе кивнула. — А... тогда... удачи. Между ними повисла неловкая пауза. Связь ощущалась особенно сильно, не больно, не тревожно, просто... странно. Как присутствие, которое невозможно игнорировать. Лина уже начинала к этому привыкать, но говорить с Гарри так же легко, как с другими, всё равно не получалось. Что-то мешало. Она чувствовала его неловкость, такую же тихую, сдержанную. Только не понимала, откуда она. Чувствует ли он тоже что и она или просто ему не комфортно с ней разговаривать. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Лина дошла до теплиц и тихо постучала, прежде чем войти. Внутри было тепло и влажно, воздух пах землёй и зеленью. Мадам Стебель не было видно, и Лина позвала её, и профессор тут же вынырнула из-за стола с горшками так резко, что Лина вздрогнула. — Ох! — выдохнула она, но тут же улыбнулась. Мадам Стебель возилась с пересадкой растений, несколько горшков стояли прямо на полу. — Что привело тебя сюда, дорогая? — спросила она. — Я... по поводу проекта, — сказала Лина. — Хотела бы взять удобрения. Профессор кивнула и повела её к шкафчикам. — Какие именно? Лина назвала несколько, те самые, о которых читала. Мадам Стебель достала мешочки и вложила их ей в руки. — Похоже, у вас работа идёт быстро, — заметила она. — Ты первая, кто пришёл за удобрениями. Лина натянуто улыбнулась. — Разобраться с растением оказалось не так сложно, — сказала она и, помедлив, добавила: — Я правильно подобрала удобрения? Мадам Стебель широко улыбнулась. — Этого я тебе не скажу. Это ваш проект. Если я начну подсказывать, все получат отличные оценки за счёт моих слов. А это нечестно. Лина согласно кивнула. — Вы правы. Она поблагодарила профессора, пожелала хорошего дня и вышла из теплицы, сжимая мешочки в руках и чувствуя, как внутри всё ещё отзывается тонкое, странное эхо той самой связи, о которой она пока знала слишком мало. Вот и настал день отъезда на рождественские каникулы. Лина закрыла дверь спальни, огляделась в последний раз, тишина, в которой уже чувствовалось приближение праздника. В руках у неё был небольшой чемоданчик, не тяжёлый, но привычно тянущий ладонь, и горшок с зубастой геранью, заботливо накрытый плотной тканью. В кармане мантии шуршал сложенный пергамент с записями, а в сумке лежали мешочки с удобрениями. Она машинально проверила всё ли на месте, словно боялась, что может что то забыть. Лив уже ждала её в коридоре, подпрыгивая от нетерпения. — Ну всё? — спросила она. — Ничего не забыла? — Нет. Все с собой, — хмыкнула Лина. Они вместе спустились вниз и присоединились к другим ученикам, которые отправлялись на каникулы. Дорога до станции прошла в гуле голосов, смехе и перешёптываниях. Лина, однако, была рассеянна — взгляд её всё время скользил по толпе. — Ты кого-то ищешь? — заметила Лив, прищурившись. — Нотта, — раздражённо ответила Лина. — Его нигде нет. Не удивлюсь что он решил исчезнуть прямо перед тем как я собираюсь отдать ему растение. Лив усмехнулась. — Успокойся. Сейчас выйдем на станцию, и Малфой точно объявится, а с ним и Нотт. Малфой же не станет держать растение у себя дольше положенного. И она оказалась права. На платформе было шумно, пар от поезда стелился над землёй, смешиваясь с холодным воздухом. И именно там Лина увидела их, знакомую компанию слизеринцев. Они двигались уверенно, будто пространство само расступалось перед ними. Драко шёл впереди и держал горшок с растением на вытянутых руках, словно это была бомба замедленного действия. — Вот они, — тихо сказала Лив. Когда Малфой подошёл, он без лишних церемоний сунул горшок Лив. — Забирай. И побыстрее. — Мог бы и поаккуратнее! — тут же вспыхнула Лив, прижимая растение к себе. — От этого цветка, между прочим, зависит наша оценка! — Я вообще не подписывался возиться с какой-то садовой гадостью, — огрызнулся Драко. — Это не моя проблема, если он у тебя завянет! — Конечно, — фыркнула Лив. — Твоя проблема, только причёска и репутация. Пока они сцепились в словесной перепалке, Лина подошла к Нотту. Она держалась прямо, спокойно, так же, как и в прошлый раз, без тени сомнения, хотя внутри всё напряглось. Она протянула ему их горшок, тот самый, накрытый тканью. — До дома ткань не снимай, — сказала она ровно. — Если не хочешь, чтобы герань укусила тебя или кого-нибудь из твоих друзей. Нотт хмуро посмотрел на горшок, потом на неё. — Я не тупой, Картен, — холодно ответил он. — Можешь не объяснять мне всё, как младенцу. Лина приподняла бровь. — Это на всякий случай. А то потом скажешь, что я тебя не предупредила. Она сунула ему в руки мешочки с удобрениями и сложенный пергамент. Нотт принял всё это с таким видом, будто держал приговор, а не инструкции. Он ничего не сказал и Лина была даже благодарна за это. В этот момент Драко закончил спорить с Лив и повернулся к Тео. — Ты правда собираешься тащить это домой? — спросил он с явным отвращением. — Да, — коротко ответил Нотт. Это прозвучало не как согласие, а как обречённость. — А что, — усмехнулся Малфой, бросив взгляд на Лину, — грязнокровки уже и за цветами присмотреть не могут на каникулах? Лина одарила его холодным, тяжёлым взглядом, таким, что любой другой на его месте предпочёл бы замолчать. Но раньше, чем она успела что-то сказать, Нотт резко пихнул Драко в бок. — Заткнись, — тихо, но жёстко бросил он. — Нам идти надо. А то все места займут. И, приподняв горшок, добавил с кривой усмешкой: — Будешь много говорить, натравлю на тебя герань. Слизеринцы ушли, растворяясь в толпе. Лина ещё несколько секунд смотрела им вслед, нахмурившись, чувствуя, как внутри всё кипит от раздражения. К ней подошла Лив. — Придурки, — вынесла она вердикт. — Я уже пожалела, что вообще доверила Нотту хоть что-то, — вздохнула Лина. — Он всё испортит. Лив пожала плечами. — Будем надеяться, что герань хотя бы доедет до Лондона живой. А там... если что, она сама с ним разберётся. Лина невольно улыбнулась этой мысли. Они поднялись в поезд, и двери захлопнулись, отрезая Хогвартс до следующего семестра. Каникулы начинались, но ощущение, что всё это только затишье перед чем-то большим, Лину не покидало ни на секунду. В Лондон они прибыли ближе к вечеру. Весь путь Лина и Лив ехали в одном купе с тремя однокурсницами. Сначала разговор был немного неловким, как это обычно бывает, когда люди только привыкают друг к другу, но уже через полчаса все говорили наперебой. — Нам вообще повезло, — сказала одна из девочек, подтягивая колени. — У нас хотя бы нормальные пары. А не... ну, вы поняли. — Это ты про слизеринцев? — усмехнулась Лив. — А про кого ещё? Лина улыбнулась краем губ, но ничего не сказала. Её мысли снова и снова возвращались к проекту по травологии. К герани. К Нотту. К тому, что растение сейчас не с ней, а в руках человека, которому она не доверяла ни на каплю. Хоть бы он не сделал с ней ничего... — мелькнула тревожная мысль. Когда поезд начал замедляться, разговоры постепенно стихли. Девочки стали собирать вещи, выглядывать в окна, обсуждать, кто кого будет встречать. Платформа встретила их шумом голосов и движением. Лив почти сразу заметила родителей. — Это они! — радостно сказала она и, не дожидаясь ответа, побежала вперёд. Лина остановилась чуть поодаль, наблюдая, как Лив обнимает мать, а потом отца. Миссис и мистер Хейл были именно такими, какими она их помнила: тёплыми, улыбчивыми, живыми. — Лина, дорогая! — первой обратилась к ней миссис Хейл. — Как ты? — Всё хорошо, спасибо, — искренне ответила Лина. — Я рада вас видеть. — Мы тоже, — добавил мистер Хейл. — Надеюсь, Хогвартсе у тебя все хорошо? Лина улыбнулась. — Все отлично. Перекинувшись ещё парой слов, она вежливо отошла в сторону и начала всматриваться в толпу. Сердце слегка сжалось. Они должны быть здесь... И вдруг, знакомый силуэт. Чуть сутулый, с рюкзаком через плечо. — Джейк, — выдохнула она почти беззвучно. Она быстро попрощалась с Лив: — Увидимся через неделю, хорошо? — Обязательно! — кивнула та. Лина подошла к брату и, не раздумывая, обняла его. Джейк сначала удивился, а потом крепко сжал её в ответ. — Ну привет, ведьма, — усмехнулся он. Она отстранилась и тут же нахмурилась, разглядывая его. — Ты... отрастил волосы? — Ага, — самодовольно сказал Джейк. — Решил, что не буду стричься, пока они не станут такими же длинными, как у тебя. Лина фыркнула. — Тогда папа сделает это за тебя. Ночью. Пока ты спишь. — Жестоко, — рассмеялся он. — Но справедливо. Она чуть смягчилась, улыбаясь, и спросила: — А где мама с папой? — Папу задержали на работе, — пожал плечами Джейк. — А мама сейчас дома. Бегает, кричит, что ничего не успевает подготовить. Лина тихо рассмеялась. — Значит, всё как обычно. Они направились к выходу с платформы девять и три четверти. — Так всё-таки, — не унималась Лина, — Почему ты реально решил отрастить волосы? Джейк прищурился. — Хочу быть похожим на тебя. Чтобы родители не скучали. Она ткнула его локтем в бок. — Одних волос мало. — Тогда, — протянул он с сарказмом, — придётся ещё и перекраситься в рыжий. Лина не сдержалась и рассмеялась. В этот момент ей вдруг стало легко, так, как не было весь семестр. Когда они сели в машину, Джейк сразу повернулся к ней: — Ну? Как первый семестр? Лина смотрела в окно, но говорила уверенно: — Каждый год Хогвартс удивляет меня все больше и больше. Мы выиграли матч у Слизерина. — Серьёзно? — Джейк присвистнул. — Это тот Слизерин в котором сборище уродов? — В основном да, — честно сказала она. — Тогда я горжусь тобой, — заявил он. Он рассказывал про колледж, про экзамены, лекции, скучные предметы. Лина слушала внимательно, понимая, насколько разными стали их миры. — У нас, кстати, тоже есть проект, по травологии, — добавила она. — Нужно ухаживать за растением. И в конце написать по нему эссе. — Ну это не так страшно. — Да, но есть одно но. Оно кусается. Джейк медленно повернулся к ней. — Что? — Зубастая герань. — ...Я больше ничего не хочу знать, — сказал он после паузы. Лина усмехнулась, но тут же вздохнула. — Напарник правда мне достался отвратительный. — Тот самый, который тебя задевает постоянно? — Малфой хуже. Но этот тоже... не подарок. — Натрави на него эту герань, — серьёзно сказал Джейк. Лина улыбнулась. — Лив сказала то же самое. — Умная девочка, — кивнул он. — С такими иначе нельзя. Они ехали долго, час, полтора. Лина смотрела в окно и чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Дом был всё ближе. И вместе с этим ощущение безопасности, которого ей так не хватало в Хогвартсе. Дом встретил их поздним вечером, тёплым светом гирлянд и запахом хвои. Лина переступила порог и на секунду замерла. Гостиная была украшена к Рождеству: венок на двери, свечи на подоконнике, аккуратно расставленные фигурки, которые мама доставала только раз в году. Всё было до боли знакомым. — Лина! Мама уже стояла в прихожей. Лицо у неё буквально светилось от радости и ожидания. Она не дала Лине сделать и шага, тут же обняла её крепко, по-настоящему, так, что стало трудно дышать. — Мам... — рассмеялась Лина, прижимаясь к ней. — Я тоже скучала. Это была та самая тёплая, настоящая радость, от которой внутри что-то сжимается и одновременно отпускает. Никаких заклинаний, никакой магии, просто дом. — Так, — вмешался Джейк, проходя дальше в прихожую. — Мам, ты сейчас её реально задушишь. Мама нехотя отстранилась, всё ещё держа Лину за плечи, и широко улыбнулась. — Прости, — сказала она. — Проходи, ставь вещи. Отец скоро приедет, будем ужинать. — Хорошо, — кивнула Лина. Она взяла чемодан и поднялась к себе. Открыв дверь комнаты, она невольно улыбнулась. Дом. Милый дом. Здесь всё было на своих местах. Кровать у окна, полки с книгами, старый письменный стол. Здесь она выросла. И пусть большую часть года она теперь жила в спальне Хогвартса, именно это место оставалось её настоящей точкой опоры. Она не стала раскладывать вещи, просто достала пижаму, переоделась и спустилась вниз. В гостиной мама уже накрывала на стол. — Мам, давай я помогу, — сказала Лина, подходя ближе. — Не надо, ты с дороги, — тут же ответила та. — А ты с кухни не выходила целый день, — мягко возразила Лина. — Так что мы в равных условиях. Мама посмотрела на неё пару секунд, а потом улыбнулась. — Ладно. Только быстро. Примерно через полчаса хлопнула входная дверь. — Папа! — Лина поднялась первой и пошла в прихожую. Отец только успел снять куртку, как она уже обняла его. Его усталое лицо тут же осветила улыбка. — Привет, принцесса, — сказал он, крепко прижимая её к себе. — Я ужасно скучал. — Я тоже, — ответила Лина и отступила, давая ему пройти. — Очень. За ужином разговор быстро перешёл на школу. — Ну, рассказывай, — сказала мама. — Как там в Хогвартсе? Лина говорила спокойно и уверенно. Про уроки, про друзей, про матч, в котором они обыграли Слизерин. Она тщательно выбирала, что рассказывать. Она не говорила: о странной, необъяснимой связи о страхе, который иногда накрывал её без причины о том, что беглый преступник проникал в школу Она говорила только то, что не вызовет у родителей тревоги. — У нас ещё проект по травологии, — добавила она между делом, аккуратно отламывая кусочек хлеба. — По парам. — И как напарник? — тут же спросил отец, не поднимая взгляда от тарелки. — Должно быть ты опять со своей подругой? Как ее там, Лив? Лина чуть скривила лицо. — К сожалению нет, в этот раз мадам Стебель сама выбирала пары, и мне достался... сложный. Я бы сказала невыносимый. — С такими знаешь что делать? — сказал он, понизив голос и наклоняясь ближе. — У нас на работе... — Пап, — перебила Лина со смехом, — твои методы не очень подходят для школьных проектов. — Жаль, — хмыкнул он, качнув головой. Все тихо рассмеялись, и разговор, казалось, мог пойти дальше, но Лина вдруг задумалась. Она несколько секунд молчала, а потом всё же подняла глаза. — Кстати... почему тебя так задержали сегодня? Отец чуть выпрямился. — Сейчас многие города на ушах стоят, — сказал он спокойнее, чем обычно. — Из тюрьмы сбежал опасный преступник. Его вроде бы видели недалеко отсюда, в соседней деревушке. Мама сразу нахмурилась. — Что за преступник? — Информации немного, — ответил отец. — Говорят, крайне опасен. Обсуждают даже комендантский час. — У нас в городе тоже? — спросил Джейк, отставляя кружку. — Возможно. Пока точно не решили. Лина медленно сжала вилку в пальцах. Это чувство, холодное, неприятное, вернулось сразу. Слишком знакомая история. — Пап... — сказала она наконец тихо. — Его имя ты знаешь? Отец удивлённо посмотрел на неё. — Сириус Блэк, — ответил он. — А что? На секунду в комнате повисла тишина. Лина вдохнула глубже. — Я должна кое-что сказать, — произнесла она, уже без улыбки. — Просто... чтобы ты был осторожен. Отец насторожился. — Говори. — Он... волшебник, — сказала Лина прямо. — Из нашего мира. Он сбежал из Азкабана. Джейк медленно моргнул. — Азка... что? — осторожно спросил он. — Самая охраняемая тюрьма в волшебном мире — пояснила Лина — До него никто, никогда оттуда не сбегал. Ни один человек. Это казалось невозможным, да и сейчас все в недоумении как у него это получилось. Мама побледнела. — Но... почему о нем говорят и у нас? — тихо спросила она. — Министерство магии судя по всему сообщило и маглам, — продолжила Лина. — Только в общих чертах. Если они пошли на это, значит, всё действительно серьёзно. Отец молчал, внимательно глядя на дочь. — Почему ты решила рассказать сейчас? — Потому что он опасен, пап — ответила она честно. — И потому что ты можешь с этим столкнуться. Я не хочу, чтобы ты недооценил его. Он медленно кивнул. — Спасибо, что сказала, — произнёс он после паузы. — Я буду осторожен. Обещаю. Мама протянула руку и легко сжала ладонь Лины. — Ты правильно сделала. Разговор больше не возвращался к этой теме. Мама мягко увела его в сторону, о планах на выходные, о том, что ещё осталось приготовить, о мелочах. Следующий день прошёл так, словно Хогвартса никогда и не было. Лина проснулась поздно, от запаха кофе и свежей выпечки, который тянулся с кухни. Некоторое время она просто лежала, глядя в потолок, слушая приглушённые голоса родителей и редкий смех Джейка. Это было то самое утро, спокойное, настоящее, без тревог и ожиданий. Она спустилась вниз в тёплой пижаме и носках. — Доброе утро, — сказала она, заходя на кухню. — Наконец-то, — улыбнулась мама. — Я уже думала идти тебя будить. — Не вздумай, — зевнула Лина. — Каникулы же. Джейк, сидевший за столом, тут же поднял голову. — Слушай, я вчера купил кое-что новое, — сказал он с заговорщицким видом. — После завтрака покажу. — Если это снова какой-нибудь метал, я отказываюсь, — хмыкнула Лина. — Эй! — возмутился он. — Между прочим, у меня отличный музыкальный вкус. После завтрака Джейк действительно затащил её в свою комнату и включил новую кассету. — Ну? — спросил он, наблюдая за её реакцией. Лина прислушалась. Музыка была непривычной, но... цепляющей. — Ладно, — признала она. — Это... неплохо. — Неплохо? — фыркнул Джейк. — Да это шедевр. Она рассмеялась и легла на кровать, слушая музыку и глядя, как за окном медленно падает снег. Вот бы время остановилось, — мелькнула мысль. Вечером вся семья собралась в гостиной. На столе, миска с попкорном, плед, приглушённый свет. — Что сегодня смотрим? — спросил отец. — Только не твой документальный сериал, — тут же сказала мама. — Почему сразу мой? — возмутился он. — Это было нашим общим решением. — Я за сериал, — вмешалась Лина. — Наш старый. Так они и сидели, плечо к плечу, смеясь над знакомыми сценами, переговариваясь вполголоса. Лина ловила себя на том, что впервые за долгое время не думает. Ни о заданиях, ни о школе, ни о том странном ощущении внутри. Только тепло. Дни до Рождества пролетели незаметно. Она гуляла с Джейком, кидаясь снежками. — Ты целишься как слепой, — смеялась она. — Это потому что ты слишком быстрая, — отвечал он, тут же получая снежком в плечо. — Не забывай перед тобой охотник сборной Когтеврана — с высокоподнятой головой и широкой улыбкой сказала Лина. С мамой они готовили, много, долго, с разговорами обо всём и ни о чём. — Ты так изменилась, — сказала мама однажды, помешивая соус. — Стала... взрослее, увереннее. Лина лишь пожала плечами. — Наверное. С отцом и Джейком по вечерам они играли в настольные игры. Отец всегда пытался жульничать. — Я видел, — говорила Лина, прищурившись. — Ничего ты не видела, — отвечал он с самым невинным видом. — Пап, у тебя карта торчит из рукава. — ...Ладно. Раскусили старика. Рождество наступило тихо, мягко, как и должно. Ёлка мерцала огоньками, дом пах корицей и свежей выпечкой. Подарки лежали аккуратной кучкой. — Ну, давайте, — сказала мама. — Начинаем. Лина открывала коробки медленно, наслаждаясь моментом. Когда она увидела флакон духов, сердце радостно ёкнуло. — Мам... пап... — она посмотрела на них с искренним восторгом. — Это же те самые. — Мы знаем, — улыбнулась мама. Лина тут же пшикнула духами на запястье, вдохнула аромат и счастливо зажмурилась. Это были именно те самые духи, которые она увидела в магазине еще летом, они были новинкой. Поэтому они не могли себе позволить такую покупку. Их семья была не бедной, в деньгах не нуждалась, но стоимость этих духов была крайне высокая. — Обалдеть... — Дай посмотреть, — тут же потянулся Джейк. — Даже не думай, — она отдёрнула руку. — Разобьёшь. — Ну хоть понюхать! Она прыснула в сторону, не попадая в лицо. — Вот. Наслаждайся. Но трогать запрещено. Джейк рассмеялся. — Жадина. Его подарок она открывала следующей. — Это... фотоаппарат? — Ага, — кивнул он. — Сразу печатает. Маленький, чтобы ты могла взять его с собой в школу. Лина посмотрела на него с благодарностью. — Он идеальный. Подарок от Лив она узнала сразу. Конфеты из «Зонко» и набор для ухода за метлой. — Она знает меня слишком хорошо, — улыбнулась Лина и тут же закинула конфету в рот. — Можно попробовать? — спросил Джейк. — Только одну. Через минуту он уже тянулся за второй. — В следующий раз привези мне таких же, — серьёзно сказал он. — Договорились. Она тоже подарила семье подарки — тёплые, продуманные, от сердца. И отправила посылку Лив, заранее зная, что та улыбнётся, открывая её. В тот вечер Лина сидела у окна, глядя на снег, с кружкой горячего чая в руках. Она чувствовала себя... целой. Любимой. Защищённой. И именно поэтому где-то глубоко внутри зародилось тихое, почти незаметное чувство, страх потерять это. Но пока что она позволяла себе просто быть дома. Рождественский ужин начинался спокойно и неторопливо. Стол был накрыт аккуратно, без излишеств, но с той самой домашней продуманностью, когда каждое блюдо, знакомое, любимое и приготовленное не ради показухи, а ради семьи. Отец сел во главе стола, сняв форменную куртку и повесив её на спинку стула. Он выглядел уставшим, но довольным, таким, каким бывает человек, наконец-то пришедший домой. — Ну, — сказал он, беря бокал, — за то, что сегодня я не на службе. И за то, что мы все здесь. — Редкое сочетание, — усмехнулся Джейк — Предлагаю пометить этот день в календаре. — Даже не начинай, — фыркнула мама, но улыбнулась. — Ты ещё скажи, что он сюда по ордеру пришёл. — Я бы удивился, если бы без него, — поддержал Джейк. Отец покачал головой, делая вид, что возмущён. — Очень смешно. Посмотрим, кто из вас будет смеяться, когда я начну рассказывать про бумажную работу. — Вот только не в Рождество, — сразу сказала Лина. — Это запрещено негласным семейным законом. — Поддерживаю, — кивнула мама. — Сегодня никаких отчётов, протоколов и слов «подозреваемых». — Ладно, — сдался отец. — Тогда скажу просто: неделя была тяжёлая. И я рад, что она закончилась вот так. Некоторое время они ели молча, наслаждаясь едой и компанией друг друга. Потом Джейк отложил вилку и задумчиво сказал: — В колледже, кстати, у нас тоже начинается веселье. На следующей неделе защита проекта. — Опять архитектура? — уточнила мама. — Ага. Городская застройка. Нас отправили изучать старые районы, — он усмехнулся. — Забавно, когда понимаешь, что половина проблем в городе из-за того, что кто-то сорок лет назад решил сэкономить. — В полиции с этим сталкиваются каждый день, — отозвался отец. — Потом мы разгребаем последствия чьей-то «экономии». — Вот видишь, — Джейк указал на него вилкой. — Я учусь, чтобы вам меньше работы было в будущем. — Очень благородно, — рассмеялась Лина. — Прямо семейный герой. — Кто-то же должен, — с притворной важностью сказал Джейк. Мама перевела разговор на свою работу: — У нас в магазине перед праздниками тоже как всегда... люди вспоминают, что им срочно нужен телевизор, стиральная машина и ещё десять вещей сразу. — И все это нужно еще вчера — добавил отец. — Именно. А потом удивляются, что очередь. — Зато без работы не останешься, — заметила Лина. — Это да, — мама улыбнулась. — Но сегодня я рада быть дома. Без клиентов, без вопросов, без гарантийных талонов. Отец посмотрел на Лину и сказал уже мягче: — А ты, между прочим, молодец, что взяла себе больше дней отдыхать. Видно, как ты расслабилась. Лина пожала плечами. — Просто мне и вправду нужно передохнуть перед этим рождественским ажиотажем. И это было правдой. — Никуда это не денется, — сказал отец. — Дом есть дом. Ужин продолжался ещё долго. Они говорили о мелочах, смеялись, перебивали друг друга, делились планами, неважными и важными одновременно. И Лина ловила себя на мысли, что именно в такие вечера она чувствует себя по-настоящему целой. Без магии. Без тайн. Просто дома. Остальные дни проходили так же тихо и тепло, словно дом решил удержать это состояние подольше. Лина иногда засиживалась по вечерам с книгами, устроившись в гостиной, где было привычнее и уютнее, чем в комнате. В этот раз она читала о зубастой герани, делала пометки на старом пергаменте, выводя аккуратные строчки пером. Хотелось, чтобы по возвращении в Хогвартс эссе не нависало тяжёлым грузом, а уже почти было готово. Огонь в камине потрескивал. Отец сидел в кресле у окна, листал газету, время от времени хмыкал себе под нос. Мама возилась у комода, выдвигала ящики, заглядывала внутрь, что-то перекладывала, будто искала давно потерянную мелочь. В какой-то момент Сара замерла с чем-то в руках и перевела взгляд на дочь. Лина этого сразу не заметила. Она была слишком увлечена текстом, перечёркивала строчку, писала новую, шевеля губами, будто проговаривая слова про себя. Сара смотрела на неё дольше, чем нужно с каким-то тихим, почти болезненным выражением. Лина почувствовала этот взгляд и подняла голову. — Мам? — спросила она спокойно. — Всё в порядке? Сара вздрогнула, словно вынырнула из глубоких мыслей. — Да... да, конечно, — быстро ответила она и улыбнулась. — Просто задумалась. Лина чуть улыбнулась в ответ и снова опустила взгляд в книгу. Отец, услышав разговор, опустил газету и посмотрел на жену внимательнее. Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем обычно. Он сложил газету, отставил её и подошёл ближе. — Сар, — тихо спросил он. — Всё правда в порядке? Сара кивнула, но беспокойство никуда не делось, оно читалось в её глазах слишком ясно. — Да, Марк. Правда. Он не стал спорить вслух, но явно не поверил. Осторожно взяв её за руку, он кивнул в сторону лестницы. — Пойдём наверх. Поговорим. Лина проводила их взглядом. Сердце неприятно сжалось. Это было странно. Мама почти всегда была радостной, живой, улыбчивой. Грусть на её лице Лина видела крайне редко, особенно когда приезжала на каникулы. Мысли тут же начали цепляться одна за другую: может, она чем-то расстроила её? Сказала что-то не так? Или просто... её приезд не принёс радости? В этот момент в гостиную зашёл Джейк. — Эй, — сказала Лина, откладывая книгу и перо. — Ты не знаешь, что с мамой? Он посмотрел в сторону лестницы. — А что с ней? Лина коротко пересказала, что произошло. Джейк слушал молча, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — Может, она просто... — он пожал плечами, — грустит из-за твоего скорого отъезда. — До отъезда ещё три дня, — возразила Лина. Джейк поднял брови. — Ну вот. Три дня, — сказал он с лёгкой усмешкой, в которой не было веселья. — Всего три дня. А потом ты уедешь на пять... а то и на шесть месяцев. Он помолчал и добавил уже тише: — Она всегда сильно скучает, когда мы разъезжаемся. Я в колледж, ты в Хогвартс. А она остаётся здесь. С папой, конечно... но всё равно. Лина задумалась. И правда. Она почти всё время проводила в Хогвартсе. Джейк учился в колледже, иногда приезжал на выходные, но чаще всё же жил отдельно. А мама с папой... работали, возвращались домой, и дом снова становился слишком тихим. Джейк направился на кухню. Лина осталась сидеть, чувствуя, как в груди разрастается тревога и вина. Мысль о том, что мама грустит из-за неё, не отпускала. Она решительно встала, оставив книгу на диване, и пошла к лестнице на второй этаж. Ей нужно было понять. И, возможно, просто быть рядом. Она заметила, что дверь в родительскую спальню приоткрыта. Совсем чуть-чуть, узкая щёлка. Лина медленно поднялась по лестнице. На втором этаже было почти беззвучно. Лишь глухо доносились звуки снизу: Джейк закрыл холодильник, поставил тарелку на стол. Эти обычные, домашние шумы сейчас казались странно далёкими, будто принадлежали другому миру. И в этой тишине она услышала голоса родителей. Они говорили тихо. Почти шёпотом. Но в их голосах было столько эмоций, что шёпот давно перестал быть осторожным, он стал просто приглушённым разговором. Лина остановилась у двери. Она понимала, что подслушивать неправильно. Но и войти сейчас, ворваться в этот разговор, она не могла. Почему они шепчутся? Почему мама была такой странной весь вечер? Она сделала шаг ближе и невольно замерла. — ...а вдруг мы многого о ней не знаем, — голос Сары дрожал. — Вдруг мы упускаем что-то важное. — Как мы можем не знать? — тихо, но твёрдо ответил Марк. — Мы воспитали её с младенчества. Она наша дочь. Была, есть и будет. — Марк... — выдохнула Сара. — Лина не простая девочка. Она особенная. Мы это всегда знали. Но ты правда думаешь, что так просто может быть, обычная семья, и вдруг откуда не возьмись появляется волшебница? Лина почувствовала, как внутри всё сжалось. — О чём ты? — в голосе отца прозвучало недоумение. — Ты сам не понимаешь? — Сара говорила быстрее, словно боялась передумать. — Скорее всего, её настоящие родители тоже были волшебниками. Она унаследовала это от них. С самого детства она тянулась к сказкам, к магии... Мы думали это фантазия, детское увлечение. А теперь посмотри, как всё сложилось. Лина перестала дышать. — Когда она попала к нам, ей был всего год, — продолжала Сара. — Если она жила в семье волшебников, это многое объясняет. Её тягу. Её... непохожесть . Марк тяжело вздохнул. — И что ты хочешь этим сказать? Он помолчал, а потом заговорил жёстче: — Даже если это правда, они от неё отказались. Ты помнишь, как она появилась? Эти волшебники просто оставили своего ребёнка на улице. У нас под дверью. Она им была не нужна. А нам, нужна. Сердце Лины больно ударилось о рёбра. — Сара, это наша дочь, — продолжал он. — И мне глубоко плевать, кем были её родители. — Мне тоже, — тихо сказала Сара. — Но меня грызёт совесть. Я каждый раз вру ей. С каждым годом становится всё сложнее. Эта тайна... она давит. — Не надо, — голос Марка стал спокойным, но твёрдым. — Мы справимся. А вот правда... ты понимаешь, каким ударом она станет для неё? Мы обещали унести это с собой. Джейк тоже обещал. Ни при каких условиях не говорить ей то что произошло первого ноября. Он сделал паузу. — Она наша дочь. Родная. Пусть и не по крови. Ты сама говорила, её нам послал Бог. И куда бы ни привело её это волшебство, мы будем рядом. Голос Сары сорвался. — Это эгоистично... по отношению к ней. — Если защищать свою дочь, это эгоизм, — ответил Марк тихо, — значит, я эгоист. Я люблю её всем сердцем. И не позволю, чтобы ее сердце разбилось, узнав правду. Лина стояла неподвижно. Казалось, сердце остановилось. Мир рухнул. Тело исчезло, стало пустым, чужим. Она не чувствовала ног, не чувствовала рук, но всё равно стояла ровно, будто окаменела. Слова родителей прокручивались в голове снова и снова. Она им не родная. Её оставили на крыльце. Её настоящие родители... отказались от неё. Все знали. Даже Джейк. Все врали. Все скрывали. И даже не собирались рассказывать. Кто я? Откуда я? Кто те люди, которым я была настолько не нужна, что меня просто оставили на улице? Эти люди... эти чужие люди стали её семьёй. Домом. Самым тёплым местом в мире. И теперь она узнала, что по крови они ей никто. Тело медленно вернулось. В глаза подступили слёзы. Правда была острой, горькой, болезненной, она врезалась прямо в грудь. Лина подошла ближе к двери. Родители всё ещё говорили, но слова смешались в глухой шум. Она больше не понимала их. Она заглянула в щёлку. Мама сидела на краю кровати. Глаза красные, влажные от слёз. Отец, перед ней, на корточках, держит её за руки, пытаясь успокоить. Лина стояла и думала: войти или уйти. Но если она уйдёт сейчас, она не сможет притворяться, что ничего не слышала. Никогда. Рука дрогнула. Она осторожно толкнула дверь. Тихий скрип разрезал комнату. Родители одновременно обернулись. Лина стояла в дверях. Неподвижная. С мокрыми глазами. С губами, которые пытались что-то сказать, но предательски дрожали. Она молчала. Смотрела на них, с болью, от которой невозможно было отвернуться. И в её взгляде было ясно одно: её мир только что рассыпался на осколки.