Часть 6
15 января 2026 г., 10:00
Лина так и стояла в дверном проёме. Заплаканные глаза жгло. Руки едва заметно дрожали, пальцы сжимались и разжимались, будто она пыталась убедиться, что всё ещё чувствует себя. Слова застряли где-то в горле, слишком много мыслей, слишком много боли, чтобы хоть одну из них выпустить наружу.
Они знали.
Все эти годы знали.
Самые родные люди на свете скрывали от неё правду, которая переворачивала всю её жизнь.
Перестала ли она их любить? Нет. Даже сейчас, нет.
Они по-прежнему были её домом, её семьёй, теми, к кому она возвращалась каждый раз, когда мир становился слишком большим. Но внутри уже поселилась обида. Тихая, острая, колючая. Не злая, растерянная. Почему не рассказали? Почему не доверились? Почему решили за неё? Она понимала это. Понимала умом. Но боль была сильнее.
Родители смотрели на неё и в их взглядах было всё сразу: страх, вина, любовь и осознание того, что только что произошло непоправимое.
Сара сорвалась первой.
— Лина... — её голос дрогнул, и она почти бегом подошла к дочери.
Она обняла её крепко, по-матерински, прижимая к себе так, будто могла закрыть собой от всего мира. От правды. От боли.
— Прости нас... — шептала она, плача. — Прости... мы должны были сказать раньше. Мы просто... мы не знали как. Мы боялись сделать тебе больно. Мы никогда не хотели, чтобы ты узнала вот так...
Лина стояла неподвижно.
Она не обняла маму в ответ. Не оттолкнула, просто не смогла пошевелиться. Слишком многое рухнуло внутри, чтобы тело слушалось.
Марк подошёл следом. Он аккуратно отстранил Сару, не резко, а бережно и повернулся к Лине.
— Сядь, — тихо сказал он.
Он осторожно усадил её на кровать, туда, где минуту назад сидела мама. Его руки были тёплыми, уверенными, такими же, какими были всегда. Он опустился перед ней на корточки и взял её ладонь в свою.
— Прости нас, — сказал он просто. — За то, что скрывали. За то, что ты узнала это так.
Лина сглотнула. Губы дрожали. Сердце билось где-то в горле.
— Расскажите... — наконец выдохнула она. — Всё. Я... я хочу знать всё.
Сара и Марк переглянулись.
Сара села рядом с дочерью, обняв её за плечи, прижимая к себе, будто боялась, что Лина исчезнет. Марк понял: сейчас она не сможет говорить. Слишком больно.
Он сделал вдох и начал.
— Это было первое ноября, — тихо сказал он. — Я тогда снова задержался на работе. Возвращался поздно. Уже была ночь.
Лина слушала, не отрывая взгляда от его лица.
— Когда я подъехал к дому и поднялся на крыльцо... — он на секунду замолчал, — я увидел свёрток.
Он крепче сжал её руку.
— Я сначала не понял, что это. Подумал, мусор, вещи. Но когда наклонился... там был ребёнок.
У Лины перехватило дыхание.
— Маленькая девочка. Ты. Ты спала. Даже не пошевелилась, когда я взял тебя на руки. И рядом... — он усмехнулся горько, — лежала записка. Очень маленькая. Вернее... половина записки. Вторая часть была словно сожжена.
Сара тихо всхлипнула.
— Я принёс тебя домой, — продолжал Марк. — Показал Саре. И первое, что я предложил, это сообщить в участок. Так было правильно. По закону.
Он посмотрел на жену.
— Но она сразу сказала «нет».
Сара крепче прижала Лину к себе.
— Мы не могли иметь собственных детей, — сказал Марк спокойно. — Мы знали это давно. И когда Сара увидела тебя... она сказала, что ты подарок судьбы. Что Бог послал нам тебя.
Слёзы потекли по щекам Лины.
— Она убедила меня, — продолжил он. — И я согласился. Мы оставили тебя.
Он сделал паузу.
— На записке, судя по всему, было имя и дата рождения. Но из-за того, что половина сгорела... мы увидели только часть имени. «...Лина». И год, 1980.
Лина вздрогнула.
— Полного имени мы не знали. Точной даты рождения тоже. Поэтому мы решили... оставить имя Лина. А днём рождения сделать тот день, когда нашли тебя. Первое ноября.
Каждое слово било точно в цель.
Имя не её.
Дата не её.
Всё, что она знала о себе, чужое.
— Мы растили тебя как родную, — сказал Марк твёрдо. — Любили. Любим. И будем любить всегда. Ничего из этого не меняется.
По щеке Лины скатилась слеза. Она молчала. В голове был хаос. Вопросы без ответов. Пустота. И боль, острая, жгучая. Её настоящие родители знали правду. Только они. А она, нет. Она носила не своё имя. Жила с чужой датой рождения. И всё же... именно эти люди дали ей дом. Любовь. Детство. Семью.
Лина закрыла глаза.
— Спасибо... — прошептала она наконец. — За то, что... вы меня оставили.
Голос дрогнул. Она понимала их. И любила. Но рана уже была и ей нужно было время, чтобы перестать кровоточить.
Тишина после рассказа отца была почти осязаемой. Она не давила, она звенела. Как будто весь дом затаил дыхание вместе с ними.
Лина сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Мысли путались, накладывались друг на друга, рвались и возвращались вновь. Отец и мама не торопили её, просто ждали. Любой реакции. Слова. Слёз. Крика. Чего угодно.
Дверь тихо скрипнула.
— Эй... — осторожно прозвучал голос Джейка.
Он постучал скорее из вежливости, чем из необходимости, и заглянул в комнату. Картина перед ним была странной и тревожной: Лина с покрасневшими глазами, мама заплаканная, отец с таким выражением лица, какого Джейк почти никогда не видел.
— Что... что случилось? — спросил он уже тише, заходя внутрь.
Лина медленно подняла на него глаза. И в этот момент что-то внутри неё болезненно щёлкнуло.
Он тоже знал.
Мысль была не истеричной, не громкой, спокойной и холодной. Она посмотрела на брата долго, внимательно, будто видела его впервые.
— Ты... — голос сорвался, но она собралась. — Ты ведь знал, да?
Джейк нахмурился.
— О чём ты?.. — он искренне не понимал. — Лина, я...
— Она всё узнала, — тихо сказала Сара, не поднимая глаз. — Про первое ноября.
Джейк побледнел. Это было мгновенно. Лицо изменилось. Виноватость, растерянность, страх, всё отразилось сразу. Он сделал шаг вперёд.
Лина повторила вопрос, но теперь в её голосе не было просьбы.
— Ты знал.
Это уже не был вопрос. Джейк сглотнул.
— Да... — выдохнул он. — Я знал.
Он опустил взгляд.
— Но я не мог сказать. Я правда не мог. Папа... — он замолчал, не зная, как продолжить.
— Джейка не нужно винить, — сказал Марк глухо. — Если и есть здесь виноватый, то это я.
Он поднял глаза, полные усталости и боли.
— Они оба предлагали рассказать тебе. Не раз. И мама, и Джейк. Это я запрещал. Я боялся. Боялся, что правда сломает тебя.
Он смотрел в пол, словно не имел права смотреть дочери в глаза. Лина смотрела на него долго. И вдруг поняла. Поняла этот страх. Это отчаянное желание уберечь. Сделать так, чтобы она никогда не испытала того, что чувствует сейчас. Она медленно наклонилась и обняла отца.
Просто обняла.
— Я не виню тебя, — сказала она тихо. — Никого из вас. Я знаю... я знаю, что вы делали это ради меня.
Марк резко вдохнул, словно не ожидал этого. Его руки дрогнули, прежде чем он обнял её в ответ.
— Вы... — Лина говорила сквозь слёзы. — Вы моя семья. Всегда были. И будете. Я люблю вас. Всех.
Сара не выдержала.
Она всхлипнула и тут же прижалась к ним, снова разрыдавшись, не от боли, а от облегчения, от того, что её не оттолкнули, не возненавидели.
К ним присоединился Джейк. Он обнял их неловко, крепко, по-братски, как умел. Вчетвером они стояли по среди родительской спальни, всё ещё держась друг за друга.
Кто-то плакал.
Кто-то был на грани.
Но они были вместе.
Семья.
У Лины внутри всё было перевёрнуто. Её мир больше никогда не станет прежним. В голове уже рождались вопросы, от которых невозможно было убежать: кто я? откуда? кто те люди, что оставили меня?
Но среди этой боли было что-то неизменное. Любовь.
Эти люди были её домом. Она была их дочкой. Не по крови, по выбору, по сердцу. И это было настоящим.
Последние дни каникул прошли в странном, почти незримом напряжении. Всё вроде бы было как всегда, дом, привычные звуки, запахи, разговоры, но Лина чувствовала: что-то изменилось. Не сломалось, не исчезло, а именно изменилось. Стало осторожнее. Тише.
Мама старалась держаться привычно, суетилась на кухне, спрашивала, что приготовить, улыбалась, как раньше. Но каждый раз, когда Лина подходила к ней и просто, по-домашнему, говорила:
— Мам...
Сара замирала на долю секунды. Смотрела на дочь так, будто искала подтверждение. Будто ждала, не исчезнет ли это слово, не станет ли оно чужим. В её взгляде была надежда, хрупкая и болезненная.
И Лина это видела.
Поэтому чаще подходила сама. Обнимала без повода. Садилась рядом. Говорила «мам» специально. Не громко, не демонстративно, а естественно, так, как говорила всегда. И каждый раз чувствовала, как мама чуть заметно выдыхает, будто отпускает страх.
Отец держался рядом с Сарой почти постоянно. Иногда просто клал руку ей на плечо, иногда молча приносил чай, иногда отвлекал разговором. Он видел, как ей тяжело, и делал всё, что умел, по-своему, спокойно, без лишних слов.
Джейк тоже изменился. Он стал чаще звать Лину гулять, включать музыку, предлагать настолки, шутить. Словно проверял, всё ли между ними по-прежнему. Словно боялся, что теперь он для неё не брат.
Лина чувствовала это напряжение во всех сразу. И старалась каждому доказать, не словами, а присутствием, вниманием, обычными мелочами, что ничего не разрушилось. Что она здесь. Что они всё ещё семья.
Так и пролетели последние три дня. Незаметно и быстро. И вот уже утро отъезда. Отец решил отвезти её сам.
— Тебе надо побыть дома, — сказал он Саре. — Отдохнуть. Поспать. А Джейк за тобой присмотрит.
Мама долго не отпускала Лину. Обнимала снова и снова, будто пыталась запомнить её на ощупь.
— Я скоро вернусь, — тихо сказала Лина, прижимаясь к ней. — Обещаю.
— Я знаю, — прошептала Сара. — Просто... всё равно тяжело.
С Джейком прощались тоже долго. Он обнял её крепко, по-братски, и пробормотал:
— Ты там... не пропадай. Пиши. Часто.
— Как скажешь, — ответила Лина и слабо улыбнулась.
И вот они с отцом вышли из дома. Лина села на пассажирское сиденье его служебной машины. Дверь мягко закрылась. Машина тронулась.
Ехали они молча. Лина смотрела в окно, но почти ничего не видела. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.
Кто я?
Вопрос больше не был простым. Он стал глубоким, многослойным, пугающим. Она вспоминала слова мамы. Версию. Предположение. Шанс рождения волшебницы в семье маглов был мал. А шанс, что именно такого ребёнка оставят на крыльце другой семьи, ещё меньше.
Значит, они были волшебниками, — думала Лина. — Хотя бы один из них.
Значит она скорее всего могла быть полукровкой.
В то что она могла бы оказаться чистокровной она не верила. Если волшебники так дорожат чистотой крови, они не оставили бы наследницу рода маглам. Не так. Не на холодном крыльце.
Эти мысли крутились в голове без остановки.
— Ты раньше очень любила эту песню, — вдруг сказал отец, не отрывая взгляда от дороги.
Он сделал радио погромче. В салоне зазвучали первые аккорды a-ha — "Take On Me". Лина вздрогнула и почти сразу улыбнулась.
Эта песня была... всем. Она знала её наизусть. Каждый переход, каждую интонацию. Она любила её атмосферу, лёгкую, полную какого-то странного, светлого ожидания. Как будто в ней было обещание: что всё будет хорошо, даже если сейчас кажется иначе.
Эта песня ассоциировалась у неё с дорогами, с детством, с тем, как Джейк вечно ставил эту кассету, закатывая глаза и бурча, что она «уже достала».
— Да, — сказала Лина, мягко. — И сейчас люблю.
Отец улыбнулся.
— Джейк тебе её постоянно включал, — добавила она. — Хотя ему она совсем не нравится.
— Ага, — кивнул он. — Но включал же.
Он помолчал, потом сказал, глядя на дорогу:
— Он вырос хорошим парнем. Хорошим сыном. Хорошим братом. Я им горжусь.
И тут же, повернув голову к Лине, усмехнулся:
— Только ты ему это не говори. А то расслабится.
Он рассмеялся.
И Лина тоже рассмеялась, впервые за несколько дней искренне. Напряжение между ними будто растворилось.
— Не скажу, — пообещала она. — Пусть думает, что я его просто терплю.
— Вот и правильно, — хмыкнул отец.
Они разговаривали до самого вокзала. Не об учёбе. Не о проблемах. О семье. О смешных историях, о глупостях, о том, как Джейк однажды перепутал дни недели и пошёл в школу в воскресенье.
Когда машина остановилась у Кингс-Кросса, отец помог Лине донести маленький чемодан. Они, как обычно, прошли через нужную стену и оказались на платформе девять и три четверти.
Шум, пар, голоса. Лина сразу увидела Лив вдалеке. Та уже махала ей, улыбаясь во всё лицо.
Лина повернулась к отцу.
— Мне пора, — сказала она тихо.
— Ну вот, — ответил он спокойно, с лёгкой улыбкой — Скоро будешь дома. В Хогвартсе. Среди магии.
Лина покачала головой.
— Нет. Хогвартс, не дом.
Она посмотрела на него прямо.
— Дом это вы. Ты. Мама. Джейк.
Она крепко обняла его. Он обнял в ответ, так же крепко, так же надёжно.
Лина забрала чемодан, отступила на шаг.
— Я люблю вас, — сказала она.
— И мы тебя, — ответил он.
Она развернулась и пошла к Лив. А отец остался стоять на платформе, провожая взглядом свою дочь.
Лина подошла к Лив, и та, заметив её, тут же просияла.
— Наконец-то! — выдохнула Лив и, не давая Лине и шага сделать, крепко обняла её. — Я думала, эта неделя никогда не закончится. Я реально соскучилась.
Лина на мгновение замерла в этих объятиях, а потом осторожно обняла в ответ.
— Я тоже, — тихо сказала она. И это была правда.
— Пошли, пока все купе не разобрали.
Они зашли в поезд и устроились в привычной компании, трёх когтевранок с их курса. Всё было знакомо до мелочей: тесное купе, шум за окном, разговоры, которые начинались и обрывались сами собой. Девочки наперебой рассказывали про каникулы, про подарки, про скуку дома.
Лина слушала, иногда кивала, иногда улыбалась, но почти не говорила. Слова словно застревали где-то внутри.
Она ловила себя на том, что смотрит в окно, на мелькающий пейзаж, но почти не видит его. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.
Кто я?
Этот вопрос будто поселился в голове и больше не собирался уходить. Лив украдкой наблюдала за ней. Сначала мельком, потом всё внимательнее. Лина была слишком тихой. Слишком собранной и одновременно потерянной. Но вопросов она не задавала. Не здесь. Не при остальных. Она знала Лину достаточно хорошо, чтобы понимать: если начать сейчас, та просто закроется. Так они и доехали до Хогвартса.
Большой зал встретил их привычным шумом. Гул голосов, смех, скрип стульев, звон столовых приборов, всё это смешивалось в одно большое, живое дыхание замка.
Лина сидела за столом Когтеврана, глядя в тарелку. Аппетита не было совсем. Она машинально поднесла вилку ко рту, но тут же опустила её обратно.
Мысли о родителях, приёмных, родных, обо всех сразу, сжала грудь. Она чувствовала себя будто между мирами, нигде до конца своей.
— Ты почти ничего не ешь, — тихо заметила Лив, наклонившись к ней.
— Не хочется, — так же тихо ответила Лина.
Через несколько минут она уже точно знала: если останется здесь ещё хоть немного, ей станет только хуже.
— Я пойду в гостиную, — сказала она, поднимаясь. — Голова гудит.
— Я с тобой, — без раздумий ответила Лив.
Она быстро проглотила ещё одну ложку еды, почти не чувствуя вкуса, и пошла следом. Коридоры были тише. Эхо шагов разносилось по каменным стенам. Лив некоторое время молчала, словно подбирая слова.
— Это опять слизеринцы? — наконец спросила она. — Нотт что-то написал во время каникул?
Лина вздрогнула от неожиданности и тут же покачала головой.
— Нет... всё нормально.
Она сама услышала, насколько неубедительно это прозвучало. Между ними повисла пауза. Неловкая, тяжёлая.
Нормально? — подумала Лина. — Если бы всё было нормально, я бы так себя не чувствовала.
Она шла, считая шаги, будто это могло привести мысли в порядок.
Скажи ей, — уговаривала себя Лина. — Или ты так и будешь одна с этим.
Лив шла рядом, не торопя, не смотря в упор, просто давая понять, она здесь.
— Лив... — наконец произнесла Лина. — На самом деле... не всё нормально.
Лив тут же остановилась и повернулась к ней.
— Я знала, — сказала она мягко, но в голосе всё равно прозвучала тревога. — Ты не умеешь вот так просто делать вид, что всё хорошо.
Лина глубоко вдохнула.
— Дело в том...
И Лина начала рассказывать. О разговоре с родителями. О том, как всё это выяснилось. О догадках матери. О том, что возможно ее родители были волшебниками. Лив слушала молча. Она даже перестала идти и просто смотрела на Лину широко раскрытыми глазами.
— Я... — наконец выдохнула она. — Я ожидала чего угодно. Честно. Но не этого.
В гостиной Когтеврана было тихо, всего несколько человек. Лина и Лив устроились на диване. Тепло от огня приятно согревало, но Лина всё равно чувствовала холод внутри.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила Лив, уже спокойнее, но всё ещё внимательно.
Лина пожала плечами.
— Я не знаю. Я думаю... может, попробовать узнать хоть что-нибудь. Не искать их. Просто... понять, кто я.
Она смотрела в огонь, наблюдая, как пламя меняет форму.
— Если бы я была обычной девочкой, — тихо продолжила она, — мне было бы проще. Но теперь я знаю, что это не так. И забыть об этом уже не получится.
Лив немного подумала, потом оживилась.
— В библиотеке куча книг про волшебные семьи. Да, информации у нас почти нет... но вдруг? Мы можем попробовать.
Она улыбнулась, поддерживающе, уверенно. Лина посмотрела на неё и впервые за вечер почувствовала, как внутри становится чуть легче.
— Спасибо, — искренне сказала она.
И пусть ответов у неё всё ещё не было, теперь она знала одно: она не одна.
Первые дни после каникул пролетели для Лины почти незаметно.
Уроки сменяли друг друга, расписание снова втягивало в привычный ритм, но мысли её были далеко не на занятиях. Сразу после уроков она старалась улизнуть в библиотеку, иногда одна, иногда вместе с Лив и до самого закрытия перелистывала страницы, вчитывалась в имена, даты, примечания на полях.
Лив, как и обещала, втянулась в поиски с головой. Она могла засиживаться в библиотеке до позднего вечера, а потом ещё и тащить книги в гостиную, в спальню, читать при свете магических ламп. Иногда она умудрялась делать это даже на уроках, что, конечно, не могло закончиться хорошо.
Так и вышло.
На зельеварении Лив была непривычно тихой. Не задавала вопросов, не шептала комментарии Лине, просто сидела, уткнувшись в книгу, спрятанную за котлом.
— Мисс Хейл... — протянул Снейп, остановившись прямо возле их стола. — Я так понимаю, сегодня мы варим не зелье, а изучаем внеклассную литературу?
Лив вздрогнула.
— Нет, профессор... я...
— После уроков. Отработка — отрезал он. — А теперь вернитесь к заданию. Если, конечно, ещё помните, где находитесь.
Лив бросила виноватый взгляд на Лину. Та лишь едва заметно покачала головой. Но в библиотеку Лина в тот вечер пошла одна.
Она сидела за дальним столом, где обычно было тише всего. Перед ней лежала толстая книга о магической войне, той самой, что закончилась не так давно.
По датам... — мысленно прикидывала она. — Они должны были жить именно тогда.
Она перелистывала страницы, выискивая хоть что-то: упоминания о пропавших детях, о семьях, исчезнувших без следа, о странных решениях, продиктованных страхом войны.
Но строки были сухими и беспощадными. Нападения Пожирателей. Имена погибших. Тот-Кого-Нельзя-Называть. Ни слова о детях, которых могли отдать маглам. Ни намёка.
Может, я просто ищу не там... — с нарастающим разочарованием подумала Лина.
В этот момент за её спиной раздался голос.
— Ты вообще в курсе, сколько дней прошло с каникул?
Голос был знакомый. Слишком знакомый. И совершенно не желанный.
Лина медленно обернулась. Перед ней стоял Нотт. В руках он держал горшок с растением, накрытый плотной тканью. Когда он поставил его на стол, что-то под тканью зашевелилось, будто недовольно.
— Уже несколько дней, — продолжил он с явным раздражением, — а ты так и не соизволила забрать этот куст.
Лина моргнула, и только сейчас вспомнила.
Проект.
— Прости... — сказала она, искренне, но устало. — Я правда забыла.
Её голос был тише, чем обычно. Не таким уверенным. И Нотт это заметил. Он сложил руки на груди.
— Забавно, — усмехнулся он. — И это ты меня называла безответственным?
Лина нахмурилась.
— Я...
— Я, между прочим, — перебил он, — все каникулы возился с этим кустом. Поливал, следил, чтобы он никого не сожрал. А ты, я так понимаю, прекрасно отдыхала.
Внутри у Лины что-то неприятно кольнуло.
Отдыхала?
Она почувствовала, как раздражение поднимается волной.
— Да, я отдала тебе растение на каникулы, ты отлично справился с заданием — холодно сказала она. — Спасибо. Теперь можешь быть свободен. Чего ты стоишь у меня над душой?
Нотт прищурился.
— Нет, так просто не получится.
Лина подняла брови.
— В смысле? — в её голосе прозвучал вызов. — Мне теперь нужно тебе что-то за то, что ты делал то, что и так был обязан делать? Это наш проект, Нотт. Общий
Она подалась чуть вперёд.
— Ты тоже должен быть в нём заинтересован.
— Вот именно, — резко ответил он. — Я заинтересован.
Он наклонился ближе, понизив голос.
— До конца работы меньше месяца. А у нас ровным счетом ничего. До каникул ты рвалась что-то делать, а сейчас...
Он кивнул на раскрытую книгу.
— Читаешь про Первую магическую войну.
С усмешкой добавил:
— Там, разве написано что-нибудь про эту зубастую хрень? Я почему-то сомневаюсь.
Лина резко закрыла книгу.
— Тебя вообще не касается, что я читаю, — отчеканила она. — И я тоже на каникулах не бездельничала. Немного информации про растение я нашла. Поэтому и осталось не так много.
Нотт выпрямился. Его лицо стало жёстким.
— Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт, — сухо сказал он. — Так что слушай внимательно.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Завтра после уроков. Здесь. В библиотеке. Начинаем писать эссе по этому кусту.
Он развернулся.
— Ты хотела, чтобы я участвовал? Вот. Я участвую.
И ушёл, оставив Лину одну, с книгой, с растением и с кипящей внутри злостью. Она медленно опустилась на стул и уставилась на шевелящийся под тканью цветок.
Отлично, — подумала она с горькой усмешкой. — Мне сейчас только этого и не хватало.
Вечером Лина, конечно же, рассказала Лив о встрече с Ноттом. Они сидели на кровати в спальне Когтеврана. Лив устроилась, поджав ноги, а Лина, напротив, с книгой на коленях, в которую даже не смотрела.
— Он просто взял и притащил этот чёртов горшок в библиотеку, — устало сказала Лина. — Будто я специально о нём забыла.
Лив резко выпрямилась.
— Мерлин... — она хлопнула ладонью по лбу. — Проект! Я совсем про него забыла!
Она повернула голову к окну, где на подоконнике стоял её собственный горшок с растением.
— Знаешь... — добавила она тише. — Я на каникулах всё-таки поняла, что это за штука.
Лина удивлённо посмотрела на неё.
— Серьёзно?
— Да. Но... — Лив виновато отвела взгляд. — Мне теперь придётся искать Малфоя и начинать работать. И... — она вздохнула. — Я в ближайшее время не смогу помогать тебе с поисками. Прости.
Лина покачала головой.
— Всё нормально. Правда. Я понимаю. У меня самой сейчас... — она не договорила, лишь пожала плечами. — Проект тоже никто не отменял.
И это была правда. На следующий день после уроков Лина шла в библиотеку с явным нежеланием. Под мышкой, книга, в руках пергаменты с заметками и аккуратно обёрнутый горшок с зубастой геранью.
Работать с Ноттом, это почти пытка, — думала она — Мы даже нормально разговаривать не умеем.
В библиотеке он уже был. Сидел за одним из столов, откинувшись на спинку стула, и что особенно раздражало, ничего не делал.
Лина молча подошла, громко положила книгу на стол, поверх, пергаменты, а потом аккуратно, но демонстративно поставила цветок.
Нотт вздрогнул.
— Ты могла бы предупредить, — раздражённо бросил он. — А не хлопать тут книгами.
— А ты мог бы не просто сидеть, — съязвила Лина, — а хоть что-то искать.
Он медленно повернул к ней голову.
— Ты же говорила что нашла что-то?
— Я говорила, что нашла часть информации, — резко ответила она. — Не всё.
Она отодвинула стул и села на расстоянии, разложив свои записи. Нотт пробежался взглядом по пергаменту.
— Этого мало для целого эссе.
— Да что ты? — с сухим сарказмом отозвалась Лина. — А я-то думала, нам хватит пары строчек.
Он бросил на неё злобный взгляд, но ничего не сказал. И они начали искать. Несколько дней подряд всё повторялось почти одинаково. Они встречались в библиотеке, расходились по стеллажам, возвращались с книгами.
Нотт раздражённо бурчал, что «в каждой книге одно и то же», швырял тома обратно и шёл за следующими. Лина молча читала, иногда осторожно проверяя описания на самом растении, записывая реакции. Они почти не разговаривали. И, возможно, именно поэтому ругаться стали меньше.
Однажды, когда Лина искала очередную книгу, её взгляд случайно зацепился за соседний ряд. Он был не про растения, книги там были о истории магического мира. Она смотрела в сторону этого стеллажа очень долго. Мысли о том что вместо всего этого могла заняться своими делами вернулись к ней. Может бы за это время она бы нашла хоть что-то, но сидит тут в библиотеке вместе с Ноттом, и занимается совсем не тем чем хотела.
— Этот стеллаж нам не поможет, — раздался голос Нотта. — Там история, а не растения.
Лина вздрогнула, словно её поймали на чём-то запретном. Она отвела взгляд, взяла первую попавшуюся книгу про растения и вернулась к столу. Но мысли уже не отпускали.
— Ты опять витаешь в облаках, — недовольно сказал Нотт.
Она подняла голову.
— Что?
— Я говорю, ты опять ничего не делаешь, — с усмешкой добавил он. — И это ты называла меня безответственным?
Лина почувствовала, как в висках начинает пульсировать боль. В библиотеке было душно из-за большого количества учеников. Похоже из-за этого у Лины разболелась голова
— Мне нужно к мадам Помфри, — сказала она, поднимаясь. — У меня болит голова. Я вернусь.
— Тогда и я ничего делать не буду, — пожал плечами Нотт. — Отдохну.
— Да можешь вообще уйти, раз ты так устал — резко бросила Лина. — Я сама всё сделаю.
И вышла, уверенная, что он уйдёт. Когда она вернулась, зелье немного помогло. Голова прояснилась. Но в библиотеке её ждал сюрприз. Нотт был на месте. И... трогал растение голыми руками.
— Ты с ума сошёл?! — воскликнула Лина, подбегая. — Ты хочешь сбежать от проекта, парализованный в больничное крыло?!
Он поднял руку, призывая её быть тише.
— Просто смотри.
Герань... не реагировала.
— Как... — Лина растерянно смотрела на растение.
— Заклинание успокоения, — сказал Нотт. — Quietus. В книгах пишут, что агрессивные растения иногда на него реагируют.
Он усмехнулся.
— Может, и на тебя попробовать?
Лина посмотрела на него с недовольством.
— Я вообще-то спокойна.
— Вот конкретно сейчас, нет, — хмыкнул он.
— Это ты меня доводишь! — прошипела она. — Лучше бы использовал это заклинание на себе. Может, сарказма поубавится.
Нотт закатил глаза.
— Я записал метод. И кажется, теперь информации должно хватить для полноценного эссе.
Лина посмотрела на стол, заваленный пергаментами.
— Да... — выдохнула она. — Если всё это соединить, выйдет нормальный проект.
— Встретимся на выходных, — сказал он. — Начнём писать эссе.
— Я и сама справлюсь, — холодно ответила она.
Он покачал головой.
— В последнее время ты слишком любишь витать в облаках, Картен. Есть шанс, что ты либо забудешь, либо напишешь полный бред.
— Я не витаю, — резко сказала Лина. — Я думаю.
— Не о проекте, — спокойно заметил он.
— У меня есть личная жизнь, — с нажимом сказала она. — И там сейчас многое происходит.
Он усмехнулся.
— И что такого может происходить у маглорожденной? Самая обычная жизнь.
Это было последней каплей.
— Если ты ничего не знаешь, — тихо, но с яростью сказала Лина, — лучше держи рот на замке. Такие, как ты, никогда не поймут, через что я прохожу. Какие у меня проблемы. И что для меня сейчас важно.
Она резко схватила горшок с растением и вышла из библиотеки, оставив Нотта сидеть в недоумении. А внутри у неё всё кипело. Обида. Злость. И слишком много вопросов, на которые пока не было ответов.
После всего Лина вернулась в комнату и почти сразу рухнула на кровать, даже не сняв мантии. Пружины жалобно скрипнули, когда она уткнулась лицом в подушку.
— Ну как продвигается проект с Ноттом? — осторожно спросила Лив со своей кровати.
Лина не подняла головы.
— Он меня достал.
Этого было достаточно. Лив тихо усмехнулась, не насмешливо, а понимающе.
— Я так и думала.
Она помолчала пару секунд, а потом добавила:
— Кстати... я завтра отменяю работу над своим проектом. Хочу сходить на твою тренировку.
Лина резко приподнялась на локтях и уставилась на неё.
— Чёрт, — вырвалось у неё. — Тренировка.
И тут же она снова рухнула на спину, закрыв лицо руками.
— Я совсем про неё забыла...
Она медленно провела ладонями по лицу, будто пытаясь стереть усталость.
— Может, Нотт прав, — глухо сказала она. — Я в последнее время реально витаю в облаках.
Лив встала, подошла и села рядом, прямо на край её кровати.
— Лина, — мягко сказала она. — В твоей жизни сейчас... мягко говоря, небольшие сложности. То, что ты что-то забываешь, нормально. У тебя голова забита вопросами, на которые нет ответов. Это выматывает.
Лина молчала.
— Тебе нужно отдохнуть, — продолжила Лив. — Отвлечься. И насколько я тебя знаю... А знаю я тебя хорошо, — она слегка улыбнулась. — Квиддич всегда тебе в этом помогал.
Лина убрала руки от лица и посмотрела на подругу.
— Спасибо, — тихо сказала она.
И правда, когда она летала, мир будто становился проще, чётче, понятнее.
— Тем более, — добавила Лив, — нам в этом году везёт. Скоро игра с Гриффиндором. Если вы победите и их, то Когтевран получит большой шанс выиграть в этом году кубок Квиддича.
Лина чуть улыбнулась, но улыбка тут же померкла.
— Квиддич... Гриффиндор... — она нахмурилась. — Гарри...
Лив замерла, понимая, что сказала лишнее.
— В этом году связь с ним сильнее, — продолжила Лина. — В прошлый раз он был на трибунах, и я его почти не чувствовала. А сейчас он будет летать со мной на поле...
Она вздохнула.
— А если это помешает?
Лив поспешила ответить:
— Эй, ты справишься. Ты всегда справляешься. И вообще... — она махнула рукой. — Ты слишком много думаешь. Это вредно.
Она попыталась сменить тему, и вскоре разговор стал тише, спокойнее. Голос Лив действовал успокаивающе. И незаметно для себя обе уснули.
Утро началось как обычно. Лина и Лив пошли на уроки вместе. Но для Лины этот день снова оказался непростым.
На зельеварении, Снейп, как всегда, нашёл, к чему придраться.
— Мисс Картен, — холодно произнёс он, склонившись над её котлом. — Возможно, вам стоит внимательнее следить за рецептом. Хотя... — он прищурился. — Судя по всему, не все маглорожденные могут быть обучены искусству зельеварения.
В классе повисла тишина. Лина сжала челюсть. Злость вспыхнула, но она не позволила ей вырваться наружу. Если она останется на отработку и не придёт на тренировку то Дэвис ее убьет.
На Защите от тёмных искусств она наконец выдохнула.
Люпин говорил спокойно, увлечённо, словно действительно хотел, чтобы ученики поняли материал. Лина слушала тему урока внимательно. Здесь её мысли не разбегались.
История магии, руны, заклинания, всё прошло более-менее ровно. Но рассеянность Лины всё равно была заметна. Некоторые преподаватели бросали на неё внимательные взгляды.
После уроков Лина переоделась в форму квиддича, взяла метлу, и вместе с Лив вышла из гостиной.
— Зачем ты идёшь со мной? — спросила Лина. — Ты же никогда не любила мои тренировки.
— Хочу немного отдохнуть, — пожала плечами Лив. — И... быть рядом, вдруг что.
Лина нахмурилась.
— Мне не нужна сиделка. Я в полном порядке. Просто этот дурацкий проект выжимает все соки.
— Поняла, — кивнула Лив.
И решила больше не спорить.
Тренировка была изматывающей.
— Работать на полную! — кричал Дэвис. — У Поттера теперь «Молния»! Самая быстрая метла! Если мы хотим победить, придётся выкладываться!
Они отрабатывали манёвры до дрожи в руках. Резкие повороты, ускорения, резкие спуски. Ветер бил в лицо, срывал дыхание.
Но в воздухе ей стало легче. Мысли стихли. Вопросы отступили. Осталось только небо, скорость и чувство контроля.
После тренировки она была выжата полностью. Лина молча дошла до комнаты, упала на кровать и как только голова коснулась подушки, сон накрыл её мгновенно.
Дни до матча тянулись для Лины мучительно однообразно. Утро начиналось с уроков, затем шли тренировки, после, бесконечные домашние задания. Всё сливалось в одну серую полосу, в которой не было ни пауз, ни передышки. Даже ночи не приносили настоящего отдыха: она спала, но будто не до конца, просыпаясь с ощущением усталости, которая не проходила.
В день матча они с Лив шли на завтрак вместе. Коридоры были оживлёнными, в воздухе чувствовалось напряжение и возбуждение, сегодня играли Когтевран и Гриффиндор. Лина машинально поправляла ремешок сумки, стараясь сосредоточиться на дороге, когда впереди показалась компания слизеринцев.
Драко Малфой уверенно шагнул к Лив, будто заранее знал, где её найти.
— Я закончил свою часть, — сказал он, без обычной насмешки. — Осталось соединить материалы и довести проект до конца.
Лив спокойно кивнула:
— Хорошо. Тогда сделаем это на выходных.
Малфой недолго раздумывал, затем кивнул в ответ и ушёл к своим.
Лина, отошедшая чуть в сторону, чтобы не мешать разговору, наблюдала за подругой, когда рядом с ней остановился Нотт.
— Наши планы на выходные в силе? — спросил он.
Лина нахмурилась, повернулась к нему всем корпусом.
— А почему они не должны быть в силе?
Нотт пожал плечами:
— В прошлый раз ты наговорила... всякого.
Он говорил спокойно, почти равнодушно. Таким она видела его редко. Но пауза длилась недолго, словно внутри него щёлкнул переключатель.
— После твоих слов, — продолжил он уже с привычным раздражением, — это ты должна спрашивать, в силе ли наша совместная работа.
Лина скрестила руки на груди.
— Я сказала только факты. Работа общая, и интерес быстрее её закончить должен быть у нас обоих. Ты сам постоянно демонстрируешь, как тебе не нравится со мной работать. Так что чем раньше закончим, тем быстрее разойдёмся в разные стороны.
Нотт выдохнул, его лицо снова стало спокойным.
— Ты права. Быстрее закончим, быстрее разбежимся.
Он уже собирался уйти вслед за Малфоем, но обернулся:
— Удачи сегодня. Игра обещает быть... — он немного замялся — Сложной.
Лина ответила ему лишь злобным взглядом и поспешила к Лив. Вместе они направились в Большой зал.
— Вы так и не нашли общий язык? — спросила Лив.
— Мы можем нормально общаться только молча, — буркнула Лина. — Стоит ему открыть рот и наружу лезет его истинная сущность.
Лив похлопала её по плечу.
— Зато я, на удивление, с Малфоем нормально сработалась. Он... не тупой. И правда участвует в проекте.
Лина удивлённо подняла брови.
— Это точно та Лив, которая месяц назад была готова сжечь Малфоя на костре?
— Моё мнение изменилось, но не настолько, — фыркнула Лив. — Он всё ещё кретин. Но за работу взялся всерьёз.
— Тогда тебе повезло, — вздохнула Лина.
Завтрак прошёл спокойно. Лина ела медленно, осознанно, понимая, что силы ей понадобятся, но переедать нельзя. Внутри всё уже было сжато ожиданием.
В раздевалке Когтеврана стоял привычный шум. Роджер Дэвис, капитан, прохаживался между лавками, проверяя экипировку.
— Сегодня работаем на пределе, — сказал он. — У команды Гриффиндора «Молния». Самая быстрая. Если дадим им разогнаться, проиграем.
Лина затянула перчатки, стараясь не думать о слове «Поттер». Мысли всё равно возвращались к нему.
Когда команда вышла на поле, трибуны взорвались криками. Синие и бронзовые флаги Когтеврана развевались рядом с алыми цветами Гриффиндора. Гул был оглушающим.
Гриффиндорцы появились с противоположной стороны: уверенные, собранные. Лина сразу заметила Гарри. Он выглядел сосредоточенным, но в его движениях было что-то нервное, будто он тоже чувствовал лишнее напряжение.
Свисток.
Игра началась стремительно. Мяч переходил из рук в руки, бладжеры рассекали воздух с угрожающим свистом. Лина летала на автомате, ловя пасы, передавая квоффл Джереми и Роджеру. Но связь... она чувствовала её почти физически.
В моменты, когда Гарри пролетал рядом, внутри будто что-то тянулось к нему, сбивало ритм.
Она заметила, что и он иногда резко меняет траекторию, будто отвлекается не на снитч, а на неё.
Гриффиндор быстро набирал очки. Кэти Белл забила один мяч, затем Анжелина Джонсон второй. Трибуны взревели.
Лина чувствовала, как усталость последних недель наваливается тяжёлым грузом. Мысли путались, внимание ускользало.
Она рванула вперёд, увидев свободное пространство и готовясь принять пас. В этот момент всё произошло слишком быстро.
Бладжер.
Она не заметила его вовремя. Удар пришёлся с такой силой, что выбил воздух из лёгких. Мир перевернулся. Метла выскользнула из-под ног, и Лина полетела вниз.
Последнее, что она услышала, радостный крик трибун: ещё один гол Гриффиндора. Затем свисток. Кто-то поймал снитч.
А потом тишина.
Перед глазами возникла её комната команды по квиддичу. Лив склонилась над ней, рядом были преподаватели, чьи лица расплывались. Лина попыталась что-то сказать, но силы покинули её.
И тьма мягко накрыла сознание.
