Пепел имени

Лина очнулась медленно, будто выныривала из густой, вязкой воды. Сначала появилось ощущение тела, тяжёлого, непослушного, словно не её собственного. Потом тупая, разлитая боль, не резкая, а глухая, но настойчивая, напоминающая о себе при каждом вдохе. Она приоткрыла глаза. Над ней был высокий потолок больничного крыла. Мягкий, приглушённый свет магических ламп почти не освещал помещение, за окнами царила ночь. Стёкла темнели, отражая редкие огоньки замка. Вокруг стояла тишина, такая плотная, что она почти звенела в ушах. Лина медленно огляделась. Ряды аккуратных коек, занавески, запах лекарственных настоек и чего-то терпкого, медицинского. Никого. Ни голосов, ни шагов. Она попыталась приподняться, но тело тут же отозвалось болью, всё ломило, тянуло, будто её долго и безжалостно растягивали. — Чёрт… — выдохнула она сквозь зубы и тут же отказалась от этой идеи. Воспоминания накрыли резко. Бладжер. Летящий прямо в неё. Удар. Потеря опоры. Свист ветра в ушах. Крики трибун, радостные, чужие. Потом голоса, встревоженные, далёкие, пытающиеся привести её в чувство. А дальше пустота. «Значит, я всё-таки выжила», — с иронией подумала Лина, глядя в потолок. Сил на тревогу не было. Осознание пришло спокойно: сейчас ничего не изменится. Ни игра, ни падение. Всё уже случилось. Она закрыла глаза, собираясь просто полежать… и уснула мгновенно, словно её снова утянуло в темноту. Проснулась она уже утром, от чёткого, уверенного стука каблуков по каменному полу. Лина открыла глаза и сразу же увидела мадам Помфри. Та шла между койками и заметив, что Лина очнулась, тут же направилась к ней. — Ну наконец-то, мисс Картен, — сказала она строгим, но не злым тоном. — Как вы себя чувствуете? Лина попыталась оценить ощущения. — В целом… нормально. Только всё тело ломит. — Это абсолютно нормально, — кивнула Помфри. — После такого падения вы ещё легко отделались. Она протянула флакон с мутноватой жидкостью. — Пейте. Это зелье для сращивания костей. Лина взяла флакон, но замерла. — Много костей было переломано? Помфри хмыкнула. — Не так много, как могло бы быть. Вам крупно повезло. Если бы не профессор Дамблдор, последствия были бы куда серьёзнее. Он поймал вас заклинанием почти у самой земли. Лина медленно опустила голову обратно на подушку. Она этого не помнила. Ни вспышки заклинания, ни падения, которое остановилось. Только пустота. — Пейте, — напомнила Помфри. Зелье оказалось мерзким на вкус. Потом ещё одно. И ещё пара настоек, против боли и истощения. — Вам нужен отдых, — строго сказала мадам Помфри. — Много отдыха. Лина не спорила. Она и так почти всё время спала, проваливаясь в неглубокий, беспокойный сон. Днём дверь в больничное крыло отворилась. — Лина… Она открыла глаза и увидела Лив. Та выглядела уставшей, но при виде подруги сразу выдохнула, будто только сейчас позволила себе расслабиться. — Ты меня до смерти напугала, — сказала Лив, садясь рядом. — Прости, — хрипло ответила Лина. — Это не входило в мои планы. Лив фыркнула, но глаза у неё были серьёзные. — Я всё видела. Почти всё. Я подбежала к тебе, как только смогла. Команда… они все переживают. Роджер вообще на руках тебя сюда нёс. Лина поморщилась. — Надеюсь, я была не слишком тяжёлой. — Не язви, — мягко одёрнула её Лив. Лина помолчала, а потом спросила: — Чем закончилась игра? Лив посмотрела на неё с удивлением. — Серьёзно? Это сейчас по твоему, самое главное? Ты чуть в блин не превратилась, а сейчас спрашиваешь чем закончилась игра? Лина сердито вздохнула. — Но не превратилась ведь. Вот взгляни, жива, здорова. Так что там с игрой? Лив покачала головой. — Победил Гриффиндор. По очкам они вырвались вперёд. Чжоу поймала снитч, но этого оказалось недостаточно. Лина грустно хмыкнула, глядя в потолок. — Я в этом виновата. — Что? — Лив резко повернулась к ней. — С чего ты это взяла? Тебя сбил бладжер, ты ничего с этим пожелать не могла — Да не из-за бладжера, — тихо сказала Лина. — Не в этом дело. Эта… связь. Она мешала мне всю игру. Я чувствовала Гарри. Постоянно. Это отвлекало. Лив задумалась. — Под конец игры он тоже вёл себя странно, — медленно сказала она. — Он летел за снитчем, уже почти поймал его… а потом вдруг резко свернул. Чуть сам не упал с метлы. А потом смотрю ты уже падаешь с метлы. Лина закрыла глаза, а Лив задумалась — Стоп, а если он тогда почувствовал, то что в тебя влетел бладжер? Поэтому и чуть не упал? — прошептала Лив. — Мы не можем быть уверены в этом на сто процентов — сказала Лина. — Ладно, ты не обязана сейчас во всём этом разбираться. Ты едва не погибла. Тебе нужно восстановиться. Лина кивнула, но внутри чувствовала, что от мыслей не сбежать. Связь никуда не делась. И она уже понимала: следующая встреча с Гарри, на поле или вне него, будет куда сложнее, чем любая игра. Лину выписали через несколько дней, ровно в тот момент, когда мадам Помфри, наконец, осталась довольна результатами лечения. Кости срослись, боль ушла, осталась лишь слабость и лёгкая усталость, будто тело всё ещё помнило падение и не до конца ему простило. За эти дни больничное крыло редко пустовало. К ней приходили почти все из команды по квиддичу, кто неловко шутил, кто просто сидел рядом, кто приносил сладости, которые тут же отбирала Помфри. Роджер Дэвис заглядывал несколько раз, каждый раз спрашивая одно и то же: «Точно всё в порядке?» И, конечно, Лив. Каждый день. Иногда с рассказами о школе, иногда, просто молча, с книгой в руках, но всегда рядом. И всё же Лина была рада, когда ей разрешили уйти. Они с Лив шли по коридорам в сторону гостиной Когтеврана, и Лина ловила себя на странном чувстве, будто возвращается не просто в общежитие, а в нормальность. В привычную жизнь, где есть диваны, смех, разговоры ни о чём и иллюзия, что всё под контролем. В гостиной было шумно и уютно. Несколько девочек сидели у камина, кто-то спорил о предстоящих контрольных, кто-то обсуждал матч, кто-то просто смеялся. Лина с Лив устроились на одном из диванов, и разговоры быстро подхватили их. — Ты выглядишь лучше, — заметила одна из когтевранок. — Потому что теперь я снова могу нормально двигаться, — усмехнулась Лина. Она смеялась вместе со всеми, кивала, вставляла реплики… но иногда всё равно выпадала из реальности. Мысли настойчиво возвращались. Связь. Гарри. Вопросы о том, кто она такая на самом деле. Это давило, медленно, но неотвратимо. И всё же Лина вдруг поймала себя на чётком понимании: если она не научится иногда отпускать эти мысли, если будет прокручивать их снова и снова, не давая себе ни секунды покоя, она просто сойдет с ума. Она заставила себя слушать разговор, отвечать, смеяться. Прошло несколько часов, когда к ним нерешительно подошла девочка с первого курса. — Эм… — она переминалась с ноги на ногу. — Кто из вас Лина Картен? Лина нахмурилась и подняла взгляд. — Я. А что? — Там… — первокурсница махнула рукой в сторону выхода. — Там вас ждёт какой-то парень. Из Слизерина. Внутри у Лины всё неприятно ёкнуло. Чёрт. Она всё поняла мгновенно. Выходные. Больничное крыло. Обещанная встреча в библиотеке. Проект. Нотт. — Я сейчас вернусь, — бросила она Лив и поднялась. Когда Лина вышла из гостиной, Нотт действительно стоял у стены, скрестив руки на груди. Спокойный. Слишком спокойный, как для человека, которого она в очередной раз подвела. Она подошла ближе и, не тянув, заговорила первой: — Слушай… прости. Я в общем… вылетела из графика. Это больничное крыло… и всё, проект просто вылетел из головы. Она вздохнула и, неожиданно для самой себя, добавила: — Ты можешь злиться. Правда. Ты был прав, я в последнее время постоянно витаю в облаках. И да, мне за это не стыдно. Сейчас просто так выходит. Нотт смотрел на неё с явным удивлением. Он явно ожидал чего угодно, оправданий, колкостей, защиты, но не этого. Когда Лина закончила, он медленно сказал: — Ладно… но я вообще-то не за этим пришёл. Она моргнула. — В смысле? — Каким бы ты меня ни считала, — продолжил он, — я прекрасно понимаю, что когда человек падает с метлы с такой высоты, его голова занята чем угодно, но точно не эссе. Лина уставилась на него. Сочувствие? У Нотта? — Я начал писать эссе сам, — спокойно добавил он. — За выходные написал там что-то. Продолжим вместе после уроков в любой день, проверишь мою писанину, затем продолжим писать. Главное, уложиться в срок. Несколько секунд Лина просто молчала. — …Хорошо, — наконец сказала она. — Спасибо. Нотт коротко кивнул и, не добавив больше ни слова, развернулся и ушёл. Лина ещё пару секунд стояла на месте, пытаясь осознать произошедшее, а потом вернулась в гостиную. Лив уже смотрела на неё с прищуром. — Ну? Что он сказал? Опять сделал тебя виноватой? Лина села рядом и покачала головой. — Нет. Он… начал писать проект сам. — Что? — Лив явно не ожидала такого ответа. — Я тоже так отреагировала, — усмехнулась Лина. Лив задумчиво хмыкнула. — Ладно. Это официально странно. — Очень, — согласилась Лина. И остаток вечера они обсуждали именно это — Нотта, его внезапную адекватность и то, что иногда даже самые неприятные люди умеют удивлять. А Лина, впервые за долгое время, чувствовала, что может просто сидеть, говорить и дышать, не утопая в собственных мыслях. Через несколько дней Лина окончательно почувствовала себя как прежде. Тело больше не ломило, усталость ушла, движения снова стали уверенными, будто падение осталось где-то далеко, в чужой жизни. После уроков она, как и договаривались, направилась в библиотеку. Нотт уже был там. Сидел за тем же столом, у окна, разложив перед собой пергаменты. Увидев Лину, он лишь коротко кивнул, без язвительности, без привычного раздражения. — Я уже начал оформлять вступление, — сказал он, сдвигая пергамент ближе к центру стола. — Но я бы все равно советовал тебе перепроверить, поправить формулировки, ну или что-то в этом духе. Ты в этом лучше. Лина удивлённо подняла брови, но села напротив. — Хорошо. Она пробежалась взглядом по тексту. Написано было сухо, но по делу. Без лишней воды, что, впрочем, было вполне в стиле Нотта. — Здесь можно мягче, — заметила она, беря перо. — Не «агрессивно реагирует», а «проявляет защитную реакцию». Это звучит… научнее. — Логично, — спокойно ответил он. — Пиши. И на этом всё. Никакого спора. Никакого сарказма. Они работали спокойно. Тео писал, Лина выстраивала текст, соединяла куски, следила за логикой и стилем. Иногда они обменивались короткими фразами, по делу, без эмоций. — Это лучше перенести в раздел про условия содержания. — Тогда реакцию на шум добавим туда же. — Да, и обязательно упомяни заклинание. Лина ловила себя на странной мысли: это… нормально. Даже слишком. На второй день она почти ждала, что он сорвётся. Скажет что-нибудь колкое. Напомнит про её «витание в облаках». Но этого не происходило. На третий день она внутренне усмехнулась: Либо я сильно ударилась головой, либо это альтернативная вселенная, где Теодор Нотт, вменяемый человек. Иногда их пальцы случайно соприкасались, когда они тянулись к одному пергаменту, и каждый раз оба делали вид, что ничего не произошло. Без напряжения. Без неловкости. Просто, дальше по тексту. Через несколько дней эссе было готово. Лина перечитала последний абзац, поставила аккуратную точку и отложила перо. — Всё. Готово. Тео посмотрел на текст, медленно кивнул. — Да. Объём нормальный. Содержание тоже. Думаю, Стебель оценит — Да, ты прав, — хмыкнула Лина. На секунду между ними повисла пауза. Не тяжёлая, просто момент окончания. — Тогда… — Нотт убрал пергаменты в папку. — Как и договаривались. Он встал. — Увидимся на сдаче. — Увидимся, — ответила Лина. И они действительно разошлись, как корабли в море. Без прощаний. Без возвращений взгляда. Каждый в свою сторону. Через неделю срок сдачи проекта подошёл к концу. В аудитории стоял привычный гул, шелест пергаментов, приглушённые разговоры, чьё-то нервное покашливание. Лина положила своё эссе на стол профессора и, выйдя из класса, впервые за долгое время почувствовала, как грудь наполняется воздухом. Всё. Всё закончилось. Никаких встреч с Ноттом. Никаких обязательств. Никакого проекта, который высасывал силы и время. Она шла по коридору и ловила себя на ощущении лёгкости. Теперь у неё появилось пространство. Время. Возможность думать не о дедлайнах, а о том, что действительно не давало покоя. О семье. О пустых страницах в истории. О связи. После матча это чувство больше нельзя было игнорировать. Тогда, в воздухе, она не просто чувствовала Гарри, она будто теряла собственный фокус, растворяясь в чьём-то чужом присутствии. И то, что он тоже вёл себя странно, лишь подтверждало: это не игра воображения. Что это? Почему именно он? И почему именно я? Февраль пришёл в Хогвартс тихо, почти незаметно. Снег всё ещё лежал на подоконниках и во дворе, холод пробирался под мантии, а жизнь Лины постепенно входила в размеренный, почти обыденный ритм. И это было… непривычно спокойно. Сплетни о Сириусе Блэке вновь прокатились по школе волной. В коридорах шептались, на уроках косо переглядывались, а первокурсники снова боялись выходить из гостиных после отбоя. — Говорят, он снова был в Хогсмиде, — шептала одна из когтевранок за завтраком. Лина слушала это вполуха. Раньше такие новости заставили бы её нервничать, но сейчас… она будто смотрела на всё это издалека. Как на чужую историю. Лив, заметив её отстранённость, толкнула её локтем: — Ты опять где-то не здесь. — Я здесь, — спокойно ответила Лина. — Просто… устала реагировать на всё подряд. Лив внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала. Она училась уважать эти паузы Лины. В библиотеке они бывали часто. Почти ежедневно. Иногда вместе, иногда, поодиночке. Лина всё ещё пыталась найти хоть что-то: упоминание о детях, исчезнувших в годы войны, о волшебниках, скрывших своих младенцев у магглов, о странных случаях… Но страницы оставались пустыми. Будто меня никогда не существовало, — иногда мелькала пугающая мысль. Март Также постепенно февраль сменился мартом. Матч Слизерина и Гриффиндора стал событием, от которого невозможно было уклониться. Трибуны гудели, флаги развевались, холодный ветер хлестал по лицу. Лина стояла рядом с Лив, закутавшись в шарф, и пыталась сосредоточиться на игре. Когда Гарри поймал снитч, внутри неё что-то вспыхнуло. Радость, чистая, резкая, почти ослепляющая. Лина резко вдохнула и сжала пальцы на перилах. — Это… опять, — прошептала она. — Что? — не расслышала Лив из-за криков толпы. Лина покачала головой. — Ничего. Но она знала. Чувствовала это слишком отчётливо. Эта радость была чужой. Она пришла извне, как волна, накрывающая с головой. Когда они шли обратно в замок, Лив не выдержала: — Лин… ты ведь опять это почувствовала, да? Лина замедлила шаг. — Да. — Тогда почему ты не поговоришь с ним? — осторожно спросила Лив. — С Гарри. Если связь взаимная, вы это сразу поймёте. Это же упростит всё. Лина резко остановилась. — Нет. — Почему? — Потому что если это не взаимно, — голос Лины стал тише, — он решит, что я сумасшедшая. Или… что мне просто кажется. Я не хочу видеть этот взгляд. Жалость. Или недоумение. Лив вздохнула. — Это Поттер, Лин. Он не такой. — Для тебя, не такой, — упрямо сказала Лина. — А для меня он просто человек, который может не почувствовать ничего. И тогда я останусь с этим одна. Лив больше не настаивала. — Хорошо. Тогда… будем наблюдать. Апрель принёс больше света и меньше тревог. Солнце чаще заглядывало в окна, снег начал таять, а у Лины появилось странное ощущение… контроля. Связь не исчезла, но стала тише. Если раньше она накрывала внезапно, то теперь Лина училась её отпускать. Делать глубокий вдох. Фокусироваться на себе. Иногда это работало. На уроках она стала внимательнее. Даже Снейп пару раз ограничился лишь холодным взглядом, не отпуская язвительных комментариев. — Прогресс, мисс Картен, — однажды протянул он. — Хоть и запоздалый. Лина лишь молча кивнула, но внутри почувствовала крошечное удовлетворение. С Ноттом они почти не пересекались. Если и виделись, обменивались короткими взглядами, без слов. И Лина была благодарна за это. Май пришёл с экзаменационной тревогой. Библиотека снова стала вторым домом. Теперь на столах лежали не странные хроники и старые свитки, а учебники, конспекты, исписанные пергаменты. — Если я ещё раз увижу руны, я закричу, — простонала Лив, уткнувшись лбом в стол. Лина слабо улыбнулась. — Терпи. Ещё немного. Она действительно была спокойна. Не счастлива, но устойчива. Мысли о родителях всё ещё появлялись, но уже не разрывали изнутри. Она позволяла себе думать и позволяла себе останавливаться. Я не обязана найти ответы прямо сейчас — говорила себе Лина — Все придёт со временем Экзамены пришли быстро, как всегда. Но Лина была готова. Она сидела в классах с ровной спиной и ясной головой. Писала, отвечала, вспоминала. Иногда, проходя мимо Гарри в коридорах, она всё ещё ощущала отголоски связи. Слабые. Фоновые. Но они больше не сбивали с ног. Значит, я могу с этим жить, — думала она. В середине июня, после последнего экзамена, Лина вышла во двор и глубоко вдохнула тёплый воздух. Лив подошла к ней и улыбнулась: — Ну что, выжили? — Выжили, — ответила Лина. И впервые за долгое время это было правдой. Жизнь не дала ей ответов. Но она дала ей паузу. А иногда — этого достаточно. Экзамены закончились, но вместо привычного облегчения пришла странная, гнетущая тишина. В один из вечеров Лина почти не спала. Она лежала на спине, глядя в тёмный потолок спальни, прислушиваясь к ровному дыханию соседок. Сон не приходил. Внутри всё было слишком нестабильным, будто её собственные эмоции вдруг перестали ей принадлежать. Сначала пришёл страх. Резкий, холодный, не её, Лина чувствовала это сразу. Он вспыхнул внезапно, сжал грудь, заставив сердце ускориться, а ладони, похолодеть. Потом на нее нахлынула злость. Не вспышка раздражения, а настоящая ярость, глубокая и отчаянная, от которой хотелось сжать зубы и кричать. Лина перевернулась на бок, пытаясь избавиться от этого ощущения, но оно только усиливалось. А затем наступила решимость. Твёрдая, почти пугающая. Та, что рождается в момент, когда пути назад уже нет. Лина резко села на кровати, прижав ладонь к груди. — Да что ж такое… — прошептала она, чувствуя, как дыхание сбивается. Связь была сильной. Слишком сильной. Она тянулась куда-то за пределы замка, как натянутая нить, пульсирующая в такт её сердцу. Лина не видела образов, не понимала, где именно это происходит, только чувствовала. Гарри. Имя всплыло само собой. Его эмоции накрывали её волнами: растерянность, боль, шок, предательство, ярость, смешанная с отчаянным желанием защитить. Всё это было слишком настоящим, слишком живым. Лина зажмурилась, стараясь отгородиться, но связь не отпускала. Её трясло, будто она сама находилась в центре событий, хотя не понимала, каких именно. Лишь под утро напряжение стало спадать. Она задремала ненадолго, оставив после себя усталость и тревожное, тяжёлое чувство в груди. На следующий день в Большом зале было шумно, как всегда. Лина сидела рядом с Лив, машинально помешивая овсянку и почти не чувствуя вкуса. — Ты вообще спала? — спросила Лив, бросив на неё внимательный взгляд. — Немного, — уклончиво ответила Лина. — Странная ночь была. Она подняла глаза и сразу увидела Гарри. Он сидел за Гриффиндорским столом, выглядя… как обычно. Уставшим, немного рассеянным, но живым. Настоящим. Рядом сидела Гермиона, как обычно. Только вот Рона рядом с ним не было. Лина замерла, внимательно всматриваясь в его лицо. Что же с ним происходило этой ночью. Эта мысль неожиданно согрела изнутри, почти до боли. Она сама не заметила, как выдохнула. — Ты чего так смотришь? — шепнула Лив, проследив за её взглядом. — Ничего, — быстро ответила Лина и снова опустила глаза. Но по залу уже начали ползти шёпоты. Сначала тихо, потом всё громче. — …говорят, этой ночью… — …прямо в Хогвартсе… — …Сириус Блэк… Лина подняла голову. — Что? — нахмурилась Лив, прислушиваясь. — Поймали Сириуса Блэка, — прошептала одна из когтевранок за соседним столом. — Здесь. В замке. — Да… — откликнулась другая. — Говорят, он снова сбежал. Взорвал одну из башен и удрал. Лина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Она снова посмотрела на Гарри. Теперь многое начинало складываться. Не до конца, но достаточно, чтобы понять: он был там. Он оказался в центре этих событий. И именно его эмоции она чувствовала прошлой ночью. Он встретился с Блэком… Мысль была пугающей и одновременно вызывала странное облегчение. Гарри выглядел целым. Он был здесь. Значит, с ним всё в порядке. Лина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, и поспешно отвела взгляд, делая вид, что ищет салфетку. В глубине души ей очень хотелось подойти к нему. Просто спросить, как он. Всё ли нормально. Но она знала ответ заранее. Он не расскажет. Даже если захочет, не сможет. А если она скажет о связи… О том, что чувствовала всё это. Его страх, его злость, его решимость. Лина сжала пальцы. Он подумает, что я сумасшедшая. И, наверное, будет прав. Поэтому она осталась на месте. Просто наблюдала. Просто радовалась тому, что он жив. И убеждала себя, что иногда этого должно быть достаточно. Когда экзамены закончились, до отъезда домой оставались считаные дни. Обычно Лина ждала этого момента с нетерпением, собирала чемодан, мысленно прокручивала встречу с семьёй, запах дома, мамин голос. Но в этот раз всё было иначе. Её не покидало лёгкое, неприятное волнение, которое сидело где-то под рёбрами и сжималось каждый раз, стоило подумать о доме. Возвращаться туда после того, что случилось на прошлых каникулах… снова видеть мамино подавленное лицо, ту усталую тишину, которая поселилась в их доме. Я никогда раньше не боялась ехать домой, — поймала себя на мысли Лина и нахмурилась. От этого осознания стало ещё тревожнее. — Эй, — мягко сказала Лив, заметив, как Лина в который раз перекладывает одни и те же вещи в чемодане. — Ты опять накручиваешь себя? Лина выдохнула и слабо улыбнулась. — Немного, — честно призналась она. — Просто… странное чувство. Лив присела рядом с ней прямо на кровать, поджав ноги. — Это нормально, — уверенно сказала она. — После всего, что было, странно было бы не волноваться. Но ты же понимаешь, у них было время смириться. Как и у тебя. И если уж у тебя получилось с этим смириться. То у них точно получилось. Она посмотрела на Лину внимательно, почти серьёзно. — Ты уже не та, что была тогда. И они тоже. Эти слова задели что-то важное. Лина медленно кивнула. Она действительно больше не прокручивала произошедшее каждую ночь. Мысли перестали зацикливаться, а страхи, давить. Не исчезли полностью, но стали тише. В поезде им неожиданно удалось найти пустое купе. Это было почти спасением. Лив сразу закинула сумку на верхнюю полку и плюхнулась у окна. — Всё, — заявила она, — частная терапия имени Ливии Хейл начинается. — Бесплатно? — усмехнулась Лина, устраиваясь напротив. — Для тебя, всегда. Всю дорогу Лив говорила. Иногда серьёзно, иногда нарочно глупо, отвлекая её разговорами о планах на лето, смешных историях из Хогвартса, преподавателях, которые в этом году явно сдавали позиции. Лина слушала, иногда смеялась, иногда просто кивала, позволяя словам проходить сквозь неё. В какой-то момент она поймала себя на том, что половину поездки просто смотрит в окно, на мелькающие поля и деревья, на серое небо, которое постепенно светлело. Внутри становилось спокойнее. Может, и правда всё будет нормально, — подумала она. Когда поезд замедлил ход и наконец остановился, Лина почувствовала знакомое сжатие в груди, но уже не такое острое. Они с Лив вышли из купе, таща за собой чемоданы. Платформа была шумной, наполненной голосами, смехом и прощаниями. И именно в этот момент кто-то окликнул: — Лив! Они обе обернулись. Малфой стоял чуть поодаль, с привычной самодовольной ухмылкой. Его взгляд скользнул по Лив и остановился на Лине. — Хорошего лета, Хейл, — протянул он с насмешкой, будто проверяя реакцию. И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. Лина моргнула. — Это… сейчас было что? — тихо спросила она, повернувшись к Лив. — Понятия не имею, — нахмурилась та. — Он либо издевается, либо… нет, он точно издевается. Это же Малфой. За ним на платформу вышел Блейз Забини. Он бросил короткий взгляд в ту сторону, куда только что смотрел Малфой, затем равнодушно посмотрел вперёд и прошёл мимо, будто ничего не произошло. А потом появился Нотт. Он замедлил шаг, заметив их, и на секунду задержал взгляд на Лине. Их глаза встретились. Не было ни усмешки, ни вызова. Только спокойствие. Нотт едва заметно кивнул, просто, по-человечески. Лина растерялась. Сердце пропустило удар. Она кивнула в ответ, чуть неловко, словно не до конца понимая, что делает. — Ты это видела? — прошептала она, когда он ушёл. — Видела, — так же тихо ответила Лив. — И мне это не нравится. Лина хмыкнула и подняла брови, изогнув губы в странной, перевёрнутой улыбке, будто соглашаясь и одновременно отмахиваясь. — Да ладно. Малфой просто снова задирается. Что ему ещё делать? Хотя внутри осталось чувство странного осадка. Слишком уж… непривычно всё это выглядело. Вскоре подруги обнялись на прощание. — Напишешь, как доберёшься? — спросила Лив. — Обязательно, — пообещала Лина. — И ты тоже. Они разошлись к своим семьям. Лину в этот раз встречали все трое. Мама, папа и Джейк стояли чуть в стороне от толпы. И когда она их увидела, волнение отступило, уступив место тёплой, почти болезненной радости. — Мам… — выдохнула Лина и быстро подошла к ним. Она обняла их сразу всех, крепко, будто боялась отпустить. — Я так скучала, — сказала она, уткнувшись маме в плечо. — Мы тоже, солнышко, — тихо ответила мама, гладя её по волосам. Голос был мягким, но уже не таким подавленным, как она боялась. — Ну всё, задушишь, — усмехнулся Джейк, обнимая её одной рукой. — Добро пожаловать домой, ведьма. — Очень смешно, — фыркнула Лина, но улыбнулась шире. Папа забрал у неё чемодан, Джейк подхватил второй. — Пойдём, — сказал отец. — Расскажешь по дороге, что там у тебя произошло за пол года. Лина взглянула на них, на свою семью и почувствовала, как внутри что-то окончательно отпускает. Может, я и правда зря так боялась, — подумала она, шагая с ними к выходу с платформы. Машина мягко катилась по дороге, унося вокзал всё дальше назад. Папа был за рулём, сосредоточенный, но расслабленный, как всегда, когда вся семья в сборе. Мама сидела рядом, повернувшись вполоборота назад, чтобы видеть Лину. А на заднем сиденье Лина устроилась у окна, а Джейк рядом, развалившись и закинув руку на спинку. И впервые за долгое время внутри было… спокойно. — Ну что, — начал отец, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Рассказывай. Как прошёл семестр? Лина улыбнулась, легко, почти автоматически. — Нормально, — сказала она. — Экзамены сдала хорошо. Даже лучше, чем ожидала. — Я так и знала, — сразу отозвалась мама. — Ты у нас умница. Лина чуть пожала плечами, глядя в окно на мелькающие деревья. — Ничего особенного, правда. Просто готовилась. — «Просто», — фыркнул Джейк. — Ты всегда так говоришь, а потом оказывается, что половина школы сдала хуже тебя. — Не половина, — усмехнулась Лина. — И вообще, не преувеличивай. Её расспрашивали дальше, о предметах, преподавателях, о том, не было ли чего-то необычного. И Лина рассказывала. Спокойно. С улыбкой. Так, словно действительно ничего не произошло. Ни странной связи, ни бессонных ночей, ни падения с метлы, ни тревожных слухов. И родители к её тихому облегчению это принимали. Поддерживали этот тон. Не давили. Не возвращались к Рождеству. Лив была права, — подумала Лина — Они правда смирились. И я… почти. Она умолчала лишь об одном, о том, что иногда пыталась найти хоть что-то о своей родной семье. Просто из любопытства. Просто чтобы закрыть вопрос, который зудел где-то глубоко внутри. Родителям об этом знать не обязательно. — А что там у вас… — отец на секунду задумался, подбирая слова. — В волшебном мире. С этим делом, Сириусом Блэком? Лина кивнула, не напрягшись, она была готова к этому вопросу. — Да, — спокойно сказала она. — Говорят, что его вроде как поймали. Но он снова сбежал. Сейчас никто не знает, где он. Мама нахмурилась. — Опять сбежал… ужас какой. — Комендантские часы сняли, — добавил отец. — Нам сказали отложить это дело. Видимо, им теперь занимаются люди повыше. Лина выдохнула, сама того не замечая. Значит, он далеко, — мелькнула мысль — Значит, здесь мы в безопасности. Ей стало легче, не из-за самого Блэка, а из-за уверенности, что ближайшим городам ничего не угрожает. — Слушай, — оживился Джейк, наклоняясь к ней. — А квиддич? Вы кубок то взяли? Лина на секунду замялась. Улыбка стала чуть тише. — Нет, — честно сказала она. — Не взяли. — Эй… — Джейк нахмурился. — Что случилось? — Последняя игра была… сложной, — осторожно начала Лина. — У игрока другой команды появилась новая метла. Очень быстрая. Да и я была не в форме. Она на мгновение задумалась, подбирая слова. Только не говорить правду, — мысленно одёрнула она себя. — Нам тогда много задали, — продолжила она. — Я несколько дней почти не спала. Вышла на поле не готовая. Вот и всё. Джейк тут же хлопнул её по плечу. — Эй, бывает. Я уверен, в следующем году возьмёте. — Почему им вообще столько задают? — возмутилась мама. — Это же дети, а не взрослые маги! — Зато дисциплина, — усмехнулся отец. — Я уверен, что в следующем году команда Лины всех порвёт. Вот увидите. Лина тихо рассмеялась. — Хоть бы, — сказала она. — Было бы неплохо. Машина ехала дальше, наполненная голосами, смехом, лёгкими перебранками. Джейк начал рассказывать истории из колледжа, одну нелепее другой. Лина смеялась искренне, до слёз, толкала его локтем, требуя не врать так откровенно. И где-то между его рассказами и мягким голосом мамы, между уверенными руками отца на руле и тёплым светом закатного солнца Лина вдруг отчётливо почувствовала: Вот оно. Тепло, к которому она всегда спешила. Дом. Семья. И пусть в её голове всё ещё были вопросы, тайны и странная связь, сейчас они отступили. Не исчезли, но стали тише. На заднем сиденье Лина откинулась назад, слушая смех Джейка, и позволила себе просто быть. Здесь. Сейчас. Среди тех, кто любит её без условий.