Пепел имени

Незадолго до начала матча Лина вместе с семейством Хейл отправилась к трибунам. Поток людей постепенно сгущался, становился плотнее, шумнее, ярче. Они шли по широким каменным проходам, которые вели вверх, всё выше и выше, и с каждым шагом Лина чувствовала, как внутри у неё нарастает волнение, не тревожное, а восторженное, звенящее, словно перед первым полётом на метле. Стадион открывался постепенно. Сначала огромные арки, затем бесконечные ряды сидений, уходящие вверх и в стороны, и наконец само поле, раскинувшееся внизу, словно изумрудное море. Лина замедлила шаг, невольно отстав от остальных. Она смотрела во все глаза, будто боялась моргнуть и потерять хотя бы часть этого зрелища. Купол стадиона терялся где-то в высоте, флаги разных стран колыхались в воздухе, магические огни мягко освещали пространство, хотя до сумерек было ещё далеко. — Ты в порядке? — с улыбкой спросила миссис Хейл, обернувшись. — Это… — Лина выдохнула и покачала головой, не находя слов. — Это просто невероятно. Они поднялись по лестнице, свернули в нужный сектор и, наконец, нашли свои места. Они и правда были отличными: обзор открывался на весь стадион целиком, поле было видно как на ладони. Лина села, но тут же снова подалась вперёд, упершись ладонями в край сиденья. Она рассматривала всё: трибуны, заполненные тысячами волшебников, их разноцветные мантии, национальные символы, магические баннеры, которые сами собой разворачивались и исчезали, торговцев, пробирающихся между рядами, и само поле, идеально ровное, с золотыми кольцами, сияющими в воздухе. — Лив… — прошептала она, словно боясь говорить громче. — Ты понимаешь, где мы? — На чемпионате мира по квиддичу, — усмехнулась Лив, но в её голосе тоже звучало восхищение. — Да, я понимаю. — Нет, — Лина покачала головой, не отрывая взгляда от поля. — Я понимаю, но не могу поверить. Лив посмотрела на подругу внимательнее и тихо хмыкнула. — Ты такая… живая сейчас. Я тебя такой редко вижу. Лина обернулась, немного смутившись. — Прости. Я, наверное, слишком… — Эмоциональная? — закончила за неё Лив. — Нет. Это нормально. Ты выросла среди маглов, Лин. Для тебя Хогвартс уже был чудом, а это… — она обвела стадион взглядом. — Это чудо в десятикратном размере. Мистер Хейл наклонился к ним: — Ну как тебе? Не жалеешь, что поехала с нами? — Я… — Лина улыбнулась так широко, что у неё даже заболели щёки. — Я никогда в жизни ничего подобного не видела. Спасибо вам огромное. Миссис Хейл мягко сжала её руку. — Мы рады, что ты пошла с нами. Они болтали, смеялись, обсуждали команды, Лина задавала миллион вопросов, а Лив терпеливо отвечала, иногда подкалывая подругу за чрезмерный восторг. Но вдруг их разговор прервался. По лестнице, ведущей к верхним секторам, начали подниматься знакомые фигуры. — Только не они… — пробормотала Лив. Сначала появилась семья Малфоев. Люциус Малфой шёл с высоко поднятой головой, его длинные светлые волосы были безупречно уложены, чёрная мантия сидела идеально, а на трости поблёскивал серебряный набалдашник с змеёй. Рядом с ним холодная, безупречно одетая Нарцисса Малфой, держащаяся с таким достоинством, будто весь стадион принадлежал ей. Драко шёл чуть позади, оглядываясь по сторонам с привычным высокомерным выражением лица. Следом за ними поднимались Нотты. Отец Тео, высокий, худощавый мужчина с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом, держался сдержанно, почти отстранённо. Теодор шёл рядом, спокойный, внимательный, совсем не похожий на Малфоя, он смотрел по сторонам без презрения, скорее с интересом. Чуть дальше показались Забини. Блейз шёл рядом со своей матерью, эффектной женщиной с тёмной кожей, безупречными чертами лица и холодной, почти хищной красотой. Она держалась уверенно, с ленивой грацией, и ловила на себе взгляды окружающих так, словно была к этому привыкшей. Лив скривилась. — Фу. Меня тошнит от их высокомерия. Смотри, как поднимаются в свои вип-места, — она нарочито вытянулась и заговорила наигранным тоном: — Мы такие важные, такие чистокровные, смотрите на нас… Лина едва сдержала смех, прикрыв губы ладонью. — Лив… — Нет, ну правда! — возмущалась та. — Они зазнаются так, будто правят всем миром. А по факту что? Просто родились в богатых семьях. Деньги, деньги и ещё раз деньги. Лина улыбалась, наблюдая за ней, но потом снова посмотрела в сторону слизеринцев и вдруг тихо спросила: — Лив… а что с миссис Нотт? — В смысле? — Лив нахмурилась. — Что с ней? — Ну… ты мне рассказывала про миссис Забини. Про Малфоев и так все понятно. А про Ноттов я ничего не знаю. Лив замолчала на мгновение, затем наклонилась ближе и прошептала Лине на ухо: — Она умерла. Вскоре после рождения Теодора. От чего, никто толком не знает. Нотты об этом не говорят. Думаю, знают только самые приближённые. Лина удивлённо подняла глаза. — Я не знала… — Мало кто знает, — пожала плечами Лив и тут же сменила тему, лукаво улыбнувшись: — Ну что, а как там наш знаменитый Гарри Поттер? Чувствуешь его? Лина была даже благодарна за смену темы. Она закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к себе, к тому тонкому ощущению, которое давно стало ей знакомым. — Связь слабая, — сказала она честно. — Думаю, он где-то с другой стороны стадиона. — Интересно, — задумалась Лив. — А на каком расстоянии она вообще работает? И если вы будете на разных концах света, она исчезнет? Лина покачала головой. — Нет. Она никогда не пропадает. Летом я почти её не чувствую… но если тишина, если прислушаться, она есть. Как тонкая нить, которая тянется через километры. Лив смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Это потрясающе. Я столько книг прочла про связи и ни разу не встречала ничего подобного. Она приобняла Лину за плечи. — Мне невероятно повезло, что моя лучшая подруга, такой редкий магический феномен. — Надеюсь, ты не станешь сумасшедшим учёным и не начнёшь ставить над нами эксперименты, — сухо заметила Лина. — Пфф, — махнула рукой Лив. — Ну… может, совсем чуть-чуть. Чисто из научного интереса. Она задумалась, но тут весь стадион вдруг затих. Голос министра магии, усиленный магией, разнёсся над трибунами, глубокий и торжественный. Он приветствовал зрителей, говорил о значимости события, о том, что сегодня магический мир объединён одной страстью, квиддичем. Лина слушала, затаив дыхание. Сердце колотилось. Она чувствовала, как тысячи людей вокруг неё замирают в ожидании. Когда министр закончил речь и стадион взорвался аплодисментами, Лина почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Стадион взорвался аплодисментами так мощно, что Лина на мгновение потеряла равновесие, будто волна чистого восторга буквально ударила её в грудь. Она вцепилась в перила, смеясь от переполнявшего чувства, а рядом Лив подпрыгивала на месте, хлопая в ладоши. — Они сейчас выйдут! — прокричала Лив, перекрикивая гул. — Сначала ирландцы, потом болгары! Держись, Лин, сейчас будет волшебство! Лина только кивнула, горло сжало от предвкушения, говорить уже не получалось. Голос Людо Бэгмена, усиленный магией, разнёсся над ареной, глубокий и ликующий: — Дамы и господа! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго чемпионата мира по квиддичу! И сейчас… наши команды представят своих талисманов! Сначала появились болгары. Из-под противоположной трибуны выплыли они, вейлы. Высокие, грациозные, с длинными серебристо-белыми волосами, которые сияли, словно лунный свет превратился в нити. Их кожа светилась мягким, почти нереальным сиянием, глаза горели золотом, а движения… движения были такими плавными, гипнотическими, что Лина почувствовала, как воздух вокруг стал гуще. Вейлы закружились в танце, медленном, зовущем, и вдруг весь стадион будто затаил дыхание. Мужчины вокруг Лины и даже некоторые женщины, подались вперёд, глаза расширились, лица разгладились в блаженной улыбке. Мистер Хейл рядом с ними замер, рот приоткрыт, а Лив тихо фыркнула: — Ого… даже я почти почувствовала. А ты? Лина моргнула, пытаясь отвести взгляд. — Красиво… но как-то… слишком. Вейлы продолжали танцевать, и вдруг несколько мужчин с нижних трибун полезли через перила, пытаясь спрыгнуть на поле. Один даже начал кричать что-то нечленораздельное о вечной любви. Лина невольно схватила Лив за руку, та хихикнула, но сжала пальцы в ответ. — Они сейчас устроят бунт из-за красоты, — прошептала Лив. — Представляешь? Но тут вейлы отступили, и на поле ворвались ирландские лепреконы. Маленькие, зелёные человечки в высоких шляпах и с рыжими бородами вылетели в воздух на крошечных крылышках, похожих на стрекозиные. Они выстроились в огромный клевер, ярко-зелёный, сияющий золотыми искрами, а потом клевер распался, и из него полетели слова, составленные из золотых монет: «ХА-ХА-ХА!», а следом «ХИ-ХИ-ХИ!». Монеты посыпались на трибуны дождём, настоящие, звенящие, и толпа взревела от восторга. Лина инстинктивно протянула руку, поймала одну, тяжёлую, прохладную. — Это настоящее золото? — выдохнула она. — Пока да, — усмехнулась Лив. — Но к утру превратится в листья или камни. Классика лепреконов. Лепреконы закружились в финальном вихре, образовав огромную радугу над полем, а потом исчезли в зелёном дыму. — А теперь… команды! — прогремел Бэгмен. Сначала вышли ирландцы. Из туннеля под трибуной вырвался клуб изумрудного дыма, и в нём появились семь фигур в ярко-зелёных мантиях с серебряными именами на спинах. Они взмыли в воздух на быстрых метлах, как новеньких, полированные до блеска. Троя, Моран, Маллет — охотники, чья тройка была легендарной. Райан, вратарь с каменным лицом. Конноли, Куигли загонщики и ловец Эйдан Линч. Они сделали круг почёта, и стадион взорвался криками: «Ир-лан-ди-я! Ир-лан-ди-я!» Лина почувствовала, как внутри всё сжалось от восторга. Она сама была охотником в школьной команде и сейчас смотрела на этих троих, как на богов. Их пасы в воздухе, их скорость, их идеальная синхронность… Она почти физически ощущала, как квоффл летит от руки к руке. — Смотри, как они держат формацию, — прошептала она Лив. — Ни одного лишнего движения. Это… это уровень, о котором я только мечтаю. Лив кивнула, глаза блестели. — А теперь Болгария! Тьма накрыла поле, настоящая, бархатная, непроницаемая. А потом в ней вспыхнули алые искры, сложившиеся в огромного огненного дракона. Дракон взревел, расправил крылья и из пасти вырвался настоящий огонь, осветивший трибуны. Толпа ахнула. А из дыма вышли они, в алых мантиях, мрачные, сосредоточенные. Дмитров, Левски, Иванова, Зогров, охотники и вратарь. Волчанов и Волков, загонщики. И впереди всех — Виктор Крам. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом и суровым лицом. Он не улыбался. Он просто смотрел вперёд, как будто уже видел снитч. Стадион взревел ещё громче. — Игра начинается! — заорал Бэгмен. Мяч взлетел. И всё смешалось в безумной скорости. Лина едва успевала моргать. Квоффл мелькал, как молния. Троя перехватил его первым пас Моран, та увернулась от Левски, бросок и гол! 10:0 Ирландии. Трибуны взвыли. Через десять секунд, ещё один гол. 20:0. Лина вскочила, крича вместе со всеми. — Смотри, как они играют! — выдохнула она Лив. — Они не просто кидают мяч, они предугадывают! Моран знает, где будет Троя через три секунды! Болгары ответили жёстко. Иванова прорвалась сквозь ирландскую защиту, обманула Райана финтом и гол! 30:10. Но Ирландия не сбавляла. Маллет, Моран, Троя, их тройка работала как единый механизм. Пас, финт, бросок — 40:10. 50:10. Лина следила только за охотниками, её сердце колотилось в такт их движениям. Она представляла себя на месте Морана: вот она уходит от загонщика, вот пас через всё поле, вот бросок в верхнее кольцо… — Они невероятные, — прошептала она, не отрывая глаз. — Я никогда не видела такой скорости… такой точности. Это… это как танец, только на метле. Болгары пытались ответить. Крам делал невозможное: он летал так, будто гравитация для него, пустой звук. Но его охотники отставали. Загонщики били грязно, один раз бладжер едва не снёс голову Муллиту. Бэгмен орал: — Фол! Фол болгар! Пенальти Ирландии! Счёт рос: 70:10, 90:10, 110:10… А потом Крам показал Вронский финт. Он увидел снитч, крошечную золотую точку и ринулся вниз, прямо к земле. Линч, ирландский ловец, рванул следом. Они падали, падали, ветер ревел и в последний момент Крам выровнялся. Линч врезался в землю, подняв облако пыли. Стадион ахнул. Лина вскочила, зажимая рот рукой. — Он… он обманул его! — выдохнула она. — Это же чистый обман! Но какой красивый… Линч поднялся, пошатываясь, кровь текла из носа. Но игра продолжалась. Счёт: 130:10. 150:10. Болгары забили ещё раз 150:20. Но Ирландия отвечала мгновенно. И вдруг, снитч. Линч увидел его первым. Крам, следом. Они ринулись вниз, снова. Лина затаила дыхание. Они летели прямо к земле, Крам чуть впереди, Линч отчаянно пытался догнать. В последний миг Крам схватил крошечную золотую точку и врезался в землю сам. Стадион замер. Бэгмен заорал: — Крам поймал снитч! Но счёт… Ирландия 170, Болгария 160! ПОБЕДА ИРЛАНДИИ! Трибуны взорвались. Лина кричала вместе со всеми, обнимая Лив так крепко, что та пискнула. Слёзы восторга стояли в глазах, не от победы одной команды, а от чистой, совершенной красоты игры. — Это… это было лучшее, что я видела в жизни, — прошептала она, голос дрожал. — Они все… они все легенды. Лив рассмеялась, вытирая слёзы. — А ты кричала громче всех ирландцев вместе взятых. Лина улыбнулась, всё ещё глядя на поле, где ирландцы поднимали кубок, а Крам стоял в стороне, сжимая снитч в кулаке, с разбитым носом и гордым, почти трагическим выражением лица. Она подумала: Я хочу играть так же. Когда-нибудь. Хоть чуть-чуть приблизиться к этому. А в глубине души тонкая нить связи с Гарри дрогнула, слабо, но отчётливо. Он тоже видел это. И, возможно, тоже мечтал. Матч закончился под оглушительный рёв трибун, и эйфория ещё долго висела в воздухе, как дым от фейерверков. Ирландцы поднимали кубок, лепреконы сыпали золотыми монетами, которые уже начинали превращаться в листья, болгары стояли в стороне, гордые, но разочарованные. Лина всё ещё улыбалась, чувствуя, как адреналин медленно уходит из мышц, оставляя приятную усталость и лёгкое покалывание в пальцах. — Пойдёмте потихоньку, — сказал мистер Хейл, когда первая огромная волна зрителей хлынула вниз по ступеням. — Не будем лезть в самую гущу. Они дождались, пока основной поток схлынет, и только тогда присоединились к более спокойной, растянутой цепочке людей. Лина шла между Лив и миссис Хейл, всё ещё перебирая в голове моменты матча: как Моран обманула троих защитников одним финтом, как Крам в последнюю секунду вырвал снитч из-под носа Линча. Она не могла перестать улыбаться. Когда они наконец добрались до своей палатки, внутри было тепло и тихо. Лина и Лив сразу забрались в маленькую боковую комнату с двумя спальными местами и низким столиком. Лина рухнула на кровать, вытянула ноги и выдохнула так, будто только что сама пролетела весь матч. — Лив… ты видела, как они играют? — начала она, глаза всё ещё блестели. — Это же совсем другой уровень. У нас в школе мы стараемся, но… это профессионалы. Каждый пас, как будто они читают мысли друг друга. Троя, Моран, Маллет, они не просто кидают квоффл, они… предугадывают. Я даже не успевала моргать, а они уже забивали. Я хочу когда-нибудь хотя бы приблизиться к такому. Лив села напротив, подтянув колени к груди, и улыбнулась, мягко, без обычной иронии. — Я так и знала, что тебе понравится, — сказала она. — Ты же всегда загораешься, когда речь заходит о квиддиче. Даже если я не фанатка, мне было интересно смотреть на твою реакцию. Ты кричала громче, чем все ирландцы вместе взятые. Лина засмеялась, запрокинув голову. — Ну а как не кричать? Когда Крам пошёл на Вронский финт, я думала, сейчас разобьётся. А он вырулил в последнюю секунду… Это было красиво. Жутко красиво. Я даже не знаю, за кого болела больше, за Ирландию или за него. Они болтали долго, перебирали моменты, спорили, кто из охотников был круче, вспоминали, как Линч врезался в землю, как Крам стоял потом с разбитым носом и снитчем в кулаке, не показывая ни радости, ни злости. Лина говорила быстро, жестикулировала, глаза горели. Лив слушала, иногда поддразнивала, но в основном просто радовалась, что подруга так оживилась. Они даже не заметили, как снаружи начало темнеть. Как шум голосов сменился чем-то другим, сначала отдалённым гулом, потом криками, потом… чем-то тревожным. Дверной полог резко откинулся. В комнату влетела миссис Хейл, бледная, волосы растрёпаны, глаза широко раскрыты. Она дышала тяжело, будто бежала. — Девочки, — голос её дрожал. — Быстро. Собирайте самое необходимое. Уходим. Сейчас же. Лина и Лив замерли. Переглянулись. — Мам? — Лив вскочила. — Что случилось? Миссис Хейл схватила ближайшую сумку, начала запихивать в неё вещи. — Пожиратели Смерти. Они здесь. Напали на лагерь. Уже горят палатки. Нужно уходить немедленно. Лина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Слово «Пожиратели» ударило, как ледяная вода. Она знала, кто они. Знала истории. Знала, что они делали во время войны. — Что? как это возможно? — тихо спросила Лив, но голос уже дрожал. Миссис Хейл посмотрела прямо на Лину, и в этом взгляде было что-то новое, почти отчаянное. — Не знаю, но нам нужно срочно уходить. Особенно тебе, Лина. Тебе опасно здесь находиться. Они… они в первую очередь ищут маглорожденных. Лина почувствовала, как внутри всё сжалось. Шрам на плече вдруг заныл, тупо, настойчиво. Она встала, ноги были ватные. — Почему… именно я? — прошептала она. — Потому что ты рождена от маглов, — быстро ответила миссис Хейл. — А они… они ненавидят таких, как ты. Мы с отцом уже всё собрали. Берите сумки. Сейчас же. Лив схватила свою сумку, Лина, свою, ту самую, через плечо, где лежало всё самое важное. Руки дрожали. Они выскочили из комнаты. Мистер Хейл стоял у выхода, лицо напряжённое, палочка уже в руке. Он схватил Лив за руку, миссис Хейл, Лину. И они вышли. На улице был кошмар. Ночь уже опустилась, но её освещали пожары. Палатки горели, ярко, жадно. В воздухе висел запах дыма, горелой ткани, страха. Люди бежали, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то просто падал и не поднимался. Вдалеке вспыхивали вспышки заклинаний, красные, зелёные, фиолетовые. Где-то слышался смех, холодный, безумный. Лина почувствовала, как ноги подкашиваются. Мистер Хейл повёл их в сторону леса, туда, где можно было трансгрессировать без риска задеть кого-то. — Держитесь ближе, — тихо сказал он. — Не отставайте. Лина споткнулась о корень, Лив тут же подхватила её под локоть. Они шли быстро, но аккуратно, старались не бежать сломя голову, чтобы не привлечь внимания. Лив держала руку Лины крепко, как якорь. Когда Лив спотыкалась, Лина тянула её вверх. Они не говорили. Только дышали, тяжело, прерывисто. А потом Лина увидела их. Люди в чёрных мантиях и серебряных масках, похожих на маскарадные, но от этого ещё страшнее. Они шли медленно, уверенно. Один поднял палочку и ближайшая палатка взорвалась зелёным огнём. Смех. Снова смех. Лина почувствовала, как связь с Гарри дёрнулась, резко, болезненно. Он был здесь. Где-то в этом аду. И он боялся. Сильно. Её собственный страх смешался с его и голова закружилась. Мир поплыл. Хватка Лив ослабла, всего на секунду. Но этого хватило. Толпа сдавила их со всех сторон. Кто-то толкнул Лину в спину. Она упала на колени, рука выскользнула из ладони Лив. Лина закричала: — Лив! Но гул, крики, треск огня, всё смешалось в один рёв. Она не услышала ответа. Лина попыталась встать. Её пихали, толкали. Она пробиралась вперёд, к лесу, который уже виднелся тёмной стеной. Шрам горел. Голова гудела. Слова миссис Хейл бились в висках: «Они ищут маглорожденных…» Она боялась поднять глаза. Боялась увидеть маску над собой. И вдруг чья-то рука схватила её за запястье. Сильно. Лина дёрнулась, пытаясь вырваться. Страх ударил в горло. — Пусти! — выкрикнула она, брыкаясь. Но хватка была железной. Она подняла глаза и увидела Теодора Нотта. Он стоял перед ней, без маски, но в чёрной мантии, волосы растрёпаны, глаза тёмные, злые. — Ты что, совсем бессмертная? — прошипел он, встряхнув её. — Гуляешь тут, как будто Пожиратели не нападают на… маглорожденных? Или решила сдохнуть сегодня? Лина моргнула. Голова всё ещё гудела, но его голос пробился. — Тебе-то какое дело? — выдохнула она, пытаясь вырвать руку. Нотт фыркнул, коротко, зло. — Мне? Никакого. Но по-хорошему тебе бы уже свалить отсюда. — Я и сваливаю, — огрызнулась она. — Я отстала от семьи Хейл. Иду к лесу. Он посмотрел в ту сторону, куда она показывала, потом снова на неё. Что-то в его лице изменилось, не жалость, но… раздражение? Беспокойство? — Не ходи туда, — сказал он резко. — Иди вон туда. — Он кивнул чуть правее. — Там меньше народу. И меньше шансов нарваться. Лина покачала головой. — Лив и её родители ушли туда. Я должна их найти. Нотт встряхнул её ещё раз, сильнее. — Хейлов не тронут. У них хоть и не чистая кровь, но они полукровки, и влиятельные волшебники, у них связи, всё как надо. А тебя? За радость прикончат. Поэтому иди туда, куда я сказал. И надеюсь, что мозги у тебя хоть какие-то остались, и ты выберешь правильное решение. Он отпустил её руку. Развернулся. И исчез в толпе, быстро, без оглядки. Лина стояла несколько секунд, тяжело дыша. Связь с Гарри всё ещё пульсировала, страх, боль, отчаяние. Её собственный страх смешивался с его, и от этого хотелось просто сесть на землю и закрыть глаза. Но стоять здесь было нельзя. Она посмотрела в сторону, куда ушли Хейлы. Потом туда, куда показал Нотт. И пошла в ту сторону, которую указал он. Там действительно было меньше людей. Меньше криков. Меньше огня. Лина ускорила шаг. Лес приближался. Она молилась только об одном: чтобы Нотт не солгал. Чтобы это не была ловушка. Потому что если это ловушка, она уже не выберется. Лина влетела в первые ряды деревьев, словно преследуемая самим адом, и только когда густая тень леса сомкнулась за её спиной, она позволила себе остановиться. Ноги подкосились, и она опёрлась рукой о ближайший ствол, шершавый, холодный, с корой, впивающейся в ладонь, как напоминание о реальности. Воздух в лёгких горел, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она стояла, согнувшись пополам, и дышала, глубоко, судорожно, пытаясь втянуть в себя хоть немного спокойствия из ночного леса. Но спокойствия не было. Страх накатывал волнами, густыми и липкими, как дым от горящих палаток. Он смешивался с чужими эмоциями, они принадлежали Гарри, которые лезли в голову, как непрошеные гости, переполняя каждую мысль. Его паника, его отчаяние, его ярость, всё это пульсировало в ней, усиливая её собственный ужас. Голова гудела, как будто внутри бился невидимый молот, а шрам на плече ныло тупой, неутихающей болью. «Где Лив? Где её родители? Что, если они не выбрались? Что, если Пожиратели их нашли? Правду ли говорил Нотт, что их не тронут?» мысли кружились вихрем, не давая сосредоточиться. Лина сжала виски свободной рукой, пытаясь отогнать хаос. «Соберись. Нужно выбраться. Нужно найти их. Но как? Как сосредоточиться, когда в голове чужой страх?» Она стояла так долго, что время потеряло смысл, минуты растягивались в вечность, а лес вокруг казался бесконечным лабиринтом теней. Людей здесь было мало: пара волшебников пробежала мимо, не взглянув в её сторону, их лица, маски ужаса, мантии развеваются, как крылья привидений. Вдали всё ещё слышались крики, пронзительные, отчаянные, и вспышки заклинаний освещали небо красными и зелёными бликами, как далёкий фейерверк, превратившийся в кошмар. А потом она услышала звук. Тихий, почти неразличимый, своё имя. «Лина…» Сначала она подумала, что это галлюцинация: головная боль играла с ней злую шутку, или эхо от криков в лагере, или просто ветер в листве. Она замерла, прислушиваясь, и звук повторился — яснее, настойчивее: «Лина! Лина, где ты?». Нет, это не ветер. Это голоса. Настоящие. Надежда вспыхнула в груди, острая, как игла, и на мгновение перекрыла всё остальное. Лина выпрямилась, опираясь на дерево, и попыталась определить направление. Звук шёл откуда-то слева, из глубины леса, где деревья стояли гуще, а тени сгущались. Она сосредоточилась на этой надежде, цепляясь за неё, как за спасательный круг, и вдруг почувствовала облегчение: эмоции Гарри отступили на второй план, стали тише, приглушённее. Голова всё ещё болела, но теперь она могла думать. «Это они. Должно быть, они. Пожалуйста, пусть это будут они.» Медленно, осторожно, чтобы не споткнуться о корни или упавшие ветки, Лина двинулась в ту сторону. Шаги были тихими, сердце стучало в ушах, но она шла, ведомая голосом, который звал снова и снова. Тени расступались, и вдруг впереди мелькнул силуэт: светловолосая девушка, стоящая между двумя взрослыми фигурами с такими же светлыми волосами. Лив. И её родители. Лив увидела её первой. Глаза подруги расширились, и она рванула вперёд, ломая ветки под ногами, не заботясь о шуме. — Лина! — выкрикнула она, врываясь в объятия так крепко, что Лина ахнула. Руки Лив сжались вокруг неё, как тиски, тёплые и дрожащие. — О Мерлин, Лина, я так переживала! Я думала… я думала, что ты… нет, я даже не могу это сказать вслух. Ты жива! Ты здесь! Лина обняла её в ответ, чувствуя, как слёзы подруги капают на её плечо. Её собственные глаза защипало, от облегчения, от усталости, от всего, что накопилось за эти бесконечные минуты. «Она здесь. Они все здесь. Я не одна.» Она уткнулась носом в плечо Лив, вдыхая знакомый запах, смесь трав и книг, и прошептала: — Я в порядке. Я… я потерялась в толпе. Думала, что больше не найду вас. Родители Лив подбежали следом. Миссис Хейл, всё ещё бледная, но с облегчением в глазах, обняла обеих девочек, прижимая к себе. — Лина, милая, как ты? — спросила она, отстраняясь и оглядывая её с головы до ног, как будто ища раны. — Ты не ранена? Что случилось? Мы потеряли тебя в той давке, и я… о, Мерлин, я чуть с ума не сошла. Мистер Хейл стоял чуть поодаль, но его рука легла на плечо Лины, твёрдая, успокаивающая. — Ты молодец, что выбралась, — сказал он тихо, но голос его был полон тепла. — Мы кричали, звали тебя… Думали, что ты пошла за нами. Лив отстранилась, но не отпустила руку Лины, сжимая её пальцы так, будто боялась, что подруга снова исчезнет. — Ты выглядишь ужасно, — добавила она, хмурясь. — Бледная, как привидение. Тебя никто не тронул? Пожиратели? Лина покачала головой, пытаясь улыбнуться, хотя губы дрожали. — Нет. Я… я просто бежала. Сбежала сюда, где никого нет. Не встречала их. Только слышала… и видела издалека. Миссис Хейл всё ещё осматривала её, мягко поворачивая голову Лины, проверяя руки. — Ты плохо выглядишь, — сказала она наконец, нахмурившись. — Лицо бледное, глаза красные. Ты уверена, что ничего не случилось? Может, заклинание задело? Лина сглотнула, чувствуя, как ложь комом встаёт в горле. Она не хотела рассказывать о связи с Гарри, не сейчас, не в этом хаосе, не при родителях Лив. «Они и так волнуются. Не нужно добавлять.» — Всё хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Просто перенервничала. Голова болит от всего этого… шума, дыма. Ничего серьёзного. Лив посмотрела на неё скептически, но потом улыбнулась, слабо, но искренне. — По пути мы встретили пару Пожирателей, — тихо сказала она, понижая голос, как будто боялась, что они услышат. — Они шли прямо на нас, но… не тронули. Просто прошли мимо. Мы надеялись, что ты не пойдёшь за нами, а выберешь другую дорогу. И… — она улыбнулась шире, сжимая руку Лины. — И ты пошла. Ты выбрала другую. Лина кивнула, не рассказывая о Нотте. «Он помог. Или… подтолкнул. Почему? Почему он вообще вмешался?» Мысль мелькнула и ушла, сейчас было не до того. Мистер Хейл вдруг напрягся, оглядываясь назад, на лагерь. — Нам лучше уйти отсюда, — сказал он тихо, но настойчиво. — Пока не поздно. Он поднял голову к небу и все последовали его примеру. Там, над лагерем, в чёрном небе медленно разгорался зелёный свет. Череп, огромный, зловещий, с пустыми глазницами. Изо рта его выползала змея, извиваясь в воздухе, подсвеченная той же зелёной дымкой. Метка висела, как проклятие, освещая лес призрачным сиянием. Лина почувствовала, как холод пробирает до костей. Она читала об этом, в книгах по истории магии, в старых номерах “Ежедневного пророка”, которые Лив таскала из библиотеки когда они искали информацию о ней. Но видеть вживую… Это было совсем другое. «Тёмная Метка. Знак Волан-де-Морта. Знак смерти.» — Это… это она? — прошептала Лина, не отрывая глаз. — Метка Пожирателей Смерти. Я читала о ней. Миссис Хейл кивнула, лицо её стало ещё бледнее. — Да. И это значит, что пора уходить. Немедленно. Мистер Хейл схватил всех за руки, крепко, но не больно. — Держитесь вместе. Трансгрессируем. Лина почувствовала знакомое головокружение, мир завертелся, лес растворился в вихре, и через мгновение они стояли в другом месте: тихом, безопасном, далеко от огня и криков. Но внутри Лины эхо того ужаса всё ещё звенело, и связь с Гарри, теперь приглушённая, напоминала: он всё ещё там, в этом кошмаре. Они трансгрессировали с резким хлопком, и мир вокруг мгновенно изменился. Тишина. Густая, почти осязаемая тишина маленькой деревушки, где жили Хейлы. Ночь была чёрной, безлунной, только слабый свет звёзд пробивался сквозь редкие облака. Улица, вымощенная старым булыжником, казалась пустой и вымершей. Ни единого окна не светилось, все волшебники, кто успел вернуться с чемпионата, заперлись по домам. В страхе. В ожидании. В молчании. Как только ноги Лины коснулись твёрдой земли, вокруг них мягко зажглись волшебные фонари, маленькие, парящие шары света, похожие на светлячков, только крупнее и теплее. Они вспыхнули один за другим, освещая узкую улочку, низкие каменные заборчики и аккуратный двухэтажный домик Хейлов с покатой крышей и плющом, вьющимся по стене. Дом выглядел таким же мирным и уютным, как всегда, и от этого контраст с тем, что они только что оставили, казался почти болезненным. Все молчали. Миссис Хейл первой сделала шаг вперёд, крепко держа Лину за руку. Мистер Хейл шёл последним, оглядываясь по сторонам, палочка всё ещё зажата в пальцах. Лив шла рядом с Линой, не отпуская её локоть, будто боялась, что подруга исчезнет снова. Они быстро, почти бесшумно вошли в дом. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, защитные чары тут же легли на порог, мягко загудев золотистым светом. Лина стояла в прихожей, чувствуя, как дрожь медленно уходит из ног. Связь с Гарри стала тише, гораздо тише. Он остался там, в лагере, среди огня, криков и зелёного черепа в небе. Она больше не ощущала его панику так остро, как будто нить между ними растянулась на многие мили. Но это не приносило облегчения. Наоборот, теперь в голове было пусто и гулко, и эта пустота заполнялась только одним: «Он там. Один. В этом кошмаре. А если с ним что-то случится? А если они его найдут? Что с ним сделают?» Миссис Хейл мягко положила руку ей на плечо. — Девочки, — голос её был тихим, но твёрдым, — идите в комнаты. Поспите. Нам всем нужно отдохнуть. Завтра будет новый день… и нам придётся многое обсудить. Лив кивнула, хотя глаза у неё были красные от слёз и усталости. — Да… наверное, — прошептала она. Лина тоже кивнула, молча. Сил говорить уже не было. Они поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Ступени поскрипывали под ногами, знакомый, уютный звук, который в эту ночь казался почти чужим. Когда они миновали площадку, Лина услышала приглушённые голоса родителей Лив внизу, в гостиной. — …Почему именно сейчас? — спрашивал мистер Хейл, голос низкий, встревоженный. — После стольких лет тишины… Зачем они показали себя? И зачем именно на чемпионате? — Может, это была демонстрация силы, — ответила миссис Хейл, почти шёпотом. — Или проверка. Или… Мерлин знает. Но Министерство наверняка уже в курсе. И Дамблдор… Ответа Лина не услышала, они с Лив уже завернули за угол и пошли по коридору к комнатам. У двери своей комнаты Лив остановилась и повернулась к подруге. В свете единственного бра на стене её глаза выглядели огромными и блестящими. — Лин… с тобой точно всё в порядке? — тихо спросила она. — Ты была такая бледная там, в лесу. И… дрожала. Лина заставила себя улыбнуться, слабо, но искренне. — Теперь да. Правда. Просто… всё это было слишком… Лив посмотрела на неё внимательно, чуть прищурившись. — Ты всё это время чувствовала Гарри, да? — спросила она почти шёпотом. — Поэтому тебе стало так плохо? Потому что ты чувствовала его страх? Лина замерла. Лив была права, абсолютно права. Но говорить об этом сейчас, когда в голове всё ещё гудело, когда связь с Гарри всё ещё теплилась где-то на краю сознания, было слишком тяжело. Слишком больно. Она лишь кивнула, коротко, без слов. — Я расскажу завтра, — прошептала она. — Обещаю. А сейчас… мне правда нужно просто лечь. Выспаться. Лив помолчала секунду, потом обняла её — быстро, крепко. — Хорошо. Тогда до завтра. И… спокойной ночи, Лин. Я очень рада, что ты здесь. — Спокойной ночи, Лив, — ответила Лина, обнимая её в ответ. — Спасибо… за всё. Лив улыбнулась, слабо, но тепло и скрылась в своей комнате. Лина вошла в свою. Комната была светлой, просторной, с большим окном, выходящим на сад, и кроватью, застеленной мягким синим покрывалом. На тумбочке уже лежало пару её вещей. Всё было на месте. Всё было так, как будто ничего не случилось. Но случилось. Лина быстро переоделась в пижаму, движения были механическими, почти автоматическими. Она не смотрела в зеркало, боялась увидеть своё отражение: бледное лицо, красные глаза, растрёпанные волосы. Просто легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Мысли кружились, как мухи над лампой. «Гарри там. Один. Среди них. А если они его найдут? А если Метка, это только начало? А если он не выберется? Что она будет чувствовать если Гарри умрет? Будет ли она чувствовать его боль?» Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образы: горящие палатки, маски, зелёный череп в небе. Пыталась вспомнить только хорошее, матч, смех Лив, как Крам поймал снитч, как ирландцы поднимали кубок. Но всё равно возвращалось одно и то же: «Он там. И я ничего не могу сделать.» Через полчаса или через час, она уже не считала, усталость наконец взяла верх. Мысли стали медленнее, тяжелее, расплывались. Связь с Гарри превратилась в едва заметный фон, как далёкий шёпот. Лина вздохнула последний, глубокий вздох и провалилась в сон. Тяжёлый, беспокойный, но всё-таки сон.