Пепел имени

Лина пыталась сосредоточиться на связи. Она закрыла глаза и мысленно потянулась к той тонкой, почти невидимой нити, которая уже несколько лет соединяла её с Гарри. Она представляла её физически, как серебристую, дрожащую струну, протянувшуюся сквозь стены, коридоры и двери прямо в ту комнату, где сейчас находился он. Нить была тёплой, пульсирующей, живой. Лина осторожно «взялась» за неё, словно боясь обжечься. И тут же почувствовала резкий прилив. Изумление, смешанное с непониманием, ударило так сильно, что она невольно вздрогнула. Это было как вспышка света в темноте, яркое, ослепляющее. Лина тихо, почти шёпотом, начала говорить Лив то, что ощущала: — Он… в шоке. Полном. Не понимает, как его имя оказалось в Кубке. Он правда не клал его туда. Он… растерян. И ему страшно. Лив слушала, затаив дыхание. Следом эти чувства сменились волной гнева, горячего, колючего, почти болезненного. Гнев был направлен не на кого-то конкретного, а на саму ситуацию, на несправедливость, на то, что его снова втянули во что-то, чего он не хотел. Когда Лина рассказала об этом, Лив тихо спросила: — Гнев? Из-за чего? Лина попыталась уловить больше, сосредоточиться глубже. — Кажется… никто не рад тому, что он там. Взрослые спорят. Кто-то обвиняет его. Он чувствует себя… виноватым, хотя ничего не делал. Она пыталась поймать ещё хоть что-то, обрывки мыслей, образы комнаты, голоса, но Лив осторожно потормошила её за плечо. — Лин… Лина открыла глаза. Зал вокруг уже начал пустеть. Ученики поднимались со своих мест, переговаривались, расходились по гостиным. Свечи под потолком всё ещё светились, но атмосфера была уже совсем другой, напряжённой, взбудораженной. Лив с грустным видом посмотрела на подругу. — Нужно идти. Чтобы не привлекать внимания. Лина встала из-за стола. Ноги были немного ватными. Они с Лив направились в сторону гостиной Когтеврана. По пути Лив несколько раз спрашивала, тихо, но настойчиво: — Ты точно ничего больше не почувствовала? Может, сейчас что-то улавливаешь? Лина покачала головой. — Нет. Ничего. Его эмоции и мысли путаются с моими… Я уже не понимаю, что принадлежит мне, а что ему. Голова… гудит. Она всю дорогу пыталась привести свои мысли и эмоции в порядок. Отстраниться от Гарри. Отгородиться от этой нити, как от слишком громкого шума. Это было тяжело, связь не хотела ослабевать, она пульсировала, словно живая. Лина чувствовала усталость, почти физическую. Будто весь вечер она тащила на себе чужой груз. Когда они наконец вошли в гостиную Когтеврана, там уже вовсю обсуждали чемпионов. Из разных углов доносились возбуждённые голоса: — Седрик, отличный чемпион! Он точно справится! — Да ладно, лучше бы выбрали кого-то с Когтеврана. У нас мозги работают лучше! — А Поттер? Это же чистый обман! Ему должны запретить участвовать! — Он наверняка подкупил кого-то или использовал какой-то артефакт… Лина очень устала. Следить за этой связью слишком выматывало. Голова гудела, будто в ней действительно было два мозга, и оба работали на пределе. Она повернулась к Лив. — Я пойду в спальню. Голова раскалывается. Лив понимающе кивнула. Она не хотела спать, но подругу понимала. — Иди, конечно. Я посижу ещё немного, поболтаю с девочками. Если что, зови. Лина слабо улыбнулась и поднялась по винтовой лестнице. В спальне было тихо и полутемно. Она переоделась, забралась под одеяло и легла на спину, уставившись в тёмный балдахин. Эмоции Гарри она больше не чувствовала. Должно быть, хорошо закрылась от них и это было даже хорошо. Её собственной голове нужно было отдохнуть. Она закрыла глаза и уснула довольно быстро, тяжело, без сновидений, словно провалилась в глубокую, тёмную воду. Сон был спокойным, но под утро что-то не давало Лине спать спокойно. Она то и дело ворочалась, переворачиваясь с боку на бок, словно тело пыталось избавиться от невидимого груза. Наконец этот дискомфорт разбудил её полностью. Лина открыла глаза и сразу почувствовала, то ли боль, то ли жжение, в области плеча, там, где находился старый шрам. Она резко села на кровати, поморщилась и схватилась рукой за плечо. Под пальцами кожа была горячей, но на вид ничего необычного: шрам выглядел как всегда, неровный, бледный след, слегка выступающий над кожей. Однако боль была настоящей, острой, как будто рана была свежей и только что открылась. Лина обняла себя руками, пытаясь унять неприятное ощущение. В комнате ещё царил полумрак раннего утра. Все девочки спали: Лив тихо посапывала, уткнувшись лицом в подушку, Джун и Робин тоже не шевелились под своими балдахинами. Сегодня было воскресенье, первое ноября, и никто не собирался вставать рано. Лина ещё какое-то время лежала, надеясь, что Лив вот-вот проснётся и они смогут поболтать, но подруга, видимо, вчера легла очень поздно. Спать она сегодня явно собиралась долго. Тогда Лина услышала тихий стук в окно. Она привстала с кровати и подошла ближе. За стеклом сидела сова, до боли знакомая. Лина сразу узнала свою домашнюю сову, которую купила пару лет назад специально, чтобы родители могли писать ей чаще, не дожидаясь только её писем. Она быстро открыла окно и впустила птицу. Сова принесла письмо и небольшую красиво упакованную коробочку. Лина взяла их, достала с полки остатки печенья из Хогсмида и дала сове в знак благодарности. Та благодарно ухнула и тут же улетела в серое утреннее небо. Лина села обратно на кровать, сначала открыв письмо. Как она и думала, оно было от родителей. Она начала читать, и её вдруг осенило: сегодня первое ноября. Её день рождения. Ну, или тот день, когда она появилась на крыльце их дома. Настоящей даты своего рождения никто не знал, поэтому родители каждый год отмечали именно этот. Письмо было тёплым, полным любви. В начале они благодарили её за то, что она вообще появилась в их жизни «Ты стала нашим самым большим чудом, солнышко. Мы до сих пор не можем поверить, как нам повезло найти тебя той холодной осенней ночью». Дальше шли обычные родительские нежности: как они гордятся ею, как скучают. В конце была вставка от Джейка, родители передали его слова, потому что сам он из общежития колледжа не мог отправлять письма совой, у однокурсников сразу возникли бы вопросы. «Эй, мелкая ведьма! С днём рождения тебя! Надеюсь, ты там в своём замке не забываешь, как играть в нормальный футбол или только на метле летаешь. Мы по тебе очень скучаем особенно мама, каждый наш с ней разговор заканчивается тем что она говорит о тебе. Жаль что теперь день рождения ты отмечаешь в школе. Но ты не вздумай грустить по этому поводу. Ты у нас самая лучшая. Люблю тебя, Джейк». Лина читала письмо, и её губы сами собой расплывались в широкой, светлой улыбке. Глаза слегка защипало от тепла. Несмотря на все тайны, несмотря на странную связь с Гарри и мысли о биологических родителях, эти слова напоминали ей, кто она есть на самом деле. Она, их дочь. Их Лина. В письме родители также написали, что от них троих они купили небольшой подарок, который, как они надеются, ей точно понравится. Лина отложила письмо и взяла коробочку. Она аккуратно распаковала её. Внутри оказалась небольшая шкатулка, а в ней, красивый браслет. Тонкая золотая цепочка с небольшим кулончиком цвета янтаря, тёплого, солнечного, под цвет ее глаз. Лина была безумно благодарна родителям и Джейку. Она тут же надела браслет на запястье, он сидел идеально, приятно холодил кожу. Она села писать ответное письмо. Слова лились легко: она благодарила их за тёплые слова, рассказывала, как рада подарку, рассказывала как дела в школе, и то что в этом году проходит Турнир. Закончив, она сложила письмо, запечатала его и собралась. Шрам на плече всё ещё немного побаливал, а голова была мутной после вчерашнего эмоционального перегруза. Лина решила совместить приятное с полезным: отнести письмо в совятню и заодно прогуляться на свежем воздухе. Она вышла из спальни и направилась к выходу из гостиной. Хогвартс в это раннее воскресное утро был почти пустым. Она встретила всего пару учеников, сонно бредущих куда-то, и одного преподавателя, который кивнул ей мимоходом. Утренние коридоры замка всегда имели свой особенный шарм, тихие, гулкие, наполненные мягким светом, пробивающимся сквозь витражные окна. Наконец она дошла до совятни. Зайдя внутрь, Лина сразу заметила, что она там не одна. От того, что кто-то вошёл, этот человек обернулся. Лина увидела Теодора Нотта и искренне удивилась. — Привет, — сказала она просто, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Нотт отвёл от неё взгляд, вновь отвернувшись к своей сове, и уже даже не глядя на неё, поприветствовал в ответ: — Привет. Лина не удивилась такому его поведению. Хотя бы сказал «привет» в ответ, уже прогресс. От Нотта раньше такого можно было вообще не ждать. Она как ни в чём не бывало подошла к школьным совам, выбрала самую симпатичную и начала готовить её к полёту, привязывая к лапе своё письмо. Пока она это делала, иногда косилась на Нотта. И всё же не смогла удержаться от вопроса: — Что ты тут делаешь так рано? Я думала, нормальные люди в выходной любят спать подольше. Нотт посмотрел на неё, подняв брови, и с лёгкой усмешкой ответил: — Ты тоже вообще-то тут. Лина поняла подкол и усмехнулась. — Ладно, подловил. Но если серьёзно? Что ты тут делаешь? Нотт с сарказмом сказал: — А что ещё можно делать в совятне? В этот момент он отправил свою сову. Та полетела, и в её лапах было письмо. Лина увидела это и сказала: — Да… Извини. Глупый вопрос. Правильнее было бы спросить, почему так рано? Нотт пожал плечами. — Проснулся рано. Вот и решил сходить отправить письмо, которое вчера написал. Лина кивнула в знак понимания. Между ними появилась пауза. Нотт никуда не уходил, хотя уже всё отправил. Сейчас он просто стоял и смотрел куда-то в сторону. Спустя минуту молчания, когда Лина уже отправила свою сову, он спросил: — А ты тут почему так рано? Лина посмотрела на него. — Хотела побыстрее ответить на письмо родителей. Когда она это сказала, то на секунду пожалела. Она знала, что Нотт, как и его друзья, раньше крайне негативно относился к её родителям-маглам. Она уже была готова к очередной колкости, но её не последовало. Нотт лишь слегка нахмурился. — У маглов так принято писать не свет ни заря? Лина удивилась. Он сказал это спокойно, без привычного презрения. Точно ли перед ней Теодор Нотт? Но она не стала долго молчать и ответила: — Нет. Просто сегодня такой день. И они обычно пишут рано, чтобы быть первыми… Нотт нахмурился сильнее. Он не понял. — Быть первыми в чём? И что сегодня за день? Первый день после Хэллоуина? Он чуть посмеялся, коротко, беззлобно. Лина сложила руки на груди и сказала: — Нет. Сегодня первое ноября. Мой… мой день рождения. Нотт поднял брови. — Я не знал. Лина пожала плечами. — Не удивлена. До недавнего времени ты на дух меня не переносил. Я, конечно, до сих пор не понимаю, что произошло, что ты стал со мной… нормально общаться. Но я не против того, что меня не оскорбляют из-за того, что я просто есть. Она сказала это без злости, просто как факт, с лёгкой долей сарказма. Нотт закатил глаза и пробормотал себе под нос что-то, чего Лина не расслышала. Потом огляделся вокруг и сказал с лёгким отвращением: — Так и будем стоять в совятне среди птичьего помёта? Лина направилась к выходу. — Неужели? Даже не скажешь, что мне тут самое место? Нотт усмехнулся. — Ну вот видишь, тебя даже оскорблять не надо, сама уже прекрасно знаешь, что тебе скажут в той или иной ситуации. Лина закатила глаза. На удивление, они с Теодором вместе направились в сторону замка. По дороге Нотт вдруг спросил: — Так получается, что ты старше меня. Тебе уже пятнадцать? Лина нахмурилась. — Нет. Мне четырнадцать исполнилось. Нотт тоже нахмурился. Его взгляд стал задумчивым. — Но разве… Он замолчал. Остаток пути до замка они шли в тишине. Лина видела, что его взгляд рассеянный, он явно что-то обдумывал. Она не стала его отвлекать. И вот они уже зашли в замок. Лина тут же направилась в сторону, где находится гостиная Когтеврана. Но её окликнул Нотт: — Картен. Лина обернулась. Он немного помедлил, потом сказал тихо, почти нехотя: — С днём рождения тебя. Лина искренне удивилась. Как будто попала в альтернативную вселенную. Но спустя короткую паузу улыбнулась и ответила: — Спасибо. Она повернулась и пошла дальше к гостиной, чувствуя на запястье приятную тяжесть нового браслета и странное, тёплое чувство внутри. День только начинался, а уже принёс столько неожиданного. Вернувшись в спальню, Лина долго не могла успокоиться. Она сидела на своей кровати, рассеянно поглаживая новый янтарный браслет на запястье, и снова и снова прокручивала в голове утреннюю встречу с Ноттом. Нет, её смущало не его странное, почти дружелюбное поведение, на этот счёт у неё уже был готов ответ: совсем недавно он назвал её «не никчемной», и хотя она до сих пор не понимала, что именно это значило, это явно было шагом в какую-то новую, непонятную сторону их отношений. Но вот его реакция после того, как он узнал, что ей исполнилось четырнадцать… Это было по-настоящему странно. «Что в этом такого? — думала она, хмурясь. — В Хогвартс принимают в год, когда ребёнку исполняется одиннадцать. Так и было. У меня четвёртый курс, мне должно быть четырнадцать. Всё логично». Но его взгляд… этот внезапный, задумчивый прищур, то, как он замолчал на полуслове и больше не проронил ни слова до самого замка. Будто она сказала ему что-то совершенно невозможное. Будто четырнадцать лет, это какая-то ошибка. Лина вздохнула и легла на спину, уставившись в балдахин. Шрам на плече всё ещё тихо ныло, но теперь это было почти привычно. В этот момент она услышала шуршание на кровати Лив. Подруга начинала просыпаться, переворачивалась, бормотала что-то неразборчивое, зарываясь лицом в подушку. Лина решила дождаться, пока та окончательно придёт в себя, и только потом расспросить. Лив явно знала о волшебном мире гораздо больше неё. Может, она сможет объяснить эту странную реакцию Нотта. Когда Лив начала ворочаться сильнее, Лина подошла и села на край её кровати. — Доброе утро, Лив, — сказала она и растянула губы в самой широкой, самой невинной улыбке, на которую была способна. Лив приоткрыла один глаз, посмотрела на подругу прищуренным, ещё сонным взглядом и снова уткнулась лицом в подушку. — М-м-м… слишком рано… Лина знала, как можно добиться того, чтобы Лив проснулась быстрее. — Лив, — произнесла она певуче. — Ты же помнишь, какой сегодня день? На всякий случай напомню: сегодня первое ноября. У твоей лучшей подруги день рождения. И угадай, кто её уже успел поздравить? Лив мгновенно оторвала голову от подушки. Глаза её были уже почти полностью открыты. — Родителей и Джейка считать за одно поздравление или сразу за три? Лина закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — За одно. А у меня их уже сегодня два. Лив взглянула на подругу непонимающим взглядом. Потом посмотрела на кровати соседок, те ещё крепко спали. — Они тебя поздравить не могли. Пока что. Они ещё спят. Тогда кто? Кто посягнул на моё второе место в твоих поздравлениях? Лина рассмеялась. — Вот когда встанешь, приведёшь себя в порядок, тогда расскажу. Лив тут же села, энергично потирая глаза. — Уже встаю! Через десять минут перед Линой сидела уже привычная, бодрая Лив, волосы расчёсаны, лицо умыто, глаза горят любопытством. Она уселась на кровати напротив и нетерпеливо сложила руки на коленях. — Ну? Говори уже! Кто тебя поздравил? Лина начала рассказывать, стараясь не упустить деталей: — Родители прислали письмо, всё как обычно. Я написала ответ и решила сразу его отправить. Пошла в совятню… и там встретила Нотта. Лив нахмурилась. — Вот же… не спится же ему в выходной день. Лина продолжила: — Мы немного поговорили. Он отправил своё письмо, я своё. А когда мы уже шли обратно в замок… он сказал: «С днём рождения тебя». Лив замерла. Потом медленно моргнула. — Теодор Нотт… поздравил тебя с днём рождения? — Да. Лив открыла рот, закрыла, снова открыла. — Я… я даже не знаю, что сказать. Это… прогресс? Или он заболел? Или это какая-то хитрая Слизеринская ловушка? Лина пожала плечами, но в глазах её мелькнула улыбка. — Сама в шоке. Но звучало… искренне. Без обычного яда. Лив покачала головой, всё ещё переваривая информацию. — Ладно. Это… неожиданно. Но давай потом разберёмся. Сначала, мой подарок! Она вскочила с кровати, нырнула под свою и вытащила аккуратно завёрнутую коробку, перевязанную бронзовой лентой в цвет факультета. — Поздравляю тебя, моя самая лучшая, самая умная и самая терпеливая подруга! — торжественно начала Лив, протягивая подарок. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что даже когда я говорю всякую чушь про теории заговора, ты меня не прогоняешь. Желаю тебе в этом году наконец-то найти ответы на все свои вопросы… и чтобы эти ответы были хорошими. Чтобы ты была счастлива. И чтобы мы всегда оставались такими, как сейчас, молодыми и красивыми. Она вручила коробку Лине с широкой, немного смущённой улыбкой. Лина почувствовала, как внутри становится тепло. Она осторожно развернула бумагу. Внутри оказалась красивая деревянная шкатулка. Открыв её, Лина увидела изящный серебряный кулон на тонкой цепочке, маленький, изящный филигранный орёл с распростёртыми крыльями, внутри которого был вставлен крошечный голубой камень, переливающийся, как крыло настоящей птицы. — Это… — Лина на секунду потеряла дар речи. — Лив… он потрясающий. — Я заказала его летом у одного мастера в Косом переулке, — призналась Лив, явно довольная реакцией. — Специально для тебя. Чтобы всегда напоминал, что ты — когтевранка до мозга костей. И что ты умнее всех нас вместе взятых. Лина осторожно надела кулон. Он лёг на грудь прохладным, приятным весом. — Спасибо… — тихо сказала она, обнимая подругу. — Правда, спасибо. Он идеальный. Они ещё немного посидели, наслаждаясь моментом. Потом Лина всё-таки решилась задать вопрос, который не давал ей покоя. — Лив, можно я спрошу кое-что серьёзное? Лив улыбнулась. — Конечно. Задавай. Лина была серьёзна. — Вот смотри… тебе ведь уже четырнадцать, да? Лив склонила голову набок и с сарказмом ответила: — Что, теперь будешь хвастаться, что ты на год меня старше? Она говорила это без злости, с привычным юмором. Лина покачала головой. — Нет. Наоборот. Ты старше меня. Мне сегодня тоже исполнилось четырнадцать. Почему вы все считаете, что мне уже пятнадцать? Улыбка медленно сползла с лица Лив. — Стоп, — сказала она. — Тебе четырнадцать? То есть… с сегодняшнего дня? Только сегодня исполнилось? Лина кивнула. — Да. Да. Ты можешь объяснить, почему ты и Нотт считаете, что мне уже пятнадцать? Лив отвела взгляд. Потом прикрыла лицо рукой. — Вот чёрт… Я такая ужасная подруга. Я… я даже никогда не думала спрашивать, сколько тебе лет. Она убрала руку. Голос стал виноватым. — Ну так и не надо было. В начале первого курса нам всем было одинаково, одиннадцать лет. Зачем спрашивать, если и так понятно? Я не плохая подруга… Просто, проводя вычисления, я поняла, что ты родилась в 1979 году. Ты никогда мне точной цифры не называла, потому что это казалось легче лёгкого посчитать. А оказывается… всё не так легко. Лина сидела в полном непонимании. Лив посмотрела на подругу, то ли виноватым, то ли полным недоумения взглядом. — Стой… кажется… ну вот же оно. Она тихо выдохнула. — Чёрт, я такая глупая. Как же я раньше не замечала? Я бы с первого курса поняла, что с тобой что-то не то. Лина переспросила, чувствуя, как внутри всё сжимается: — О чём ты, Лив? Я не понимаю. Лив посмотрела на неё серьёзно. — Слушай. В Хогвартсе есть правило: поступают только те ученики, которым уже исполнилось одиннадцать. Никаких исключений. Если ребёнок родился с сентября по декабрь, то он пропускает этот год и автоматически зачисляется на следующий. Поэтому у нас есть однокурсники, рождённые в 1979 году, потому что они родились в сентябре и позже. И я всё это время думала, что ты тоже 1979 года. Ты никогда мне точной цифры не называла, потому что это казалось очевидным. А оказывается… всё не так. Лина сидел в непонимании. — Стой… но как я тогда поступила в Хогвартс, если мне было десять лет? Лив тихо сказала: — Должно быть, Дамблдор знает куда больше, чем кажется. Ни ты, ни твои родители ведь не знаете твой настоящий день рождения. Они сделали этим днём тот день, когда нашли тебя на крыльце. Это значит, что ты могла родиться раньше. Хоть зимой, хоть весной, хоть летом. И по сути, в момент зачисления, по меркам твоего настоящего дня рождения, тебе уже было одиннадцать. И Дамблдор прислал тебе письмо о зачислении. А это может означать только одно… Лив посмотрела на Лину очень серьёзно. — Дамблдор точно знает твою дату рождения. И я уверена, что он знает и то, кто ты, и из какой семьи. Лина сидела и пыталась переварить ту информацию, которую только что получила. Звучало всё логично. Некоторые ответы, кажется, они получили. Но вопросов стало ещё больше. Она тихо прошептала: — Значит… Дамблдор всё это время знает правду? Лив только кивнула, не находя слов. Тишина в спальне стала тяжёлой и значимой. Лина переваривала услышанное несколько долгих секунд. Слова Лив всё ещё звучали у неё в голове, складываясь в новую, неожиданную картину. Она медленно провела пальцами по янтарному браслету на запястье, словно пытаясь зацепиться за что-то тёплое и знакомое. — Но ведь Нотт не знал этого, — произнесла она наконец, голос был тихим, но в нём уже звучала новая, осторожная надежда. — Ведь тогда бы он так не отреагировал. Он… он выглядел по-настоящему удивлённым. И задумчивым. Как будто я сказала ему что-то совершенно невозможное. Лив подхватила мысль мгновенно, её глаза расширились от внезапного понимания. — Тогда моя теория о том, что он помог тебе на чемпионате мира потому, что ты дочь Пожирателей, оказалась не верной, — закончила она, и в её голосе прозвучало явное облегчение. — Ведь тогда бы он знал о твоей истории и о том, что у тебя такая путаница с датой рождения. Он бы не удивился. Он бы… знал. Лина мысленно выдохнула, глубоко, медленно, словно сбросила с плеч тяжёлый, давно висевший груз. Хоть она и говорила Лив, что ей плевать, если её биологические родители окажутся Пожирателями, глубоко в душе она боялась узнать, что это правда. Боялась представить, что кровь, текущая в её жилах, может быть связана с теми, кто сжигал дома, кто смеялся под зелёной Меткой, кто убивал без жалости. А сейчас она была уверена на… девяносто процентов, что её родители не Пожиратели. Ей полегчало. Настоящее, глубокое облегчение разлилось по груди тёплой волной. Но Лине она об этом не сказала, не хотела, чтобы подруга чувствовала себя виноватой за свою теорию. Вместо этого Лина просто тихо проговорила: — Тогда то, почему он помог, до сих пор остаётся загадкой. Лив посмотрела на неё и вдруг широко улыбнулась, в глазах мелькнула озорная искорка. — Добавим к этому его странное поведение, — сказала она, поднимая брови. — Нотт поздравил тебя с днём рождения! Сенсация! Наш слизеринский мальчик поздравил маглорожденую с днём рождения, а не сказал, что ты портишь этот день тем, что на свет родилась. Лина от удивления нахмурилась. Лив тут же подняла руки, сдаваясь. — Прости. Просто они все такие предсказуемые, что сразу можно представить, что они скажут в той или иной ситуации. Лина ухмыльнулась. — Понимаю. Сама сегодня подметила то же самое. Но, к удивлению, везде, где он мог вставить такие колкие фразочки, он… ничего не сказал. Наоборот. Отреагировал… адекватно? Она сама едва могла поверить, что произносит эти слова вслух. Лив хлопнула в ладоши. — Ну вот, а ты не верила, что Малфой мог помочь мне с эссе! На соседней кровати, где спала одна из их соседок, кто-то начал ворочаться. Лив мгновенно вжалась в плечи, понимая, что не стоит так шуметь, если не хочет всех разбудить. Лина тихо сказала: — Всё это странно. Слишком уж они изменились в последнее время. Даже не знаю, что думать. Радоваться, что наконец закончились эти вечные издевательства… или бояться и зажиматься в угол от страха, что это какой-то продуманный план, как нас уничтожить. Лив усмехнулась. — Будем оптимистами. Хотя это и трудно в данной ситуации. Легче поверить, что они под Империусом, чем в то, что они стали адекватными. Лина покачала головой в знак согласия. Лив вздохнула и улыбнулась уже мягче. — Ладно. Тайны тайнами. Но сегодня у тебя день рождения. Хоть и не настоящий, но хотя бы один день в году ты должна понимать, что целый день, твой день. Чем займёмся сегодня? Повезло в этом году, твой день рождения выпал на воскресенье. Поэтому у нас огромное количество времени, чтобы провести его как-нибудь незабываемо. Лина чуть скривила лицо. Она не хотела обламывать Лив, но всё же сказала: — Я хотела попробовать уговорить Флитвика, чтобы он дал разрешение на Запретную секцию в библиотеке. Ну, может быть, немного намекнуть, что это сойдёт в качестве подарка на день рождения. Лив резко убрала улыбку с лица. — Ага, ты ещё на жалость подави сказки, что этот день вообще не твой день рождения и ты не знаешь свой настоящий день рождения, как и настоящее имя, фамилию и вообще всё. Лина подняла брови от удивления. Лив тут же поняла, что наговорила лишнего, и сделала виноватое лицо. — Прости. Просто я, во-первых, не очень выспалась. А во-вторых, я хочу, чтобы ты провела этот день спокойно и счастливо. Без библиотек, разгадок тайн и вопросов о том, как Поттер попал на Турнир Трёх Волшебников. Лину как будто осенило. — Точно. Гарри. Я ещё хотела встретиться с ним. Поговорить. Я понимаю, что это ничего не даст, но всё же. Может, хотя бы поддержать его в такой нелёгкий момент. Я вчера чувствовала, как он напряжён. Лив закатила глаза. — Лина, а это нельзя сделать завтра? Между уроками? Или после? И с Флитвиком поговорить. У нас как раз завтра урок у него. А Гарри ты уж точно увидишь. Просто на людей смотри. Если у них злые недовольные лица, значит, он где-то рядом. Лина вздохнула. — Ну, Лив… Лив решительно покачала головой. — Давай без «ну, Лив». Я для тебя же стараюсь. Слушай. План такой: давай сегодня сходим в Хогсмид. Я угощаю. Вкусно покушаем. Накупим всякой всячины и будем сидеть тут и радоваться жизни. А? Лина ещё секунду колебалась, потом сдалась и улыбнулась. — Ладно. Давай по-твоему. Лив тут же загорелась, глаза её вспыхнули радостным блеском. — Ну супер! Тогда я пойду собираться! Она вскочила и побежала к своей кровати, уже начиная рыться в вещах. Лина смотрела на неё и тихо улыбалась. День рождения, даже такой, условный, всё-таки оставался днём, когда можно позволить себе просто быть счастливой. Хотя бы на несколько часов. Так они и решили. После завтрака, когда солнце уже немного поднялось над холмами и осветило башни Хогвартса мягким золотистым светом, Лина и Лив вышли из замка и направились по знакомой дороге в Хогсмид. Воздух был прохладным, но свежим, типичная осенняя погода, когда каждый вдох кажется особенно чистым. Листья под ногами шуршали, а ветер иногда приносил запах дыма от далёких каминов. Лив шла чуть впереди, явно в приподнятом настроении. Она то и дело оборачивалась к Лине, улыбаясь. — Сегодня никаких библиотек, никаких тайн и никаких «а что, если». Только мы, сладости и нормальный день рождения. Договорились? Лина кивнула, чувствуя, как внутри постепенно разливается лёгкое, приятное тепло. — Договорились. Они дошли до деревни довольно быстро. Хогсмид встретил их привычной уютной суетой: по узким улочкам бродили ученики, кто-то с пакетами из «Сладкого королевства», кто-то с новыми перьями. Витрины сияли, над дверями звенели колокольчики, а из «Трёх мётел» уже доносился тёплый запах горячего шоколада и свежей выпечки. Сначала они зашли в «Сладкое королевство». Лив сразу потянула Лину к прилавку с шоколадными лягушками и сахарными перьями. — Бери всё, что хочешь! — заявила она. — Сегодня я угощаю. Лина рассмеялась, но всё же взяла несколько любимых лягушек и пакетик с взрывающимися драже. Лив набрала целую гору: желейных слизней, шоколадных котлов, леденцовых молний и даже коробку «Всякой всячины от Берти Ботта». Продавщица только улыбалась, упаковывая их покупки. Потом они заглянули в магазинчик с волшебными приколами и шутками. Они хохотали так громко, что на них начали оборачиваться. Лина в итоге купила небольшой набор «самовяжущихся шнурков», а Лив, перо, которое писало только ругательствами, если его не попросить вежливо. — Это для недругов, — шепнула она Лине заговорщически. — Представь, он открывает чернильницу, а перо пишет «ты старый вонючий котёл». Лина едва не подавилась смехом. Они гуляли по улочкам, заглядывали в витрины, иногда заходили в маленькие магазинчики просто «посмотреть». Лив то и дело что-то комментировала, шутила, поддразнивала Лину, и та отвечала в том же духе. Настроение было лёгким, почти праздничным. На какое-то время все тревоги, о Турнире, о связи с Гарри, о тайнах прошлого, отступили на второй план. На последок они зашли в «Три метлы». Внутри было тепло и уютно: в камине потрескивал огонь, за столиками сидели ученики и местные жители, воздух был наполнен запахом горячего масла, тыквенного сока и свежего хлеба. Лив, как и обещала, оплатила их заказ. Они взяли по кружке горячего шоколада с взбитыми сливками, по большому куску мясного пирога и по порции сливочного пива. Они устроились за маленьким столиком у окна. Лив сразу отхлебнула шоколад и блаженно зажмурилась. — Мэрлин, как вкусно… Я могла бы жить только на этом. Лина улыбнулась, отламывая кусочек пирога. — Спасибо, что угощаешь. Правда. — Да ладно, — отмахнулась Лив. — День рождения же. Хотя бы один день в году ты должна просто наслаждаться. Они болтали абсолютно на разные темы. Лив рассказывала смешные истории из прошлого лета, когда она пыталась научить свою сову приносить ей сладости из кухни. Лина смеялась и вспоминала, как Джейк в детстве учил её играть в американский футбол и как она потом пыталась объяснить ему правила квиддича. — Он до сих пор думает, что снитч, это какой-то магический мячик, который сам решает, кто выиграл, — хихикнула Лина. Лив чуть не поперхнулась сливочным пивом от смеха. Они говорили о Турнире, но легко, без напряжения, кто по их мнению, справится лучше, какие задания могут быть. Говорили о новых уроках, о том, как Грюм всех напугал, и о том, как странно, что Гарри тоже оказался в списке. — Но сегодня мы об этом не думаем, — решительно заявила Лив, поднимая кружку. — Сегодня только хорошее. За тебя! Лина чокнулась с ней своей кружкой. — За нас. Они просидели в «Трёх мётлах» довольно долго, пока шоколад не остыл, а разговор не перешёл на совсем лёгкие, глупые темы. Лив пыталась парадировать французский акцент, подражая ученикам Шармбатона, а Лина в ответ изображала, как Нотт пытается быть «нормальным». Когда они наконец вышли из таверны, уже начинало темнеть. Небо окрасилось в мягкие розово-фиолетовые тона. Лина чувствовала приятную усталость и тепло внутри, не только от еды и горячего шоколада, но и от того, что рядом была Лив, которая специально устроила этот день только для неё. — Спасибо, — тихо сказала Лина, когда они шли обратно к замку. — Правда. Это был очень хороший день. Лив улыбнулась и легонько толкнула её плечом. — Я же говорила. Иногда нужно просто отдыхать. Лина кивнула. Ближе к вечеру, когда небо уже окрасилось в мягкие розово-фиолетовые тона, Лина и Лив медленно пошли обратно к Хогвартсу. На время Лина и вправду смогла выкинуть из головы все свои переживания: тревогу за Гарри, чувство вины из-за того, что она снова затягивает с Запретной секцией, и множество других тяжёлых мыслей, которые последние недели не давали ей покоя. Этот день действительно получился спокойным и весёлым, лёгким, почти беззаботным, как будто она на несколько часов перенеслась на пару лет назад, когда жизнь в Хогвартсе казалась просто школой, а не клубком тайн и опасностей. Они шли по дороге, иногда перебрасываясь шутками, иногда просто молча наслаждаясь тишиной и прохладным осенним воздухом. Лив то и дело вспоминала какой-нибудь забавный момент из их похода по магазинам, а Лина улыбалась и поддакивала. Настроение было тёплым и светлым. Когда они вошли в замок, там уже было полно народу. То, что в школу приехали делегации других школ, ощущалось сразу. В холле и коридорах, ведущих к Большому залу, было заметно больше людей, чем обычно в обычный выходной день. Среди привычных чёрных мантий Хогвартса ярко выделялись небесно-голубые шелка Шармбатона и тяжёлые, лохматые меха Дурмстранга. Ученики разных школ смешивались, кто-то пытался заговорить с гостями, кто-то просто глазел с любопытством. Лина и Лив шли сквозь эту живую толпу, стараясь пробраться к Большому залу на ужин. Когда им наконец это удалось, они заняли свои привычные места за столом Когтеврана. Есть особо не хотелось, они всё-таки хорошо перекусили в «Трёх мётлах», но они всё равно немного поели, продолжая тихо болтать. Кто-то из когтевранцев, кто знал, что у Лины сегодня день рождения, подходил и поздравлял её. Кто-то, услышав поздравления, тоже присоединялся. Лина улыбалась, благодарила, но чувствовала лёгкую неловкость от такого внимания. Они с Лив много оглядывали гостей. Казалось, что сегодня все уже немного привыкли к присутствию иностранцев. Ученики Шармбатона больше не дрожали от холода, кто-то даже снял лишние шарфы, а строгие, холодные лица учеников Дурмстранга стали чуть теплее, расслабленнее. Взгляд Лины невольно задержался на столе Слизерина. Среди множества учеников она увидела уже знакомую компанию, от которой пару лет назад она испытывала настоящую злость и желание спрятаться. Сейчас эта компания выскочек уже не так сильно её волновала. Они не трогали её, и слава Мерлину. Её взгляд зацепился за Нотта. Лина вспомнила их утренний разговор в совятне. «А если он понял, что с датой рождения что-то не так?» — подумала она. Вариантов было два: либо он решил, что она над ним прикалывается, либо понял, что с ней действительно что-то странное. Лина очень надеялась на первый вариант. В этот момент Нотт тоже повернул голову. Их взгляды встретились. Лицо его было спокойным, как всегда, с лёгкой самодовольной ухмылкой, с которой он разговаривал с Блейзом. Они смотрели друг на друга пару секунд, пока Лина не отвела взгляд на свою тарелку и не начала водить по ней вилкой, делая вид, что занята едой. Слава Мерлину, Лив этого не заметила. Через пару минут Лина вновь стала оглядывать зал. Она хотела найти Поттера. Спустя некоторое время она всё-таки увидела его, он сидел за Гриффиндорским столом рядом с Гермионой. Странно, но Рон сидел отдельно и оживлённо болтал с братьями. Лина попыталась через связь почувствовать, что он чувствует. Поймала лёгкую волну его эмоций, усталость, напряжение, лёгкую растерянность. Но в этот момент Гарри начал вертеть головой, словно искал кого-то. Лина решила не повторять ошибку, как с Ноттом, и сразу же опустила голову, пытаясь закрыться от связи. Если их теория верна и Гарри тоже чувствует её эмоции, то он может ощутить её неловкость. После ужина все начали расходиться. Лина и Лив по дороге к гостиной Когтеврана обсуждали свои планы на завтра. — После урока Заклинаний подойдём к Флитвику и попросим разрешение в Запретную секцию, — сказала Лина. — Под предлогом, что нам не хватает информации для эссе по истории магии. Бинс как раз задал нам работу. Оно несложное, но мы скажем, что хотим разобраться в теме получше, чтобы сделать на отлично. Лина очень надеялась, что это сработает и Флитвик им поверит. Кроме того, завтра она хотела попытаться встретиться с Гарри, хотя бы ненадолго, чтобы узнать, как он себя чувствует после вчерашнего. Пока они шли и обсуждали планы, Лина вдруг услышала, как сзади её окликнули по фамилии: — Картен. Девочки обернулись. Они увидели уже знакомую компанию: Нотт, Малфой и Забини, а чуть позади, Крэбб и Гойл. Лина заметила, как Нотт стал приближаться к ним. Малфой шёл следом. Она также уловила, как Малфой и Лив обменялись возмущёнными взглядами. В руках у Нотта была какая-то книга. Лина нахмурила брови и смотрела на него с непониманием. Когда он подошёл, то протянул ей книгу и вновь сухо, почти без эмоций, поздравил: — С днём… рождения. Лина взяла книгу. Это была «Священные двадцать восемь фамилий» — толстый том о по-настоящему чистокровных волшебниках, чья кровь никогда не смешивалась с кровью маглов. Она посмотрела на книгу, потом снова на Нотта. — Что это? И зачем оно мне? Нотт ответил спокойно, с лёгкой ноткой превосходства: — В приличном обществе на дни рождения принято дарить подарки. А в этой книге как раз можно узнать, кто входит в это приличное общество. После этого они стали уходить. Лина услышала, как Малфой тихо спросил у Нотта: — Зачем ты вообще всё это делаешь? Она же… Дальше она не расслышала, что сказал Малфой, но увидела, как Нотт одарил его недовольным взглядом. Лив подошла ближе и взглянула на книгу. Её лицо скривилось. — Вот же кретин. «Из этой книги как раз узнаешь, кто входит в приличное общество». Благодетель нашёлся. Интересно, он всем ученикам на дни рождения подарки дарит? Он же из «приличного общества», — фыркнула она. Лина всё ещё стояла, глядя на книгу и на удаляющиеся фигуры слизеринцев. Она вздохнула и с усмешкой сказала: — Как думаешь? Страницы пропитаны ядом? Или как только я открою, на меня сработает проклятие? Лив посмотрела на книгу, потом на подругу. — Ну, можем дать попробовать открыть кому-нибудь другому. Проверить. Лина убрала улыбку с лица и строго сказала: — Лив, что ты такое говоришь? Лив махнула рукой. — Да прекрати. Я же шучу. Не будет он в общественном месте дарить проклятую книгу. Свидетелей слишком много. Ну или он самый ужасный преступник. Лина хохотнула, убрала книгу подмышку, и они пошли дальше в сторону гостиной Когтеврана. В голове у неё всё ещё крутились вопросы: зачем Нотт это сделал? Что он имел в виду? И почему его реакция на её возраст была такой странной? Но пока она решила отложить эти мысли. Сегодня всё-таки был её день. Пусть и условный. Девочки вернулись в гостиную Когтеврана уже ближе к вечеру, когда в замке начали зажигаться лампы, а за высокими окнами окончательно стемнело. В гостиной царила привычная, уютная атмосфера: синий и бронзовый свет мягко отражался от стен, в камине потрескивал огонь, а за круглыми столами и на диванах сидели ученики, кто-то читал, кто-то тихо разговаривал, кто-то играл в волшебные шахматы. После шумного и многолюдного дня с делегациями других школ здесь было особенно спокойно и по-домашнему. Лина и Лив устроились на одном из больших диванов. К ним почти сразу присоединились Джун Уитби и Робин Флауэр, их соседки по спальне. Разговор завязался сам собой: сначала о том, как прошёл день в Хогсмиде, потом о еде в «Трёх мётлах», о том, какие мантии были у шармбатонцев и как странно выглядели меховые шубы дурмстрангцев. Лина завела разговор с Чжоу Чанг, которая сидела неподалёку. Они болтали о квиддиче, о том, как жаль, что в этом году не будет чемпионата, о том, как изменилась тактика команд за последние годы. Чжоу была ловцом, и тема полётов всегда её оживляла. Но постепенно разговор стал тише и серьёзнее. Чжоу чуть наклонилась ближе и тихо сказала: — Знаешь… я очень переживаю за Седрика. Он, конечно, старается не показывать, но я вижу, как он напряжён. Мы… мы встречаемся уже несколько месяцев, и я знаю его довольно хорошо. Он не говорит об этом вслух, но я чувствую — он боится подвести Пуффендуй. Боится, что с ним может что-то случиться на заданиях. Лина посмотрела на Чжоу с сочувствием. Она хорошо помнила, как сама переживала за Гарри, когда чувствовала его эмоции через связь. — Я понимаю тебя, — мягко ответила она. — Но Седрик сильный. Он умный, он отличный капитан. Он справится. Турнир опасный, да, но Дамблдор и остальные преподаватели не допустят, чтобы с чемпионами что-то случилось. Всё будет нормально. Правда. Чжоу слабо улыбнулась, но в глазах всё ещё оставалась тревога. — Спасибо, Лина. Просто… когда любишь человека, очень трудно не волноваться. Они ещё немного поговорили, уже легче, о всяких мелочах. Разговоры затянулись надолго. Книга, которую подарил Нотт, лежала рядом с Линой на диване, она так и не решилась открыть её. Когда ученики начали расходиться по спальням, Лина взяла книгу и вместе с Лив, Джун и Робин поднялась по винтовой лестнице в их комнату. Как только дверь за ними закрылась, разговор продолжился, уже более расслабленный, девичий. Робин Флауэр, усевшись на свою кровать, тут же начала рассказывать с милой, немного смущённой улыбкой: — Девочки, вы не поверите… Я сегодня познакомилась с одним парнем из Дурмстранга. Его зовут Борис. Он такой… серьёзный, но когда улыбнулся у меня аж мурашки побежали. Мы поговорили совсем немного, но он сказал, что ему понравилась наша школа. Представляете? Лив и Джун сразу оживились и с интересом подались вперёд. — Расскажи подробнее! — потребовала Лив. — Какой он? Высокий? Красивый? Что он сказал? Джун засмеялась: — Главное, он не в этих ужасных меховых шубах был? Или всё-таки был? Робин покраснела, но продолжила рассказывать, размахивая руками. Лина тем временем тихо подошла к своей тумбочке и положила подаренную Ноттом книгу внутрь. Она решила пока не открывать её, слишком много вопросов это могло вызвать. Потом она присоединилась к девочкам, сев на край своей кровати. Они болтали так до самого отбоя, о мальчиках из других школ, о том, как странно видеть столько новых лиц в замке, о том, как Седрик выглядит на фоне других чемпионов. Лина слушала, иногда вставляла реплики, улыбалась, но внутри всё ещё чувствовала лёгкую усталость после долгого дня. Уже когда часы показывали позднее время, в комнату вошли старосты, они строго напомнили, что пора спать, и погасили несколько ламп. Но даже после этого девочки ещё какое-то время шептались в темноте, пока сон наконец не взял верх. Лина лежала в своей кровати, глядя в тёмный балдахин. День действительно получился хорошим, спокойным и весёлым, почти как в старые времена. Но где-то на краю сознания всё равно крутились вопросы: о Нотте, о книге, о странной реакции на её возраст, о Гарри… Она закрыла глаза и медленно уснула. На следующий день Лина и Лив сидели на уроке Заклинаний и выполняли одно из заданий, отрабатывали заклинание Engorgio, увеличение объектов и его обратное Reducio, уменьшение. Профессор Флитвик, как всегда бодрый и писклявый, порхал между парт и давал советы: — Главное, чёткость движения и сила намерения! Не переусердствуйте, иначе ваш пергамент превратится в настоящий ковёр! Пока они по очереди увеличивали и уменьшали старые перья, Лина и Лив перешёптывались, почти не разжимая губ. — После урока сразу подходим к Флитвику, — тихо сказала Лина, направляя палочку на своё перо. — Не будем тянуть. Лив кивнула, сосредоточенно хмурясь над своим пером, которое то вырастало до размера веника, то сжималось до зубочистки. — Да. Я уже придумала, как начать. Лина едва заметно улыбнулась. — Главное, чтобы он поверил, что мы действительно хотим сделать работу на отлично, а не просто полазить по запретным книгам. Когда урок закончился и прозвенел звонок, Лина и Лив специально собирали вещи чуть дольше обычного, дожидаясь, пока все ученики выйдут из кабинета. Когда класс почти опустел, они подошли к преподавательскому столу, за которым профессор Флитвик собирал свои записи. Тот сразу заметил их и улыбнулся своей доброй, немного рассеянной улыбкой. — Мисс Хейл, мисс Картен! Вы что-то хотели? Что-то не понятно было на уроке? Говорил он, как всегда, бодро и приветливо. Лина и Лив быстро переглянулись. Лина сделала шаг вперёд и заговорила как можно увереннее: — Профессор Флитвик, мы бы хотели спросить… Не могли бы вы выдать нам разрешение на посещение Запретной секции в библиотеке? Просто мы изучаем одну тему для эссе по истории магии и… Лив тут же добавила, стараясь звучать искренне и восторженно: — Да, мы хотели бы подробнее углубиться в тему «Магия эпохи Возрождения». Сами понимаете, профессор Бинс любит очень подробные работы с хорошо подобранным материалом. Лина подхватила с энтузиазмом: — Именно! И то, когда ученики сами проявляют инициативу в таких вещах… Флитвик смотрел на них задумчиво, слегка наклонив голову набок. Его маленькие глаза блестели за очками. — Хм-м… Это похвально, девочки, что вы хотите проявить инициативу и стремление узнать новое. Но вы ведь сами понимаете, это Запретная секция. Не спроста же она запретная. Лина кивнула, стараясь выглядеть серьёзной и ответственной. — Да, мы понимаем. Но, может, хотя бы разрешите взять оттуда книги с упоминанием разных личностей, участвовавших в тех событиях? Лив продолжила, делая большие глаза: — Представьте, как Бинс обрадуется, когда все принесут ему обычные эссе, а мы, с подробное, с значимыми личностями и многим другим! Флитвик задумался, постукивая пальцами по столу. — Я подумаю над этим. Когда вам нужно сдавать это эссе? Через несколько недель? Лина и Лив одновременно закивали. — Хорошо, — сказал Флитвик. — Я подумаю и сообщу вам. Девочки поблагодарили профессора и вышли из кабинета. Как только дверь за ними закрылась, Лив тут же повернулась к Лине. — Как думаешь, его «подумаю» это больше «да» или «нет»? Лина пожала плечами, хотя в груди уже теплилась надежда. — Понятия не имею. Но очень надеюсь, что это «да». Они направились на следующий урок, обсуждая, как лучше сформулировать просьбу, если Флитвик всё-таки попросит дополнительные объяснения. Остаток дня прошёл относительно хорошо. Даже травология, которая была совмещена со Слизерином, прошла спокойно, без привычных колкостей и споров. Но на этом уроке Лина то и дело замечала, что часто бросает взгляды на Нотта. Всё, что происходило в последние дни, казалось ей странным: его «дружелюбное» поведение, странный подарок, неожиданное поздравление. Она пыталась понять, что стоит за этими переменами, но ответа пока не находила. Спокойствие длилось только до середины урока. Когда теория сменилась практикой и все пошли за горшками, чтобы пересадить нужные растения, Лина вдруг заметила, как Лив и Малфой вновь начали спорить. Она посмотрела в их сторону и поняла, что они сражаются за последний приличный горшок, без трещин и сколов, уже наполненный свежим грунтом. Лив уверяла: — Я взяла его первой! Малфой отвечал с привычным высокомерием: — Я не собираюсь работать с этими треснутыми обломками. Это ниже моего достоинства. На эту сцену обратили внимание почти все. Когда профессор Стебль начала говорить, чтобы они немедленно прекратили, они её почти не слышали. Лина уже хотела подойти и забрать Лив, чтобы успокоить, а мадам Стебль с недовольным лицом направилась к ним, но в этот момент Лив просто взяла и высыпала всё содержимое горшка на голову Малфою, после чего гордо вручила ему пустой горшок. — Ты выиграл. Вся земля твоя. И с высоко поднятой головой направилась к своему месту со старым горшком. Малфой стоял в полном смятении, ярости и неприязни. Куски земли отчётливо виднелись на его белоснежных волосах, на плечах и в складках мантии. От произошедшего все ахнули. Мадам Стебль разозлилась и оставила обоих на отработку. Лив и Малфой одновременно посмотрели на неё с возмущёнными лицами. Лив уже открыла рот, чтобы сказать, что она ни в чём не виновата, но промолчала, понимая, что это не совсем так. Она только что вывалила целый горшок земли на голову Малфою. Злобно выдохнув, она встала рядом с Линой и принялась за пересадку растения. Малфой всё ещё стоял на месте, пытаясь отряхнуть землю с себя. Тогда к нему подошли Нотт и Забини. Нотт молча взмахнул палочкой и вся земля исчезла с Малфоя. После этого они втроём вернулись на свои места и принялись за работу. Лив стояла недовольная, с пылающими щеками. Лина тихо спросила: — Что это на тебя нашло? Лив посмотрела на неё и раздражённо ответила: — Да… да этот хорёк совсем с катушек съехал! Я взяла этот горшок первой, а ему, видите ли, подавай всё самое лучшее. Аристократ тут нашёлся! Я стала говорить, что я первая взяла этот горшок, там вон сколько ещё стоят. Да, они не в лучшем состоянии, но какая разница? Он же не своё растение туда пересаживает. В общем, он просто вывел меня из себя. Лина посмотрела на Малфоя, у которого в волосах всё ещё виднелись отдельные песчинки земли. Лив продолжила, уже тише: — Ещё и эта отработка теперь. Так ещё и с ним. Ужас. После этого Лина и Лив молча делали задание мадам Стебль. Лина иногда бросала взгляды на слизеринский стол, но больше не заговаривала об этом. День продолжался своим чередом, но в воздухе всё ещё витало лёгкое напряжение от произошедшего. После окончания травологии у них был последний урок, трансфигурация, совмещённая с Гриффиндором. Лина решила, что именно после этого урока она подойдёт к Гарри и спросит, как он. Мысль об этом слегка нервировала её, но она чувствовала, что должна хотя бы попытаться. Урок прошёл хорошо. Лина и Лив, как всегда, сидели вместе и выполняли задание профессора Макгонагалл, превращали черепах в чайные сервизы. Лив была ещё немного расстроена тем, что после урока ей придётся идти не в гостиную отдыхать, а в теплицы к профессору Стебль на отработку. Она тихо вздыхала, глядя на свою черепаху, которая упорно отказывалась превращаться в красивый фарфоровый чайник. — Я уже жалею, что высыпала землю ему на голову, — пробормотала она. — Хотя… нет, не жалею. Он это заслужил. Лина тихо засмеялась и попыталась её подбодрить: — Всё будет нормально. Ты быстро закончишь, а я пока сделаю конспект по зельям. Потом расскажешь мне как всё прошло. Лив слабо улыбнулась в ответ. Когда урок закончился и ученики начали собирать вещи и выходить из кабинета, Лив повернулась к Лине: — Ну я тогда пошла. Быстрее приду, быстрее начну, быстрее закончу. Она взяла свою сумку, махнула рукой и вышла из класса, оставив за собой лёгкий аромат мяты. Лина посмотрела в сторону, где сидел Гарри. Тот тоже собирал свои вещи и собирался выходить. Она быстро сложила свои принадлежности и догнала его уже около выхода из кабинета, в коридоре. — Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно. Гарри обернулся. Он явно удивился, что Лина подошла к нему и заговорила. Они стояли в полутёмном коридоре около кабинета трансфигурации. — Привет, — ответил он, чуть приподняв брови. Лина решила заходить издалека. — Хотела спросить… Ты как? Мы с тобой после чемпионата по квиддичу так и не разговаривали. Вы спокойно смогли выбраться тогда? Гарри кивнул, но его взгляд был немного отстранённым. — Да, никто не пострадал. Мы выбрались. Лина улыбнулась, хотя через связь уже чувствовала, что он что-то недоговаривает. — Ну и хорошо. Это радует. Мы… тоже смогли выбраться без особых проблем. Между ними повисла неловкая тишина. Лина чувствовала через связь, что Гарри чем-то встревожен. У него было лёгкое волнение, смешанное с раздражением. Должно быть, они не так спокойно ушли с места проведения чемпионата. Но и она приукрасила, они тоже уходили далеко не мирно. Чтобы прекратить это молчание, Лина тихо сказала: — Слушай… Я верю тебе. Что ты не кидал своё имя в Кубок. Должно быть, эта тема была неприятна Гарри, потому что через связь она почувствовала небольшую вспышку злости, совсем чуть-чуть, но она была. Гарри пожал плечами. — Спасибо… Но многие так не думают. Лина продолжила мягко: — Понимаю, на тебя всё так свалилось. Просто хотела спросить, ты в порядке? Всё-таки это не похоже на квиддич. Турнир более сложный и опасный. Гарри ответил с заметным сарказмом, который он пытался скрыть, но Лина прекрасно почувствовала его через связь: — Да, всё замечательно. Лина прищурилась. — Гарри, что-то случилось? Он уже хотел уйти, но Лина мягко придержала его за плечо. В момент прикосновения связь между ними внезапно усилилась, так сильно, как никогда раньше. Тонкая нить словно превратилась в плотный, ощутимый канат. Лина почувствовала это всем телом, резкий прилив чужих эмоций, его растерянность, злость, усталость. Она перевела взгляд в пол и тут же убрала руку. — Прости… Я… я не должна была. Если ты не хочешь об этом говорить, то можешь идти. Гарри тоже застыл на месте. Лина была почти уверена, что он почувствовал то же самое. Теория о взаимной связи подтверждалась всё сильнее. Гарри вздохнул и отвёл взгляд. — Нет, это ты прости. Ты просто спросила, а я… просто не в духе. Лина подняла на него взгляд. — Что-то случилось? Гарри помолчал, потом тихо сказал: — Да, это Рон… Представляешь, он обиделся на меня за то, что я стал участником Турнира. Говорит, что настоящий друг рассказал бы ему, как нашёл способ кинуть своё имя в Кубок. Ну идиот, нет? Я ему сто раз говорил, я не бросал имя. А он не верит. Лина смотрела на Гарри. Через связь было видно и ощутимо, как он переживает по этому поводу. Рон был его лучшим другом. Это было равносильно тому, если бы Лив обиделась на Лину из-за того, что её не оставили на отработку, а Лив оставили. Лина мягко сказала: — Слушай… Дай ему остыть. Я, конечно, не знаю Рона так хорошо, но мне кажется, он успокоится и всё поймёт. Иногда людям нужно дать время, чтобы принять. Вы ведь такие хорошие друзья. Рон обязательно простит тебя. Хоть и не за что. Она улыбнулась. — И ты не сможешь обижаться на него долго. Такова суть лучших друзей. Гарри смотрел на Лину, обдумывая её слова. Потом тихо кивнул. — Да… ты права. Нам обоим нужно остыть. Но это явно будет не сейчас. Лина кивнула. — А пока что у тебя есть Гермиона. Гарри слабо улыбнулся. — Да, она сейчас разрывается между нами. То с Роном, то со мной. Лина сказала: — Ну тогда, если нужен будет совет или просто захочешь поболтать, можешь обращаться ко мне. Я обязательно помогу. Гарри посмотрел на неё с благодарностью. — Спасибо, Лина. Лина широко улыбнулась. — Да не за что. Они попрощались и пошли в разные стороны. Лина направилась в сторону гостиной Когтеврана, обдумывая то, что только что произошло. Когда она прикоснулась к Гарри… что-то случилось. Как будто связь, которая так долго тянула их друг к другу, внезапно схлопнулась и стала гораздо сильнее. На секунду Лине показалось, что нить прервалась от прикосновения, но нет, она стала плотнее, ощутимее, почти материальной. Лина была в замешательстве. Она также почувствовала замешательство Гарри. Из-за этого она почти уверена, что Гарри чувствует то же самое. Он тоже отреагировал на это прикосновение. Он тоже почувствовал это усиление. И сейчас он тоже в непонимании. Явно не из-за их диалога, а из-за того, что произошло в момент касания. Лина не могла предположить, что это было. Поэтому решила дождаться Лив с отработки и всё ей рассказать.