Ты просто проиграл

Октябрьское утро понедельника встретило центр тяжёлым молчанием. В столовой сидели человек десять, но никто не разговаривал. Фил сидел в дальнем углу, уткнувшись в телефон, лицо мрачное – губа уже почти зажила, но синяк под глазом всё ещё желтел. Даня – за отдельным столом, как всегда. Синяк на его челюсти тоже побледнел, но всё ещё был заметен. Лена с Яной – подальше от обоих, шептались о чём-то. Аня вошла, взяла поднос и села к девочкам. Женя уже была там, молча ковыряла кашу вилкой. – Выходные пережили? – спросила Аня, садясь. – Еле-еле, – буркнула Женя. – Все выходные думала об этом пиздеце. Стыдно, блядь. – Я вообще из дома не выходила, – тихо сказала Лена. Яна погладила её по руке. – Не бери в голову. Всё наладится. – Ага, конечно, – Лена усмехнулась горько, отложив вилку. – Фил меня ненавидит, Даня думает, что я шлюха... – Откуда ты знаешь, что он так думает? – спросила Аня, изучая её лицо. – А как ещё он может думать? Я к нему лезла, флиртовала... – Лена закрыла лицо руками. – Боже, как же стыдно. – Лена, хватит себя жалеть, – жёстко сказала Женя, ткнув вилкой в её сторону. – Мы все облажались в пятницу. Я Даню поцеловала, ты с ним танцевала, Фил подставу устроил. Все в дерьме. Просто живём дальше. Аня молча наблюдала за столовой. Атмосфера была напряжённой, словно все ходили по минному полю. Никита сидел с Платоном, что-то обсуждали вполголоса, периодически посматривая на Даню. Макс, сидел рядом с ними, иногда смеясь над чем-то. Гена подошёл к их столу, но на этот раз без своей обычной улыбки. Выглядел он неуверенно, переминался с ноги на ногу. – Можно к вам? Женя посмотрела на него, вздохнула. – Садись, Дрочер. – Спасибо, – Гена облегчённо выдохнул и сел. – Как вы? – Херово, – честно ответила Женя. – А ты? – Да так же. Аня продолжала наблюдать за залом. Фил поднял взгляд от телефона, посмотрел на их стол. Увидел Лену. Их взгляды встретились на секунду, потом оба отвернулись. Боль и неловкость висели в воздухе. Даня ел молча, полностью игнорируя всех вокруг. Но Аня заметила, как его взгляд несколько раз скользнул по залу, задержался на ней на мгновение, потом вернулся к телефону. Дверь распахнулась. Вошёл Антон. Лицо спокойное, но в глазах была усталость и решимость. Прошёл к центру столовой, остановился. Скрестил руки на груди. – Все сюда. Сейчас же. Никто не двигался. Все смотрели на него настороженно, как олени на фары. – Я не буду повторять, – сказал Антон ровно, но в его голосе была сталь. – Встали и подошли. Живо. Неохотно начали вставать. Фил поднялся первым, подошёл, встал в стороне, руки в карманах толстовки. Даня тоже встал, не спеша, лицо непроницаемое. Постепенно все собрались вокруг Антона – кто-то ближе, кто-то дальше, но все молчали. Антон обвёл всех взглядом. Молчал несколько секунд, давая напряжению вырасти. Потом вздохнул. – За выходные я много думал, – начал он медленно, взвешивая каждое слово. – О том, что произошло в пятницу. О том пиздеце в клубе. О вас всех. Молчание. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то смотрел в пол. – Фил, Даня, – Антон посмотрел сначала на одного, потом на другого. – Вы оба виноваты. Фил, ты устроил подставу как мелкий пацан из детского сада. Взял чужой телефон, написал херню, спровоцировал конфликт. Это было по-детски и тупо. Фил сжал челюсти, но не ответил. – Даня, ты среагировал кулаками вместо того, чтобы просто послать всех нахер и уйти, – Антон повернулся к нему. – У тебя мозги есть, но ты предпочёл дать ему в ебало. Оба получили по ебалу. Считайте, что квиты. Даня пожал плечами, его лицо оставалось безразличным. – Мне всё равно. – Вот это как раз проблема, – Антон сделал шаг ближе к нему. – Тебе всё равно на всё. На людей, на последствия, на всё. Но здесь это не прокатит, понял? Даня не ответил, просто смотрел на него. Антон развернулся ко всей группе. – Теперь вы будете работать в парах на тренировках. Фил и Даня – вместе. Пока не научитесь друг друга терпеть, – Антон усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Может, даже подружитесь. Хотя сомневаюсь. – Что?! – возмутился Фил, его лицо покраснело. – Я не буду... – Будешь, – холодно отрезал Антон, его голос стал жёстче. – Или пойдёшь к Герману прямо сейчас и объяснишь ему, почему отказываешься выполнять мои указания. Выбирай. Фил сжал кулаки, посмотрел на Даню. Тот смотрел в ответ безразлично, слегка прищурившись. – Ладно, – выдавил Фил сквозь зубы. – Отлично, – Антон кивнул. – А теперь доедайте и идите на занятия. У вас сегодня психолог. Все по очереди. Группа начала расходиться. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то продолжал хмуриться. *** Аня вышла во двор после завтрака. Села на старую скамейку у стены, достала телефон. Холодный октябрьский воздух бодрил, заставлял проснуться окончательно. Подошли девочки: Лена, Яна, Женя. Сели рядом, тесно прижавшись друг к другу от холода. – Вся эта херня в пятницу, – сказала Лена, доставая сигареты из кармана. – Я думала, всё будет нормально. Просто повеселимся, потанцуем. – Она прикурила, затянулась глубоко, выдохнула дым через нос. – Ты флиртовала с Даней при Филе, – спокойно заметила Аня, глядя на неё прямо. – Чего ты ожидала? Лена замерла с сигаретой на полпути ко рту. – Я никому ничего не обещала. Ни Филу, ни Дане. Я свободна, могу делать что хочу, – в её голосе появились защитные нотки. – Свободна, – кивнула Аня. – Но если играешь на два фронта, готовься к последствиям. Мир так устроен. Нельзя есть пирог и оставить его целым. Лена посмотрела на неё с обидой. – Ты чего, умничаешь? – Говорю правду. Не нравится – не слушай, – Аня пожала плечами, доставая наушники из кармана. Яна тихо вмешалась, её голос едва слышен: – Аня права, Лен. Ты сама это знаешь. Просто... больно признавать. Лена затянулась снова, смотрела куда-то вдаль. – Знаю. Просто думала, что смогу... ну, не знаю. Держать дистанцию. Но Даня такой... – она замолчала, подбирая слова. Женя усмехнулась. – Да ладно. Мальчики сами дураки. Надо было не драться, а просто забить. Вон я Даню случайно поцеловала – и ничего, живу дальше. – Случайно? – Аня подняла бровь, усмехнувшись. – Ну, типа того, – Женя махнула рукой, её щёки порозовели. – Думала, он мне написал. А оказалось – подстава от Фила с Платоном. Теперь вот стыдно пиздец. Представляешь, я на него наехала как дура, а он вообще непричём был. Лена глубоко затянулась, выдохнула дым через нос, потом посмотрела на девочек серьёзно. – Слушайте, я вам так скажу. Держитесь от Даны подальше. Он не тот, за кого себя выдаёт. – В смысле? – спросила Яна, её глаза расширились. – В смысле... – Лена помедлила, подбирая слова, явно взвешивая, сколько можно рассказать. – Он странный. Холодный. Как будто ему вообще на всё плевать. На людей, на эмоции, на всё. – Ну так он и есть мажор, – заметила Женя, поёживаясь от холода. – Богатеньким всегда на всех плевать. У них другой мир. – Не в этом дело, – Лена покачала головой, её голос стал тише, почти шёпотом. – Просто... В субботу, после всей этой херни в клубе, мы с ним разговаривали. Наедине. И он... он предложил мне эскорт. Женя резко повернула голову. – Что?! – Тихо, блядь, – Лена оглянулась, проверяя, не слышит ли кто. – Да, эскорт. Для его друзей-мажоров. Сказал, что могу хорошо заработать. Просто сопровождать их на тусовки, выглядеть красиво. – Она затушила сигарету о край скамейки. – Для него это прозвучало как будто он предлагал мне кофе купить, а не... ну, вы поняли. Это было жутко. Как будто я для него не человек, а товар. Яна прикрыла рот ладонью. – Боже мой... Аня задумалась, переваривая информацию. Это объясняло многое в поведении Даны – эту холодность, отстранённость, манипулятивность. – Поэтому берегите себя, ладно? – Лена посмотрела на Аню особенно внимательно. – Особенно ты. Я вижу, как он на тебя смотрит. – Как? – спросила Аня с лёгкой усмешкой, хотя внутри что-то сжалось. – Как на интересную игрушку. Новую. Которую он ещё не изучил. – Ну, пусть смотрит, – Аня пожала плечами, но запомнила предупреждение. – Я не из тех, кто легко ломается. – Знаю, – Лена слабо улыбнулась. – Но всё равно будь осторожна. Он умеет манипулировать. *** После обеда всех по очереди вызывали к психологу. Небольшой кабинет на втором этаже. За столом сидела женщина лет сорока – Марина Викторовна. Приятное лицо, тёплые карие глаза, спокойный голос. На столе стояла чашка чая и лежал блокнот с ручкой. Аню вызвали одной из первых. Она зашла, села напротив психолога. Скрестила руки на груди, приняла закрытую позу. – Здравствуй, Анна, – Марина улыбнулась мягко. – Как выходные прошли? – Нормально. – Чем занималась? – Ничем особенным. Дома сидела. Марина кивнула, сделала пометку в блокноте. – Как тебе здесь? В центре? – Обычно. – Группа нравится? – Не думала об этом. Марина внимательно посмотрела на неё, отложила ручку. – Я прочитала твоё дело. Хранение наркотиков, кража. Ты утверждаешь, что это подстава? – Да. – Почему ты так думаешь? Аня сжала руки в замок на коленях. – Потому что я этого не делала. Никогда не употребляла, не крала, ничего такого. – Кто мог подложить? – Мачеха. Марина подняла взгляд, её брови поползли вверх. – Почему ты так думаешь? – Потому что она меня ненавидит, – Аня почувствовала, как внутри начинает закипать знакомая злость. – Хочет избавиться от меня, чтобы остаться с отцом наедине и получить его деньги. Всё очень просто. – Это серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства? Аня усмехнулась горько. – Нет. Иначе я бы не сидела здесь, правда? Я бы была дома, в своей комнате, готовилась к соревнованиям. Марина помолчала, потом наклонилась вперёд, её голос стал мягче, почти сочувствующим. – Анна, я понимаю, тебе сейчас тяжело. Потеря мамы три года назад – это травма, которая не проходит просто так. Новая жена отца, которая заняла место твоей мамы. Обвинения в том, чего ты, возможно, не делала. Это огромный стресс для любого человека, тем более для подростка. И иногда в таких ситуациях наша психика включает защитные механизмы. Мы начинаем видеть врагов там, где их нет. Придумываем заговоры, объясняем несправедливость мира чьей-то злой волей. Это нормально. Аня посмотрела на неё холодно, её челюсть напряглась. – Вы мне не верите. – Я не говорю, что не верю. Я говорю, что важно смотреть на ситуацию объективно. Отделять факты от эмоций. Твоя мачеха действительно плохо к тебе относится или тебе так кажется из-за того, что она заняла место твоей мамы? – Я смотрю объективно, – Аня выпрямилась, её голос стал жёстче. – И вижу, что моя мачеха – лживая сука, которая подставила меня, чтобы убрать с дороги. Она хочет денег отца. Хочет, чтобы я исчезла. И ей плевать на меня как на человека. Марина вздохнула, откинулась на спинку кресла. – Ладно. Давай пока оставим эту тему. Расскажи мне о борьбе. Почему бросила? Аня не ответила сразу. Смотрела в окно, на серое небо, на голые ветки деревьев. – Не было смысла продолжать. – Почему? – Потому что... – Аня сжала челюсти, подбирая слова. – Потому что всё рухнуло. Семья, жизнь, всё, что было важно. Зачем бороться, когда всё уже кончено? Марина посмотрела на неё с сочувствием. – Анна, ничего не кончено. Ты молодая, сильная, талантливая. У тебя впереди вся жизнь. Ты можешь вернуться в спорт, поступить в университет, построить карьеру... – Звучит как из мотивационного постера, – Аня усмехнулась, но в её глазах не было веселья. – Купите книгу "Как не быть несчастной за десять шагов". Сто процентов работает. – Может быть. Но это правда, – Марина не сдавалась. – Я работаю здесь пять лет. Видела сотни подростков, которые приходили сюда сломленными, потерянными. И многие из них смогли выбраться, изменить свою жизнь. Ты тоже можешь. Молчание. Аня смотрела в окно, Марина наблюдала за ней, не торопясь. – Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? – спросила Марина тихо. Аня не ответила. – Я вижу девочку, которая очень сильно боится. Боится снова почувствовать боль. Боится снова потерять что-то важное. Поэтому она бросила всё, что любила, чтобы не страдать. Если не привязываешься – не больно терять. Правильно? Аня сглотнула. Что-то внутри дрогнуло, треснуло. – Но знаешь, в чём проблема? – продолжила Марина, её голос стал ещё тише. – Ты всё равно страдаешь. Просто по-другому. Ты закрылась от мира, но боль никуда не делась. Она внутри. И она разъедает тебя изнутри, пока ты не даёшь ей выхода. Аня молчала. Не могла ничего сказать. В горле встал ком. – Сессия окончена, – Марина закрыла блокнот, её голос стал мягче. – Анна, если захочешь поговорить – приходи. В любое время. Моя дверь всегда открыта. Правда. Я здесь не для того, чтобы судить тебя или не верить. Я здесь, чтобы помочь. Аня кивнула, встала и вышла. В коридоре она остановилась, прислонилась к стене. Закрыла глаза. Глубоко вдохнула, выдохнула. "Ты боишься", – слова психолога звучали в голове, отдавались эхом. Может, она и права. Может, Аня действительно боялась. Боялась снова полюбить что-то и потерять. Боялась снова открыться и получить предательство. Но признавать это было страшно. *** Вечером, после занятий, группа разошлась по своим делам. Аня осталась на площадке, решила пробежаться. Надела наушники, включила музыку – что-то быстрое, агрессивное – и начала бегать круги. Тело откликалось всё лучше. После субботней тренировки с Антоном мышцы болели, но это была приятная боль – знакомая, почти родная. Дыхание выравнивалось с каждым кругом, ноги двигались легче, появлялся привычный ритм. Через несколько кругов она заметила, что Даня стоит у края площадки, смотрит на неё. Руки в карманах толстовки, лицо спокойное, но внимательное. Изучающее. Аня сбросила темп, остановилась рядом с ним. Сняла наушники, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Подглядываешь? – Смотрю, – Даня пожал плечами, его губы тронула лёгкая усмешка. – Ты быстро бегаешь. – Раньше быстрее бегала. – Почему бросила? – Длинная история. Не интересная. Даня усмехнулся, его взгляд стал насмешливым. – У всех здесь длинные истории. Аня вытерла пот с лица краем толстовки, изучая его. – А у тебя какая история, мажор? – Скучная. – Сомневаюсь. Богатые мальчики не попадают в центры для трудных подростков просто так. Обычно папины деньги решают все проблемы. Даня посмотрел на неё оценивающе, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах. – Северова, да? Из Хамовников. Борьба. Медали. Перспективная спортсменка с будущим в сборной. А теперь здесь, бегаешь круги вокруг обшарпанной площадки и общаешься с отбросами общества. Интересно. – Что интересного? – Как такие, как ты, попадают в такие места, – Даня наклонил голову, изучая её. – Ты же не из тех, кто употребляет или ворует. Слишком правильная. Слишком собранная. Аня холодно посмотрела на него. – Такие, как я? – Умные. Спортивные. Из хороших семей. С будущим. С целями. Обычно такие не оказываются здесь. – А такие, как ты? – парировала Аня с усмешкой, скрестив руки на груди. – Мажоры в дорогих тряпках за тридцатку? С айфонами последней модели и машинами с водителем? Тоже интересно, почему здесь. Папины деньги кончились? Даня рассмеялся – коротко, но искренне. Его глаза на секунду ожили. – Окей, 1:0 в твою пользу, Северова. Хороший контрудар. Помолчали. Аня собиралась надеть наушники обратно, но Даня заговорил снова, его тон стал более серьёзным. – Слышал, ты с Леной общаешься. – Ну и? – Она тебе про меня что-нибудь рассказывала? Аня подняла бровь. – А тебе какая разница? Боишься, что репутацию подмочила? – Просто интересно, что она говорит за моей спиной. Девочки любят сплетничать, особенно когда злятся. – Ничего особенного, – Аня пожала плечами, решив не вдаваться в детали про эскорт. – Что ты холодный мудак, которому на всех плевать. И что ты манипулятор. В общем, комплименты. Даня усмехнулся. – Справедливо. Я и есть холодный мудак. Аня посмотрела на него внимательно, пытаясь понять, насколько он серьёзен. – Собираешься предложить мне то же, что и ей? Даня удивлённо поднял бровь, но на лице появилась заинтересованная усмешка. – Быстро новости разлетаются. Что именно она рассказала? – Достаточно, чтобы понять, что ты не просто мажор, а мажор с предпринимательской жилкой. – А ты бы согласилась? – Даня наклонился чуть ближе, его взгляд стал изучающим. – Деньги хорошие. Работа лёгкая. Просто красиво выглядеть и улыбаться богатым дядям. – Нет, – Аня надела наушники обратно, её голос стал холоднее. – И не трать время, мажор. Я не товар. Она развернулась и побежала дальше, увеличивая темп, словно убегая от этого разговора. Даня проводил её взглядом, стоя неподвижно. На лице его появилась задумчивая усмешка, а в глазах – что-то вроде уважения. – Интересная девочка, – пробормотал он себе под нос и ушёл. *** На следующий день, Аня пришла в центр пораньше. Хотела побыть одна перед началом занятий, посидеть в тишине, собраться с мыслями. Но в коридоре её остановил Фил. – Северова, подожди. Аня обернулась, удивлённо подняв бровь. – Что? Фил выглядел неловко. Руки в карманах, взгляд в сторону, плечи напряжены. Он явно заставлял себя подойти. – Я... хотел сказать спасибо. За то, что пыталась остановить нас в четверг. Перед дракой. Аня усмехнулась. – Ты тогда послал меня нахер. Сказал, что я лезу не в своё дело. – Я был зол, – Фил наконец посмотрел на неё, в его глазах было что-то вроде раскаяния. – Извини. Не должен был так с тобой разговаривать. Ты пыталась помочь, а я... – Ну, ты облажался, это факт, – Аня скрестила руки на груди. – Причём облажался по-крупному. Фил вздохнул, провёл рукой по волосам – нервный жест. – Просто... – он замолчал, подбирая слова. – Лена. Она мне... ну, ты поняла. А тут этот мажор появился несколько дней назад, и она сразу на него... – его голос стал глухим. – Как будто меня вообще не существует. – И ты решил устроить цирк вместо того, чтобы поговорить с ней нормально, – закончила Аня, её тон был жёстким, но не злым. – Как взрослый человек. Фил усмехнулся горько. – Легко говорить. – Легко и делать. Трудно жить с последствиями трусости, – Аня посмотрела на него прямо, без жалости. – Если нравится девушка – скажи ей прямо. Не намёками, не через других, не подставами как мелкий пацан в песочнице, который тянет девочку за косичку, а потом ждёт, что она его полюбит. Фил молчал, переваривая слова. На его лице была борьба – между гордостью и пониманием. Потом кивнул. – Наверное, ты права. Но это... страшно. Сказать прямо. – Конечно страшно, – Аня пожала плечами. – Страшно признаваться. Страшно получить отказ. Страшно услышать "нет" и понять, что всё, что ты чувствовал, было зря. Но знаешь, что ещё страшнее? – Что? – Потерять её вообще, потому что ты струсил. Потому что ты предпочёл устраивать подставы вместо того, чтобы просто быть честным, – Аня сделала паузу. – Сейчас у тебя ещё есть шанс всё исправить. Но если будешь продолжать в том же духе – потеряешь её окончательно. И тогда останешься один с вопросом "а что, если бы я просто сказал правду?". Фил смотрел на неё, его лицо медленно менялось – от защиты к пониманию. – Спасибо, – наконец сказал он тихо. – Правда. Ты... ты странная. Но ты права. – Я всегда права, – усмехнулась Аня. – Запомни это. Облегчит тебе жизнь. Фил засмеялся – впервые за несколько дней. – Ладно. Постараюсь запомнить. Аня кивнула и пошла дальше, оставив Фила стоять в коридоре с задумчивым лицом и лёгкой улыбкой на губах. *** В столовой за обедом Аня сидела с девочками. Ели молча – еда была, как обычно, отвратительной. Сероватая каша, котлета непонятного происхождения, компот. Внезапно рядом с Аней опустился поднос. Она подняла взгляд. Даня. Сел напротив, как ни в чём не бывало, начал разворачивать салфетку. Лена напряглась, выпрямилась, её рука замерла с ложкой на полпути ко рту. Женя нахмурилась, сжала челюсти. Яна растерянно посмотрела на всех по очереди. – Привет, – сказал Даня спокойно, начиная есть. – Привет, – ответила Аня нейтрально, продолжая жевать невкусную кашу. – Как дела? – Нормально. У тебя? – Тоже нормально. Он начал есть. Девочки переглянулись, напряжение за столом можно было резать ножом. Женя сверлила его взглядом, Лена смотрела в тарелку. – Даня, ты чего здесь? – спросила Лена. – Обедаю, – он пожал плечами, не отрываясь от еды. – Проблемы? – Да, – Лена резко взяла свой поднос и поднялась с места. – Большие проблемы. Она ушла к другому столу, где сидели Платон и Никита. Яна посмотрела на Аню извиняющимся взглядом и последовала за Леной. Женя осталась, но её лицо было хмурым. Даня посмотрел на Аню, игнорируя уход девочек. – Как тебе наша кухня? Привыкла уже? – Съедобно. Хотя это громко сказано, – Аня усмехнулась. – Раньше дома повар готовил. Но там другое – там всё было идеально. Слишком идеально. – Понимаю, – Даня кивнул. – У нас дома тоже повар. Всё красиво, вкусно, правильно. Но пресно. Как будто не для людей, а для картинки в журнале. Женя не выдержала, отложила вилку с грохотом. – Слушай, ты чего к Ане прилип? У тебя что, новая цель? Лену уже добил, теперь за следующую взялся? Даня посмотрел на неё холодно, его взгляд стал ледяным, лицо бесстрастным. – Женя, я просто обедаю. Или мне нужно спрашивать у тебя разрешение, где сидеть и с кем разговаривать? – Нет, но... – Тогда всё в порядке, – он вернулся к еде, полностью игнорируя её гневный взгляд. Женя что-то проворчала себе под нос, но замолчала, яростно набросившись на свою котлету. Аня наблюдала за ним. Спокойный, уверенный, совершенно не смущённый. Интересный экземпляр. Умеет держать удар и не показывать эмоций. Либо действительно ему всё равно, либо он очень хорошо скрывает. – Ты вчера бегала, – сказал Даня между ложками супа. – Долго ещё будешь просто бегать? Или вернёшься в борьбу? – Не знаю, – Аня пожала плечами. – Да и тебя это вряд ли касается. – Жаль. Выглядишь как человек, который умеет драться. Было бы интересно посмотреть. – Умею, – Аня усмехнулась. – Покажешь когда-нибудь? – Если захочешь, чтобы тебе надрала задницу девчонка – скажи прямо. Не стесняйся. Я великодушная, могу помочь. Даня рассмеялся – искренне, его глаза на секунду стали живыми, в них появился настоящий интерес. Женя удивлённо посмотрела на него – она ни разу не видела, чтобы он так смеялся. Обычно только усмешки, сарказм, холод. – Мне нравится твоя дерзость, Северова, – Даня покачал головой. – Мало кто решается так со мной разговаривать. – Может, тебе стоит больше общаться с нормальными людьми, а не с теми, кто боится тебя, – Аня пожала плечами. – Может быть, – он задумался. – Или я просто привык, что люди либо боятся, либо пытаются использовать. Аня промолчала. В этих словах было что-то... грустное. Несмотря на всю его холодность и манипулятивность, в нём было одиночество. Она это чувствовала. Даня доел, встал, взял поднос. – Увидимся, Северова. – До встречи, мажор. Он ушёл. Женя посмотрела на Аню с недоумением. – Ты чего с ним общаешься? Он же козёл. – Может быть, – Аня допила компот. – Но интересный козёл. И честный, как ни странно. Он хотя бы не притворяется хорошим. – Это не оправдание. – Не оправдание, – согласилась Аня. – Но объяснение. *** Вечером того же дня, дома, Аня сидела за столом в своей комнате. Пыталась делать домашнее задание по истории – тема про Великую Отечественную, но мысли постоянно уплывали. К разговорам с Даней, к словам Марины, к тренировкам с Антоном. Телефон завибрировал. Сообщение от отца. "Как дела? Ирина говорит, вы снова поругались." Аня скривилась. Конечно, Ирина побежала жаловаться. Как всегда. Святая мученица, которую обижает злая падчерица. Набрала ответ: "Всё нормально." Ответ пришёл быстро: "Анна, я устал от ваших конфликтов. Попробуй быть терпимее. Ирина старается наладить с тобой отношения." Аня почувствовала, как внутри закипает злость. "К человеку, который меня подставил? Терпимее?" "Хватит! Мы это уже обсуждали сто раз. Ирина не подставляла тебя. Это твоя паранойя. Тебе нужно к психологу, а не..." Аня не дочитала. Швырнула телефон на кровать. Бесполезно. Он ей не верит. Не поверит никогда. Для него Ирина – святая, а Аня – проблемный подросток с травмой. Она встала, подошла к окну. Посмотрела на ночную Москву. Огни, машины, жизнь. Где-то там люди были счастливы. Где-то там семьи ужинали вместе, смеялись, обнимались, любили друг друга. А здесь... здесь была только ложь, холод и одиночество. Дверь в комнату открылась без стука. Ирина зашла с бокалом вина в руке, в шёлковом халате цвета бордо. Лицо расслабленное – явно не первый бокал. Может, даже не второй. – О, Анечка занимается, – протянула она, прислонившись к дверному косяку. – Какая прилежная. Прямо отличница. Аня обернулась, посмотрела на неё холодно. – Выйди из моей комнаты. – Это дом твоего отца, – Ирина сделала глоток вина, её губы растянулись в улыбке. – Значит, и мой тоже. Я могу ходить, где хочу. Я здесь хозяйка. – Тогда уточню. Вали отсюда, пока я тебя не вытолкала, – Аня сжала кулаки. Ирина засмеялась – противный, пьяный смех. – Ты мне угрожаешь? Маленькая спортсменка думает, что она сильная? Что может меня запугать? Аня сделала шаг вперёд, её голос стал тише, опаснее. – Хочешь проверить? Ирина на секунду испугалась – Аня это заметила. В её глазах промелькнул страх. Но быстро взяла себя в руки, выпрямилась, подняла подбородок. – Или что? – Ирина сделала ещё глоток, её глаза блестели от алкоголя и злости. – Что ты сделаешь? Ударишь меня? Отлично. Тогда отец точно от тебя откажется. Отправит в интернат. Или в специализированное заведение для агрессивных подростков. Аня сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли. Каждая клеточка тела кричала – ударить, толкнуть, схватить эту суку за горло и... Но она сдержалась. Глубоко вдохнула, выдохнула. – Рано или поздно я докажу, что ты подставила меня, – Аня сделала шаг ближе, смотря ей прямо в глаза. – И тогда отец выгонит тебя отсюда как грязную шлюху. И ты потеряешь всё. Дом, деньги, статус. Всё, зачем ты сюда пришла. Ирина усмехнулась, но в её усмешке было торжество. – Милая, наивная девочка. Твой отец меня любит. Он мне верит. А тебе – нет. Ты для него просто трудный подросток, который не может смириться со смертью матери. Который выдумывает заговоры, обвиняет невинных людей, – она сделала паузу. – И знаешь что? С каждым днём он всё больше устаёт от тебя. Скоро он сам попросит, чтобы тебя отправили куда-нибудь подальше. В интернат. Или ещё куда. И я буду рядом, буду утешать его, говорить, что он всё правильно сделал. – Пошла нахуй, – выдавила Аня. Ирина развернулась и пошла к двери, но у порога обернулась, её лицо было торжествующим. – Знаешь, этот центр пойдёт тебе на пользу. Научишься быть более... покладистой. Более удобной. Или сломаешься окончательно. Мне всё равно. Главное – ты будешь там, а не здесь. Не между мной и твоим отцом. Она закрыла дверь. Аня стояла посреди комнаты, руки дрожали. Внутри всё кипело, рвалось наружу. Ярость, боль, бессилие – всё смешалось в один комок. Она подошла к кровати, схватила подушку и со всей силы швырнула её в стену. Потом ещё одну. Потом книгу со стола – она ударилась о стену с глухим стуком. Дышала тяжело, как после боя, как после тренировки на пределе. "Спокойно, Северова, – сказала она себе. – Не дай ей взять над собой верх. Не дай". Глубоко вдохнула, выдохнула. Ещё раз. Ещё. Но успокоиться было сложно. Слова Ирины врезались в мозг, отдавались эхом. "Отец от тебя откажется. Отправит подальше. Ты ему не нужна." Прошла к кровати, упала на неё лицом вниз. – Мам, мне так плохо, – прошептала она в подушку, её голос дрожал. – Я не знаю, что делать. Всё разваливается. Дома – ложь и предательство. Отец мне не верит. Эта сука побеждает. В центре – какая-то мелодрама с этими подростками. Я не знаю, где моё место. Я не знаю, кто я вообще. Слёзы подступили к горлу, но Аня не дала им выйти. Не сейчас. Не из-за этой суки. "Может, Антон прав. Может, Марина права. Может, все правы. Может, мне правда стоит попробовать вернуться в борьбу. Хотя бы там я знала, кто я. Хотя бы там всё было понятно. Ты дерёшься, ты побеждаешь или проигрываешь. Честно. Без лжи." Она открыла глаза, посмотрела на фотографию с мамой на тумбочке. Та улыбалась, обнимала маленькую Аню, которая держала золотую медаль. "Мам, что бы ты сделала на моём месте?" Ответа не было. Только тишина. "Ладно. Завтра поговорю с Антоном. Может, он поможет. Может, спорт действительно то, что мне нужно." Закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шёл долго. В голове крутились мысли, воспоминания, слова Ирины, лицо отца, холодные глаза Дани. Наконец, уже за полночь, она провалилась в беспокойный сон. *** Утро среды началось как обычно – завтрак, занятия. Группа всё ещё была напряжённой после пятницы, но постепенно атмосфера разряжалась. Люди привыкали к новой реальности. На перемене Аня вышла в коридор. Увидела Антона, который разговаривал с Вероникой у окна. Подождала, пока они закончат, прислонившись к стене. Вероника что-то объясняла, жестикулировала, явно чем-то недовольная. Антон слушал, скрестив руки на груди, иногда кивал. Когда Вероника ушла, Аня подошла к Антону. – Можно поговорить? Антон обернулся, кивнул. – Конечно. Что случилось? Проблемы? – Я... – Аня помялась, подбирая слова. – Я хочу попробовать вернуться. В борьбу. По-настоящему. Антон удивлённо поднял брови, потом широко улыбнулся. – Серьёзно? – Серьёзно. Ты предлагал помочь. Предложение ещё в силе? – Конечно, – Антон выпрямился, его глаза заблестели. – Блядь, Северова, я так рад это слышать! Когда хочешь начать? – Чем быстрее, тем лучше. – Отлично. Приходи сегодня после занятий. В шесть. Позанимаемся по-настоящему. Не просто разминка, а полноценная тренировка. Аня кивнула. – Спасибо. – Не за что, Северова, – Антон похлопал её по плечу, его рука была тяжёлой, но дружелюбной. – Рад, что ты решилась. Честно. Я верил, что ты вернёшься. Просто нужно было время. Он ушёл, оставив Аню стоять в коридоре. Внутри было странное чувство – смесь страха и предвкушения. Страшно было возвращаться к тому, что бросила. Страшно было снова почувствовать ту боль, ту усталость, то давление. Но и предвкушение – вернуться к себе настоящей. *** После обеда все собрались на площадке. Антон объявил, что сегодня будут командные игры – футбол и волейбол. Разделил всех на команды. Парни выстроились на футбольном поле. Фил и Даня снова в одной команде. Они переглянулись, кивнули друг другу. Не дружелюбно, но и без открытой враждебности. Скорее как партнёры, которым приходится работать вместе. Антон свистнул, игра началась. На этот раз они играли заметно лучше. Фил отдавал пасы Дане, Даня отвечал тем же. Движения стали более слаженными, появилось понимание. Не идеально, но уже похоже на сотрудничество. – Вот так! – кричал Антон с края поля, размахивая руками. – Видите? Когда работаете вместе, у вас получается! Вы не враги, вы команда! Даня обвёл защитника, увидел, что Фил открыт, отдал пас. Фил принял и забил. Обернулся к Дане, кивнул с лёгкой улыбкой. – Хороший пас. – Хороший удар, – ответил Даня. Платон и Никита переглянулись с удивлением. Впервые за неделю эти двое нормально общались. Девочки играли в волейбол на соседней площадке. Аня уже увереннее принимала мяч, её удары стали сильнее. Тело вспоминало, мышцы откликались. – Аня, ты прогрессируешь! – крикнула Лена, когда Аня отбила сложный мяч над сеткой. – Спасибо! – Аня улыбнулась, вытирая пот со лба. Игра шла весело, напряжённо. К концу тренировки все были уставшие, но довольные. Атмосфера стала заметно легче, словно тяжёлый груз прошлой недели начал спадать. Антон собрал всех в круг. – Слушайте сюда! – крикнул он, когда все угомонились. – В пятницу будет спортивный день. Соревнования между группами центра. Кто во что горазд – футбол, волейбол, бег. Несколько человек оживились, заговорили между собой. – Класс! – воскликнула Лена, её глаза заблестели. – Давно таких не было! – Я в футболе! – крикнул Платон, подняв руку. – И я! – поддержал Никита. Антон поднял руку, призывая к тишине. – Так, не галдите. Сейчас распределим. Футбол – Платон, Никита, Фил, Даня, Макс. Гена – запасной, если кто-то травмируется. Волейбол – девочки. Лена, Яна, Женя... и Северова. Аня подняла бровь. – Я только начала учиться. Может, не стоит? – И что? За два дня ещё научишься. Будешь играть, – отрезал Антон, его тон не терпел возражений. – На счёт бега, кто хочет. Дистанция три километра. Группа начала обсуждать, кто куда пойдёт. Возбуждение росло. *** В столовой за обедом Аня снова оказалась за одним столом с Даней. На этот раз она уже не удивлялась – похоже, это стало его новой привычкой. Садиться напротив неё, игнорировать все косые взгляды. – Готова к соревнованиям? – спросил Даня, начиная есть. – Насколько могу. Волейбол – не моё. Я больше по борьбе. – Ты спортсменка. Быстро схватываешь. – Посмотрим. Несколько минут они ели молча. Аня чувствовала, как Даня время от времени бросает на неё взгляды, словно что-то обдумывая, взвешивая. – Слушай, Северова, – Даня отложил ложку, – хочешь сыграть в игру? – Какую? – Вопрос за вопрос. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Потом наоборот. Честно и без увёрток. Без вранья. Аня подняла бровь. – Зачем? – Мне скучно. А ты интересная. Хочу узнать получше. – Нет, – Аня продолжила есть. – Почему? – Потому что мне не интересно узнавать о тебе что-то, – Аня продолжила есть, не глядя на него. Даня негромко рассмеялся. – Врёшь. Тебе интересно. Иначе ты бы уже послала меня нахер и пересела за другой стол. Но ты здесь сидишь. Терпишь моё общество. Аня замерла с ложкой на полпути ко рту. Он был прав – ей действительно было интересно. Этот парень был загадкой. Холодный, расчётливый, манипулятивный, но иногда показывал проблески чего-то человеческого. И она хотела понять, что скрывается за этой маской. Что делает его таким. – Ладно, – согласилась она, опуская ложку. – Но я начинаю. – Валяй. Аня посмотрела ему в глаза. – Почему ты здесь? По-настоящему. Без вранья. Даня ожидал этого вопроса. Откинулся на спинку стула, его лицо стало серьёзнее. Несколько секунд он молчал, будто решая, сколько правды можно открыть. – Из-за наркотиков, – наконец произнёс он ровно. – Употребляешь? – Это уже второй вопрос, – усмехнулся Даня, подняв палец. – Теперь моя очередь. Почему ты бросила борьбу? Аня сжала челюсти. Она не ожидала, что он ударит сразу по больному. – Потому что не видела смысла продолжать. – Почему? – Даня наклонился вперёд, изучая её лицо. – Моя очередь, – отрезала Аня. – Употребляешь или барыжишь? Даня посмотрел на неё долгим взглядом, оценивающе. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. – Ни то, ни другое. Я могу позволить себе немного, как и все в нашем кругу, но никогда особо не увлекался. Мне нравится контролировать ситуацию, а не быть её заложником, – он сделал паузу. – Кто-то подбросил наркоту в мой шкафчик в школе. Прямо перед обыском. – Кто? – Не знаю, – Даня пожал плечами, но Аня увидела, как напряглась его челюсть. – Теперь я. Ты же тоже здесь из-за наркотиков, верно? Употребляешь? Аня почувствовала, как внутри всё сжалось от злости. Этот вопрос она слышала уже сотню раз – от следователей, от врачей, от воспитателей, от психологов. – Я спортсменка, – её голос стал жёстче. – Я на мировые соревнования выходила и побеждала. На первенство России, на международные турниры. А ты попинал мячик в своей частной школе и футболистом себя возомнил? Я никогда не употребляла, не пила и не курила. Мне карьера дороже была любого кайфа. Любого. Даня замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо. Аня видела, как он анализирует каждое её слово, каждую интонацию, каждую эмоцию. – Верю, – неожиданно сказал он спокойно. – У тебя глаза не те. И поведение. Ты слишком собранная, слишком контролирующая себя. Наркоманы другие. Они... расфокусированные. Ты – нет. – Откуда тебе знать? – Аня наклонила голову. – Учился в школе, где половина класса баловалась чем-то. Кокаин, таблетки, травка. Видел достаточно, чтобы отличить, – Даня снова взялся за ложку. – Значит, тебя тоже подставили? – Моя очередь спрашивать, – напомнила Аня, указав на него ложкой. – Зачем тебе всё это? Эта игра, разговоры со мной? Что ты хочешь? В чём твоя цель? Даня задумался. Это был, пожалуй, первый раз, когда Аня видела его по-настоящему серьёзным, без намёка на иронию или насмешку. Лицо стало открытым, почти уязвимым. – Не знаю, – честно признался он, его голос стал тише. – Может, потому что ты не боишься меня. Не пытаешься подлизаться, чтобы получить что-то. И не шарахаешься, как от прокажённого, как остальные. Ты просто... настоящая. Говоришь то, что думаешь. И мне это нравится. Это редкость. Аня не знала, что ответить. Впервые за время их знакомства Даня показался ей не манипулятором, а просто человеком. Уставшим, запутавшимся, таким же одиноким, как она. – Тебя тоже подставили? – повторил он свой вопрос тише, почти по-дружески. Аня помолчала, потом кивнула. – Да. Мачеха. Хочет избавиться от меня, чтобы получить доступ к деньгам отца. Всё просто и банально. – А отец? – Отец ей верит. А мне – нет, – Аня усмехнулась горько. – Для него я просто проблемный подросток, который не может смириться со смертью мамы и выдумывает заговоры. Даня усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было сарказма. Только понимание. – Тогда у нас есть кое-что общее, Северова. Мы оба здесь из-за чужой подлости. И никто нам не верит. Они доели молча. Но что-то между ними изменилось. Стало чуть меньше холода, чуть больше... понимания? Доверия? Аня не могла определить точно. Но было комфортнее. Как будто нашла кого-то, кто понимает. – Увидимся, – Даня встал, взял поднос. – До встречи. Он ушёл, оставив Аню сидеть с незаконченным обедом и странным чувством в груди. *** Четверг прошёл быстро. Занятия, обед, тренировки. Группа готовилась к пятничным соревнованиям – отрабатывали пасы, удары, приёмы. Девочки отрабатывали волейбол на площадке. Аня уже более уверенно принимала мяч, её подачи стали сильнее и точнее. – Сильнее бей! – крикнула Женя, принимая мяч. – Ты же борец! У тебя руки сильные! Используй это! – Это другое, – ответила Аня, но попробовала ещё раз, вкладывая больше силы. На этот раз мяч полетел сильнее, быстрее. Перелетел через сетку и чуть не ударил Лену в лицо. Та едва успела увернуться. – Ого! – Лена присвистнула, прижав руку к груди. – Ты прогрессируешь! Но давай без жертв, ладно? – Извини, – Аня усмехнулась. – Надеюсь, в пятницу не убью кого-нибудь. – Главное – противников убивай, а не своих, – засмеялась Женя. На футбольном поле дела шли лучше. Фил и Даня уже работали вместе более слаженно. Не дружили, не шутили между собой, но и не враждовали открыто. Просто выполняли свою работу как профессионалы. Антон наблюдал с довольной улыбкой, скрестив руки на груди. – Вот так, блядь! – кричал он, когда Фил и Даня сделали красивую комбинацию и забили гол. – Именно так! Когда забываете про личное дерьмо и работаете вместе – вы непобедимы! После тренировки Аня снова осталась с Антоном. Ещё час работы в зале. Приёмы, броски, спарринги с манекеном, работа на силу и выносливость. С каждым днём становилось легче. Тело вспоминало движения, мышечная память возвращалась. Удары становились точнее, броски – увереннее. – Хорошо, – говорил Антон, наблюдая за ней. – Очень хорошо, Северова. Ещё пару недель – и ты вернёшься в норму. Может, даже лучше, чем была. Аня тяжело дышала, вытирая пот. – Правда? – Правда. У тебя талант. И ты работаешь как проклятая. Это редкое сочетание. Когда они закончили, Аня упала на мат, полностью вымотанная. – Я умерла. – Нет, ты жива, – Антон сел рядом, протянул ей бутылку воды. – И ты молодец. Для первой недели настоящих тренировок – отлично. Многие бы уже сдались. Аня жадно пила, потом посмотрела на него. – Спасибо. За всё. За то, что веришь в меня. – Не за что, – Антон похлопал её по плечу. – Я просто вижу потенциал. И помогаю ему раскрыться. Остальное – твоя работа. Аня кивнула, чувствуя, как внутри разгорается что-то тёплое. Надежда? Цель? Смысл? *** Вечером, дома, Аня упала на кровать, измотанная до предела. Достала телефон. Сообщение от неизвестного номера. "Привет, Северова. Это Даня. Не удивляйся – номер взял у Антона. Сказал, что для организационных вопросов по соревнованиям. Хотел спросить – ты правда вернулась в борьбу?" Аня нахмурилась, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. Набрала ответ: "Откуда инфа?" "Видел тебя вчера вечером в зале через окно. Проходил мимо. Ты работала с манекеном." "Подглядываешь?" "Наблюдаю. Разница есть." Аня усмехнулась. "Попробую вернуться. Хотя бы попытаюсь." "Молодец. Не многие могут вернуться к тому, что бросили. Это требует мужества." "Спасибо. Ты странный, кстати." "Знаю. И что?" "Ничего. Просто констатирую факт." "Факт принят. Спокойной ночи, Северова." "Спокойной, мажор." Она положила телефон на тумбочку, улыбнулась в темноту. Странный день. Странные люди. Странная жизнь. Но почему-то впервые за долгое время Аня чувствовала, что движется куда-то. Не просто существует в пустоте, а живёт. Дышит. Борется. Закрыла глаза и быстро провалилась в глубокий, спокойный сон без кошмаров. *** Пятница. День соревнований. Аня приехала в центр в 8:30. Уже было шумно – все обсуждали предстоящее, возбуждённые и нервные. Во дворе устанавливали волейбольную сетку, на поле размечали линии для футбола белой краской. Герман ходил с планшетом, что-то проверял по списку, делал пометки. Антон орал на кого-то по телефону: – Я сказал – к девяти! Если опоздаешь, не приезжай вообще, блядь! Группы из других корпусов центра начали прибывать. Шумные, возбуждённые, кто-то уже начал перебрасываться подколами с другими группами. Аня встретилась с девочками у волейбольной сетки. – Готовы? – спросила Лена. Она выглядела нервной, перебирала пальцами, кусала губу. – Насколько возможно, – ответила Аня. Женя потянулась, хрустнула пальцами, покрутила головой. – Главное – не опозориться. Не хочу, чтобы другие группы над нами смеялись. У меих там знакомые есть. Яна нервно кусала губу, переминаясь с ноги на ногу. – А если проиграем? – Ничего страшного, – успокоила Лена, хотя сама выглядела напряжённой. – Главное – выложиться по максимуму. Показать, что мы не лохи. Аня осмотрела их соперниц – группу из второго корпуса. Тоже четыре девочки, но выглядели они более спортивными, уверенными, тренированными. Одна особенно – высокая, метр восемьдесят наверное, мускулистая, с короткими волосами и татуировкой на плече. "Это будет непросто", – подумала Аня. *** Соревнования начались в десять. Первыми играли футбольные команды. Группа Антона против группы из третьего корпуса. Парни вышли на поле: Платон, Никита, Фил, Даня, Макс. На скамейке запасных сидел Гена, нервно теребил край футболки. Антон стоял на краю с свистком в зубах, руки на бёдрах. – Так! Вы знаете правила! Два тайма по пятнадцать минут! Побеждает тот, кто забьёт больше! Играем честно, без грязи! Начали! Свисток. Игра началась. Соперники оказались сильными. Играли жёстко, быстро, слаженно. Первый гол забили они уже на третьей минуте – красивый удар из-за штрафной. – Блядь! – выругался Никита, ударив кулаком по земле. – Где, блядь, была защита?! – Соберитесь, блядь! – крикнул Антон с края поля. – Это только начало! Не раскисайте! Фил и Даня обменялись взглядами. Кивнули друг другу. На этот раз без ненависти, без напряжения. Просто признание: надо играть вместе, иначе проиграем. Фил получил мяч в центре поля, обвёл защитника умелым движением, отдал пас Дане. Даня принял, рванул вперёд, обошёл ещё одного соперника – и гол! Мяч влетел в угол ворот. Группа Антона взревела от радости. – Да! – Антон подпрыгнул, размахивая руками. – Вот это я понимаю, блядь! Вот это команда! Фил подбежал к Дане, протянул руку. Даня хлопнул его по ладони. – Хороший пас, – сказал Даня. – Хороший финиш, – ответил Фил с улыбкой. Игра продолжилась. Напряжённая, быстрая, с жёсткими столкновениями и красивыми моментами. К концу первого тайма счёт был 2:2. Обе команды выкладывались на сто процентов. Во втором тайме Фил и Даня работали как единый механизм. Передачи стали точнее, комбинации – сложнее. Они чувствовали друг друга на поле, предугадывали движения. Голы посыпались один за другим. Финальный счёт – 4:3 в пользу группы Антона. Когда прозвучал финальный свисток, все игроки упали на траву, тяжело дыша. Антон подбежал, начал обнимать всех по очереди. – Вы красавцы! Вы, блядь, красавцы! Я, блядь, знал, что вы сможете! Фил тяжело дышал, но улыбался – широко, искренне, первый раз за неделю. Даня тоже слегка улыбнулся, вытирая пот со лба. *** Следующим был волейбол. Девочки вышли на площадку, напряжённые и сосредоточенные. Соперницы выглядели уверенно. Высокая мускулистая девушка – явно лидер их команды – смотрела на Аню и её команду с лёгким презрением, усмехаясь. – Готовы проиграть? – насмешливо бросила она. Женя сверкнула глазами. – Посмотрим ещё, кто кому проиграет, качок. Лена подошла к Ане, сжала её руку. – Ты готова? – Да. – Просто делай, что можешь. Мы прикроем, – Лена старалась говорить уверенно, но Аня видела волнение в её глазах. Игра началась. Первая подача – у соперниц. Мяч полетел быстро, жёстко, как пушечное ядро. Яна приняла, но не идеально – мяч полетел в сторону. Лена еле успела отбить. Началась перебежка. Мяч летал туда-сюда, пока высокая девушка не пробила так сильно, что Женя не успела среагировать. 1:0 в пользу соперниц. – Ничего, – крикнула Лена, хлопая в ладоши. – Продолжаем! Это только начало! Следующая подача – у них. Лена подала, мяч перелетел, соперницы приняли, но Аня смогла отбить – не идеально, но Женя добила. 1:1. Игра шла напряжённая, каждое очко доставалось с трудом. К середине счёт был 8:7 в пользу соперниц. Девочки уставали, но не сдавались. В какой-то момент мяч полетел прямо на Аню. Она приняла его, но неправильно – мяч отскочил не туда, куда надо. – Аня! – крикнула Лена с разочарованием в голосе. Аня злилась на себя. Сжала кулаки, закусила губу. Надо было лучше. Надо было точнее. Следующая подача снова к ним. Лена подала, мяч пошёл в игру. Перебежка. И вдруг мяч снова полетел на Аню – высоко, быстро. На этот раз она не раздумывала. Вспомнила тренировки с Антоном. Силу, точность, контроль. Приняла мяч, отбила – сильно, резко, как удар в борьбе, вложив всю силу плеч и корпуса. Мяч пролетел над сеткой и врезался в пол на стороне соперниц так быстро, что никто не успел среагировать. Глухой удар. Девочки завизжали от радости. – Аня, ты офигенная! – Лена обняла её, подпрыгивая. – Я думала, ты не умеешь! – засмеялась Женя, хлопая её по спине. Аня улыбнулась – широко, искренне. Первый раз за долгое время почувствовала этот кайф – кайф победы, кайф от того, что смогла. Игра продолжилась. Аня ещё несколько раз делала такие удары – сильные, резкие, неожиданные. Соперницы начали нервничать, делать ошибки. Финальный счёт – 15:13 в их пользу. Победа. Антон подошёл, похлопал их всех по плечам, его лицо сияло от гордости. – Молодцы, девчонки! Вы меня удивили, честно! Особенно ты, Северова. Где ты таким ударам научилась? – В борьбе, – Аня улыбнулась, вытирая пот. – Просто перенесла технику. – Блядь, это гениально, – Антон рассмеялся. – Продолжай в том же духе! *** К обеду все группы собрались в столовой. Шумно, весело, возбуждённо. Победители хвастались, проигравшие огрызались и требовали реванша. Аня сидела с девочками за столом, все ещё на адреналине. К ним подсели парни – Фил, Даня, Платон, Никита, Макс, Гена. – Вы красавицы, – сказал Фил, на его лице была редкая, широкая улыбка. – За нашу группу! За то, что мы не лохи! – За нашу группу! – подхватили остальные. Чокнулись стаканами. Смеялись, шутили, вспоминали лучшие моменты игр. Атмосфера была лёгкой, тёплой – впервые за всё время группа чувствовала себя именно группой, а не случайным набором людей. Даня сидел рядом с Аней. – Ты хорошо сыграла, – сказал он тихо, чтобы слышала только она. – Спасибо. – Видел твой последний удар. Сильно. Прямо как в борьбе. Техника узнаваемая. – Сказалось прошлое, – Аня усмехнулась, откидывая влажные волосы со лба. – Значит, возвращение идёт успешно? Аня посмотрела на него, в её глазах появилось что-то тёплое. – Пока да. Посмотрим, что будет дальше. Но пока... пока хорошо. – Будет хорошо, – Даня пожал плечами, его голос стал мягче. – Ты слишком упёртая, чтобы сдаться. Слишком сильная. Аня рассмеялась. – Это комплимент? – Факт. Молчание. Ели, но было комфортно. Никакого напряжения, никаких игр. Просто два человека, которые понимают друг друга. Лена смотрела на них через стол, её лицо было задумчивым. Потом наклонилась к Яне и что-то прошептала на ухо. Яна кивнула, тоже посмотрела на Аню и Даню. Фил тоже смотрел на них, но его взгляд был другим. Не злым, не ревнивым. Просто... любопытным. Словно он видел что-то, чего раньше не замечал. Женя допила и встала с театральным вздохом. – Ладно, я пошла. Башка раскалывается от всего этого шума. – Похмелье до сих пор? – усмехнулась Аня. – Да нет, просто устала. Волейбол – это пиздец. Увидимся в понедельник, ребята, – Женя ушла, помахав рукой. Гена тоже встал, неуверенно. – Мне тоже пора. До понедельника. – Пока, Дрочер, – крикнул Платон, и несколько человек засмеялись. Гена покраснел, но улыбнулся и ушёл. Постепенно все начали расходиться. Остались только Аня, Даня, Фил и Лена. Фил посмотрел на Лену, потом на Аню и Даню. Глубоко вдохнул. – Слушайте, я... – он помялся, подбирая слова. – Я хотел извиниться. Перед вами обоими. За ту подставу с сообщениями. Это было по-детски и тупо. Даня поднял бровь, отложил стакан. – За что конкретно? – За то, что взял телефон Жени и написал от твоего имени. Это было неправильно. Я был зол, ревновал, но это не оправдание. Даня пожал плечами, его лицо оставалось спокойным. – Забыл уже. Прошлое. – Правда? – Фил удивлённо посмотрел на него. – Да. Мне вообще похуй на всю эту драму. Просто не надо больше так делать, – Даня встал. – Мы нормально сыграли сегодня. Это важнее. Увидимся в понедельник. Он ушёл, оставив Фила сидеть с удивлённым лицом. Фил посмотрел на Лену, его взгляд стал мягче. – Лен, можно поговорить? Наедине? Лена напряглась, но кивнула. – Конечно. Они встали и отошли к окну, подальше от столов. Аня осталась сидеть, но краем глаза наблюдала за ними. Она не слышала, о чём они говорят, но видела: Фил говорил серьёзно, честно, без наигранности. Лена слушала, кивала, её лицо постепенно смягчалось. Потом она обняла его. Фил улыбнулся – облегчённо, искренне. Они вернулись к столу. – Всё нормально? – спросила Аня. – Да, – Лена улыбнулась, её глаза блестели. – Мы поговорили. Наконец-то. Честно. Фил кивнул, его лицо было спокойным. – Спасибо, Северова. За тот разговор во вторник. Ты была права. Надо было просто поговорить честно, а не устраивать цирк. – Я всегда права, – усмехнулась Аня. – Запомни это. Облегчит тебе жизнь. Фил засмеялся – громко, от души. – Ладно. Постараюсь запомнить. Увидимся в понедельник. Он ушёл. Лена посмотрела на Аню благодарно. – Спасибо. Правда. Ты помогла. – Я ничего не делала. Вы сами всё решили. – Но ты подтолкнула, – Лена села рядом. – Иногда нужен кто-то со стороны, кто скажет правду. Аня пожала плечами, но внутри было тепло. *** Вечером Аня вернулась домой на такси. День был долгим, изматывающим, но хорошим. Вошла в особняк, прошла через холл. Отец сидел в гостиной с ноутбуком. Поднял взгляд. – Анна, как прошёл день? – Хорошо. Были соревнования. Мы выиграли, – Аня остановилась у лестницы, держась за перила. Отец удивлённо поднял брови, отложил ноутбук в сторону. – Соревнования? По чему? – Волейбол. И футбол у парней. Обе команды победили. – Ты играла в волейбол? – в его голосе была неподдельная удивлённость и что-то ещё. Интерес? – Да. И мы победили. Я даже несколько важных очков забила. Отец улыбнулся – слегка, но это была настоящая улыбка. Не формальная, не вымученная. – Молодец. Я рад, что ты участвуешь в жизни центра. Что пытаешься. Это... это хорошо, Аня. – Спасибо, – Аня направилась на верх, но остановилась, развернулась. Глубоко вдохнула. – Пап? – Да? – Я... я снова начала тренироваться. По борьбе. Отец замер. Поднялся с дивана, посмотрел на неё внимательно. – Серьёзно? – Серьёзно. Тренер в центре помогает. Антон Вадимович. Он сам спортсмен, понимает. Мы тренируемся по вечерам. Отец помолчал, потом медленно кивнул. На его лице была смесь удивления и... радости? – Это хорошо, Аня. Правда. Я... я всегда переживал, что ты бросила. Ты была так талантлива. Такая сильная. У тебя было будущее в этом. – Была, – тихо повторила Аня, опустив взгляд. – Может, ещё есть. – Конечно есть, – отец сделал шаг ближе, его голос стал теплее. – Ты молодая. Сильная. Если будешь тренироваться – всё вернётся. Талант никуда не девается. – Может быть. – Если нужна форма, экипировка, что-то ещё – скажи. Я куплю. Всё, что нужно. – Спасибо. Скажу, если понадобится, – Аня слабо улыбнулась. Отец хотел что-то добавить, сделал шаг к ней, но в этот момент в гостиную вошла Ирина в шёлковом халате с бокалом вина. Волосы распущены, макияж идеальный, улыбка приклеенная. – О, Анечка вернулась, – протянула она с фальшивой сладостью. – Как день, дорогая? Аня почувствовала, как всё тепло от разговора с отцом мгновенно испарилось. Холод вернулся. – Нормально, – коротко ответила она, не глядя на мачеху. – Расскажи подробнее, – Ирина подошла к отцу, обняла его за руку, прижалась. Аня не ответила. Просто посмотрела на неё холодно – долгим, тяжёлым взглядом – и пошла дальше. – Анна, не груби, – строго сказал отец, его голос стал жёстче. – Ирина просто интересуется. – Я не грублю. Просто не хочу разговаривать с ней, – Аня поднялась на несколько ступенек, потом обернулась, посмотрела отцу в глаза. – Пап, если ты действительно хочешь, чтобы между нами всё было нормально – поверь мне хоть раз. Хоть в чём-то. Я не вру. Я никогда не врала. Отец открыл рот, хотел что-то сказать, но Ирина сжала его руку, посмотрела на него умоляюще. – Игорь, не надо. Она устала. Пусть отдыхает. Отец посмотрел на Ирину, потом на Аню. Молчал. Не сказал ничего. Аня увидела это молчание. Увидела, как он выбирает. И снова выбирает не её. Развернулась и поднялась к себе в комнату, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и злости. *** Аня закрыла дверь, прислонилась к ней. Руки дрожали, дыхание сбилось. "Опять. Опять он выбрал её. Даже когда я пытаюсь, когда возвращаюсь в спорт, когда делаю всё правильно – он всё равно на её стороне." Прошла к кровати, упала на неё лицом вниз. – Мам, я не знаю, сколько ещё смогу, – прошептала она в подушку, её голос дрожал. – Я стараюсь. Правда стараюсь. Возвращаюсь в спорт, хожу в этот центр, общаюсь с людьми. Но дома... дома всё так же. Он мне не верит. Эта сука побеждает. И я не знаю, как с этим жить. Слёзы подступили к горлу, но Аня снова не дала им выйти. Не сейчас. Не из-за них. Перевернулась на спину, смотрела в потолок. Телефон завибрировал. Сообщение. От Дани. "Хорошо сыграла сегодня. Правда. Удар был мощный." Аня слабо улыбнулась, набрала ответ: "Спасибо. Ты тоже неплохо. Для мажора." "Для мажора? Серьёзно?" "Ну, я не видела, чтобы мажоры так бегали. Обычно они в спортзале селфи делают." "Ха. Смешно. Может, я особенный мажор?" "Может. Время покажет." Пауза. Потом новое сообщение: "Северова, у тебя всё в порядке?" Аня замерла. Откуда он знает, что что-то не так? "Почему спрашиваешь?" "Просто чувствую. Ты же помнишь – я хорошо читаю людей. Даже через сообщения." Аня помолчала, потом написала: "Дома херово. Как обычно." "Мачеха?" "Да. И отец, который ей верит, а не мне." Пауза. Потом: "Знаю, каково это. Когда близкие не верят. Когда чувствуешь себя одной против всех." Аня почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Он понимал. Правда понимал. "Как ты с этим справляешься?" "Никак. Просто живу дальше. Пытаюсь не думать об этом. Сосредотачиваюсь на том, что могу контролировать." "А если это не помогает?" "Тогда нахожу людей, которые понимают. С которыми не нужно притворяться." Аня улыбнулась сквозь подступающие слёзы. "Спасибо." "За что?" "За то, что понимаешь. За то, что не говоришь банальности типа 'всё будет хорошо'." "Я не люблю врать. Не всё будет хорошо. Но будет терпимо. Если найдёшь за что держаться." "Ты неожиданно мудрый для мажора." "У богатых тоже бывают проблемы. Просто другие." "Какие?" "Это уже следующая игра в вопросы. Отдыхай. Выходные впереди." "Хорошо. Спокойной ночи." "Спокойной, Аня." Она положила телефон, легла на бок, обняла подушку. Странно. День начался тяжело, прошёл хорошо, закончился херово. Но почему-то внутри было не так пусто, как обычно. Может, потому что появились люди, которые понимали. Антон с его верой в неё. Фил и Лена, которые смогли разобраться. Даня, который не врал и не притворялся. "Может, есть за что держаться", – подумала Аня, закрывая глаза. *** Суббота началась тихо. Аня проснулась поздно – в десять утра. Тело болело после вчерашних соревнований и тренировок, каждая мышца напоминала о себе. Спустилась вниз. На кухне никого не было. Отец, судя по всему, уехал по делам – суббота, но для бизнесмена это не выходной. Ирина ещё спала – она всегда спала до полудня по выходным. Аня приготовила себе завтрак – яичницу с беконом, тосты, свежевыжатый апельсиновый сок, кофе. Села за большой кухонный стол, один на восемь персон, чувствуя себя крошечной в этом пространстве. Достала телефон. Несколько сообщений. От Лены: "Привет! Как ты? Мышцы болят?" От Антона: "Северова, если хочешь – приходи сегодня в центр. Позанимаемся. Если нет – отдыхай. Но в понедельник жду к девяти." От Дани: "Доброе утро. Как спалось?" Аня улыбнулась, отвечая по очереди. Лене: "Привет! Болят пиздец. Но это приятная боль. Как у тебя?" Антону: "Приду. Во сколько?" Дане: "Нормально. Долго не могла уснуть, но потом вырубилась. Ты как?" Ответы приходили быстро. Лена: "У меня тоже! Руки вообще не поднимаются. Но мы молодцы были!" Антон: "В два. Приходи в форме." Даня: "Так же. Думал о разном. О жизни, о выборах, о том, что будет дальше." Аня ответила Лене: "Молодцы. В понедельник увидимся." Антону: "Хорошо. Буду." Дане: "Философствуешь? Не ожидала от мажора." "Мажоры тоже люди. Иногда." Аня рассмеялась, доедая яичницу. *** В два часа она подъехала к центру на такси. Ворота были открыты, но территория почти пустая – выходной, лишь несколько человек бродили по двору. Прошла внутрь, по знакомым коридорам к спортзалу. Дверь была приоткрыта. Зашла. Антон был там, раскладывал маты в центре зала. Увидел её, широко улыбнулся. – Северова. Пришла. Молодец. – Пришла, – Аня поставила сумку у стены. – Вчера хорошо выступила. Впечатлила, – Антон выпрямился, скрестил руки на груди. – Сегодня будем работать над выносливостью и реакцией. Аня прошла в раздевалку, переоделась в спортивную форму. Вернулась в зал. – Готова? – спросил Антон. – Готова. – Отлично. Сегодня усложним. Будем работать над скоростью и точностью. Не только сила важна, но и умение реагировать быстро. Следующие два с половиной часа они работали не переставая. Антон гонял её по всему залу – челночный бег, прыжки, удары по груше с разных углов, броски манекена, работа на реакцию. Он кидал в неё мячи, она должна была уклоняться или ловить. Потом спарринг – Антон в защитном жилете, Аня отрабатывала удары и захваты. Пот лился ручьями. Лёгкие горели. Мышцы кричали от боли. Но это было... правильно. Это было то, что ей нужно. Когда закончили, Аня упала на мат, совершенно вымотанная, дыша как загнанная лошадь. – Как самочувствие? – спросил Антон, садясь рядом и протягивая ей бутылку воды. – Ахерено. В смысле, я умерла, но ахерено, – Аня жадно пила, вода казалась самой вкусной вещью в мире. Антон засмеялся. – Вот это правильный настрой. Знаешь, Северова, я вижу серьёзный прогресс. Не просто физический, но и ментальный. Ты стала более собранной. Более целеустремлённой. Аня посмотрела на него, вытирая пот. – Правда? – Правда. Аня улыбнулась. – Спасибо. За всё. За то, что не сдался. За то, что веришь. Антон похлопал её по плечу, его рука была тяжёлой, дружеской. – Не за что. Я просто делаю свою работу. А ты делаешь свою – возвращаешься к жизни. К себе настоящей. Молчание. Комфортное, тёплое. – Знаешь, – Антон откинулся на руки, посмотрел в потолок, – когда я видел тебя в первый день... ты напомнила мне себя. Когда я бросил футбол после травмы. Думал, что всё кончено. Что без спорта я никто. Аня посмотрела на него внимательно. – Что помогло вернуться? – Понял, что спорт – это не вся моя жизнь. Это часть меня, важная часть, но не всё, – Антон повернулся к ней. – И что я могу помогать другим. Передавать опыт. И это тоже смысл. Не меньший, чем побеждать самому. Аня задумалась над его словами. – Мне кажется, для меня борьба – это всё. Без неё я не знаю, кто я. – Сейчас кажется, – Антон кивнул. – Но со временем поймёшь, что ты больше, чем борец. Ты человек. Со своими чувствами, мыслями, отношениями. Спорт – это инструмент, который помогает раскрыть себя. Но не сам смысл. Аня молчала, переваривая слова. – Ладно, философии хватит, – Антон встал, протянул ей руку. – Иди домой. Отдыхай. В понедельник увидимся. И готовься – на следующей неделе начнём спарринги с живым партнёром. Аня взялась за его руку, он помог ей подняться. – Спасибо, Антон. Правда. – Не благодари. Просто не подводи меня. Продолжай работать, – он подмигнул. Аня взяла сумку, направилась к выходу. – Антон? – Да? – Ты хороший человек. Правда хороший. Антон усмехнулся. – Не говори никому. Испортишь репутацию. Аня засмеялась и вышла.