Ты просто проиграл

Утро началось так же серо, как и закончился предыдущий день. Аня приехала в центр чувствуя себя разбитой после бессонной ночи. Круги под глазами не скрыл даже толстый слой тонального крема, который она наспех нанесла утром. Стояла у парапета вместе с Леной и Яной, курила, смотрела в никуда. Дым поднимался вверх, растворяясь в холодном утреннем воздухе. Город просыпался медленно – редкие прохожие спешили по своим делам, машины проезжали мимо с характерным шуршанием шин по мокрому асфальту. – Ань, ты как? – тихо спросила Лена, изучая её лицо с беспокойством. – Выглядишь хреново. – Спасибо, ты тоже ничего, – Аня затянулась, выдохнула дым. – Просто не выспалась. Лена хотела что-то сказать, но в этот момент к ним подошёл Платон, потирая руки от холода. Выглядел он не лучше Ани – глаза красные, лицо помятое, явно с похмелья. – Ян, есть сиги? – спросил он хрипло, прочищая горло. Яна полезла в карман куртки, но замерла на полпути, глаза округлились, будто она увидела привидение. – Ооо, – протянула она медленно, глядя куда-то в сторону входа в центр. Все обернулись синхронно, проследив за её взглядом. К ним подходили Женя и Дрочер, держась за руки. Это само по себе было странно, но ещё страннее были их футболки. Одинаковые белые футболки с крупными чёрными буквами – на Генкиной красовалась буква "Ы", на Жениной – "М". Повисла секунда абсолютной тишины. Даже сигарета у Ани застыла на полпути ко рту. – Твою мать, – выдохнул Даня, прикрывая рот рукой и пытаясь сдержать смех. – Это что вообще? Аня усмехнулась, медленно опуская сигарету. – Это вообще законно? Показываться на людях в таком виде? Макс, стоявший чуть поодаль, присвистнул, разглядывая Женю с ног до головы. – А почему ты "М", а не "XXL"? – крикнул он, явно наслаждаясь моментом. Аня фыркнула в сигарету, едва не подавившись дымом. Лена рядом давилась смехом, согнувшись пополам и держась за живот. – Всем привет, – она помахала свободной рукой, игнорируя насмешки и пытаясь сохранить достоинство. Дрочер выглядел невероятно довольным собой, расправив плечи и гордо подняв подбородок. – Я же тебе говорил, надо парные кулончики купить, – сказал он Жене серьёзно, будто обсуждал важный вопрос государственной важности. – Всё, молчи уже, – Женя развернулась к нему и впилась в губы поцелуем прямо посреди двора. Лена закатила глаза. – Знаете что? Когда они сосуться, Дрочер хотя бы молчит, – протянула она философски. – Надеюсь, они никогда не расстанутся. Серьёзно. Пусть всю жизнь так ходят. – Счастливые идиоты, – тихо пробормотала Аня, больше себе под нос, чувствуя странную смесь зависти и раздражения. Женя наконец оторвалась от Гены, повернулась к остальным с сияющим лицом, на котором было написано столько счастья, что хотелось либо обнять её, либо дать по лицу. – Мы теперь навсегда вместе, – объявила она торжественно, как будто зачитывала клятву. – Гена повзрослел и осознал свои ошибки, да, Ген? Снова поцелуй. Ещё более долгий и влажный. Звуки причмокивания разносились по двору. – Окей, это уже слишком, – протянул Никита, демонстративно отводя взгляд и морщась. – Может, номер снимете? Чтоб уж наверняка? Все засмеялись. Женя показала Никите средний палец, не прерывая поцелуя. Яна наклонилась к Ане, понижая голос до конспиративного шёпота: – Блин, а я так хочу... – Чего? – Аня затянулась, не поворачивая головы, продолжая смотреть на счастливую парочку. – Ну, чтобы кто-то так на меня смотрел, – в голосе Яны прозвучала тоска. – Чтобы футболки одинаковые носить захотел. Чтобы руку держал на людях. Аня промолчала, смотрела в сторону. В этот момент её взгляд случайно встретился с взглядом Дани, стоявшего у входа с парнями. Их глаза столкнулись на секунду – в его было что-то, что заставило её сердце сжаться болезненно. Вопрос? Надежда? Боль? Оба быстро отвернулись, будто обожглись. – Ну всё, пока, – Женя наконец отлипла от Гены, потянула девочек за собой к зданию. – Девчонки, пойдём. Мне надо в туалет срочно. – Зачем нам с тобой идти, если тебе в туалет? – Аня не двинулась с места, затягиваясь последний раз. – Потому что мне надо поправить макияж после всех этих поцелуев, – Женя уже тянула её за рукав. – А одной скучно. Плюс расскажу вам всё подробно, как мы помирились! Лена закатила глаза, но последовала за ней. – Надеюсь, без интимных подробностей? А то я недавно ела. – Не обещаю, – Женя подмигнула. *** Когда девочки ушли, Дрочер почесал затылок, обернулся к парням с озадаченным видом. – Чего я должен был осознать? – спросил он искренне непонимающе, хмуря брови. – Свои ошибки, – Платон прикурил новую сигарету от окурка предыдущей. – "Ы", не тупи. Ты же сам согласился на эти футболки. – Это она должна была осознать свои ошибки, а не я, – буркнул Дрочер, скрещивая руки на груди обиженно. – Она же изменила мне, а не я ей. – Не начинай, пожалуйста, – Даня поморщился, делая шаг в сторону, как будто от этой темы можно было физически отдалиться. – Ну так-то несправедливо, – не унимался Дрочер, пиная камешек ногой. Макс поднял руки перед собой, изображая весы, и посмотрел на них с серьёзным философским видом. – Подожди. Вот справедливо, – показал одну ладонь, приподнял её. – А вот секс, – показал другую, опустил первую. – Что важнее? Он изобразил, как весы качнулись в сторону секса. Все парни хором, будто репетировали, заорали: – Секс! Дрочер вздохнул, понимая, что проиграл этот спор, опустил плечи. – Ладно. Секс. – Вот видишь, – Макс удовлетворённо кивнул, похлопав его по плечу. – Всё логично. Носи свою "Ы" с гордостью. Платон выдохнул дым, задумчиво посмотрел на серое небо, прищурившись. – Пацаны, раз мы уж тут про секс заговорили, – протянул он медленно, подбирая слова, – а чем нынче баб удивляют? Я чёт отстал от жизни. Может, какие новые фишки появились? – Ты меня спрашиваешь? – Дрочер уставился на него, широко раскрыв глаза. – Сходи в подвал к вебкамщицам, – предложил Макс, ухмыльнувшись и понижая голос до шёпота. – Они там щас работают. Спросишь у профессионалов. Они-то точно в теме. – Я не пойду к вебкамщицам за советами, – Платон скривился, будто предложили съесть что-то гнилое. – Это как-то... странно. В этот момент к ним подошёл Ковалёв. В руках держал старое металлическое ведро, помятое и ржавое по краям. – Оо, где коромысло потерял? – Никита ухмыльнулся, показывая на ведро. – Золушка, блять. – Так, ржать прекращаем, – Ковалёв остановился перед ними, поставив ведро на асфальт с глухим стуком. – А то пропустим вакансию мечты. Парни насторожились, перестали улыбаться, приготовились слушать. Когда Ковалёв говорил о "вакансиях", это обычно означало какую-то хуйню. – Сидеть в подвале у вебкамщиц, – выдал Ковалёв без эмоций. – Я, я, я, я, я! – Платон подскочил, размахивая рукой, как школьник на уроке. – Я буду! Первый! Соснули все! Ковалёв поднял ведро, протянул ему. – И ещё один нюанс, маленький такой, – добавил он, глядя Платону прямо в глаза. – Какой? – Платон взял ведро, с подозрением изучая его содержимое, вернее, его отсутствие. – Нужно выносить ведро за вебкамщицами, когда они, соответственно, пописают, – Ковалёв сказал это максимально обыденно, будто обсуждал прогноз погоды. – Не-не-не, – Платон немедленно попытался вернуть ведро, протягивая его обратно и отпрыгивая. – Всё, поздно, – отрезал Ковалёв, не принимая ведро обратно и скрестив руки на груди. – Ты сам вызвался первый. – Соснул? – Даня усмехнулся, наслаждаясь моментом. – Поздравляю. Парни захохотали, кто-то даже присвистнул. – Ну тихо, тихо, – Ковалёв поднял руку, призывая к порядку. – Это не навсегда, это только на сегодня. Я сейчас пойду дом им сниму, может, к вечеру уже переедут. Он похлопал Платона по плечу с видом человека, выполнившего неприятную, но необходимую обязанность. – Молодец. Держись там. Развернулся и ушёл в здание, оставив Платона стоять с ведром в руках и выражением глубокого экзистенциального кризиса на лице. Никита подошёл ближе, наклонился, театрально понюхал воздух над ведром. – Кайфуй, бро, – подмигнул он, похлопав Платона по плечу. – Может, чаевые давать будут. Платон, мрачно глядя на ведро, как на орудие пытки, медленно поплёлся в сторону подвала, волоча ноги. – Я вас всех ненавижу, – бросил он через плечо. *** На курилке остались только Даня и Никита. Курили молча, каждый думал о своём. Ветер усилился, пронизывая куртки, заставляя ёжиться. Из центра вышла Яна, остановилась в дверях, огляделась. Увидела Никиту, помахала рукой. Он кивнул в ответ, но не пошёл к ней. – Чё у вас как? – спросил Даня, кивнув в сторону, куда ушла Яна. – С Яной то есть. – Да никак, – Никита затянулся глубоко, выдохнул дым через нос. – Вообще хуй знает что происходит. – Ну, вы вместе вроде? – Даня повернулся к нему, изучая лицо друга. – Или нет? – Да в душе не ебу, – Никита пожал плечами, глядя в землю. – То ли вместе, то ли нет. Хер поймёшь её. – В смысле? – Даня нахмурился. – Ну вы там в кино ходите, гулять, целуетесь? – Та хз, она всё время вечерами занята чем-то, – Никита стряхнул пепел раздражённо. – Чем-то или кем-то? – Даня задал вопрос, который Никита боялся озвучить сам. Никита нахмурился сильнее, затянулся так, что сигарета почти сгорела до фильтра за раз. – Не знаю, бро. Не хочу даже думать об этом. Если начну думать – совсем ебанусь. Повисла тяжёлая пауза. Только ветер свистел между зданиями и далёкий шум машин с проспекта. Никита повернулся к Дане, посмотрел внимательно. – А у тебя с Северовой что? Вы там вообще общаетесь ещё? – Ничего, – Даня отвёл взгляд, затянулся. – Абсолютно ничего. – Ага, вижу ничего, – Никита усмехнулся грустно. – Заебал, – резко оборвал Даня, швырнув окурок на асфальт и растоптав его. – Ничего у нас нет и не будет. Понятно? Никита покачал головой, доставая новую сигарету. – Хуёво, бро. У нас обоих хуёво. Даня промолчал, потому что спорить было нечего. Действительно хуёво. В этот момент из центра вышла Аня с девочками. Женя что-то рассказывала, активно жестикулируя, Лена и Яна слушали, смеялись. – Пошли к нам? – Яна взяла Аню под руку, потянула к парапету. – Там хоть от ветра защита есть. – Куда? – Аня попыталась высвободиться, но Яна держала крепко. – К парапету, там хоть ветра нет, – повторила Яна, таща её за собой. – Плюс Женя хочет всё рассказать про Гену. В подробностях. – Боже, только не в подробностях, – простонала Аня, но пошла за ними. – У меня и так башка болит с утра. Девочки ушли в другой конец двора, смеясь и толкая друг друга. Никита проводил их взглядом, особенно задержавшись на Яне. Потом посмотрел на Даню, который смотрел вслед Ане. – Бро, это какая-то хуйня, – сказал Никита, качая головой. – Серьёзная хуйня. – Что? – Даня оторвался от своих мыслей, моргнул несколько раз. – Вы оба страдаете, но делаете вид, что вам похуй, – Никита ткнул сигаретой в его сторону. – Это видно за километр. Любому видно, кроме вас самих. – Ей реально похуй, – Даня достал новую сигарету, руки слегка дрожали. – Ты её видел? Она вообще на меня не смотрит. – Ты сам в это веришь? – Никита приподнял бровь скептически. Даня промолчал, закуривая и отворачиваясь. – Слушай, может надо как-то... ну, вы поговорите нормально? – предложил Никита осторожно. – Без свидетелей, без всей этой хуйни. Просто ты и она. – Она не хочет говорить, – Даня выдохнул дым, смотря на небо. – Я пробовал. Она просто уходит или переводит тему. Никита задумчиво кивнул, почесав подбородок. *** В подвале Платон сидел в углу на старом продавленном стуле, обитом стёртой кожзамом. Вокруг кипела работа – три вебкамщицы трудились перед камерами. Одна, брюнетка с пышными формами, извивалась в кружевном белье перед камерой, изображая страсть и томление. Вторая, рыжая с татуировками на руках, что-то быстро печатала в чате на ноутбуке, одновременно улыбаясь в камеру и делая соблазнительные движения. Третья, блондинка с короткой стрижкой, поправляла макияж перед маленьким зеркальцем, готовясь к своему сеансу. Платон отчаянно пытался смотреть в стену, в потолок с облезлой штукатуркой, в пол с потрескавшейся плиткой, куда угодно, только не на них. Но глаза предательски скользили в сторону работающих девушек, хотя он каждый раз одёргивал себя. – Мальчик, ты чего такой красный? – брюнетка обернулась во время перерыва, заметив его дискомфорт. – Первый раз такое видишь? – Нет... то есть да... в смысле... – Платон запутался в словах, краснея ещё сильнее. – Я просто... стараюсь не смотреть. – Ой, какой скромный, – захихикала блондинка, поправляя бретельку бюстгальтера. – Милый совсем. – Мальчик, вынеси ведро, – попросила рыжая, не отрываясь от экрана и продолжая что-то печатать одной рукой. Платон поморщился, но встал, взял ведро за ручку. Понёс к выходу, стараясь не дышать и не смотреть на содержимое. По дороге взгляд зацепился за стол в углу, где валялись разные приспособления – какие-то игрушки, флакончики, и среди них лежала помпа. Странное устройство с прозрачной колбой и резиновой грушей. – Хм, интересно... – пробормотал он себе под нос, остановившись и разглядывая её. – Это что вообще такое? – Не вздумай, мальчик, – предостерегла брюнетка, заметив направление его взгляда. – Это не игрушка. – А что это? – Платон не мог отвести взгляда, любопытство разгоралось. – Это вакуумная помпа для увеличения, – пояснила брюнетка, наконец. – Только со смазкой и только для профи. Так что руки убери. Платон кивнул, отводя взгляд, но мысль засела в голове крепко. – Ясно... Понятно... Он вынес ведро, вернулся, сел обратно на свой стул. Но взгляд снова и снова возвращался к той полке с помпой. *** К обеду все ребята собрались на курилке. Обсуждали разные темы – кто-то жаловался на домашку, кто-то строил планы на выходные, кто-то просто молчал, затягиваясь сигаретой. Женя мечтательно вздохнула, прислонившись к Дрочеру и обнимая его за талию. – Блин, как же классно, когда люди вместе, – протянула она, закрывая глаза. – Когда есть кто-то родной рядом. – Ага, – Дрочер обнял её за плечи, прижимая ближе. – Это вообще лучшее чувство на свете. – Вы заебали уже со своей любовью, – буркнул Макс, отворачиваясь и делая вид, что его тошнит. – Серьёзно. Блевать хочется от вашей романтики. Женя проигнорировала его, продолжая прижиматься к Дрочеру. – Вот бы все наши друзья были счастливы, – сказала она мечтательно, оглядывая собравшихся. – Все-все до единого. Дрочер понимающе посмотрел на неё, проследил за её взглядом, потом перевёл глаз на Аню и Даню, стоявших в противоположных концах двора, максимально далеко друг от друга. – Да, вот бы, – согласился он тихо, качая головой. – Особенно вот эти двое. Никита, стоявший неподалёку, тихо наклонился к Филу, понижая голос до шёпота. – Слушай, а правда же, что они оба страдают? – спросил он, кивнув в сторону Ани и Дани. – Или мне кажется? Фил оглянулся на них, задумчиво затянулся. – Очевидно же. Даже слепой увидит, что они друг без друга места себе не находят. Макс, услышав обрывки разговора, подошёл ближе. – О чём шепчетесь, заговорщики? – спросил он с любопытством. – Да вот думаем... – Никита оглянулся, проверяя, не слышит ли кто. – Может, их как-то помирить? Заставить поговорить нормально? – А как? – Макс почесал затылок. – Они же оба упёртые как ослы. Даня уже пытался подойти раз пять, она его каждый раз посылает. – Может, запереть где-нибудь? – предложил Никита, его глаза загорелись азартом. – Чтоб убежать не смогли? Женя, подслушавшая разговор своим чутким ухом, подскочила к ним. – О, идея! – воскликнула она, хлопая в ладоши. – Надо их запереть где-нибудь вместе! Чтоб поговорили наконец нормально! – Где? – спросила подошедшая Яна, заинтересовавшись. – На крыше! – выпалил Дрочер, щёлкнув пальцами. – Там же дверь на замок закрывается. Запрём и всё. – А смысл? – усомнился Макс, скептически качая головой. – Они же просто будут молчать и злиться. Или начнут орать друг на друга. – Не разойдутся и не смогут молчать целую ночь, если дверь закрыть, – Никита ухмыльнулся, потирая руки. – Им придётся разговаривать. Деваться некуда будет. – На всю ночь, – добавил Фил, кивая. – Это может сработать. Они устанут, защита спадёт, поговорят по душам. Женя хлопнула в ладоши ещё раз, подпрыгивая от возбуждения. – Гениально! Это просто охуенный план! Лена, стоявшая рядом и слушавшая весь разговор, покачала головой с неодобрением. – Это тупая идея, – сказала она твёрдо, скрестив руки на груди. – Очень тупая. – Почему? – Яна обернулась к ней с удивлением. – По-моему, отличная идея. – Потому что нельзя людей насильно мирить, – Лена посмотрела на них серьёзно. – Это их личное дело. Они сами должны захотеть помириться, а не потому что мы их заперли. – Но они хотят, просто гордость мешает, – возразил Никита, машая рукой. – Им просто нужен толчок. Мы просто поможем им этот толчок получить. – Я не буду в этом участвовать, – Лена ещё раз покачала головой, отходя в сторону. – Это неправильно. – Ну и не надо, мы и без тебя справимся, – отмахнулась Женя, уже увлечённая планом. – Правда, ребят? – Точно, – Дрочер потёр руки, входя в роль заговорщика. – Так, нужно их заманить на крышу. По отдельности, чтоб не заподозрили. – Как? – спросил Макс, включаясь в обсуждение. – Дане можно сказать, что его вещи кто-то на крышу закинул, – предложил Никита, соображая на ходу. – Или куртка там осталась с прошлого раза. – А Ане? – Женя задумалась, кусая губу. – Я скажу, что там классный закат, она пойдёт, – вызвалась Яна, кивая. – Она любит фотографировать. Скажу, что хочу сделать красивые фотки и нужна компания. – Окей, план есть, – Фил кивнул одобрительно. – Когда делаем? – Сегодня вечером, – решила Женя. – Перед закрытием центра. Часов в шесть. Заманим их туда, закроем дверь и всё. Пусть до утра там сидят. Мимо прошёл Платон с ведром в руках, угрюмый и измученный. Увидел собравшуюся компанию, остановился. – О чём говорим? – спросил он устало, переставляя ведро из руки в руку. – Хотим Аню и Даню на крыше запереть, – коротко пояснил Никита, затягиваясь. – Чтоб помирились. – Охуенная идея, – Платон кивнул одобрительно. – Но я отваливаю, меня вебкамщицы зовут опять. Ведро выносить. Он помахал рукой и поплёлся обратно в подвал, бормоча что-то про несправедливость судьбы. Аня и Даня, стоявшие в разных углах двора, ничего не подозревали о готовящемся заговоре. Аня курила, глядя в телефон. Даня разговаривал с кем-то по телефону, отвернувшись к стене. – Так, значит, план такой, – Женя собрала всех ближе, понизив голос. – Яна заманивает Аню на крышу под предлогом фоток. Никита и Фил заманивают Даню под предлогом куртки. Встречаются они там "случайно". Мы захлопываем дверь, закрываем на ключ. – А ключ где возьмём? – спросила Яна. – У Германа в кабинете висит запасной, – Фил усмехнулся. – Я давно приметил. Спиздим на время. – А если Герман заметит? – засомневался Макс. – Не заметит, – уверенно сказал Никита. – Ладно, – Женя потёрла руки. – Значит, так и делаем. Все согласны? Все, кроме Лены, кивнули. Лена стояла в стороне, покачивая головой, но промолчала. *** Прошло несколько часов. Платон всё ещё сидел в подвале, уже окончательно заскучав. Вебкамщицы работали в своём ритме, а он пялился в стену, считая трещины на облезлой штукатурке и пытаясь не сойти с ума от монотонности. Взгляд в который раз упал на ту самую помпу на столе. Она лежала там, будто специально провоцируя его любопытство. "Интересно, как оно вообще работает..." Он оглянулся. Все девушки были заняты – рыжая извивалась перед камерой, брюнетка строчила в чате, блондинка что-то шептала в микрофон своему клиенту. Никто не обращал на него внимания. Платон встал, подошёл к столу. Взял помпу в руки, покрутил, изучая механизм. Колба была прозрачная, груша резиновая, на вид ничего сложного. "Ну, в принципе, ничего такого... Просто вакуум создаётся..." Он посмотрел на помпу, потом на свои джинсы, потом снова на помпу. В голове зародилась мысль – глупая, безумная, но такая соблазнительная. "А что, если попробовать? Ну, чисто из любопытства... Говорят же, что работает..." Он оглянулся ещё раз. Девушки всё ещё были заняты. Платон отошёл за стеллаж, чтоб его не было видно. Расстегнул джинсы, достал член. Приложил колбу помпы. "Так, вроде несложно... Просто нажать на грушу..." Он начал качать грушу. Раз, два, три. В колбе создавался вакуум, член начал увеличиваться, втягиваясь в колбу. Ощущения были... странные, но не неприятные. – Хм, – пробормотал Платон, разглядывая результат. – Прикольно как-то... Он продолжил качать. Ещё несколько раз. Член увеличился заметно, почти полностью заполнив колбу. Платон почувствовал прилив гордости и возбуждения одновременно. "Ого, реально работает эта хрень..." Но когда он попытался снять помпу, она не поддалась. Вообще не поддалась. Он потянул сильнее – больно, но не снимается. Ещё сильнее – та же фигня. – Бля... – прошептал он, начиная паниковать. – Бля, бля, бля... Он дёргал помпу, пытаясь снять, но вакуум держал крепко. С каждой попыткой становилось только больнее. – Бля... БЛЯЯЯ! – не выдержал он, закричав от боли и паники. Девушка резко обернулась, её глаза расширились. – Что случилось?! – она вскочила с места, подбежала. Увидела ситуацию и схватилась за голову. – Ты что, блять, сделал?! – Не снимается! – Платон дёргал помпу, его лицо исказилось от боли. – Она не снимается! – Ты что, без смазки это сделал?! – девушка выглядела одновременно шокированной и разозлённой. – Я же говорила – только со смазкой! – Забыл... – простонал Платон, продолжая дёргать. – Ну помогите же! *** Тем временем ребята придумали план, чтобы в центре никого не осталось и вебкамщицы не спалились и уже через десять минут питон младшего брата Фила полз по коридору центра. Александра выбежала из кабинета, увидела змею – и завизжала. – Все на выход! Всем покинуть центр! На улице собралась вся толпа. Младший брат Фила стоял рядом с Филом. Никита подошёл к пацану, похлопал по плечу. – Спасибо, мелкий, мы тебе должны. – Я могу выбрать, на чьи сиськи смотреть? – глаза пацана загорелись. – Я бы просто Ленины выбрал. Аня, стоявшая рядом с Леной, усмехнулась. – Малой растёт развратным. Лена покраснела. Фил пихнул брата в плечо. – Давай потом, пошли. Александра стояла на ступеньках, руки в боки. – Никто не расходится! Находимся в этом квадрате, пока МЧС не поймают змею, всё понятно?! Фил вернулся к компании. – МЧСники в подвал не пускают. – Там же наши вебкамщицы состарятся, – заметил Макс. – Зато не обоссутся, – хихикнула Женя. Аня усмехнулась. – Так, если они сейчас в подвал полезут, план какой? – спросил Даня. – Нужна ещё одна змея, – Никита повернулся к младшему брату Фила. – Нет второй, – пацан развёл руками. Дрочер тем временем смотрел в телефон и вдруг замер. – О, смотрите! – он развернул экран. Никита подошёл, глянул – и глаза полезли на лоб. – Пиздец. – Твою мать, – выдохнул Даня. Аня подошла. – Что там? Яна показала ей телефон. Аня уставилась на экран. – Ох бля... – Какой ужас, – Женя закрыла рот рукой. Лена закрыла лицо руками. – Я не могу на это смотреть. – А я могу, – Макс не отрывал взгляда от экрана. – Ого, – Фил присвистнул. Даня хохотал, держась за живот. Аня фыркнула, пытаясь не смеяться, но не смогла. – Надо скорую вызывать? – спросила Женя. – Наверное, – кивнул Никита. В этот момент появился Ковалёв. Телефон у него зазвонил. – Да, Платонов. Чё? Не ори, нормально говори. Что? Какую скорую? Он посмотрел в телефон Дрочера, увидел трансляцию. Лицо побелело. – Ёб твою мать... Сейчас. Я придумал. Он кому-то позвонил, коротко поговорил. Через двадцать минут подъехала машина. Из неё вышла девушка в ярком платье, в руках держала переноску. – Антош, кому тут танец со змеей? – спросила она, подходя. – А мы может танец от змеи сегодня отделить? – Ковалёв потёр переносицу. – Деньги те же. – А, ну хорошо. Ковалёв повернулся к ребятам. – Надеюсь, кричать вы умеете. Встаньте передо мной. Быстро. Они встали полукругом. Девушка открыла переноску, достала змею – здоровенного питона. Все заорали. *** Змею поймали, Ковалёв направился в подвал. Все смотрели на телефон – трансляция всё ещё шла. На экране появился Ковалёв, ворвавшийся в подвал. – Йоб твою мать, ты зачем это сделал?! – О, Вадимыч, здорова, – Платон, всё ещё в неловком положении, попытался улыбнуться. – Так, спокойно, – Девушка подошла. – Щас надо будет дёрнуть посильнее, по-мужски. – Чё надо будет сделать? – Ковалёв уставился на неё, не веря своим ушам. Наверху все замерли в ожидании. – Нееет, – простонала Яна, закрывая глаза руками, но продолжая смотреть сквозь пальцы. – Что? – не поняла Женя. Аня закрыла глаза, покачав головой. – Я не хочу это видеть. Но не могу не смотреть. Лена тоже закрыла глаза, но продолжала слушать звук из телефона. На экране: – Это что, я тебе сейчас... – начал Ковалёв, показывая на помпу с ужасом. – Да, потяните меня за член, пожалуйста, – Платон закрыл глаза, готовясь к боли. – Я никому не скажу. Клянусь. – Бля, – Ковалёв закатил глаза к потолку, будто молясь о терпении. – За что мне это... На улице: – Ой, на месте Ковалёва я бы нас всех убил, – сказал Дрочер, качая головой. – Серьёзно. Всех до единого. – А ведь четыре года назад он был футболистом сборной России, – задумчиво добавил Даня, не отрывая взгляда от экрана. – Перспективным игроком. Карьера, слава, деньги. – И вот до чего мы его довели, – тихо закончила Аня, в её голосе прозвучала смесь вины и веселья. На экране: – На счёт три, – Ковалёв взялся за помпу обеими руками, приготовился. – Готов? – Да, – простонал Платон, вцепившись в край стола побелевшими костяшками. – Раз. – Нет, нет, не надо... – простонал Даня на улице. – Два. Отойдите вы, девчонки. Девушки отошли, давая Ковалёву пространство. – Три! Резкое движение. Ковалёв дёрнул помпу изо всех сил. Раздался звук, похожий на хлопок. Платон заорал так громко, что все на улице вздрогнули. Помпа слетела. Платон упал на пол, скрючившись и держась за пах. Лицо красное, изо рта вырываются стоны. Все на улице замерли с открытыми ртами. – Ахуеть, – выдохнула Аня первой, смахивая слёзы смеха. – Просто ахуеть. Женя визжала, прикрывая рот руками. Яна хохотала, держась за живот. Лена качала головой, но тоже улыбалась. Парни орали от смеха и ужаса одновременно. – Это самое ахуенное, что я видел в жизни, – Макс вытирал слёзы, еле дыша. – Клянусь, это лучше любого фильма. *** К вечеру события улеглись. МЧС уехало после того как поймали питона, змею увезли, Платона забрала скорая. Все вернулись в центр, но атмосфера была напряжённой – все ждали результатов заговора. Заговорщики собрались в сторонке, подальше от Ани и Дани. – Так, план в силе? – тихо спросила Женя у Яны, оглядываясь по сторонам. – Ага, – кивнула Яна, затягиваясь. – Я Аню заведу на крышу минут через десять. Говорю, что хочу закат сфоткать. Никита подошёл к Дане, который стоял у стены. – Слушай, твоя куртка на крыше осталась вроде, – сказал он небрежно, как бы между делом. – Какая куртка? – Даня поднял глаза, нахмурившись. – Ну та, синяя. С капюшоном. Я видел утром, когда проходил мимо. – Чё она там делает? – Даня ещё сильнее нахмурился. – Я на крыше вообще не был последние дни. Фил подошёл с другой стороны, подключаясь к разговору. – Не, точно твоя, – подтвердил он уверенно. – Я тоже видел. Nike же, с белыми полосками? – Ну да, моя... – Даня замялся, пытаясь вспомнить, когда последний раз был на крыше. – Пошли, покажу, – Фил потянул его за рукав к зданию. – Быстро сбегаем, заберёшь. – Ладно, – Даня пошёл следом. Тем временем Яна подошла к Ане, которая сидела на парапете, смотрела на догорающий закат и курила в одиночестве. – Ань, пошли на крышу? – спросила она максимально непринуждённо. – Там сейчас закат ахуенный. – Да ладно тебе, – Аня даже не повернула головы. – Не люблю я закаты. Депрессивная хрень. – Не, серьёзно, – Яна присела рядом. – Я фотки хочу сделать для инсты. Помоги, а? Ну пожалуйста! Аня вздохнула, затушила сигарету. – Ну ладно, пошли. Но быстро. – Да-да, быстро, – Яна вскочила, потянула её за руку. – Пять минут максимум. *** Они поднялись на крышу почти одновременно, но с разных лестниц. Аня с Яной вышли первыми через восточную дверь. Через несколько секунд появились Даня с Филом и Никитой через западную. Их взгляды встретились. Время на секунду замерло. – Что ты тут делаешь? – первой нарушила тишину Аня, нахмурившись и скрестив руки на груди. – Я? – Даня моргнул, оглянулся на парней. – А ты что тут делаешь? Яна начала пятиться к двери, не сводя глаз с Ани. – Ой, я вспомнила, мне срочно надо... – она развернулась и выбежала, не договорив. Дверь за ней захлопнулась с громким стуком. Фил и Никита синхронно начали пятиться к своей двери. – Нам тоже пора, – Фил махнул рукой, пятясь. – Дела есть, срочные. – Очень срочные, – добавил Никита, уже открывая дверь. – Куда?! – Даня развернулся к ним, делая шаг. – Какие дела? Вы же... Они выбежали. Дверь захлопнулась следом. Раздался характерный щелчок поворачивающегося ключа в замке. Аня бросилась к двери, дёрнула ручку изо всех сил. – Яна! Открой немедленно! – она колотила кулаком по металлу. – Яна, блять, это не смешно! Стучала ещё сильнее, пинала дверь ногой. Даня подбежал к другой двери, тоже дёрнул ручку – заперто наглухо. – Эй! Ребята! – он стучал, дёргал. – Какого хуя?! Откройте! Тишина. Ни звука из-за дверей. Аня достала телефон из кармана – на экране мигало 2% заряда. Попыталась позвонить Яне, успела нажать на контакт, но телефон погас прямо в руке с жалобным писком. – Ахуеть просто, – выдохнула она, глядя на чёрный экран. – Ну просто ахуеть. – Что? – Даня обернулся, всё ещё стоя у своей двери. – Телефон сдох, – Аня показала ему погасший экран. – Совсем. Ноль процентов. Даня полез в карманы, лихорадочно проверяя каждый – передние, задние, внутренний карман куртки. – Бля, я свой в раздевалке оставил, – он ударил кулаком по двери от злости. – В шкафчике. Забыл взять. Пауза. Несколько секунд до обоих доходило, что они в полной жопе. Аня резко развернулась к двери, заколотила по ней обеими кулаками с новой силой. – Яна! Женя! Никита! – она орала во весь голос. – Я вас убью! Слышите?! Всех по одному убью, а потом воскрешу и убью снова! Пнула дверь ногой так сильно, что боль пронзила пальцы. Выругалась. Даня тоже стоял у своей двери, колотил кулаками, яростно дёргая ручку. – Никита! Фил! Вы охуели, да?! – орал он, голос срывался. – Откройте немедленно! Тишина. Только эхо их собственных голосов отражалось от стен соседних зданий. Аня резко обернулась к нему, глаза горели злостью. – Это всё ты! – она ткнула пальцем в его сторону обвиняюще. – Я?! – Даня уставился на неё, отступая на шаг. – При чём тут я?! – Ты им что-то сказал! – Аня сделала шаг к нему, руки сжались в кулаки. – Попросил устроить эту хуйню! Признавайся! – Да я вообще не в курсе был! – Даня поднял руки в защитном жесте. – Клянусь! Думаешь, мне это надо?! Сидеть тут с тобой взаперти?! – Пиздишь! – Аня сделала ещё шаг, почти вплотную подойдя к нему. – Не пизжу! Я правда не знал! – Даня не отступал, смотрел ей прямо в глаза. – Думаешь, я бы согласился на такое? Аня почувствовала укол в груди от его слов, но маска не спала. Она отвернулась, разворачиваясь к нему спиной. – Ага, мне тоже нахуй не надо тут с тобой торчать. Она резко пошла к дальнему краю крыши, к парапету. Села на холодный бетон, скрестив руки на груди и глядя на город. Солнце уже село, небо окрасилось в тёмно-синий цвет с последними оранжевыми всполохами на горизонте. Даня остался стоять у двери, пару раз ещё попытался её открыть, дёргая ручку и толкая плечом. Бесполезно. Дверь была закрыта на ключ снаружи, и открыть её изнутри было невозможно. – Блядь, – выругался он тихо, ударив по двери ладонью последний раз. Прошло минут десять полного молчания. Только ветер свистел между труб и антенн на крыше, принося городской шум – далёкие сирены, гудки машин, чьи-то голоса с улицы. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Небо потемнело до глубокого синего, почти чёрного. Первые звёзды начали проявляться. Становилось холоднее с каждой минутой – температура падала быстро, ветер усиливался. Аня поёжилась, обхватив себя руками, но не подала виду. Сидела неподвижно, упрямо глядя вперёд. Даня наблюдал за ней несколько минут, заметив, как она дрожит. Снял свою толстовку – тёмно-синюю, тёплую, с капюшоном. – На, – он подошёл, протянул ей толстовку. – Не надо, – отрезала Аня, даже не взглянув на него, продолжая смотреть вперёд. – Ты замёрзнешь, – настаивал Даня, всё ещё держа толстовку перед ней. – Не замёрзну, – она сжала челюсти, пытаясь не дрожать так заметно. – Северова... – Даня сделал шаг ближе. – Я сказала не надо! – она повернула голову, посмотрела на него с гневом. – Убери эту хрень! Даня сжал толстовку в руках, потом медленно опустил руки. Постоял ещё секунду, потом сел рядом на парапет, на расстоянии метра от неё. Толстовку положил между ними, на всякий случай. Молчали ещё минут пять. Ветер стал ещё сильнее, пронизывая насквозь. Аня дрожала уже заметно, но продолжала упрямо сидеть, не двигаясь. – Слушай, – начал Даня тихо, глядя на огни города внизу. – Я хотел... – Не надо, – перебила Аня, не поворачивая головы. – Я правда не знал про их план, – продолжил Даня, игнорируя её слова. – Когда мы начали общаться... я даже не вспоминал об этом гребаном споре. Клянусь чем угодно. Аня промолчала, но в груди что-то сжалось болезненно. Она продолжала смотреть вперёд, на мерцающие огни города. – Та ночь, – Даня повернулся к ней, хотя она не смотрела в его сторону. – Для меня это было не просто... не просто трахнуться ради спора. – Заткнись, – тихо сказала Аня, её голос дрогнул едва заметно. – Нет, – Даня покачал головой, его голос стал тверже. – Я должен это сказать. Мне было не всё равно тогда. И сейчас не всё равно. Аня сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные следы. – Макеев, не надо, – повторила она, закрывая глаза. – Почему? – спросил он просто, искренне не понимая. – Потому что это ничего не изменит! – она резко повернулась к нему, в глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула, прогоняя их. – Понимаешь? Ничего, блять, не изменит! Ты поспорил на меня! Ты, блять, поспорил на пять тысяч рублей, что переспишь со мной! Как я могу тебе верить после этого?! – Я был идиотом! – Даня тоже повысил голос, вставая. – Полным, конченым идиотом! Я был тупым мудаком, который нёс хуйню, чтобы выглядеть крутым перед парнями! Но это было до того, как я узнал тебя! До того, как понял, кто ты на самом деле! – И что это меняет?! – Аня тоже вскочила, они стояли напротив друг друга, лица в полуметре. – Всё! – Даня сделал шаг к ней, почти вплотную. – Это меняет всё! Потому что теперь ты не просто какая-то девчонка из центра! Ты... ты Аня. Ты та, кто не боится послать всех нахуй, когда ей что-то не нравится. Кто курит, хотя все говорят, что это вредно. Кто говорит правду в лицо, даже когда эта правда больнее, чем ложь. Ты та, о ком я думаю каждую ебучую секунду, даже когда пытаюсь не думать! Аня смотрела на него снизу вверх – он был выше неё на голову. Дыхание сбилось, сердце колотилось так громко, что, казалось, он должен его слышать. – Даня... – начала она, но голос оборвался. – Я не хотел, чтобы это произошло, – продолжил он тише, но не менее страстно. – Не хотел в тебя влюбиться. Это было не в моих планах, понимаешь? Но так случилось. И ты можешь сколько угодно говорить, что тебе всё равно, что это был просто секс. Но я знаю, что ты пиздишь. – Откуда ты знаешь? – голос Ани дрогнул сильнее, она почувствовала, как первая слеза скатилась по щеке. – Потому что я видел, как ты на меня смотрела, – Даня поднял руку, осторожно коснулся её щеки, вытирая слезу большим пальцем. – До того, как узнала про спор. Я видел это в твоих глазах. То же самое, что чувствовал я. Аня отвернулась, смахнула ещё одну предательскую слезу тыльной стороной ладони. – Это ничего не меняет, – прошептала она, но в голосе уже не было той уверенности. – Даже если ты прав... это всё равно ничего не меняет. – Меняет, – Даня мягко взял её за подбородок, заставил посмотреть на него. – Если ты позволишь. Если дашь мне шанс. Несколько секунд тишины. Только ветер завывал между труб и их собственное учащённое дыхание. Огни города мерцали внизу, безразличные к их драме. – Я не хочу быть той дурой, которая простила, – прошептала Аня, в её голосе была боль, сырая и открытая. – Которая поверила в красивые слова и потом снова получила по ебалу. – Тогда не прощай, – Даня провёл большим пальцем по её скуле, нежно, почти благоговейно. – Но дай мне шанс доказать. Дай мне шанс показать, что я не тот мудак, каким был тогда. Что я могу быть лучше. Аня смотрела в его глаза – тёмные в свете луны, искренние, открытые. В них не было той бравады, того высокомерия, что она видела в первые дни их знакомства. Только честность и что-то ещё. Что-то, что заставляло её сердце колотиться быстрее и одновременно сжиматься от страха. – Я боюсь, – призналась она тихо, почти неслышно. – Чего? – Даня наклонился ближе, их лбы почти соприкасались. – Что снова буду страдать, – Аня закрыла глаза, ещё несколько слёз скатились по щекам. – Что ты снова меня разочаруешь. Что я снова буду лежать ночами и плакать в подушку, как какая-то жалкая дура. – Не разочарую, – Даня покачал головой, его другая рука легла ей на талию, притягивая ближе. – Обещаю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не разочаровать. – Не обещай того, что не сможешь сдержать, – Аня открыла глаза, посмотрела на него. – Это ещё больнее. – Я сдержу, – он провёл рукой по её волосам, убирая пряди, растрепавшиеся на ветру. – Дай мне только шанс доказать. Один шанс. Если я облажаюсь – можешь убить меня. Медленно и болезненно. Аня выдохнула дрожаще, склонив голову. Когда подняла её снова, в глазах всё ещё была боль, но появилось что-то ещё – крохотная, хрупкая надежда. – Если ты меня ещё раз подведёшь... – начала она предупреждающе. – Не подведу, – Даня придвинулся ещё ближе, их губы были в сантиметрах друг от друга. – Никогда больше. – Даня... – выдохнула Аня, её руки легли ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце под ладонями. – Да? – Поцелуй меня уже, блять, – она улыбнулась сквозь слёзы. – Пока я не передумала. Он улыбнулся в ответ – широко, искренне – и притянул её к себе. Их губы встретились – не жёстко, не требовательно, как той ночью у него дома. Мягко, нежно, с осторожностью, будто оба боялись спугнуть момент, разрушить эту хрупкую связь между ними. Аня обхватила его за шею, притянула ближе. Поцелуй углубился, стал более уверенным, но всё ещё оставался нежным. В нём не было отчаяния или похоти. Только чувство, которое оба так долго пытались игнорировать, отрицать, прятать. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Даня прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. – Я правда влюбился в тебя, Северова, – прошептал он, его дыхание смешалось с её дыханием. – По уши. По самые гребаные уши. Аня усмехнулась, но в глазах блестели новые слёзы – на этот раз не от боли. – Я тоже, идиот, – призналась она, прижимаясь к нему сильнее. – Давно уже. Он рассмеялся тихо, обнимая её крепче, прижимая к себе. – Мы оба идиоты тогда, – сказал он в её волосы. – Согласна, – Аня кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Они стояли так несколько минут, просто обнимаясь, наслаждаясь близостью. Ветер продолжал дуть, холод усиливался, но в объятиях друг друга было тепло. – Холодно, – наконец пробормотала Аня, поёжившись. – Вот теперь можно надеть? – Даня потянулся за толстовкой, всё ещё лежавшей на парапете. Аня закатила глаза, но взяла толстовку. Натянула через голову – она была огромной на ней, рукава свисали далеко за кисти, закрывая ладони полностью. Пахла им – дезодорантом, чем-то ещё, чисто мужским, что заставляло её сердце биться быстрее. – Выгляжу как клоун, да? – спросила она, разглядывая рукава. – Выглядишь ахуенно, – Даня улыбнулся, притягивая её обратно к себе. – Прям моя девочка. – Твоя девочка? – Аня приподняла бровь, но улыбалась. – Ого, мы уже на этом этапе? – А разве нет? – Даня наклонил голову набок, его руки обхватили её за талию. Аня задумалась на секунду, потом кивнула. – Ладно. Пусть будет так. Но если ты облажаешься... – Не облажаюсь, – он поцеловал её в лоб. – Обещаю. Они сели на парапет рядом, Аня устроилась у него на плече. Даня обнял её, прижимая ближе. Смотрели на город, который постепенно погружался в ночь, загораясь тысячами огней. – Как думаешь, они нас выпустят когда-нибудь? – спросила Аня после нескольких минут молчания. – Может, утром, – Даня пожал плечами. – Утром?! – Аня приподняла голову, посмотрела на него с недоверием. – Они собираются нас тут всю ночь продержать?! – Похоже на то, – Даня усмехнулся, прижимая её обратно к себе. – Знаешь, в их безумном плане есть определённая логика. – Какая логика? – Аня фыркнула. – Заморозить нас до смерти? – Ну, мы же помирились, – Даня посмотрел на неё. – Значит, сработало. Аня задумалась, потом нехотя кивнула. – Блядь. Да. Сработало. Это так бесит. – Ага, – Даня рассмеялся. – Теперь они будут думать, что это была гениальная идея. – Твою мать, – Аня покачала головой, но тоже улыбалась. – Я их всё равно убью. Каждого. По очереди. Начну с Яны. – Давай вместе, – Даня поцеловал её в макушку. – Я помогу. Они снова помолчали, наслаждаясь тишиной и близостью. Холод усиливался с каждой минутой, но рядом друг с другом было терпимо. – Даня? – позвала Аня тихо. – М? – он положил подбородок ей на макушку. – Спасибо. – За что? – За то, что не сдался, – Аня подняла голову, посмотрела ему в глаза. – За то, что продолжал пытаться, даже когда я посылала тебя нахуй каждый день. Даня улыбнулся, обхватил её лицо ладонями. – Всегда пожалуйста, Северова, – сказал он и поцеловал её снова, мягко и нежно. Они просидели так до глубокой ночи, разговаривая обо всём и ни о чём. Аня рассказывала о маме – какой она была, как они вместе ходили на соревнования, как мама всегда верила в неё, даже когда она сама переставала верить. О том, как после её смерти всё рухнуло, как отец будто забыл о ней, погрузившись в работу. Как Ирина появилась и медленно, методично заполняла пространство, которое должно было принадлежать маме. Даня рассказывал о своей семье – родителях, которые всегда в разъездах, в командировках, на встречах. О том, как он вырос практически один, с нянями и домработницами. О том, как футбол стал для него способом привлечь внимание отца, но даже это не всегда работало. О том, как он начал выпендриваться перед друзьями, пытаясь заполнить пустоту внутри. Впервые за долгое время оба чувствовали себя по-настоящему услышанными. Без масок, без защиты, без необходимости притворяться сильнее, чем есть. К двум часам ночи оба начали клевать носом. Холод стал почти нестерпимым, ветер пронизывал насквозь. Даня снял с трубы какой-то старый брезент, который кто-то когда-то оставил, пытаясь чем-то закрыть протекающую крышу. Расстелил его на полу у стены, где был хоть какой-то угол, защищённый от ветра. – Ложись, – сказал он, указывая на брезент. – Ты серьёзно? – Аня скривилась, разглядывая грязную ткань. – Это же мерзость. – У нас нет выбора, – Даня пожал плечами, садясь на брезент. – Или это, или стоять всю ночь. Аня вздохнула, но легла рядом с ним, сворачиваясь калачиком. Даня лёг за ней, обхватив рукой за талию, притягивая спиной к своей груди. Накрыл их обоих краем брезента, насколько это было возможно. – Удобно? – спросил он тихо. – Не особо, – призналась Аня, но прижалась к нему ближе. – Но теплее. – Спокойной ночи, Северова. – Спокойной, Макеев. Через минуту дыхание Ани выровнялось – она заснула, измотанная эмоционально и физически. Даня лежал ещё несколько минут, просто держа её, чувствуя, как она дышит, как её тело расслабилось в его объятиях. "Я не облажаюсь на этот раз," пообещал он себе мысленно. "Не облажаюсь." И тоже заснул, обнимая её. *** Утро ворвалось резким скрипом открывающейся двери. Металл протестующе заскрежетал, эхо разнеслось по крыше. Аня проснулась от звука, резко подняла голову, дезориентированная. Несколько секунд не могла понять, где находится. Даня тоже проснулся, потёр глаза, зевнул. В дверном проёме стояла целая толпа – Женя, Яна, Никита, Фил, Макс, Дрочер. Все с довольными лицами, улыбались от уха до уха. – Ну как, помирились? – Женя не могла сдержаться, прыгала на месте от нетерпения. – Ну давайте, рассказывайте! Что было? Вы разговаривали? Целовались? Аня медленно встала, отряхивая джинсы от пыли. Поправила волосы, растрёпанные за ночь. Даня поднялся следом, потянулся, хрустнув позвоночником. – С дороги, – бросила Аня холодно, проходя мимо них. – Мне нужно в туалет. Срочно. Она пулей пронеслась мимо ошарашенной компании и исчезла в коридоре, её шаги быстро затихли по лестнице. Даня остался стоять, глядя им в лица с непроницаемым выражением. Пытался сохранить серьёзность, но уголки губ предательски поползли вверх. – Ну? – не выдержал Никита, подходя ближе. – Ну давай, рассказывай! Что там было? Даня пытался сдержать улыбку, но получалось плохо. Несколько секунд боролся с собой, потом сдался. – Всё нормально, – выдал он, улыбка расплылась по лицу. – Мы... в общем, да. Помирились. – Да?! – Женя завизжала так громко, что на соседней крыше вспорхнули голуби. Она бросилась его обнимать, повисая на шее. – Я знал! – Никита ударил кулаком в воздух торжествующе. – Знал, что план сработает! Остальные тоже начали поздравлять, хлопать Даню по плечам, пожимать руки. – Вы, ребята, ахуенные, – Даня обнял Никиту и Фила одновременно. – Серьёзно. Хоть план и был безумный, но сработал. – Мы знали, что сработает, – Фил похлопал его по спине. – Вам просто нужно было поговорить нормально. Без всех этих защитных механизмов. *** Через десять минут компания спустилась вниз, собралась на курилке. Все были в приподнятом настроении, смеялись, обнимались. Аня тоже присоединилась к ним. Лицо было свежее после умывания, волосы расчёсаны, но толстовка Дани всё ещё была на ней. Даня, увидев её, подошёл, машинально обнял за талию, притянул к себе. Аня не сопротивлялась, прижалась. Все смотрели на них с довольными улыбками. – Так, значит, вы теперь вместе? – ещё раз уточнила Женя, подходя ближе. – Официально? Пара? Аня посмотрела на Даню, он посмотрел на неё. Оба улыбнулись одновременно. – Да, – кивнул Даня, глядя в её глаза. – Мы вместе. – Ага, – подтвердила Аня, хоть и закатила глаза для вида. – Хотя это всё благодаря вам, ублюдки. – Эй, мы же из лучших побуждений! – Яна подняла руки в защитном жесте. – Лучших побуждений?! – Аня оторвалась от Дани, сделала угрожающий шаг к ней. – Вы заперли нас на крыше на всю ночь! Я могла замёрзнуть до смерти! – Но не замёрзла же, – резонно заметил Никита, пятясь. – И даже помирилась с Макеевым. Так что всё хорошо закончилось. – Да я вас сейчас порву! – Аня сделала ещё шаг, но Даня схватил её за руку, удерживая. – Спокойно, – прошептал он ей на ухо, притягивая обратно к себе. – Давай их попозже убьём. Когда не будут ждать. Аня фыркнула, но расслабилась в его объятиях. – Ладно. Но вы мне должны. Все. По полной программе. Компания засмеялась. Напряжение окончательно спало, все были в хорошем настроении. Лена, которая молчала всё это время, стоя в сторонке, подошла к Ане. – Рада за тебя, – тихо сказала она, обнимая её одной рукой. – Правда рада. Ты заслуживаешь быть счастливой. – Спасибо, Лен, – Аня ответила на объятие, прижимая подругу. – Ты тоже заслуживаешь. Надеюсь, у тебя тоже всё наладится. Лена кивнула, в глазах мелькнула грусть, но она быстро улыбнулась. – Надеюсь. Постепенно ребята начали расходиться. Кто-то пошёл на занятия, которые должны были начаться через полчаса. Кто-то просто побрел по территории центра, наслаждаясь утренним воздухом. Остались только Аня и Даня. Стояли, обнявшись, смотрели друг на друга. – Так что теперь? – спросила Аня тихо, её руки обхватили его за шею. – Теперь мы вместе, – Даня притянул её ближе, его руки легли на её талию. – Если ты не против, конечно. – Не против, – Аня улыбнулась, поднимаясь на цыпочки. Он поцеловал её – нежно, коротко, но с обещанием большего. В этот момент из центра вышел Ковалёв. Увидел их, остановился, нахмурился. Несколько секунд просто смотрел, потом подошёл ближе. – Северова, – позвал он серьёзно. Аня оторвалась от Дани, обернулась. – Да, Вадимыч? Ковалёв подошёл вплотную, посмотрел на неё внимательно, изучающе. – Ты сегодня не ночевала, и на звонки не отвечала, – сказал он, скрестив руки на груди. – Всё нормально? Где ты была? – Да, просто эти придурки заперли меня на крыше на всю ночь, – Аня кивнула в сторону ушедших друзей, закатывая глаза. – С Макеевым. Мирили нас, видите ли. Ковалёв перевёл взгляд на Даню, который стоял рядом, держа Аню за руку. Потом снова на Аню. Медленно кивнул, на лице появилось понимание. – Понятно, – он покачал головой, но в уголках губ появилась едва заметная улыбка. – Идиоты. Могли же по-нормальному поговорить, без этих драм. – Мы пытались, – Даня пожал плечами. – Не получалось. – Ладно, главное, что жива и цела, – Ковалёв похлопал Аню по плечу. – В следующий раз хоть предупреди, где будешь ночевать. А то я уже думал, куда-то пропала. – Хорошо, – кивнула Аня. – Извини, что не предупредила. – Ничего, – Ковалёв махнул рукой, уже разворачиваясь к зданию. – Рад, что вы помирились. А то вы уже всех заебали своими страданиями и игнорированиями. Он ушёл обратно в центр, оставив их наедине. Даня посмотрел на Аню с удивлением и лёгким беспокойством. – Ты живёшь у Ковалёва? – спросил он, нахмурившись. – Серьёзно? – Ну меня как бы отец выгнал из дома, или ты забыл? – Аня затянулась сигаретой, которую держала в свободной руке. – Помнишь тот вечер, когда он швырнул меня на асфальт? – Да, помню, – Даня кивнул, его лицо омрачилось. – Просто не знал, что ты у Ковалёва остановилась. Думал, может, у Лены или у кого-то ещё. – Вариантов было не много, – Аня пожала плечами, стряхивая пепел. – А точнее, всего один. Вадимыч разрешил пожить, пока не разберусь с ситуацией. Даня задумался на секунду, потом решительно посмотрел на неё, взяв за обе руки. – Переезжай ко мне, – выпалил он. Аня замерла, сигарета застыла на полпути ко рту. Несколько секунд просто смотрела на него, не веря услышанному. – Что? – наконец выдавила она. – Переезжай ко мне, – повторил Даня увереннее, сжимая её руки. – Я всё равно отдельно живу. – Даня, ты серьёзно сейчас? – Аня продолжала смотреть на него с недоверием. – Абсолютно серьёзно, – он кивнул, притягивая её ближе. – Я хочу, чтобы ты была рядом. И чтобы тебе было где жить нормально. Аня смотрела на него, в глазах читалось сомнение, но и надежда тоже. Она затянулась, выдохнула дым, обдумывая предложение. – А ты уверен? – спросила она осторожно. – Мы же только помирились. Может, рано ещё жить вместе? – Уверен, – Даня сжал её руки крепче, смотря прямо в глаза. – Более чем уверен. Я не хочу, чтобы ты жила где-то, где тебе неудобно. Хочу, чтобы у тебя было своё место. Нормальное. Аня задумалась ещё на несколько секунд, покусывая губу. Взвешивала все за и против. С одной стороны, это действительно было быстро. С другой... у неё правда не было нормального места, где жить. У Ковалёва было тесно, она спала на диване в гостиной, её вещи валялись в углу в рюкзаке. Домой возвращаться не хотелось категорически. – Ладно, – кивнула она наконец, затушив сигарету. – Но если ты начнёшь доставать меня по утрам своей бодростью или ещё какой хуйнёй – я тебя убью. Медленно и болезненно. Даня рассмеялся, притянул её к себе, обнял крепко. – Договорились, – сказал он, целуя её в макушку. – Обещаю не доставать. Буду тихий как мышь. – Ага, посмотрим, – Аня усмехнулась, прижимаясь к нему сильнее. Они стояли так несколько минут, просто обнимаясь. Первый раз за долгое время Аня чувствовала себя... дома. Не в физическом месте, а рядом с человеком. В его объятиях было тепло, спокойно, безопасно. Может быть, всё действительно будет хорошо. Может быть, она наконец нашла то, что искала, даже не зная, что ищет. Человека, который не предаст, не бросит, не разочарует. Человека, с которым можно быть собой – без масок, без защиты. А может, это только начало их истории. Начало чего-то важного, настоящего. Но сейчас, в его объятиях, ей было всё равно на будущее. Сейчас было хорошо. Сейчас было правильно. И этого было достаточно.