Игра без Правил. Том 1: Падение

ЧЕ ХЁНВОН, СЕУЛ, ЮЖНАЯ КОРЕЯ Международный аэропорт Инчхона встретил Хёнвона привычной суетой: громкими объявлениями, нескончаемым потоком людей, запахом кофе, смешавшимся с тёплым воздухом конца мая, и ослепительным солнцем, которое отражалось в стеклянных стенах терминала так ярко, что начинали болеть глаза. Багаж он получил быстро. Почти машинально купил местную сим-карту, подключил связь, ответил на пару сообщений от матери и, закончив со всеми формальностями, вызвал такси, назвав адрес дома, где прошло всё его детство. Из-за длительного перелёта и разницы во времени внутри оставалось странное ощущение потерянного куска жизни — будто между Лондоном и Сеулом исчезли не какие-то двенадцать часов, а целый важный этап, к которому уже невозможно вернуться. Ночью он почти не спал, лишь ненадолго проваливаясь в тревожную полудрёму, а затем снова открывал глаза и бессмысленно смотрел в тёмный иллюминатор, перечитывая сообщения Вонхо. Иногда на губах сама собой появлялась слабая, почти болезненная улыбка. — Всё будет нормально, слышишь? — Вонхо тогда крепко обнял его в зоне вылета, прижимая к себе так, будто пытался удержать рядом ещё хотя бы на несколько лишних минут. — Я справлюсь. И ты тоже справишься. Мы будем созваниваться по видеосвязи, я всегда буду писать тебе. Всегда буду рядом, хоть и не физически. Хёнвон нервно усмехнулся, хотя глаза уже предательски щипало от подступающих слёз. — А я? Буду ли я в порядке, Хо? — тихо спросил он, уткнувшись лбом ему в плечо. — Я не хочу возвращаться туда. Не хочу управлять этой чёртовой компанией, сидеть на бесконечных собраниях, читать и подписывать горы договоров, делать вид, будто мне всё это интересно. Там не будет тебя… Он запнулся, тяжело сглатывая вставший в горле ком. — И этот Тхэгун… будь он проклят. Мама не раз говорила, что он давно положил глаз на компанию отца. Представляешь, что будет, если он узнает правду о нас? Вонхо тогда лишь мягко коснулся губами его виска, стараясь говорить спокойно, хотя тревогу в его глазах скрыть всё равно не получалось. — Не узнает, если ты будешь осторожен. Первое время просто занимайся работой, влейся во всё это… а дальше мы обязательно что-нибудь придумаем. — Но тогда мы не сможем видеться, — Хёнвон отстранился, всматриваясь в его лицо так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту. — Я не смогу просто взять и прилететь к тебе. На мгновение Вонхо замолчал, а затем вдруг оживился, словно сам цеплялся за возможность оставить между ними хоть какую-то надежду. — Тогда я приеду сам, — быстро сказал он. — Как только смогу взять отпуск. Забронирую номер в отеле, чтобы никто ничего не заподозрил. Будем встречаться там, гулять где-нибудь подальше от центра, как обычные друзья. Это не вызовет подозрений. Хёнвон тогда ничего не ответил. Только крепче прижал его к себе, жадно вдыхая знакомый запах парфюма, смешанный с влажным лондонским воздухом, словно уже тогда чувствовал: стоит ему сесть в самолёт — и между ними начнёт расти расстояние куда большее, чем несколько тысяч километров. Такси плавно влилось в поток машин, покидая территорию аэропорта. За окном мелькали развязки, высотные здания и незнакомые лица, но Хёнвон почти не смотрел по сторонам. Голова была слишком занята другим. Последние несколько недель в Лондоне вспоминались теперь совсем иначе. Сначала он не обращал внимания. Чёрный седан стоял напротив академии. Потом появился возле дома. Через несколько дней Хёнвон заметил его рядом с кафе, куда они с Вонхо заходили пообедать. Тогда он ещё убеждал себя, что это совпадение. В большом городе тысячи одинаковых машин. Но сомнения быстро закончились. Он начал замечать его слишком часто. Однажды машина стояла напротив входа в бизнес-академию почти четыре часа подряд. В другой раз он увидел её вечером возле их дома. Потом снова — возле ресторана, где они ужинали с Вонхо. Никто не выходил. Никто не подходил. Седан просто был рядом постоянно. И оттуда кто-то наблюдал. Ждал. Напоминал о том, что скоро вся эта жизнь закончится. После появления билета возле квартиры Хёнвон окончательно перестал обманывать себя. Мать не просила его вернуться. Она давала понять, что выбор давно сделан за него. Он перевёл взгляд на проносящийся за окном Сеул и устало прикрыл глаза. Назад дороги уже не было. Нравилось ему это или нет, теперь придётся играть по чужим правилам. Для начала освоиться в компании. Вникнуть в дела. Завоевать доверие директоров. Понять, кому можно верить, а кому нет. Выполнить всё то, ради чего его вообще отправляли учиться в Лондон. И самое главное — не дать Тхэгуну повода заподозрить хоть что-то. От одной этой мысли внутри неприятно скрутило. В Лондоне он никогда не задумывался о подобных вещах. Там он мог держать Вонхо за руку, мог поцеловать его на улице, мог просто быть собой. Здесь всё было иначе. Если Тхэгун узнает правду, последствия могут коснуться не только его самого. Значит, придётся играть. Улыбаться женщинам на деловых приёмах. Принимать приглашения на ужины. Иногда даже изображать заинтересованность. Возможно, позволить кому-нибудь увидеть себя в компании очередной дочери директора или наследницы крупной фирмы. От этой мысли становилось противно. Но выбора не оставалось. Вонхо был слишком важен. Слишком дорог. Ради него Хёнвон был готов терпеть. А потом... Потом всё обязательно станет проще. Когда он освоится. Когда займёт прочное место в компании. Когда сможет распоряжаться собственным временем и собственными деньгами. В конце концов, что мешает ему снять квартиру где-нибудь в центре Сеула? Или оплачивать Вонхо перелёты несколько раз в год? Денег у него будет достаточно. Никто не станет задавать лишних вопросов взрослому обеспеченному мужчине. Они что-нибудь придумают. Обязательно придумают. Он цеплялся за эту мысль почти с отчаянием. Потому что без неё возвращение в Сеул превращалось не в новую главу жизни, а в конец всего, что было ему дорого. Такси свернуло на знакомую улицу. Хёнвон медленно открыл глаза. Впереди уже показались ворота дома. Как бы ему ни хотелось отсрочить этот момент, игра началась.

***

ЧХВЕ КАТРИН, СЕУЛ, ЮЖНАЯ КОРЕЯ Офис Кихёна за последний месяц стал для Катрин едва ли не единственным местом, где она могла спокойно дышать — островком тишины посреди бушующего океана её жизни. Ирония судьбы: именно здесь, за этими стенами, обсуждался самый тяжёлый период её жизни, тот водоворот событий, что грозил утащить её на дно. Секретарь уже давно перестала спрашивать её имя и цель визита. Стоило Катрин появиться в приёмной, как девушка приветливо улыбалась, предлагая присесть, и с почти материнской заботой сообщала, что господин Ю уже ждёт её. В этом было что‑то почти домашнее — словно она приходила не к адвокату, а к старому другу. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Разве что сама Катрин заметила это не сразу, погружённая в водоворот собственных мыслей. Поднявшись на нужный этаж, она привычно поправила ремешок сумки на плече и коротко кивнула секретарю — жест, ставший уже ритуальным. — Добрый день. — Добрый день. Господин Ю освободился несколько минут назад. Можете проходить. Катрин поблагодарила её и направилась к знакомой двери, чувствуя, как с каждым шагом напряжение покидает тело. Кабинет встретил её привычной тишиной, наполненной особым, почти осязаемым спокойствием. Кихён сидел за столом, погружённый в изучение каких‑то документов. Свет из огромных окон падал на бумаги и его лицо, отчего светло‑каштановые волосы казались чуть светлее обычного, словно тронутые солнечным поцелуем. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову — и почти сразу улыбнулся. Именно эта улыбка в последнее время почему‑то всё чаще заставляла Катрин чувствовать себя спокойнее, будто мир вокруг переставал быть таким враждебным, а груз на плечах становился чуть легче. — Здравствуй, Катрин, — произнёс он мягко. — Добрый день, — ответила она, занимая привычное место напротив, чувствуя, как внутри разливается непривычное тепло. Несколько недель назад подобные встречи выглядели совсем иначе. Тогда между ними лежали только документы, цифры, юридические формулировки и обсуждение предстоящего развода — сухие, безжизненные слова, которые должны были разорвать её прежнюю жизнь на части. Теперь же всё постепенно менялось, словно лёд начал таять, открывая путь к чему‑то новому. Сначала почти незаметно: несколько лишних минут разговора, пара вопросов, не связанных с делом, случайные темы, неловкие паузы, наполненные невысказанными словами. А потом Катрин вдруг поймала себя на мысли, что ждёт этих встреч. С каждым разом всё меньше значения имели документы, имущество и предстоящий развод. Гораздо важнее становилось то редкое чувство покоя, которое она испытывала рядом с Кихёном, словно кто-то наконец снял с неё тяжёлые цепи. Через несколько минут в кабинет вошла секретарь, поставив перед ними две чашки кофе и небольшую тарелку с печеньем — маленький ритуал, ставший частью их встреч. — Благодарю, — кивнул Кихён, его взгляд на мгновение задержался на Катрин. Когда дверь за девушкой закрылась, Катрин взяла чашку и сделала первый глоток. Почти сразу слегка поморщилась — вкус был не тот. Кихён заметил это мгновенно, его брови слегка приподнялись в немом вопросе. — Что‑то не так? — спросил он, склонив голову набок. — Ты сменил кофе, — она удивлённо посмотрела на него поверх чашки, и в её глазах мелькнуло что‑то, напоминающее детскую обиду. — Что? — Кофе, — повторила она. — Другие зёрна. Несколько секунд он молчал, изучая её лицо, словно пытаясь прочесть что‑то между строк. — Я даже не знал, что ты настолько хорошо его запомнила, — в его голосе прозвучало искреннее удивление. На губах Катрин появилась лёгкая улыбка — та самая, редкая, почти застенчивая улыбка, которую она позволяла себе только здесь. — За последний месяц я провела в этом кабинете слишком много времени. — И всё же? — он подался чуть вперёд, словно этот разговор был для него важнее всех документов на столе. Она сделала ещё один глоток, задумчиво глядя на тёмную жидкость в чашке. — Предыдущий был лучше. — Вот как. — Намного лучше, — добавила она с лёгкой ноткой укоризны. Кихён тихо усмехнулся, и что‑то тёплое мелькнуло в его глазах. Он что‑то отметил ручкой в лежащем рядом ежедневнике — небрежно, но с явным намерением. Катрин удивлённо приподняла бровь. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Только потому, что он не понравился мне? — Нет, — спокойно ответил он, выдерживая короткую паузу, которая вдруг показалась слишком долгой. А потом добавил, глядя ей прямо в глаза: — Потому что теперь он не нравится мне тоже. На несколько секунд между ними повисла странная тишина — не неловкая, а какая‑то новая, непривычная. Совершенно не похожая на ту, что обычно возникает между адвокатом и клиентом. В ней было что‑то большее: понимание, близость, едва уловимая связь, которая становилась всё крепче с каждой встречей. Катрин первой отвела взгляд, чувствуя, как щёки слегка теплеют. Почему‑то стало неловко — не неприятно, а именно неловко, словно она заметила что‑то сокровенное, чего замечать не должна была. Словно случайно заглянула в приоткрытую дверь чужой души. Кихён тем временем открыл папку с документами, но его взгляд ещё на мгновение задержался на её лице. — Как дела у детей? — спросил он неожиданно мягко, и вопрос прозвучал настолько естественно, что Катрин даже не сразу поняла, что речь идёт вовсе не о разводе. — Юнги говорит, что в любом случае будет рядом со мной — ответила она, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает её. — Думаю, он уже давно понял, что так будет лучше. А Джиён? — Удивительно, но она восприняла всё спокойнее остальных, — улыбка Катрин стала чуть теплее, в ней появилась нежность, которую она обычно прятала глубоко внутри. — Кажется, она ещё не до конца понимает, насколько сильно изменится её жизнь. — А Сара? — голос Кихёна прозвучал тише, мягче, словно он уже предчувствовал ответ. Улыбка исчезла, словно её стёрли невидимой рукой. Кихён заметил это сразу — его взгляд стал внимательнее, проницательнее. — Всё настолько плохо? — спросил он без лишних слов, без фальшивого сочувствия. Катрин тяжело выдохнула и поставила чашку обратно на блюдце, её пальцы слегка дрогнули. — Она меня пугает, — призналась она почти шёпотом. Он внимательно посмотрел на неё — не как адвокат, а как человек, который действительно хочет понять. — Почему? Катрин на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами. — Я больше не понимаю, что происходит у неё в голове, — начала она, подбирая слова с болезненной осторожностью. — Она стала совсем другой. Постоянно сидит в комнате. Всё время учится. Всё время с телефоном. Почти перестала разговаривать со мной. Иногда мне кажется, что она злится на весь мир сразу. Кихён молчал. Как обычно, не перебивая, давая ей выговориться, выплеснуть то, что копилось внутри месяцами. Его молчание было не пустым, а наполненным пониманием — оно давало ей силы говорить дальше. — Раньше я хотя бы понимала, что она чувствует, — продолжила Катрин, её голос дрогнул. — Сейчас нет. Словно между нами выросла стена, которую я не могу преодолеть. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. — После развода мы уедем в Америку, — наконец сказала Катрин, и эти слова прозвучали как приговор, как окончательное решение, которое она приняла в глубине души. Кихён замер. Всего на мгновение — настолько короткое, что другой человек мог бы и не заметить. Но Катрин заметила. И почему‑то именно сейчас поняла, что уже давно начала обращать внимание на подобные мелочи: как он хмурится, когда она говорит о проблемах, как теплеет его взгляд, когда она улыбается, как меняется интонация, когда разговор касается чего‑то личного. — Это окончательное решение? — его голос прозвучал чуть хрипловато, словно ему пришлось приложить усилие, чтобы задать этот вопрос. — Да, — ответила она твёрдо, но в её глазах читалась тоска. — Надолго? Она невесело улыбнулась, и в этой улыбке было столько невысказанной боли, что у Кихёна сжалось сердце. — Скорее всего, навсегда. Взгляд Кихёна на мгновение потускнел — совсем немного, едва заметно. Но этого оказалось достаточно, чтобы Катрин почувствовала, как что‑то внутри неё дрогнуло. — Это разумное решение, — спокойно произнёс он, слишком спокойно, с нарочитой невозмутимостью, которая выдавала его с головой. И именно поэтому Катрин вдруг поняла, что он расстроился. От этой мысли внутри что‑то дрогнуло — лёгкое, едва заметное чувство, которому она пока не хотела давать названия, боясь спугнуть его, разрушить хрупкую магию момента. Поэтому вместо этого она сделала ещё один глоток кофе — на этот раз машинально — и перевела разговор в более безопасное русло, пытаясь скрыть волнение за деловитым тоном. — Мне нужно будет вывести часть средств законным путём, — произнесла Катрин, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё дрожало от недавнего открытия. — Продать некоторые активы, оформить недвижимость на детей, подготовить счета. Я не собираюсь жить за счёт родителей. — И не придётся, — Кихён подался чуть вперёд, и в его взгляде появилось то самое выражение, которое она уже научилась узнавать: сосредоточенность, граничащая с решимостью. — Я уже подготовил несколько вариантов. Он открыл лежащую перед ним папку, и Катрин невольно задержала дыхание, глядя на аккуратные стопки бумаг, словно они были картой к её новой жизни. — Что касается официальной части бизнеса Тхэгуна, материала более чем достаточно. За последний месяц мы собрали намного больше информации, чем я рассчитывал получить. Каждая цифра, каждый документ — как кусочек мозаики, складывающийся в чёткую картину. — А криминальная часть? — Катрин наклонилась чуть ближе, и на мгновение их взгляды встретились — в этом коротком контакте было что‑то почти интимное, будто они делили одну тайну на двоих. На этот раз улыбка Кихёна стала заметно мрачнее, тени легли на его лицо, подчёркивая жёсткие линии скул. — Туда лучше не лезть, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Не сейчас. — Всё настолько плохо? — Намного хуже, чем ты думаешь, — он ненадолго замолчал, словно взвешивая каждое слово. — Некоторые вещи лучше оставить людям, которые умеют работать с подобной информацией. Но для развода этого не потребуется. Поверь мне. Катрин внимательно посмотрела на него — не на адвоката, анализирующего риски, а на человека, который брал на себя ответственность за её безопасность. — Ты так уверен, — прошептала она. — Потому что я не собираюсь проигрывать, — его голос прозвучал твёрдо, почти торжественно. — Ни в суде. Ни в чём‑либо другом, что касается тебя. И впервые за долгое время она улыбнулась по‑настоящему искренне — широко, открыто, без тени сомнения. Не потому что поверила в документы. Не потому что поверила в суд. А потому что неожиданно поверила человеку, который сидел напротив. И, кажется, именно это пугало её больше всего — не неизвестность будущего, а та глубина доверия, что возникла между ними так незаметно, так неизбежно. Катрин некоторое время молчала, задумчиво водя пальцем по краю чашки. Линии фарфора под пальцами казались такими же хрупкими, как и её новая реальность. — Знаешь, что самое страшное? — спросила она наконец, поднимая глаза. Кихён поднял взгляд от бумаг, полностью сосредоточившись на ней. Его поза стала чуть более расслабленной, но внимание — предельно острым. — Что? — мягко подтолкнул он. Она тихо усмехнулась, но улыбка получилась какой‑то усталой, вымученной. — Последний месяц Тхэгун ведёт себя так, будто ничего не произошло, — слова давались тяжелее, чем она ожидала. — В каком смысле? — В прямом, — Катрин откинулась на спинку кресла и посмотрела куда‑то в сторону окна, где за стеклом плыли облака, такие же изменчивые, как и её жизнь. — Если бы ты увидел нас со стороны, решил бы, что мы идеальная семья. Совместные ужины. Разговоры о детях. Вопросы о моём самочувствии. Иногда мне кажется, что он специально приходит домой раньше обычного. Кихён нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались вокруг ручки. — Он что‑то подозревает? — Нет, — она покачала головой. — И от этого ещё хуже. В этом нет логики, понимаешь? В этом есть только… фальшь. В кабинете повисла короткая пауза, наполненная невысказанными мыслями. — Раньше он хотя бы был честен в своей жестокости, — слова вырвались раньше, чем Катрин успела их остановить. — Когда он кричал. Когда унижал. Когда контролировал каждый шаг. Когда показывал, что ему плевать на мои чувства. Тогда я хотя бы понимала, кто находится передо мной. Кихён внимательно слушал, не перебивая, не пытаясь вставить совет. Его молчание было поддержкой — молчаливым обещанием, что она не одна. — А теперь он улыбается, — продолжила Катрин, её голос дрогнул. — Интересуется детьми. Спрашивает, как прошёл день. Недавно даже предложил поужинать вдвоём. На последних словах её буквально передёрнуло, и Кихён невольно подался вперёд, словно хотел защитить её от этих воспоминаний. — И я поняла одну ужасную вещь, — прошептала она, встречаясь с ним взглядом. — Какую? — Что сейчас ненавижу его гораздо сильнее, — призналась она. — Потому что знаю его. Люди не меняются настолько быстро. Не без причины. Несколько секунд никто из них не говорил. Воздух между ними сгустился от напряжения, но в нём было и что‑то ещё — взаимопонимание, почти родство душ, прошедших через схожие испытания. — Он всегда был строг с Сарой, — на лице Катрин мелькнула тревога, глубокая, как океан. — Даже слишком. Некоторые вещи были для него абсолютным табу: вечеринки, поздние прогулки, макияж, общение с определёнными людьми. — А сейчас? — Сейчас он закрывает глаза на многое, — Катрин нахмурилась, пытаясь уловить неуловимую связь между событиями. — Будто пытается показать, что стал другим человеком. Только я ему не верю. Ни на секунду. Кихён некоторое время смотрел на лежащие перед ним документы, словно они могли дать ответ на её вопросы. После чего негромко спросил: — Ты действительно считаешь, что Инсопа устранил именно он? Катрин не ответила сразу. Пальцы медленно сжались вокруг чашки, костяшки побелели. — Думаю ли я, что Тхэгун лично отравил Инсопа? — она покачала головой. — Нет. Но чем больше проходит времени, тем меньше я верю в случайности. Инсоп погиб. Тхэгун получил возможность усилить влияние. Началась борьба за активы. А сам он вдруг превратился в образцового семьянина. Она подняла взгляд на Кихёна, и в её глазах читалась не просто уверенность — отчаяние человека, который видит правду, но не может её доказать. — Возможно, у меня нет доказательств, но в тот день, ты мне открыл глаза на многое, — её голос стал тише. — Пока нет, — Кихён сделал акцент на последнем слове, и в этом «пока» было обещание. — Но я почти уверена, что он имеет к этому отношение, — закончила она. Кихён не спешил отвечать. Как и всегда, когда дело касалось вещей, которые невозможно было доказать документами. — Я считаю, что если человек достаточно долго ищет ответы, то рано или поздно начинает находить вопросы, которые другим кажутся неудобными. — Очень дипломатично. На этот раз он позволил себе лёгкую улыбку. — Работа такая. Катрин покачала головой. — Иногда мне кажется, что ты вовсе не похож на обычного юриста. Улыбка Кихёна стала чуть шире. — Это комплимент? — Пока не решила. Он негромко рассмеялся, после чего откинулся на спинку кресла. — За последний месяц мои люди успели собрать достаточно интересной информации. — Твои люди? — Бывшие полицейские. Частные детективы. Один очень талантливый специалист по компьютерным системам, который официально занимается совершенно другими вещами. Ты же знаешь мой подход к делу. — И все они работают на тебя? — Иногда. Катрин прищурилась. — Иногда? — Всё зависит от того, насколько интересен клиент. — И насколько интересна его жена? Кихён замер буквально на долю секунды. Совсем ненадолго. Но Катрин этого хватило. — Это была опасная фраза, госпожа Чхве. — А это был опасный ответ, господин Ю. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Первым взгляд отвёл Кихён. И почему-то именно это заставило Катрин улыбнуться. — Так что ты собираешься делать? — Продолжать наблюдать. — Он снова стал серьёзным. — Если Тхэгун действительно имеет отношение к смерти Инсопа, то рано или поздно кто-то обязательно допустит ошибку. — Прошёл уже месяц. — Для таких людей месяц — это ничто. — Кихён сложил руки на столе. — Настоящие ошибки появляются тогда, когда люди начинают чувствовать себя победителями. Катрин медленно кивнула. Она хорошо знала своего мужа. И понимала, что чем сильнее растёт его уверенность в собственной безнаказанности, тем менее осторожным он становится. — Значит, будем ждать? — Нет. На этот раз голос Кихёна прозвучал жёстче обычного. — Мы будем собирать информацию. О каждом его шаге. О каждой сделке. О каждом человеке рядом с ним. О каждом директоре, который внезапно решит сменить сторону. — Он ненадолго замолчал. — А если где-то сохранился хоть один след того, что произошло с Инсопом, мы его найдём. Катрин смотрела на него несколько секунд. А потом впервые за весь разговор поняла, что верит этим словам. И дело было не в том, с какой надежностью они были сказаны. За последний месяц Кихён ни разу не дал ей повода усомниться в том, что каждое его обещание будет исполнено.

***

МИН САРА — Я и не думала, что ты первой извинишься, — Юри медленно окинула Сару взглядом. — Подруги так не поступают. Тебе ещё повезло, что я не пошла к классной руководительнице или директору. Представляешь, что тогда устроили бы твои родители? — В её голосе звучал лёгкий укор, но прежней обиды уже почти не осталось. — Слушай, Юри, я всё поняла. Хватит читать мне нотации, я их терпеть не могу. — Сара протянула руку. — Мир? Юри несколько секунд колебалась, словно раздумывая, не стоит ли ещё немного подержать подругу в напряжении, но всё же пожала её ладонь. — Мир. — Ну вот и прекрасно. Они медленно двинулись по школьному коридору вместе, как раньше, будто между ними никогда и не было той громкой ссоры в столовой. — Кстати, где ты столько пропадала? — спросила Юри. — Джеи сказала, что ты болела. Это правда? — Да. Немного приболела, поэтому пропустила несколько дней. Но я уже всё сдала учителям. Надеюсь, на итоговые оценки это не повлияет. — Ты опять про оценки, — закатила глаза Юри. — Иногда мне кажется, что ты думаешь о них даже во сне. — Легко тебе говорить. Твои родители не такие строгие, как мои. — Потому что мои родители давно поняли, что от оценок никто ещё счастливее не становился. Сара невольно усмехнулась. — Попробуй объяснить это моему отцу. — Нет уж, спасибо. Мне моя жизнь дорога. Обе рассмеялись. На несколько секунд стало удивительно легко. Почти как раньше. Юри первой нарушила повисшую паузу: — Слушай, а ты на выходных занята? — Не знаю. А что? — Старшеклассники устраивают вечеринку. Сара подняла взгляд. — Какую ещё вечеринку? — Обычную. Дом родителей одного парня будет свободен до воскресенья. Музыка, еда, алкоголь... ну, всё как обычно. — Всё как обычно для кого? — хмыкнула Сара. — Для нормальных людей. — Значит, меня можно не приглашать. — Именно поэтому я тебя и приглашаю. — Юри слегка толкнула её плечом. — Тебе надо хоть иногда жить, а не только сидеть над учебниками. Она хотела привычно отказаться, знала бы Юри, чем всё закончилось для Сары в тот день. Ещё несколько месяцев назад она бы именно так и поступила. Но почему-то сейчас слова застряли в горле. Последние недели её жизнь напоминала бесконечную череду плохих новостей. Развод родителей. Отъезд Хосока. Постоянное напряжение дома. Чжухон, который почему-то всё чаще появлялся в её мыслях именно тогда, когда она больше всего хотела о нём не думать. Наверное, именно поэтому идея хотя бы на один вечер перестать думать обо всём этом показалась неожиданно привлекательной. — И кто там будет? Юри победно улыбнулась. — Вот это уже правильный вопрос. — Юри... — Да ладно тебе. Там будут ребята из старших классов. Несколько студентов. Кёнсу тоже придёт. — Тогда точно будет скучно. — Неправда. И вообще, ты стала какой-то занудой. — А ты как была проблемой, так ею и осталась. — Именно поэтому мы дружим. Сара покачала головой, но впервые за долгое время почувствовала внутри что-то похожее на интерес. Следующие несколько дней пролетели настолько быстро, что Сара и сама не заметила, как наступила суббота. Внешне почти ничего не изменилось: она так же ходила в школу, исправно отвечала на уроках, готовилась к контрольным и делала всё то, чего от неё ждали родители и учителя. Со стороны могло показаться, что после болезни она окончательно взялась за ум и теперь старается наверстать упущенное перед окончанием четверти, однако сама Сара прекрасно понимала, что большую часть времени думает вовсе не об оценках, а о предстоящем вечере. Мысль о вечеринке неожиданно прочно засела у неё в голове. Ей не так уж сильно хотелось увидеть старшеклассников или познакомиться с новыми людьми. Просто впервые за долгое время впереди маячило что-то, не связанное с домом, где все вдруг начали вести себя так, словно ничего не произошло. Словно их семья по-прежнему была счастливой, а напряжение, которое Сара ощущала почти физически, существовало только в её воображении. По расписанию в этот день у неё должен был быть онлайн-урок с репетитором по английскому, но ещё несколько дней назад Сара предусмотрительно перенесла занятие на другое время, никому об этом не сообщив. Впрочем, в последние недели мать будто нарочно перестала вмешиваться в её дела. Возможно, Катрин устала от бесконечных конфликтов и решила дать дочери немного свободы, а возможно, была слишком занята собственными проблемами, чтобы замечать подобные мелочи. Как бы там ни было, сегодняшний день оказался редким исключением из череды одинаково тяжёлых недель. Проснувшись утром, Сара поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует раздражения от необходимости вставать с кровати. Настроение нельзя было назвать хорошим, но оно хотя бы не напоминало ту беспросветную серость, которая сопровождала её последние месяцы. План был прост. В половине восьмого она должна была встретиться с Юри у неё дома. Там же переодеться, накраситься и уже вместе отправиться на вечеринку. Всё выглядело достаточно безобидно, чтобы не вызывать лишних вопросов, и в то же время достаточно интересно, чтобы Сара с самого утра периодически поглядывала на часы. Лёжа на кровати и бездумно листая сообщения, она открыла переписку с Чжухоном. Пальцы сами набрали короткое сообщение: "Отвезешь меня к Юри в семь?" Ответ пришёл почти сразу, словно телефон всё это время находился у него в руках. "Сегодня немного занят, но очень постараюсь успеть." Сара нахмурилась. Всего несколько слов. Ничего такого, что могло бы испортить настроение. И всё же внутри неприятно кольнуло. «Занят». Конечно занят. Чем ещё может заниматься взрослый мужчина вечером выходного дня? Перед глазами против воли всплыла девушка, с которой он пришёл на день рождения Юнги. Сара даже не помнила её имени, зато прекрасно помнила, как та всё время вешалась на шею Чжухона и как уверенно чувствовала себя рядом с ним. В груди неприятно заныло. Чем это ты так занят, интересно? Со своей девушкой? Водишь её по ресторанам? Или она сейчас сидит напротив тебя и смеётся над какими-нибудь дурацкими шутками? Сара раздражённо отбросила телефон на покрывало и резко перевернулась на спину. Глупости. Какая вообще разница? Он взрослый мужчина. У него своя жизнь, свои отношения, свои женщины. И меня это совершенно не касается. Именно это она повторяла себе всякий раз, когда мысли снова возвращались к нему, хотя с каждым разом убеждать себя становилось всё сложнее. Сделав глубокий вдох, Сара поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Сегодня она не собиралась думать ни о Чжухоне, ни о родителях, ни о разводе, ни о Хосоке, который теперь находился за тысячи километров отсюда. Хотя бы один вечер она хотела прожить так, словно всего этого не существует. С этой мыслью Сара вышла из комнаты и направилась вниз. Катрин сидела в гостиной с чашкой кофе и каким-то журналом, рассеянно перелистывая страницы. За последний месяц мать словно постарела на несколько лет. Она всё ещё выглядела безупречно, всё так же следила за собой и держала осанку, но усталость всё чаще проскальзывала в её взгляде, особенно когда она думала, что никто на неё не смотрит. — Мам, я сегодня побуду у Юри. Катрин подняла голову от журнала. — Надолго? — Не знаю. Может, до девяти или десяти. — Хорошо. Сара даже остановилась посреди гостиной. Настолько легко всё прошло. Без расспросов и подозрений. Без привычного контроля. — И всё? — недоверчиво переспросила она. Катрин слегка улыбнулась. — А что ещё ты хочешь услышать? — Ничего. — Тогда хорошо проведи время. На несколько секунд Сара растерялась. Раньше мать обязательно уточнила бы, кто ещё будет у Юри, когда Сара вернётся домой, кто её привезёт обратно и почему встреча вдруг назначена именно сегодня. Сейчас же Катрин просто отпустила её, будто впервые за долгое время решила довериться. И именно это почему-то вызвало внутри неприятный укол вины. Совсем слабый. Почти незаметный. Но достаточный для того, чтобы на мгновение захотелось рассказать правду. Впрочем, это желание исчезло так же быстро, как и появилось. До вечера оставалось ещё несколько часов, а впереди её ждала первая за долгое время возможность забыть обо всём, что происходило дома. Ближе к двум часам дня Сара окончательно поняла, что понятия не имеет, в чём идти на вечеринку. Половина одежды казалась слишком скучной, другая половина — слишком детской, а несколько вещей, которые ещё месяц назад нравились ей самой, теперь почему-то вызывали лишь раздражение. В конце концов она открыла переписку с Джейн. Точнее, с человеком, которого знала как Джейн. Как выглядела девушка на самом деле, где именно жила и даже как её зовут — Сара понятия не имела. Впрочем, это было взаимно. Для Джейн она тоже не была Сарой. Только Луной. И почему-то за последние месяцы эта незнакомая американка узнала о ней больше, чем некоторые люди, которых Сара видела каждый день. Она быстро сфотографировала первый вариант одежды и отправила снимок. Ответ пришёл через несколько минут. "Луна, это же вечеринка!" " А что не так?" " Это похоже на одежду отличницы, которая идёт получать грамоту." Сара фыркнула. "Очень смешно." "Я серьёзно." "Тогда скажи хотя бы что можно надеть." "Выбери что-то лёгкое, топ или юбку. На крайний случай джинсы, но легкие. Подчеркни свои достоинства." Сара отправила новую фотографию, гед снова не было видно её лица, но хорошо была видна одежда, подчеркивающую её узкую талию и стройные ноги. "Вот." "Что "вот"?" "Это уже похоже на что-то годное." "Не слишком откровенно?" «Луна, ты собираешься на вечеринку, а не знакомиться с родителями будущего мужа.» Сара невольно рассмеялась. «Иногда мне кажется, что тебе вообще ничего не стыдно.» «Иногда мне кажется, что тебе стыдно даже дышать.» «Неправда.» «Правда.» «Неправда.» «Тогда напиши своему Чжухону.» Сара закатила глаза. «Мы опять начинаем?» «Нет, это ты опять начинаешь.» Новое сообщение прилетело почти сразу. «Он всё ещё встречается с той девушкой?» Настроение моментально испортилось. «Откуда я знаю?» «Луна.» «Правда не знаю.» «Ты проверяла его соцсети?» «Нет.» «Врёшь.» Сара уткнулась лбом в подушку. Конечно проверяла. Проверяла десятки раз. И Джейн прекрасно это знала. «Сегодня он написал, что занят.» «Потому что он взрослый человек.» «Спасибо за поддержку.» «Всегда пожалуйста.» Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение. «Луна, ты должна перестать плакать из-за мужчины, который старше тебя и даже не догадывается о твоих чувствах.» Сара тяжело вздохнула. Эту фразу она слышала уже не впервые. После дня рождения Юнги именно Джейн несколько ночей подряд выслушивала её сообщения о том, какая жизнь несправедливая, какой Чжухон слепой идиот и почему вообще взрослым мужчинам обязательно нужны девушки. «Легко тебе говорить.» «Потому что я уже проходила через это.» «Через что?» «Через безнадёжную влюблённость.» Сара заинтересованно подняла голову. «И что было дальше?» «Ничего.» «Очень вдохновляющая история.» «Подожди.» Новое сообщение появилось почти сразу. «Потом я влюбилась в девушку.» Сара замерла. Хотя Джейн уже рассказывала об этом раньше, её спокойствие всё ещё удивляло. «И?» «И мир не перевернулся.» «И всё?» «И всё.» Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение. «Поэтому иди на свою вечеринку.» «И что мне там делать?» «Веселиться.» «А если не получится?» «Тогда хотя бы не думать весь вечер о Чжухоне.» Сара невольно улыбнулась. Пожалуй, это была единственная цель, с которой она действительно была согласна.

***

ЛИ ЧЖУХОН, СЕУЛ, ЮЖНАЯ КОРЕЯ Чжухон остановил машину возле дома Юри и, дождавшись, пока Сара выберется наружу, невольно задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. За последние несколько месяцев он всё чаще ловил себя на подобных мелочах, которым не находил разумного объяснения: ему казалось, что она изменилась, хотя внешне оставалась той же самой девчонкой, которую он каждое утро отвозил в школу и каждый вечер привозил домой. Сегодня это ощущение было особенно навязчивым. Сара почти сразу подхватила рюкзак, который всю дорогу держала возле ног, торопливо попрощалась и направилась к дому, даже не пытаясь скрыть нетерпение. Обычно она ещё могла задержаться на минуту, рассказать какую-нибудь ерунду про школу или спросить что-нибудь совершенно незначительное, но сейчас словно спешила избавиться от его присутствия как можно быстрее. — Если соберётесь куда-нибудь ехать, позвони мне, — напомнил Чжухон, опуская стекло. — Конечно, — отозвалась Сара слишком быстро. Она уже нажимала кнопку звонка. Дверь почти сразу открылась, на пороге появилась Юри, и через несколько секунд обе девушки скрылись внутри. Чжухон ещё некоторое время продолжал смотреть на закрывшуюся дверь, после чего усмехнулся собственным мыслям и покачал головой. В конце концов, что он ожидал увидеть? Обычный вечер у подруги. Фильмы, разговоры, возможно, какие-нибудь школьные сплетни, которые ему всё равно никогда не будут интересны. Он завёл двигатель, собираясь уехать, однако почему-то не тронулся с места сразу. Район был тихим и непривычно спокойным даже по меркам богатой части города. За высокими заборами скрывались огромные дома, освещённые мягким светом садовых фонарей, вдоль улицы стояли дорогие автомобили, а редкие прохожие двигались неторопливо и расслабленно, словно сама мысль о неприятностях сюда попросту не допускалась. Минут через десять он уже собирался окончательно уехать, когда дверь дома Юри вновь открылась. Именно тогда внутри него что-то неприятно сжалось. Потому что первой появилась Юри. Следом вышел какой-то парень, которого Чжухон раньше не видел. А потом на крыльцо шагнула Сара. На несколько секунд он даже не сразу понял, что именно его смутило. Лишь спустя мгновение взгляд зацепился за детали. Когда он высаживал её возле дома, на ней были джинсы, свободная футболка и кроссовки. Теперь же джинсы исчезли, уступив место короткой юбке, футболка превратилась в облегающий топ, а на ногах вместо привычной обуви появились босоножки на каблуках. Неизменной осталась только чёрная кожаная куртка, наброшенная поверх плеч. Чжухон машинально перевёл взгляд на рюкзак на её плече, который Сара всю дорогу так старательно прижимала к себе. Теперь становилось понятно, почему она не выпускала его из рук ни на минуту. И, что было куда неприятнее, становилось понятно, что она соврала ему ещё до того, как села в машину. Несколько секунд Чжухон продолжал сидеть неподвижно, наблюдая за тем, как троица удаляется вниз по улице. Сара даже не обернулась. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Они с Юри о чём-то оживлённо разговаривали, периодически перебивая друг друга и смеясь, а Кёнсу время от времени вставлял какие-то комментарии, вызывая у девушек новые приступы веселья. Сара выглядела настолько увлечённой происходящим, что, кажется, забыла обо всём остальном мире. В том числе и о том, что совсем недавно сама просила Чжухона привезти её сюда. Он медленно выдохнул, наблюдая, как они переходят через дорогу. Уехать стоило ещё несколько минут назад. Остановиться сейчас было бы ещё разумнее. В конце концов, Сара не делала ничего противозаконного. Она просто соврала. Неприятно, конечно, но подростки в её возрасте врут родителям, друзьям и самим себе с такой лёгкостью, будто это обязательный этап взросления. Однако что-то не позволяло ему просто повернуть ключ в зажигании и забыть об увиденном. Поэтому, когда троица скрылась за поворотом, Чжухон всё же тронулся следом, оставляя между машинами достаточно большое расстояние, чтобы не привлекать внимания. Улица плавно уходила вниз, огибая квартал дорогих особняков. Вечер окончательно вступал в свои права, и мягкий свет фонарей ложился на тротуары длинными золотистыми полосами. Несколько раз Чжухон почти терял подростков из виду, но затем снова замечал впереди знакомую фигуру Сары, выделявшуюся кожаной курткой. Он сам не до конца понимал, зачем продолжает ехать следом. Наверное, хотел убедиться, что всё действительно ограничится обычной встречей друзей. Наверное, надеялся, что через несколько минут увидит какое-нибудь безобидное кафе или ещё один дом знакомых. Но чем дальше они шли, тем громче становилась музыка, доносившаяся с соседних улиц. А ещё через несколько минут впереди показался большой двухэтажный особняк, возле которого уже собралась внушительная компания молодых людей. Даже отсюда было видно, что большинство из них были старше Сары. Кто-то сидел прямо на капоте машины с бутылкой в руке, кто-то курил возле ворот, кто-то громко смеялся, перекрикивая музыку, доносившуюся из дома. Чжухон почувствовал, как внутри медленно нарастает раздражение. Троица, не задерживаясь ни на секунду, направилась именно туда. У ворот их уже кто-то ждал. Высокий парень вышел навстречу первым, приветственно поднимая руку, после чего уверенно направился прямо к Саре. Это был Усок, которого Чжухон, к своему сожалению знал очень хорошо. Даже на таком расстоянии было заметно, как изменилась её улыбка. Сейчас в ней было что-то другое — возбуждение, ожидание, предвкушение. Именно тогда он окончательно понял, что вечер только начинается.

***

Мин Сара Пока они шли по улице вслед за Кёнсу, Сара несколько раз ловила себя на мысли, что всё ещё может развернуться и вернуться обратно. Достаточно было сказать, что она передумала, сослаться на родителей, на усталость, на что угодно, и уже через полчаса она сидела бы у Юри дома перед телевизором, делая вид, что именно так и собиралась провести этот вечер с самого начала. Но почему-то не разворачивалась. Возможно, потому что слишком долго чувствовала себя хорошей дочерью, хорошей ученицей и хорошей младшей сестрой, чтобы сейчас добровольно отказаться от единственной по-настоящему безрассудной вещи, которую позволила себе за последние месяцы. Музыку стало слышно ещё до того, как они подошли к дому. Она разносилась по всей улице, смешиваясь с чужим смехом и голосами, а ярко освещённый особняк выделялся среди соседних домов настолько сильно, словно кто-то специально собрал внутри всех людей, которым сегодня не хотелось возвращаться домой. Возле ворот толпились старшеклассники и студенты. Сара невольно замедлила шаг. Именно в этот момент из толпы вышел он. На какое-то мгновение ей показалось, что память играет с ней странную шутку. Усок. Друг Юнги. Увидев его снова, она невольно вспомнила слова брата, о том, чтобы держалась от него подальше. Усок выглядел почти так же, как и месяц назад на дне рождения Юнги, и одновременно совершенно иначе. Та же уверенная улыбка, в которой неизменно присутствовало что-то раздражающе самодовольное. Та же расслабленная походка человека, привыкшего чувствовать себя хозяином любого помещения, в которое он входил. Только волосы теперь были тёмными, почти чёрными, а черты лица из-за этого казались взрослее и жёстче. Что-то изменилось ещё. Сара не могла понять, что именно. Возможно, дело было вовсе не в нём. Возможно, изменилось её собственное восприятие. — Сара! — его лицо мгновенно озарилось улыбкой, когда он заметил её среди гостей. — А я уже начал думать, что ты всё-таки испугаешься и не придёшь. — Не льсти себе, — тут же вмешалась Юри, закатив глаза. Усок только рассмеялся и развёл руками, будто совершенно не собирался спорить. Сара переводила взгляд с одного на другого. — Подождите... Вы знакомы? — Конечно знакомы, — удивилась Юри. — Он учится в одном университете с моим братом. Постоянно ошивается у нас дома. Иногда мне кажется, что я его вижу чаще, чем собственного родственника. — Наглая клевета, — невозмутимо заметил Усок. — Абсолютная правда. Юри показала ему язык и повернулась к Саре. — Ты что, правда не знала? — Нет. — Странно. Я думала, Юнги рассказывал. При упоминании брата Сара невольно напряглась. Усок, кажется, тоже это заметил, потому что уголки его губ едва заметно дрогнули. — Юнги много о чём не рассказывает, — сухо произнесла Сара. — Это точно, — фыркнула Юри, после чего неожиданно наклонилась ближе. — Хотя кое-что я всё-таки знаю. — Юри... — Что? — Ничего хорошего сейчас не будет. — Поздно. — На её лице появилась хитрая улыбка. — Между прочим, ещё после дня рождения твоего брата один очень интересный человек сообщил мне по большому секрету, что ты ему понравилась. Сара застыла. — Юри! — Что «Юри»? — невинно переспросила та. — Ты обещала никому не рассказывать. — Возмутился Усок. — Я обещала не рассказывать всем подряд. — Какая разница, — простонал Усок. — Большая разница! Сара почувствовала, как к щекам приливает тепло. То ли от смущения. То ли от того, что Усок не выглядел человеком, который собирается всё отрицать. Наоборот. Он смотрел на неё спокойно и даже с каким-то ленивым любопытством, словно ему было интересно, как именно она отреагирует. — Она сейчас сбежит обратно домой, — заметил он. — Нет, не сбежит, — уверенно заявила Юри. — Откуда такая уверенность? — Потому что я слишком долго её уговаривала сюда прийти. К счастью для Сары, Юри почти сразу потащила её внутрь дома, не позволив этой теме развиться дальше. Музыка, смех, чужие голоса и мелькающие перед глазами лица быстро втянули её в общий поток происходящего. Дом оказался гораздо больше, чем казался снаружи. Люди заполняли не только гостиную, но и лестницу, коридоры, веранду, задний двор, и уже через полчаса Саре начало казаться, будто она находится внутри какого-то отдельного мира, существующего по собственным законам. Здесь никто не спрашивал, где она была после уроков. Никто не напоминал о репетиторах, оценках или семейных обязанностях. Никто не смотрел на неё как на младшую сестру Юнги. Впервые за долгое время она чувствовала себя просто обычной девушкой среди таких же людей, которым хотелось смеяться, танцевать и хотя бы на несколько часов забыть обо всём остальном. Юри быстро исчезла в толпе знакомых, периодически возвращаясь то с очередным напитком, то с новой сплетней, то с кем-нибудь, кого обязательно нужно было представить Саре. Усок появлялся рядом гораздо чаще. Иногда он просто оказывался неподалёку во время разговора. Иногда приносил ей стакан с чем-нибудь сладким. Иногда наклонялся слишком близко, чтобы что-то сказать сквозь музыку. И каждый раз исчезал прежде, чем его внимание начинало выглядеть навязчивым. В этом было что-то странное. Он словно постоянно находился рядом и одновременно держал дистанцию, позволяя Саре самой привыкнуть к его присутствию. Через какое-то время они с Юри устроили небольшую фотосессию возле лестницы, потом перебрались на веранду, потом снова вернулись в дом, смеясь над неудачными кадрами и споря, какие фотографии можно показать Джейн, не нарушая их старую договорённость не раскрывать друг другу внешность. — Если ты отправишь ей эту, она решит, что мы сидим на поминках, — заявила Юри, разглядывая экран телефона. — А эту? — А эту лучше удалить и никогда никому не показывать. Сара рассмеялась. Алкоголь приятно шумел в голове, сглаживая углы мыслей и делая мир немного легче, чем обычно. Даже воспоминания о доме, о родителях и бесконечных семейных проблемах отступили куда-то на задний план. Только одна мысль время от времени всё же возвращалась. Чжухон. Он наверняка уже уехал. Да и с чего бы ему оставаться? Он собственными глазами видел, как она вошла к Юри. Всё прошло именно так, как она и планировала. От этой мысли становилось одновременно легче и почему-то немного тревожнее. Когда в доме стало совсем душно, а музыка начала отдавать тяжёлой вибрацией где-то под рёбрами, Сара незаметно выбралась из гостиной и направилась на кухню. Здесь было значительно тише. Гул вечеринки доносился из соседних комнат приглушённым фоном, словно происходил где-то очень далеко. Она открыла холодильник, достала бутылку воды и медленно наполнила стакан. Холодное стекло приятно охлаждало пальцы. Лишь теперь Сара заметила, что руки у неё слегка дрожат. За спиной послышались шаги. — Не убегай так быстро, — голос Усока прозвучал слишком близко. — Ты же не думала, что я тебя отпущу? Сара обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё с той же насмешливой нежностью, что и раньше. — Я просто хотела воды, — она сделала глоток, стараясь не встречаться с ним взглядом. — А я думал, ты бежишь от меня, — он шагнул ближе. — Или от чего‑то другого? Усок подошёл почти вплотную. Запах его парфюма — сладкий, с лёгкой терпкостью — ударил в нос, обволакивая, заставляя сердце биться чаще. — Ты всё время пропадала в тот вечер, — он понизил голос, почти шёпотом. — После игр. Я заметил. И я знаю, почему. Сара замерла. — Чжухон никогда тебя не увидит, — продолжил он, и в его голосе зазвучали вкрадчивые, почти гипнотические интонации. — Он из другого теста. Слишком правильный, слишком осторожный. А мы с тобой… мы похожи. У нас больше общего, чем ты думаешь. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Усок медленно поднял руку, кончиками пальцев приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Взгляд его был тёмным, глубоким, затягивающим, как омут. Секунда. Ещё одна. А потом он поцеловал её. Губы Усока оказались мягкими, тёплыми, настойчивыми. Сара почувствовала, как сердце забилось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. В голове зашумело, мысли смешались, а тело словно перестало ей подчиняться. Она на мгновение замерла, а затем, сама не понимая, что делает, ответила на поцелуй. Помада, которую она так старательно наносила, теперь размазывалась — сначала чуть заметно, по краям губ, а потом всё сильнее, оставляя алые следы на его коже. Музыка из соседней комнаты доносилась приглушённо, свет лампы над головой казался слишком ярким, а реальность — слишком близкой и в то же время далёкой, как сон. Она ощущала тепло его рук, запах парфюма, лёгкое прикосновение пальцев к подбородку… и эту странную, липкую мягкость помады, которая теперь была не только на губах, но и где‑то между ними, на коже, в самом воздухе вокруг. Когда он отстранился, Сара глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Усок улыбнулся — чуть самодовольно, а на его нижней губе отчётливо виднелся след её помады. Он провёл по ней пальцем, медленно, нарочито, и на мгновение этот алый мазок на коже стал самым ярким пятном в комнате. — Теперь ты понимаешь? — тихо спросил он. Она не ответила. В ушах всё ещё шумело, а в груди билось странное, незнакомое чувство — смесь страха, восторга и тревоги. Машинально она коснулась своих губ — пальцы остались слегка окрашенными. Помада размазалась окончательно, и это было как символ: что‑то изменилось, и назад пути уже нет.

***

Ли Чжухон Чжухон был другом Юнги, и именно это превращало происходящее в проблему куда более сложную, чем обычная подростковая ложь, на которую в другой ситуации можно было бы просто закрыть глаза. Оставшись в машине напротив дома, где уже больше часа продолжалась вечеринка, он всё чаще ловил себя на мысли, что ведёт себя совершенно нелепо. Любой разумный человек либо давно уехал бы домой, решив, что чужие ошибки не входят в круг его обязанностей, либо, наоборот, вошёл бы внутрь ещё сорок минут назад и забрал девчонку, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Чжухон же застрял где-то посередине, словно не мог выбрать ни одну из сторон. Самое неприятное заключалось даже не в том, что он продолжал оставаться здесь, а в том, что сам не мог объяснить себе причину этого упрямства. В другой ситуации всё было бы гораздо проще. За последние годы Чжухон слишком часто оказывался рядом с вещами, рядом с которыми нормальные люди предпочитают не находиться вовсе. Он видел, как заканчиваются войны за деньги и власть, присутствовал на встречах, после которых люди бесследно исчезали, участвовал в делах, где любое проявление сомнений воспринималось как слабость, и давно привык принимать решения быстро, не позволяя эмоциям вмешиваться в работу. Когда требовалось действовать, он действовал. Когда требовалось быть жестоким, становился жестоким. Когда нужно было выбрать между чужой жизнью и интересами клана, выбор никогда не занимал у него час. Именно поэтому происходящее сейчас казалось почти абсурдным. Какого чёрта он вообще сидит здесь? Чжухон раздражённо провёл ладонью по лицу и вновь посмотрел в сторону дома. Музыка по-прежнему гремела так, что её было слышно даже через закрытые окна автомобиля. Время от времени входная дверь открывалась, выпуская на улицу очередную компанию гостей, которые выходили подышать свежим воздухом, покурить или просто поговорить там, где не приходилось перекрикивать колонки. Он уже собирался завести двигатель и наконец поставить точку в этой бессмысленной истории, когда возле ворот вновь появился Усок. На этот раз не один. Вместе с ещё двумя парнями он направился к припаркованным вдоль дороги машинам, открыл багажник чёрного внедорожника и начал вытаскивать коробки. Чжухон наблюдал за этим молча. Одной коробки хватило бы, чтобы всё понять. Парни занесли коробки обратно в дом, а спустя несколько минут один из гостей уже появился на крыльце с открытой бутылкой в руке, громко смеясь над какой-то шуткой своих друзей. Чжухон невольно отвёл взгляд. Обычная студенческая вечеринка. Вот только среди всех этих студентов находилась Сара. Тяжело выдохнув, Чжухон заглушил двигатель, открыл дверь и выбрался наружу. Вечерний воздух оказался неожиданно прохладным после душного салона. Засунув руки в карманы куртки, он неторопливо направился к дому, стараясь сам себе не признаваться, что именно заставило его сделать этот выбор. Музыка становилась громче с каждым шагом. Смех, голоса и басы сливались в единый шум ещё до того, как он поднялся на крыльцо. Никто даже не обратил на него внимания. Для большинства присутствующих он был всего лишь очередным гостем, затерявшимся среди десятков других людей. Только Чжухон прекрасно понимал, что пришёл сюда совсем не ради вечеринки. Он пришёл за Сарой. Стоило Чжухону переступить порог дома, как его буквально накрыло волной шума, жары и чужого веселья. Музыка гремела настолько громко, что вибрация ощущалась где-то под рёбрами, разноцветные огни хаотично скользили по стенам и лицам гостей, а смешавшиеся между собой запахи алкоголя, духов и сигаретного дыма делали воздух тяжёлым и почти удушливым. На несколько секунд он остановился, позволяя глазам привыкнуть к полумраку и бесконечному движению вокруг. Людей оказалось гораздо больше, чем виделось с улицы. Они заполняли гостиную, лестницу, проходы между комнатами, сбивались в компании возле импровизированного бара, танцевали, смеялись, спорили, совершенно не замечая ничего вокруг. Чжухон медленно двинулся вперёд, внимательно всматриваясь в лица. Он не знал большую часть присутствующих, да и не собирался знакомиться с ними, однако где-то здесь находилась Сара, а значит рано или поздно он должен был её найти. Несколько раз ему казалось, что он заметил знакомую фигуру, но каждый раз это оказывался кто-то другой. Лица мелькали перед глазами, растворяясь в неоновых вспышках, музыка заглушала голоса, а толпа постоянно смещалась, словно жила собственной жизнью. Именно тогда взгляд зацепился за знакомого парня. Того самого, который совсем недавно шёл рядом с Юри. Не тратя времени на лишние размышления, Чжухон направился прямо к нему. — Эй, где Сара? Парень сначала непонимающе моргнул, затем настороженно оглядел его с головы до ног и невольно отступил назад. — А ты кто вообще? Раздражение, которое Чжухон безуспешно подавлял последний час, мгновенно дало о себе знать. — Не твоё дело, — ответил он гораздо жёстче, чем собирался. — Где Сара? Голос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали не только они. Юри, стоявшая возле выхода на веранду, машинально обернулась на знакомое имя и в первое мгновение даже не поверила собственным глазам. Чжухон здесь, среди гостей. В доме. Она так резко повернула голову к Саре, что та невольно вздрогнула. — Сара... — почти прошептала Юри, а затем, уже не скрывая паники, толкнула её локтем. — Это же Чжухон. Мир словно качнулся. Всего секунду назад Сара слушала очередную шутку Юри, краем глаза наблюдала за танцующими возле гостиной людьми и думала лишь о том, как незаметно вернуться домой до полуночи. Теперь же все мысли разом исчезли. Остался только Чжухон. Чжухон, который не должен был находиться здесь. Который должен был давно уехать. И который каким-то образом стоял посреди комнаты и разговаривал с Кёнсу. В груди мгновенно всё сжалось. По спине пробежал холодок. Сердце ударило так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. — Чёёёрт... Юри быстро проследила за её взглядом, оценила расстояние между ними и моментально приняла решение. — Так, слушай меня внимательно, — быстро зашептала она. — Сейчас выйдешь через веранду, обойдёшь дом и пойдёшь к дороге. Я вызову тебе такси. Юри уже доставала телефон. — Просто уходи. Сара нервно сглотнула, не успев ничего сказать. План казался ужасным. Но оставаться здесь было ещё хуже. Стараясь не смотреть в сторону Чжухона, она медленно сделала шаг назад, затем ещё один, надеясь раствориться среди людей прежде, чем он её заметит. Почти получилось. Почти. Потому что в следующее мгновение взгляд Чжухона всё-таки нашёл её. Словно все остальные люди в комнате перестали существовать. — Сара? Даже сквозь музыку она отчётливо услышала собственное имя. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Подожди! Теперь его услышали уже все. Юри среагировала первой. Быстро шагнув вперёд, она загородила обзор и натянула на лицо самую беззаботную улыбку из всех возможных. — Эй, парень, ты чего такой серьёзный? Кого-то потерял? Почти одновременно рядом оказался Кёнсу. — Если нужна помощь, можешь спросить у нас. Со всех сторон начали оборачиваться люди. Кто-то заинтересованно прислушивался. Кто-то уже улыбался в ожидании конфликта. Кто-то громко крикнул: — Эй, расскажи хоть, кого ищешь! С каждой секундой вокруг Чжухона собиралось всё больше народу, а пространство между ним и верандой становилось всё плотнее. Именно этого Саре и не хватало. Пользуясь возникшей суматохой, она скользнула за ближайшую колонну, затем вдоль стены направилась к выходу и, лишь оказавшись возле задней двери, рискнула оглянуться. Чжухон по-прежнему стоял среди толпы. Что-то объяснял. Отвечал на вопросы. Пытался пройти дальше. А Юри и Кёнсу с завидным упорством продолжали тянуть время. «Быстрее...» Сара толкнула дверь и буквально вывалилась в прохладную ночную темноту. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Телефон завибрировал почти сразу. Сообщение от Юри. «Такси будет через пять минут. Беги к углу улицы». Не позволяя себе остановиться ни на секунду, Сара сорвалась с места. Где-то за её спиной продолжала греметь музыка, слышались голоса и смех, но с каждым шагом они становились всё тише, пока наконец не растворились в ночной тишине, оставив после себя только адреналин, шумящий в крови, и единственную мысль: лишь бы Чжухон не успел её догнать. На губах всё ещё виднелась слегка размазанная помада...