Игра без Правил. Том 1: Падение

Сара попросила водителя остановиться, не доезжая до дома. До ворот оставалось не меньше сотни метров, но перспектива увидеть возле дома знакомую чёрную машину казалась ей куда страшнее лишней прогулки на каблуках. Расплатившись наличными, которые предусмотрительно прятала в чехле телефона, она выскользнула из такси и дождалась, пока красные огни скроются за поворотом. Лишь после этого позволила себе двинуться дальше. Вечерний район казался непривычно тихим. Каблуки громко стучали по тротуару, и каждый шаг отдавался у неё в ушах так, будто предупреждал о её приближении весь квартал. Сара невольно замедлилась, а затем и вовсе перешла на более осторожный шаг. Со стороны она наверняка выглядела нелепо, но сейчас ей казалось, что именно так и должна вести себя преступница, возвращающаяся домой после побега. Подойдя к воротам, она остановилась и внимательно огляделась. На улице не было ни души. Ни случайных прохожих, ни соседей, ни знакомого чёрного автомобиля, который она меньше всего хотела увидеть этой ночью. Сара задержала дыхание, прислушиваясь к тишине, а затем осторожно открыла калитку и вошла во двор. Первое, что бросилось ей в глаза, заставило немного расслабиться. Машин родителей не было. Значит, они ещё не вернулись. Уже маленькая победа. Свет горел только на кухне. Тёплый прямоугольник окна выделялся на фоне тёмного дома и почти наверняка означал, что там хозяйничает Чеён. В остальных комнатах было темно. И всё же Сара не спешила заходить внутрь. Слишком уж легко всё складывалось. Она обошла дом по периметру, стараясь ступать как можно тише. Глупо, конечно. Если бы кто-то действительно её ждал, вряд ли помогли бы осторожные шаги и задержанное дыхание. Но тревога не слушала доводов разума. Она заглянула за угол дома, скользнула взглядом по тёмным окнам гостиной, замерла возле террасы, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Ничего. На втором этаже в окнах также была темнота. Наконец убедившись, что кроме Чеён дома никого нет, Сара вернулась к входной двери и осторожно нажала на ручку. Та поддалась сразу. — Слава богу... — едва слышно выдохнула она. Если бы дверь оказалась заперта, ей пришлось бы доставать ключи и поднять хоть и небольшой, но такой ненужный шум, а мысль о том, что сейчас что-то может пойти не так, уже начинала действовать на нервы. Она осторожно закрыла за собой дверь и замерла, прислушиваясь. Из кухни доносился приглушённый звон посуды и работающего телевизора. Судя потому, что Чеён не выбежала встречать её, она не догадалась о приезде Сары. А это сейчас было лучшее, что могло произойти. Сара медленно выдохнула и только сейчас почувствовала, как сильно устала за этот вечер. Казалось, ещё несколько часов назад всё выглядело таким простым. Немного музыки, немного свободы, несколько часов без родительского контроля и бесконечной учёбы. А в итоге она пробиралась в собственный дом так, словно только что совершила тяжкое преступление. Поднявшись на носки, она тихо сняла туфли и взяла их в руки. Каблуки, которые ещё недавно казались идеальной частью образа, теперь вызывали лишь раздражение. Ноги болели, причёска давно потеряла первоначальный вид, а от количества пережитых за вечер эмоций начинала раскалываться голова. Она уже собиралась подняться наверх, когда привычным движением потянулась за рюкзаком. И только тогда Сара поняла, что чего-то не хватает. Она остановилась посреди лестницы, машинально поправила волосы, упавшие на лицо, и лишь через несколько секунд сообразила, почему всё это время ей было так непривычно легко. Плечо, на котором обычно висел рюкзак, оказалось пустым. Сердце неприятно сжалось. Память тут же услужливо подбросила ей недостающий кусок картины. Сначала дом Юри, потом дорога до вечеринки, музыка, от которой дрожали стены, толпа студентов, Усок, поцелуй, совершенно незнакомые лица, а потом Чжухон, появившийся там именно тогда, когда меньше всего был нужен. И где-то между всем этим остался рюкзак. — Господи... вот же... Сара прикрыла глаза и устало прислонилась к перилам. Надо было вызвать такси. Просто вызвать такси и не устраивать весь этот цирк. Тогда Чжухон ничего бы не увидел, не пришлось бы убегать через веранду, не пришлось бы сейчас красться по собственному дому и чувствовать себя преступницей. Мысль была настолько очевидной, что раздражала ещё сильнее, а хуже всего было то, что, будь у неё возможность прожить этот вечер заново, она всё равно, скорее всего, позвонила бы именно ему. Телефон завибрировал так неожиданно, что Сара едва не выронила туфли. На экране высветилось имя Юри. — Ты доехала? — вместо приветствия спросила та, и по её голосу было прекрасно слышно, что вечеринка продолжается, а сама Юри чувствует себя просто великолепно. — Нет. Стою в лесу среди волков и решила ответить на звонок. — Значит, дома, — довольно заключила Юри, полностью проигнорировав сарказм. — Ну и хорошо, а то я уже начала думать, что ты по дороге сознание потеряла от переживаний. — Очень смешно. — Я вообще-то серьёзно. Ты как испарилась, честное слово. После твоего эффектного побега тут ещё минут десять только тебя и обсуждали, причём половина людей даже не поняла, что произошло, но всем почему-то было очень интересно. Сара тихо застонала и начала подниматься по лестнице, уже заранее жалея, что вообще подняла трубку. — Пожалуйста, скажи, что дальше будет что-нибудь хорошее. — Нет, дальше будет ещё лучше. Мы тебя спасали. — Кто это мы? — Да буквально все, кто оказался рядом. Особенно я. Потому что если бы Чжухон тебя поймал, я уверена, следующим пунктом программы был бы мой допрос с пристрастием. Несмотря на усталость, Сара невольно улыбнулась. — И каким образом вы меня спасали? — Очень непрофессионально, если честно. Всё получилось случайно. Те парни возле веранды сначала вообще не поняли, что происходит, просто начали о чём-то его расспрашивать, потом Кёнсу зачем-то полез со своими комментариями, потом ещё кто-то вклинился в разговор, а потом все внезапно решили, что Чжухон невероятно интересный собеседник. — Бедняга. — Не передёргивай. Никакой он не бедняга. Сара, он был злой. Не просто недовольный, а именно злой. Я в какой-то момент подумала, что кто-нибудь сейчас ляпнет лишнего, и мы больше никогда этого человека не увидим. Сара тихо рассмеялась, хотя смех получился нервным. — Если бы они его не задержали, он бы меня догнал. — Даже не сомневайся. — Спасибо, Юри. Ты умеешь поддержать. — Всегда пожалуйста. Обращайся. Сара наконец добралась до своей комнаты, но за дверь пока не зашла, остановившись возле неё и прислонившись плечом к стене. — Кстати, потом он тебя ещё искал. Улыбка моментально исчезла. — В смысле искал? — В самом прямом. Ходил по дому, спрашивал людей, заглядывал в комнаты. Я не следила за ним каждую секунду, но выглядело это достаточно... маниакально... — Юри. — Что Юри? Я тебе как есть рассказываю. Сара устало потёрла лоб. Почему-то именно это тревожило сильнее всего. Не сама вечеринка, не побег и даже не разговор, который рано или поздно всё равно придётся пережить, а мысль о том, что после её исчезновения Чжухон действительно пошёл искать её по всему дому. — А потом? — Потом ушёл. Видимо, решил, что ты уже где-нибудь на другом конце Сеула строишь новую жизнь под другим именем. — Очень смешно. — Зато красиво звучит. Сара только вздохнула. — Я серьёзно, Юри. Если он расскажет Юнги или родителям, мне конец. — Не расскажет. — Откуда такая уверенность? — Потому что если бы собирался рассказать, уже рассказал бы. Да и вообще, мне кажется, его сейчас больше бесит сам факт, что ты его обманула и сбежала, чем всё остальное. От этой мысли легче почему-то не стало. Сара уже собиралась попрощаться и наконец умыться, когда взгляд случайно скользнул по плечу, и внутри всё неприятно оборвалось. — Чёрт. — Что ещё? — Рюкзак. — Какой рюкзак? — Мой, Юри. Тот самый рюкзак. Я его там оставила. На том конце повисла короткая пауза. — То есть ты сначала сбежала от Чжухона, потом добралась домой, а только сейчас вспомнила, что потеряла рюкзак? Ладно, стой. Я пойду посмотрю. — Пожалуйста. — Если найду, будешь мне должна. — Если найдёшь, я поставлю тебе памятник. — Отлично. Люблю благодарных людей. Сара подошла к окну и посмотрела во двор, пока на другом конце слышались музыка, шаги, чужие голоса и периодические попытки кого-то отвлечь Юри от поисков. Прошло несколько минут. Слишком долгие несколько минут. А потом голос подруги прозвучал уже без прежнего веселья. — Странно. У Сары внутри всё сжалось. — Что? — Его нет. — В смысле нет? — В самом буквальном. Я уже обошла половину дома, веранду, гостиную и даже залезла в туалет и ванную. Может его кто-то перепутал со своим либо забрал. Сара отошла от окна и опустилась на край кровати. В рюкзаке не было ничего особенно ценного. Её одежда, косметичка, зарядка, несколько мелочей. И ключи. От этой мысли внутри снова стало тревожно. На несколько секунд обе замолчали. Где-то далеко продолжала играть музыка. Для всех остальных этот вечер всё ещё был обычной студенческой вечеринкой. Только Сара всё сильнее чувствовала, как одно неудачное решение тянет за собой следующее. — Ладно, — вздохнула Юри уже мягче. — Я ещё поспрашиваю людей. Если найду, сразу напишу. — Хорошо. Сара уже собиралась сбросить вызов, но вдруг вспомнила ещё об одной проблеме, которая весь этот вечер как будто пряталась где-то на краю сознания. — Юри. — М-м? — Если увидишь Усока... — Так. — Просто передай ему, чтобы он молчал. На том конце несколько секунд стояла тишина. — Сара, половина Сеула уже знает, что ты была на вечеринке. — Юри! Прошу. — Ладно, поняла. Передам. Хотя, если честно, не думаю, что он побежит докладывать Юнги. Сара невесело усмехнулась. Она тоже так не думала. Но сегодняшний вечер слишком убедительно доказал, что неприятности имеют отвратительную привычку появляться именно тогда, когда их совсем не ждёшь. Попрощавшись с Юри, она наконец отложила телефон и несколько секунд просто сидела на кровати, глядя в одну точку. Голова гудела от усталости, макияж неприятно стягивал кожу, а каблуки, которые она всё ещё держала в руках, уже начинали раздражать одним своим существованием. Ванная встретила её ярким светом и собственным отражением в зеркале. Сара замерла. Ещё несколько часов назад ей казалось, что выглядит она просто идеально. Сейчас от всего этого великолепия мало что осталось. Тени слегка осыпались, несколько прядей выбились из причёски, а помада оказалась безнадёжно размазана. Сара машинально коснулась губ кончиками пальцев. И почти сразу вспомнила губы Усока. На одно короткое мгновение перед глазами всплыла кухня, её взбунтовавшееся сердце и его лицо, оказавшееся неожиданно близко. Сердце снова предательски дёрнулось. — Господи... Она тут же отвернулась от зеркала и потянулась за средством для снятия макияжа. Будто вместе с косметикой можно было смыть и весь этот вечер. Через несколько минут Сара всё-таки спустилась вниз. Спать пока не хотелось, да и сидеть одной в комнате оказалось неожиданно тяжело. Мысли крутились по кругу, цепляясь одна за другую, а потому стакан воды внезапно показался вполне убедительным поводом ненадолго выбраться из своего убежища. На кухне всё ещё горел свет. Чеён сидела за столом, перебирая какие-то контейнеры с едой и время от времени поглядывая в экран телефона. Услышав шаги, она подняла голову и заметно оживилась. — Сара? Ты уже вернулась? Когда успела? Я даже не слышала, как дверь открылась. — Да вот недавно приехала, — ответила Сара, доставая из шкафа стакан. — Ты, кстати, опять дверь не закрыла. Чеён всплеснула руками и тут же хлопнула себя ладонью по лбу. — Вот же ж! Совсем старая стала. Ещё немного, и начну забывать, зачем на кухню пришла. — Тебе до старости ещё лет сорок. — Это ты сейчас так говоришь, а потом сама не заметишь, как начнёшь ворчать на молодёжь. Сара тихо усмехнулась и сделала несколько глотков воды. — А где все? — Родители ещё не вернулись. По делам куда-то уехали. Джиён с ними. А Юнги заезжал часа два назад минут на пять и опять убежал. — Куда? — Откуда мне знать? — фыркнула Чеён. — Вы все одинаковые стали. У каждого своя жизнь, свои дела. Только успевай запоминать, кто дома ночует, а кто нет. Она покачала головой, но в её голосе не было настоящего недовольства. — Даже садовник сегодня раньше ушёл. Я с ним за последние недели чаще разговариваю, чем со всеми вами вместе взятыми. Сара невольно улыбнулась. — Бедная Чеён. — Очень бедная. Сижу тут одна целыми днями.— Несколько секунд женщина молчала, а потом неожиданно добавила уже тише. — Но знаешь… я всё равно рада. — Чему? Чеён пожала плечами. — Тому, что дома наконец спокойно стало. Вы с Юнги снова нормально разговариваете, родители вместе куда-то ездят. Не знаю, может мне только кажется, но будто всё налаживаться начало. Сара отвела взгляд. Если бы Чеён знала хоть половину того, что происходило на самом деле, она бы точно так не говорила. — Наверное, — уклончиво ответила она. — Ты не представляешь, как тяжело было смотреть на всё это последние пару лет. Я ведь вас с самого детства знаю. Тебя вообще чуть ли не с рождения. Думаешь, мне приятно было видеть, как вся семья друг на друга смотреть не может? Сара слабо улыбнулась. — Хорошо, что сейчас всё спокойно. Ложь прозвучала удивительно легко. Чеён сразу просияла. — Вот именно! Я тоже так думаю. А потом её взгляд остановился на Саре, и улыбка медленно сменилась недовольным прищуром. — Ты опять ничего не ешь? Посмотри на себя. Щёки впали, руки как спички. Скоро ветер подует и тебя унесёт. Сара невольно опустила взгляд на себя. Чеён, как ни странно, была права. За последний месяц она действительно похудела. Сначала из-за постоянных переживаний, потом из-за проблем дома, потом из-за всего остального, что навалилось разом. Аппетит исчез почти незаметно, а вместе с ним начали исчезать и килограммы. Впрочем, потеря веса была далеко не худшим из того, что произошло за последнее время. — Я не голодна. — Конечно. Сара тихо рассмеялась. — Не обижайся. Я знаю, что ты старалась. — Ещё бы. — И готовишь ты вкуснее всех. Чеён подозрительно сощурилась. — Продолжай. — Но мы с Юри уже поужинали у... Слова сорвались быстрее, чем Сара успела подумать. На долю секунды внутри всё похолодело. — У Юри? — Ну да. Их повар тоже неплохо готовит. Чеён недовольно поджала губы. — Вот видишь. Все мои старания зря. Сара подошла к столу, взяла женщину за руку и слегка сжала её ладонь. — Ты готовишь вкуснее всех! Честно! Вкуснее, чем мама, чем повар в доме Юри. Но сейчас я просто не голодна, не обижайся, прошу. — Конечно. — Чеён. — Сара закатила глаза, после чего потянулась к тарелке с закусками и взяла небольшой кусочек киммари. Жуя, она честно признала про себя, что это действительно вкусно. Вот только аппетита всё равно не было. — Всё? Теперь довольна? Чеён лишь довольно кивнула и улыбнулась. Не желая задерживаться на кухне дольше необходимого и рисковать быть разоблачённой, Сара пожелала ей спокойной ночи и направилась в коридор. Чеён слишком хорошо её знала и обладала почти пугающим талантом вытягивать из неё даже то, чем Сара совсем не собиралась делиться. Она уже собиралась подняться по лестнице, когда сквозь большое окно, выходившее во двор, заметила скользнувший по дорожке свет фар. Автомобиль медленно въехал во двор. Сара машинально остановилась. На одно короткое мгновение сердце снова ухнуло куда-то вниз. После сегодняшнего вечера первой мыслью почему-то оказался Чжухон. Но уже через секунду она поняла, что ошиблась. Это была машина матери. Ворота медленно закрылись за седаном. Первой из салона выбралась Джиён, следом появился отец, а потом Катрин. Со стороны они выглядели почти как обычная семья. Сара ещё несколько секунд смотрела на них через стекло, чувствуя всё более странное раздражение. Интересно, долго ещё это будет продолжаться? Юнги рассказал ей достаточно, чтобы перестать верить в подобные картинки. Она не знала всех подробностей, не знала, насколько далеко всё зашло между родителями и чем в итоге закончится, но прекрасно понимала одно: прежней семьи уже не существует. И когда отец наконец поймёт это окончательно, вся эта показная идиллия рухнет в одночасье. Не дожидаясь, пока родители войдут в дом, Сара быстро поднялась наверх и закрылась в своей комнате. Заснуть оказалось куда сложнее, чем она ожидала. Телефон лежал рядом на подушке, экран оставался тёмным, а время медленно перевалило за полночь. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. И почему-то сильнее всего её беспокоило именно то, что среди всех людей, которые могли написать ей этим вечером, молчал только один.

***

ЛИ МИНХЁК, ЛОС-АНДЖЕЛЕС, США В Лос-Анджелесе вечер только начинался. За широкими окнами кабинета медленно темнело небо, город внизу включал огни один за другим, и в этом спокойном, почти равнодушном движении было что-то раздражающее, потому что мир продолжал жить так, будто в Сеуле не рушилась одна из крупнейших корпораций, будто имя Чон Инсопа не исчезло из деловых сводок слишком рано, будто Seohan Group не пытались разорвать на части те, кто ещё несколько месяцев назад не решался даже приблизиться к её границам. Минхёк сидел за столом, окружённый распечатками, отчётами, выписками по активам и несколькими листами с пометками, которые делал сам, потому что давно перестал доверять чужим формулировкам, если за ними могли скрываться чужие интересы. За последние три недели он почти ежедневно связывался с Рю Минсоком, одним из немногих людей в совете директоров, кто ещё сохранял лояльность Инсопу не на словах, а делом, и именно Рю должен был сегодня доложить, чем закончилась неделя: удалось ли собрать достаточно голосов для внеочередного собрания, смогли ли заморозить ключевые сделки до завершения проверки активов, начали ли аудит так, чтобы Тхэгун не успел протолкнуть свои людей глубже, чем уже протолкнул. Минхёк набрал номер ещё раз и несколько секунд слушал длинные гудки, которые тянулись слишком ровно, слишком спокойно, почти насмешливо. Рю не отвечал. Не ответил в первый раз, не ответил во второй, не ответил в третий, а теперь молчал снова, и для любого другого человека это могло бы значить что угодно: встречу, занятой график, забытый телефон, но Минхёк слишком хорошо знал Рю, чтобы утешать себя такими объяснениями. После смерти Инсопа они оба перестали позволять себе случайности. Каждый разговор стал короче, каждое сообщение осторожнее, каждая пауза между словами длиннее, потому что Рю ещё в прошлый раз сказал то, что Минхёк и сам понимал без лишних напоминаний: отныне их разговоры нельзя считать безопасными. Он положил телефон на стол, но не убрал руку сразу, задержав пальцы на холодном корпусе. На правой кисти, у самого запястья, на секунду показался край татуировки, скрытой под манжетой рубашки. Клык. Знак, который когда-то не требовал объяснений для тех, кто принадлежал к одному кругу, и который теперь приходилось прятать внимательнее, чем оружие. Минхёк машинально поправил манжету и поднялся из-за стола, чувствуя, как раздражение медленно уступает место тому холодному, тяжёлому вниманию, которое появлялось у него всякий раз, когда ситуация начинала пахнуть ловушкой. У окна он остановился ненадолго. Во дворе, внизу, возвращался с тренировки молодой парень. Высокий, уже почти окончательно вышедший из подростковой нескладности, в тёмной спортивной куртке, с сумкой через плечо и влажными от пота волосами, он шёл быстро, но не торопливо, будто даже после нескольких часов нагрузки тело всё ещё сохраняло запас сил. Минхёк невольно задержал на нём взгляд. В такие моменты наследник Инсопа меньше всего походил на мальчишку, которого пришлось увозить из Кореи под чужим именем и с чужой биографией; в нём всё заметнее проступала собранность, которая не имела ничего общего с возрастом и уж точно не приходила вместе с обычными уроками. Учёба давалась ему хорошо, тренировки шли ещё лучше, а тхэквондо, которым он когда-то занимался почти упрямо, словно доказывая что-то самому себе, стало тем редким способом не дать злости разорвать его изнутри. Минхёк это понимал. Потому что сам жил с той же злостью, только научился справляться с ней тише. Инсоп, наверное, гордился бы им. Эта мысль появилась внезапно и ударила неприятнее, чем ожидалось. Минхёк отвернулся от окна и снова взял телефон. На этот раз он звонил не Рю. В Сеуле оставались люди, которым он не доверял полностью, потому что после смерти Инсопа полное доверие стало роскошью, но всё же мог использовать их осторожно, проверяя каждое слово через другое слово, каждую новость через другой источник, каждую паузу через интонацию. Ответили достаточно быстро. — Говори, — произнёс Минхёк, даже не садясь. На том конце несколько секунд молчали, и этого хватило, чтобы внутри у него всё стало окончательно ясно ещё до слов. — Господин Ли, Рю Минсок арестован. Минхёк не переспросил. Он только медленно поднял взгляд на своё отражение в тёмном стекле. — Когда? — Несколько часов назад. По подозрению в убийстве председателя Чон Инсопа. Готовят материалы для прессы. В офисе уже были люди из следствия, часть документов изъяли, доступ Рю к внутренним системам заблокирован, его помощников допрашивают. Совет молчит, но там паника. Те, кто ещё вчера говорил о проверке активов, сегодня делают вид, что впервые слышат это слово. Минхёк слушал молча. Он не перебивал, не задавал лишних вопросов и вообще ничем не выдавал того, что происходило у него в голове, только пальцы чуть сильнее сжались вокруг телефона. Рю не мог убить Инсопа. В этом он был уверен так же твёрдо, как в том, что сейчас стоит на собственных ногах. Минсок никогда не был святым, да и среди людей их круга святых не водилось, но для подобного поступка у него попросту не было ни причин, ни выгоды. Более того, Минхёк слишком хорошо понимал, кому смерть Инсопа была действительно нужна, и фамилия Рю в этом списке точно не значилась. — Что нашли? — спросил он наконец. — Говорят о токсине, совпадающем с тем, что обнаружили при вскрытии. Флакон. Несколько документов, указывающих на конфликт с председателем. Камеры тоже будто бы подтверждают, что Рю был в отеле в тот вечер. Минхёк прикрыл глаза и медленно выдохнул. Слишком удобно. Настолько удобно, что даже смешно. Токсин. Флакон. Конфликт. Записи с камер. Словно кто-то специально разложил всё по местам, чтобы следователю оставалось только собрать готовую картину и поставить подпись в нужном месте. За годы рядом с Инсопом он видел достаточно подобных историй, чтобы понимать: когда улики появляются настолько вовремя и складываются в настолько безупречную цепочку, искать правду обычно уже поздно. Кто-то заранее позаботился о том, чтобы её никто не нашёл. Перед глазами невольно всплыл Тхэгун. И вовсе не потому, что были доказательства его причастности. Их как раз не было. Скорее потому что Минхёк слишком хорошо знал его методы. Тхэгун никогда не пачкал руки сам. Он предпочитал, чтобы нужные решения принимали другие люди, нужные документы появлялись в нужное время, а нужные свидетели говорили именно то, что от них требовалось. И если за всем этим действительно стоял он, то рядом обязательно был человек, который доводил работу до конца, следил за деталями и убирал всё лишнее. Чжухон. Одного этого имени хватило, чтобы внутри поднялось знакомое раздражение. — Кто ещё знает? — спросил Минхёк. — Уже достаточно людей, чтобы завтра об этом говорили все. Внутри компании пытаются удержать ситуацию, но после ареста Рю многие окончательно испугались. Если Тхэгун сейчас предложит им сделку, часть совета может согласиться просто из страха. Минхёк медленно выдохнул. Теперь всё становилось на свои места. Три недели. Ровно столько понадобилось, чтобы ответный ход, который должен был хотя бы немного притормозить Тхэгуна, превратился в петлю на шее одного из немногих людей, ещё способных сопротивляться. Созвать собрание, заморозить сделки, провести аудит — на бумаге всё выглядело разумно, почти безопасно, но в Сеуле уже давно не существовало безопасных решений. Там любое движение оставляло след, а любой след мог привести к человеку, которого нужно было убрать. — Слушай внимательно, — сказал Минхёк тихо, и собеседник на том конце будто сразу перестал дышать громко. — Ничего больше не отправляй по старым каналам. Ни одного документа, ни одной записи, ни одного имени. Всё, что связано с Рю, больше не обсуждать. Если тебя вызовут, ты ничего не знаешь, кроме того, что слышал в коридорах. Если кто-то начнёт спрашивать обо мне, ты не связывался со мной с момента похорон. Понял? — Да. — Повтори. — Я не связывался с вами с момента похорон. — Хорошо. Теперь исчезни из этой линии. Он отключил вызов первым. Некоторое время Минхёк стоял неподвижно, всё ещё держа телефон в руке. За окном парень во дворе уже исчез из виду, но Минхёк продолжал смотреть туда, где только что видел его фигуру, и впервые за долгое время почувствовал не злость, а страх. Не за Seohan. Не за активы. Не за собственную жизнь, хотя и она теперь стоила меньше, чем несколько подписей в нужных руках. Страх был за того, кого Инсоп оставил ему не как символ и не как будущего председателя, а как живого человека, которого нужно было защитить любой ценой. Если они добрались до Рю, они доберутся и до остальных. Если они доберутся до Минхёка, наследник останется один. Эта мысль оказалась хуже любой новости. Он прекрасно понимал, что деньги, спрятанные Инсопом заранее, не были бесконечными. Дом, оформленный через чужие имена, обучение, тренировки, документы, безопасность, люди, которым нужно платить за молчание и верность, — всё это требовало средств, а после того как Тхэгун начал давить на Seohan, каждый новый перевод из старых источников становился всё опаснее. Инсоп не был идиотом и никогда не отправлял деньги напрямую через корпорацию, но даже самые надёжные каналы имели свой предел, особенно когда по ним начинали искать не деньги, а следы людей. Минхёк вернулся к столу, открыл одну из папок и несколько секунд смотрел на подготовленные документы, которые когда-то казались запасным выходом, а теперь всё больше напоминали единственную дорогу вперёд. Новое имя. Новая биография. Чистая история, достаточно убедительная, чтобы выдержать поверхностную проверку, и достаточно пустая, чтобы не вызвать лишнего интереса. Всё это готовилось заранее, ещё при жизни Инсопа, не как план мести, а как страховка на случай, если худшее всё-таки случится. Худшее случилось. Минхёк снова посмотрел в сторону окна. Отправить его в Сеул сейчас было бы глупостью. В девятнадцать лет он был слишком молод, слишком зол и слишком похож на человека, у которого отняли всё. Тхэгун сожрал бы его за неделю, Чжухон почувствовал бы фальшь ещё раньше, а любая ошибка стоила бы не просто провала, а жизни. Но держать его в Америке слишком долго тоже становилось опасно. Чем сильнее Тхэгун сжимал Seohan, тем меньше оставалось пространства для подготовки, денег, людей и времени. Значит, мальчишку нужно было не просто прятать. Его нужно было довести до состояния, когда однажды он сможет войти в логово зверя так, чтобы зверь сам решил подпустить его ближе. Минхёк провёл ладонью по лицу и устало опустился в кресло. Он слишком хорошо понимал, насколько безумно звучала эта мысль. Подготовить наследника Инсопа так, чтобы он оказался рядом с Тхэгуном, но не как враг, не как сын убитого председателя, не как человек, пришедший требовать своё, а как кто-то достаточно полезный, достаточно незаметный и достаточно нужный, чтобы его приняли внутрь. Это было похоже на попытку махать красной тряпкой перед быком, стоя за стеклом, которое могло треснуть в любую секунду. Но иногда другого выхода просто не оставалось. Он снова набрал номер, на этот раз короткий внутренний, и, когда в дверях появился один из его людей, Минхёк уже выглядел так, будто несколько минут назад не получил новость, способную обрушить остатки старого мира. — Усильте проверку каналов, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Всё, что идёт из Сеула, перепроверять через два независимых источника. По Рю — никакой активности от нашего имени. Если кто-то начнёт копать в сторону американских счетов, я хочу знать об этом раньше, чем они успеют открыть второй документ. Человек кивнул, но уходить не спешил. — А наследник? Минхёк медленно поднял на него взгляд. — Он должен закончить тренировочный цикл. Учёба по расписанию. Английский, финансы, право, управление, охрана, боевые. Никаких поблажек. — Он будет задавать вопросы. — Пусть задаёт. — Вы ему ответите? Минхёк на секунду замолчал. За дверью послышались шаги. Молодой парень прошёл по коридору, остановился где-то неподалёку, с кем-то коротко поздоровался, и в этом обычном звуке было что-то почти болезненное. — Не сегодня, — сказал Минхёк наконец. — Сегодня он ещё может поспать спокойно. Хотя сам он уже понимал, что спокойных ночей у них больше не осталось.