Утопия

-Эй, ты жив? Ланли. Жив? Я подобрался поближе к телу и коснулся его. Громкий стон врезался мне в уши и я закрыл их ладонями. Черт, какое знакомое ощущение слышать как будто под водой. Откуда я знаю его?Возможно меня оглушали или я тонул в детстве. Наконец пленник успокоился и я разжал руки. Да, теперь мы оба пленники, но почему то мне было спокойнее здесь с этим умирающим человеком чем там, наверху. Я знал камни, которые освобождают вентиляцию и поспешил отодвинуть их и впустить в камеру воздух и немного света. Оглядевшись я обнаружил ведро с водой и ворох листьев на лежанке. Видимо ему кидали их чтобы перебить запах гноя. -Сейчас, погоди, будет легче, Ланли, слышишь, не умирай только. Я снял рубаху с себя и разорвал на ленты, промыл раны водой, под крики мученика, и приложив листья к ранам как мог перебинтовал в надежде остановить кровь. -Слышишь, ты слышишь меня? Просто закрой глаза если понимаешь. И он медленно сомкнул веки. -Уф, ты выжил, я не мог смотреть на этот ужас. И кто бы ты не был и как бы не поступил со мной в прошлом, я не мог дать умереть тебе такой смертью. Пусть решает бог. Мужчина попытался что-то говорить, но его голос больше походил на кашель и изо рта вырывались сгустки крови. -Щас, я дам тебе воды. Он сделал несколько глотков и опять взвыл от боли. -Тихо, тссссс, мы выберемся и пусть решает судьба что будет даль... Я не успел договорить, как в камеру вошла Лилит и ещё двое. -О, Мани, великодушный Мани, ты решил вылечить своего мучителя? Ну что ж, похвально, Яхве учит нас прощать и я тебя прощаю, любимый, пойдем, он не желец, но я обещаю до конца его дней позаботиться о нём. -Я видел твою заботу и видел твою обратную темную сторону, убирайся, я лучше сгнию здесь, чем стану твоим мужем и... -Но, но ты не понимаешь, Мани, ты предназначен для меня, наши реки крови давно соединились. Я удивлённо поднял глаза. -Это как? Что ты имеешь ввиду? Лилит прошлась величественной походкой и остановилась в центре камеры, развернулась и как-то злобно сверкнула глазами. -Хорошо, я скажу правду и ты последуешь за мной, иначе тебе всё равно не выжить. Но сначала, для покорности, я оставлю тебя здесь, мой ангел, чтобы ты видел как умирает этот мешок костей. Её соратники оставили немного еды, одежду и пару шкур, чтобы я не замёрз, принесли свежую воду и кувшин с вином. Лилит с улыбкой хищника наблюдала за мной и позже молча удалилась. Нужно было что-то делать с Ланли, я всем сердцем не хотел оказаться с трупом в камере и принялся сквозь его стоны промывать и промывать раны. Вода, потом вино, потом опять вода. Листья, я лихорадочно отрывал их от веток и прикладывал к его ранам и чувствовал как он вздрагивал и вздыхал с облегчением. -Погоди, только не умри здесь, я должен узнать всю правду. Твердил я укрывая его шкурой. Его конечности безжизненными плетями болтались отдельно от тела и не смотря на его внушительное телосложение у меня нашлись силы устроить его под шкуры. Вскоре без сил я упал рядом с Ланли и сознание забрало меня в глубокий сон. Иногда я вскакивал и проверял дышит ли мой пациент и снова проваливался в сон. Это лучшее лекарство сейчас для нас обоих. Сколько времени я проспал мне не было известно и это было больше похоже на бред. Сон, прерывистое дыхание Ланли, опять провал в сон. Звук отворяющегося засова заставил меня открыть глаза, снова молчаливые охранники принесли еду и воду. Я попытался подняться, но силы почему то покинули меня и разговаривать с ними у меня не было сил. Нужно было проверить Ланли и я осторожно отодвинул шкуру. Да, из ран ещё сочилась кровь, но всё же меньше и на отмытом теле под листьями уже не было такого воспаления. Всё же вино помогло немного снять воспаление. -Эй, ты жив? Я осторожно коснулся плеча мужчины. Дневные пробивающиеся лучи помогли разглядеть его дрожащие веки. Он медленно открыл глаза. -Фух! Облегченно вздохнул я. -Жив! Я поднялся и размял немного хлеба в воде и добавил вина. Этой нехитрой кашей надеялся покормить Ланли. -Вот, глотни хоть немного, это важно, ну давай. И услышал тихий почти беззвучный шепот: -Сп...ааа...сии..бо. Слезы отчаяния покатились из глаз сами собой. Я кормил пленника и размазывал их на своем лице, глядя ему в усталые кровавые глаза.