Возрождённый в крови

Вэй Усянь пришёл в себя первым. Он слегка отстранился, ослабив руки, обхватывавшие Цзинь Жуланя, и лишь тогда, с дрожащим вздохом, позволил себе всмотреться в его черты. — Ты в порядке? Ты действительно в порядке. Его голос был хриплым скрежетом. Цзинь Жулань не отвечал. Он просто таращился на Вэй Усяня, глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты. Вэй Усянь впрочем не нуждался в ответе. Он лишь неотрывно смотрел на Цзинь Жуланя, уголки его губ изогнулись в едва заметную улыбку. — Хорошо. Это хорошо. Затем он откинулся назад, руки его опустились и прижались к животу. А в следующий миг Вэй Усянь рывком стащил себя с ножа Цзинь Жуланя, и его спина столкнулась с грудью Призрачного Генерала. Раздался лязг — нож выпал из пальцев наследника Цзинь и стукнулся о каменный пол подземелья. Вэй Усянь пошатнулся и медленно опустился на колени. Одной рукой он продолжая зажимать рану, а другой упёрся в каменные плиты для опоры. — Чёрт, насколько же слабое это тело? — Слова вырвались у него с шипением, наполовину от боли, наполовину от досады, и внезапно Лань Сычжуй вспомнил, что у него тоже есть ноги и собственное тело, и что же он стоит здесь и просто смотрит? Вырвавшись из охватившего его ужасного оцепенения, Лань Сычжуй торопливо сделал шаг вперёд, но тут же остановился, почувствовав, как чьи-то руки впились в его запястье. — Сычжуй, осторожнее! Это же Старейшина Илина! — прошипел Цзинъи, его глаза были вытаращены не меньше, чем у Цзинь Жуланя. — Я знаю, но он спас нам жизни, и если мы ничего не предпримем, он истечёт кровью. — Сычжуй осторожно высвободился из рук своего лучшего друга и сделал последние шаги вперёд, мимо замершего Призрачного Генерала, чтобы опуститься на колени рядом со Старейшиной Илина. — Почтенный... э-э... Старейшина? — Лань Сычжуй запнулся, не зная, как почтительно обратиться к легендарному кошмару мира совершенствования. — Можно посмотреть на рану? С мукой, отразившейся на лице, Вэй Усянь взглянул на него и кивнул. Он попытался выпрямиться, чтобы дать Лань Сычжую лучший обзор, но пошатнулся, зашипел от боли и снова согнулся пополам. — Это тело... что и говорить, слабое. Когда Цзян Чэн пырнул меня, я просто затолкал кишки обратно и пошёл на рынок. Лань Сычжуй инстинктивно протянул было руку, чтобы поддержать Старейшину, но замер на полпути. Он заколебался, вспомнив все те страшные истории, которые когда-либо слышал об этом человеке, накладывающиеся на образ его оскала, в то время как его Призрачный Генерал разрывал людей в теневых масках на части. — М-можно мне вас тронуть? — Лань Сычжуй не удивился, услышав, как его собственный голос дрожит, когда он задал этот вопрос. Вэй Усянь снова посмотрел на Лань Сычжуя. Глаза его ненадолго сфокусировавшись на его лице, затем поднявшись выше, к лобной ленте. — А, из Ланей? Да, давай, я не кусаюсь. Сердце бешено колотилось, и Лань Сычжуй всё ещё наполовину ожидал, что ему вот-вот оторвут руки, но всё же он мужественно кивнул и схватил Старейшину за плечо своими двумя, всё ещё связанными, руками. Когда ничего не произошло, Лань Сычжуй испустил дрожащий вздох и осторожно помог Вэй Усяню лечь на спину. Рука Старейшины была плотно прижата к ране чуть ниже грудной клетки, но кровь всё равно сочилась из-под его пальцев, окрашивая одеяние вокруг в тёмный цвет, и Лань Сычжуй знал, что если он не сделает что-то в ближайшее время, этот человек действительно умрёт. Внезапно он почувствовал, что ему в руки суют ткань. Он бросил взгляд в сторону и увидел, что Цзинъи подошёл и встал на колени рядом с ним. Его глаза, устремлённые на Старейшину, были полны подозрения, но ему удалось оторвать кусок от одеяния одного из мёртвых людей в теневых масках, и он протягивал его Лань Сычжую. С коротким кивком благодарности Лань Сычжуй взял его и прижал к ране, переместив руку Вэй Усяня поверх ткани, чтобы тот держал её на месте. Затем он поднял взгляд и увидел, что на него смотрят целая камера вытаращенных глаз. Внезапное осознание того, что, как старший ученик, именно его ответственность — разобраться, как поступить в этой ситуации, снова накрыло его волной, и он почувствовал, как сердце замерло в груди. Он сделал прерывистый вздох, мысли снова обратились к отцу, пытаясь сосредоточиться на том, как бы тот поступил. Лань Сычжуй прокашлялся. — Нам нужно помочь ему, иначе он умрёт. Его слова встретили неподвижность и молчание. Рядом с ним Цзинъи фыркнул и поднялся на ноги. — Вы же слышали его, давайте, нам нужно двигаться. К тому же тот жуткий тип без пальца сбежал. Вы, правда, хотите остаться здесь и подождать, когда он вернётся? Это вывело остальных из ступора, и внезапно другие ученики Ордена Гусу Лань торопливо направились к выходу в камеру, который теперь преграждала лишь груда тел. Лань Сычжуй повернулся обратно к Вэй Усяню. Старейшина, похоже, не был способен двигаться самостоятельно, и Лань Сычжуй на мгновение задумался о сложности попытки нести его со связанными руками. Затем он вскинул голову и скомандовал: — Цзинъи, Лань Бэнь, Лань Тянь, помогите мне его поднять? — Момент колебания, и следом названные им младшие ученики подошли ближе. — Цзинъи, возьми его за другое плечо, мы можем попробовать нести его так, а Лань Бэнь и Лань Тянь, вы можете взять его за ноги, чтобы они не волочились? Снова возникли сомнения: Цзинъи бросил на него скептический взгляд, а двое других младших учеников с ужасом смотрели на теперь уже полубессознательного Старейшину. Но, в конце концов, они сделали, как просил Лань Сычжуй, и вчетвером им удалось поднять Вэй Усяня. Его тело, тело, которое должно было принадлежать Мо Сюаньюю, было не слишком большим и не особенно тяжелым, но ограниченный диапазон движений учеников со связанными руками затруднял дело, и Сычжуй был рад дополнительной помощи. Как только они надёжно зафиксировали Вэй Усяня между собой, Лань Сычжуй поднял голову и увидел, что остальные ученики Ордена Гусу Лань ждут их по ту сторону груды тел, в то время как в камере остались лишь Призрачный Генерал и Цзинь Жулань. Оба стояли замершие именно там, где они были, когда Вэй Усянь бросился на нож. Лань Сычжуй не знал, что и думать о Призрачном Генерале. Целая жизнь страшных историй говорила ему, что он должен бояться этого человека, и всё же что-то в его лице пробуждало глубоко внутри Лань Сычжуя какую-то инстинктивную теплоту, которую он не мог ни объяснить, ни оправдать. Тем не менее, Вэнь Нин не двигался, и Лань Сычжуй даже не знал, может ли он это сделать без приказа своего господина, поэтому его взгляд обратился к Цзинь Жуланю. Цзинь Жулань тоже не двигался. Он не пошевелился ни разу с тех пор, как нож со звоном выпал из его пальцев. Он всё ещё просто смотрел на Вэй Усяня, и шок был написан на каждой чёрточке его лица. — Молодой господин Цзинь, нам нужно идти. Ответа не последовало. Цзинъи фыркнул от досады. — Эй, молодой господин Цзинь, этот парень тяжёлый, так что поторопись! Кажется, этот грубый окрик дошёл-таки до Цзинь Жуланя, потому что он вздрогнул, плечи его слегка дёрнулись назад, и его глаза сузились, фокусируясь на Вэй Усяне. — Что вы делаете? Это же Старейшина Илина, Вэй Усянь! Почему вы помогаете ему?! Цзинъи с негодованием взглянул на него в ответ. — Ты пропустил ту часть, где он спас всем нам жизнь? Особенно тебе? — Это... — начал Цзинь Жулань, затем запнулся и замолчал, качая головой. — Но он же Старейшина Илина! Он убил моих родителей! Зачем бы он... — Хороший вопрос, но сейчас у нас нет на него времени, — как можно мягче произнёс Лань Сычжуй. — Нам нужно добраться до безопасного места, прежде чем тот человек вернётся с подкреплением, хорошо? Цзинь Жулань неохотно кивнул. Его лицо всё ещё было искажено эмоциями, но когда Лань Сычжуй и другие начали выносить Вэй Усяня из камеры, он последовал за ними. За пределами камеры подземный коридор уходил влево. По обе стороны от него была пара дверей, и Лань Бэнь заколебался у первой, мимо которой они проходили. — Разве нам не стоит заглянуть? Посмотреть, не найдём ли наши мечи? Лань Сычжуй покачал головой. — Когда люди в масках вошли раньше, было слышно, что они пришли прямо по коридору, так что, вероятно, выход там. Мы не знаем, насколько велико это место, и если мы начнём искать наши мечи, то можем не успеть. Лань Бэнь нехотя кивнул, и группа продолжила путь. Когда они достигли поворота в коридоре, сзади раздался лязгающий звук, и Лань Сычжуй замер. С содроганием оглянувшись, он увидел, что Призрачный Генерал безмолвно следует за их группой, концы цепей, всё ещё обвивающие его запястья и лодыжки, с лязгом волочились по каменному полу. — Сычжуй... — прошипел Цзинъи, не отрывая глаз от приближающейся фигуры лютого мертвеца. — Я вижу его, — Лань Сычжуй нервно вздохнул. — Пока он просто следует, думаю, всё в порядке. Он, вероятно, просто пытается оставаться рядом со своим господином. Цзинъи беспокойно кивнул, и они продолжили путь, неся Старейшину Илина. Один поворот сменился следующим, потом ещё одним, и ещё, пока перед ними не оказалась узкая деревянная дверь. Один из младших учеников упёрся в неё плечом, толкнул, и вот они уже снаружи. Вход в подземную темницу оказался склоном холма. Сам холм окружала плотная стена деревьев, которую лишь в одном месте разрывала узкая утоптанная тропа. Но главное, они были на свободе. Ночной ветер бил им в щёки, а лесные запахи деревьев, трав и цветов ласкали их ноздри, и Лань Сычжуй был готов заплакать от спокойной нормальности всего этого. Но он не заплакал. Не мог. Не тогда, когда он был главным в их отряде. Не тогда, когда ему нужно было быть сильным для остальных, которые стояли сейчас вокруг входа в подземелье и, слегка дрожа, вдыхали утешение ночи. Лань Сычжуй сделал дрожащий вдох и собрался с духом. — Нам стоит немного отойти от двери. Остальные кивнули. Они пронесли Вэй Усяня ещё несколько шагов по тропе и свернули с неё на небольшую поляну слева, где и опустили его на землю. — Старейшина? Старейшина, Вы ещё в сознании? — Лань Сычжуй встал на колени рядом с ним. Вэй Усянь издал невнятный звук подтверждения. Звучало так, будто он едва в сознании, и сердце Лань Сычжуя трепетало от беспокойства. Он знал, кто этот человек перед ним, знал его как чудовище, демона, кошмар мира совершенствования, теперь он видел собственными глазами, что истории о его силе — не преувеличение, и всё же... И всё же. И всё же, как он сказал Цзинъи и как Цзинъи сказал Цзинь Жуланю, Старейшина спас каждого из них от ужасной смерти и, вместо того чтобы причинить им вред, сам бросился навстречу опасности, позволив смертельно ранить себя, чтобы защитить Цзинь Жуланя. Это... это не поступок чудовища. И Лань Сычжуй пока не мог примирить самоотверженную доброту этого поступка с историями о жестоком человеке, устроившем резню в Безночном городе. Но что он знал сейчас точно, так это то, что он не мог позволить Вэй Усяню умереть во второй раз, если есть что-то, что он может сделать, чтобы предотвратить это. — Цзинъи, помоги удерживать давление на рану? Цзинъи бросил на Вэй Усяня настороженный взгляд, но затем кивнул и наклонился над истекающим кровью мужчиной, прижимая свои связанные руки поверх рук старейшины. С облегчённым вздохом Лань Сычжуй отодвинулся и торопливо встал на ноги. Достать что-либо из рукава со связанными руками было трудно, но, в конце концов, ему удалось вытряхнуть то, что нужно, на землю. Он схватил это, затем выпрямился и дёрнул за шнур внизу, поджигая сигнальную ракету, которая взорвалась искрами высоко над ними. Наблюдая, как её свет сияет в ночном небе, отмечая их местоположение, Лань Сычжуй молился, что не совершил ужасной ошибки и не выдал их местоположение тому мужчине без пальца или какому-либо другому подкреплению, которое могло быть у похитителей. Это был риск, и он знал это, знал, но им нужна была помощь. Они и без того так отчаянно нуждались в помощи, а его отец охотился на ночную нечисть недалеко от усадьбы Мо, и Лань Сычжуй не был уверен, как далеко люди в теневых масках их увезли, но, надеялся, не настолько далеко, чтобы сигнальная ракета была уже не видна. Надеялся, Ханьгуан-цзюнь увидит её. Надеялся, он придёт.