touch like velvet

То, что кажется получасом беготни, на деле оборачивается всего парой минут. И Уилл не помнит, чтобы когда-нибудь так радовался виду яркой вывески супермаркета «Биг Бай», как именно в этот момент. Сначала он её даже не замечает. Он слишком занят тем, чтобы не запнуться о собственные ноги, уставившись вниз, на тротуар. Точнее — на те обрывки тротуара, которые ещё можно различить в быстро гаснущем дневном свете. Полицейские сирены глухо отдаются где-то позади, всё дальше и дальше. И когда Майк вдруг хватает его за руку, не тратя времени, чтобы сцепить пальцы, и тянет его за собой к раздвижным дверям магазина, Уилла будто рывком возвращает в реальность. Адреналин снова прорывается по венам, как вода через сломанный шлюз. Он едва может дышать. Он даже не уверен, из-за чего именно: из-за опасности всей этой ситуации или из-за того, что они мчались так, словно он что-то украл. Но как бы там ни было, все силы Уилл сейчас тратит только на одно — не свалиться замертво на месте. Тем более рядом с Майком Уилером — рука в руке. А стоит им влететь внутрь, как из-за стеклянных дверей Уиллу в лицо бьёт горячая волна воздуха — и его чуть не выворачивает прямо на входе. Майк, кажется, ничего не замечает — и Уилл его не осуждает. Во-первых, у самого Уилла лицо остаётся абсолютно спокойным. Во-вторых, Майк сейчас, похоже, думает только об одном — куда им идти. Волосы упрямо падают Майку на глаза. Он выпускает руку Уилла лишь на секунду, чтобы раздражённо отмахнуться от них, и тут же оборачивается с круглыми от волнения глазами — как два блюдца. — Ты в порядке? — спрашивает Майк. И, если честно, Уилл ловит себя на мысли, что впору задать тот же вопрос самому Майку. Майк уже шагает дальше, увлекая его по проходу к полкам с закусками. А Уилл так и не отвечает. Дышать ему всё ещё трудно, и легче не становится. Он знает, чем всё кончится, если их поймают копы. В городе знают его отца. А отец знает город — полицию, помощников шерифа и, скорее всего, самого шерифа тоже. Если Уилл не расскажет, Лонни всё равно рано или поздно услышит. Вечером в баре, за очередным походом по кабакам. Сам Уилл ни за что на свете не стал бы ему ничего говорить. Он и так почти не сообщает, где он и у кого. Или он расскажет Джонатану. И когда-нибудь, в редкий день, их пути пересекутся, разговор всплывёт сам собой. Ничего особенного. Не трагедия. Просто мелкая выходка. А потом Уилл однажды проснётся ночью от резкой боли. Щека будет гореть, словно по ней ударили молотом. Над ним нависнет краснолицый пьяный отец. Тот самый кошмар, от которого не убежишь. Ему будет больно. Очень больно. Попадаться нельзя. Сначала Уилл даже не замечает, что остановился, — понимает это только когда заговаривает и вдруг обнаруживает, что Майк уже в нескольких метрах от него. — Нам пиздец. Майк оборачивается. Зрачки расширены до предела, взгляд немного рассеянный. Он замирает на секунду, будто не сразу улавливает смысл. Потом быстро подходит к Уиллу. Всего несколько шагов — коротких, решительных. И мгновенно кладёт руки ему на плечи. — Мы в порядке, — пытается Майк, и в его голосе звенит уверенность. Уилл только качает головой. Майк держит его за плечи крепко, но бережно. Заметив, что Уилл с ним не согласен, он чуть склоняет голову — совсем как любопытный зверёк. — Нам пиздец, — поправляет его Уилл. Музыка тихо гудит из динамиков под потолком и словно давит на него со всех сторон. Она даже не громкая — черт, это всего лишь Ким Карнс, если уж на то пошло. Ну, если Уилл вообще слышит правильно, в чём он уже сомневается. Он чувствует себя так, будто стоит посреди аэродинамической трубы. Кто, мать его, вообще крутит Ким Карнс в ночную смену? — Нет. Серьёзно, мы в порядке. Посмотри на меня, ладно? — говорит Майк. Его тон становится заметно мягче, а большой палец осторожно скользит по плечу Уилла. Уилл не смотрит — только упрямо пялится себе под ноги, будто пытается пробуравить взглядом землю. — Уилл. С трудом оторвав взгляд от пола, он поднимает глаза на Майка. Дыхание всё ещё неровное. Майк чуть вскидывает брови — немой вопрос, — и Уилл в ответ только качает головой. — Мы в порядке, — едва слышно повторяет Майк, всматриваясь в Уилла в ожидании осмысленного ответа. Уилл силится выдавить хоть слово. — У...-гу. Что за фигня? — Скажи это со мной, — снова говорит Майк, ещё мягче, почти шёпотом. Его пальцы чуть сильнее сжимают плечи Уилла, чтобы тот не потерял равновесие. Уилл понимает, как пересохло у него в горле. Он открывает рот — и почти краснеет, потому что Майк делает то же самое, зеркально, будто настраиваясь на его ритм. Сердце постепенно успокаивается. И вдруг их голоса совпадают в общем шёпоте: «Мы в порядке». Это даже немного впечатляет. Потому что именно в этот момент в огромных окнах магазина отражаются красно-синие блики полицейской машины. К дверям у входа подъезжает патрульный автомобиль и останавливается на одном из парковочных мест. Уилл замечает это первым — потому что Майк стоит спиной к тем самым дверям, а у Уилла, наоборот, есть полный обзор. Он смотрит широко раскрытыми глазами, как гаснут огни, как тускнеют фары, и как полицейский выходит из машины и идёт прямо ко входу. Он выглядит пугающе — из тех людей, с которыми Уилл ни за что не хотел бы столкнуться в драке. Когда Майк всё-таки бросает взгляд в сторону дверей, он мгновенно белеет как полотно и резко разворачивается обратно к Уиллу, нависая над ним, когда начинает говорить. Уилл не понимает, почему полицейскому вообще пришло в голову заглянуть сюда. Он что, следил за ними всё это время? Наверное, да. Но ведь они были всего лишь тенями, разве нет? Тенями, мелькающими по центру Хокинса в темноте — чем-то вроде тени Питера Пэна, которая живёт своей собственной жизнью. Стоя рядом с полкой с чипсами и леденцами, Уилл думает: Меня сейчас арестуют, а я думаю о диснеевских мультфильмах. — Веди себя естественно, — шепчет Майк, бросая быстрый взгляд на двери, прежде чем повернуться лицом к полке за их спинами. Яркие пакеты и пёстрые этикетки расплываются перед глазами Уилла. Он поворачивается к противоположной стороне стеллажа, полностью игнорируя полицейского в тот момент, когда двери раздвигаются и он заходит внутрь. Краем глаза Уилл видит, как полицейский оглядывается по сторонам, а затем сворачивает в ряд рядом с ними. Ему кажется, что лёгкие вот-вот разорвёт изнутри — словно он слишком долго задержал дыхание и нырнул слишком глубоко, поставив себя на грань жизни и смерти. Может, он нас не узнает, — лихорадочно думает Уилл, резко выдыхая. Может, он толком нас и не разглядел. Он тянется к полке — почти механически — и хватает первый попавшийся пакет. Уилл тяжело сглатывает: сердце грозит пробить грудную клетку. Он попался. Он почти наверняка попался. Ему бы сразу закончить этот фарс и просто протянуть руки для наручников — потому что он попался по-крупному. Уилл уставился в оборотную сторону упаковки у себя в руках так, будто ему жизненно необходимо узнать, сколько натрия там содержится. Через несколько долгих секунд он всё-таки косится в конец прохода и замечает офицера — тот крутится в ряду неподалёку, настороженно оглядывая покупателей вокруг. Он грубый на вид, высокий, коренастый. У него такое лицо, воображает Уилл, что он не побоится пустить в ход кулаки, чтобы добиться своего. Но когда его черты смягчаются, Уилл задерживает взгляд, продолжая смотреть вдоль прохода так, словно увидел нечто, от чего не может оторваться. Осознание накатывает внезапной волной — и от того, что он на секунду теряет внимание, его почти заносит. У него заботливое отеческое лицо, думает Уилл. Живот скручивает болезненно. Он бы так и продолжал смотреть, если бы Майк не шагнул вперёд, выдёргивая его из этого состояния — одновременно самым худшим и самым лучшим способом. — Байерс, — шипит Майк сквозь зубы едва слышным шёпотом, поворачиваясь и подходя к Уиллу на другом конце ряда, заметив, как тот неотрывно пялится на офицера, который как раз ищет двух таких же мелких хулиганов, как они. Подойдя вплотную сзади, Майк держится расслабленно, идёт легко — как обычный покупатель — и кладёт руку Уиллу на бедро, мягко, едва ощутимо, слегка подтягивая его к себе. — Один раз. Всего один раз, — резко выдыхает Майк, наклоняясь к его плечу, в каких-то сантиметрах от лица Уилла, и бросает слова ему прямо в ухо. Его пальцы так же быстро исчезают с бедра Уилла, как и появились, но прикосновение остаётся — словно только что шлёпнули. Уилл, конечно, понимает: Майк пытается направить его. Не дать им попасться. Успокоить. Заставить выглядеть естественнее. Но от этого становится только хуже. Он только что меня тронул, думает Уилл — и кожа вспыхивает огнём. Он машинально следует за Майком, делая шаг прочь от стеллажа перед собой. Он— Успокойся. Чёрт. Чёрт. Возьми себя в руки. Сейчас не время. А когда оно вообще было — это время?! Уилл делает шаг назад и задвигает упаковку обратно на полку. Поворачивается — и тут же надевает маску: делает вид, будто с интересом разглядывает весь ассортимент батончиков мюсли за спиной. Он тянется вверх, проводит пальцем по первому попавшемуся ценнику и краем глаза замечает, как Майк бросает на него осторожный взгляд. Из горла Майка вырывается лёгкий смешок, когда тот берёт с полки картонную коробку фруктовых жевательных конфет. Уилл изо всех сил старается не сбиться с роли, но чувствует, как наглая улыбка норовит расползтись по губам, пока он рассеянно пялится на продукты перед собой. Пока оба изо всех сил стараются выглядеть максимально «обычно» — насколько вообще могут выглядеть обычно два подростка, — полицейский бросает на них беглый, сомневающийся взгляд… и всё-таки отворачивается, уходя за угол, прочь из поля зрения. Будто уловив напряжение Уилла, Майк снимает коробку с полки и лениво наваливается плечом на стеллаж. Он приподнимает конфеты, как ассистент в телешоу, демонстрирующий приз. — Ну что, «Апельсиновое безумие» или «Малиновый взрыв»? — насмешливо тянет Майк, внимательно выискивая трещину в фасаде Уилла. Уилл не может сдержать идиотскую улыбку. Где-то на задворках сознания всё ещё крутится ощущение руки Майка у него на бедре, но сейчас он бросает батончики и делает шаг к Майку, сокращая расстояние между ними, и легонько шлёпает его по руке. Майк дёргается, будто его ужалили, и пытается подавить смех. — Ты абсолютный псих. — Этот придурок-коп всё ещё тут ошивается. Хочешь снова его сюда затащить? — шипит Майк, наполовину в шутку, наполовину всерьёз, и лишь через пару секунд до него доходит смысл сказанного Уиллом. Он фыркает и убирает коробку обратно на полку. — Ты сейчас назвал меня психом? — Да. Я назвал тебе психом. Псих, — подтверждает Уилл. Майк ухмыляется, прижимает палец к губам и пристально смотрит на Уилла. Его брови чуть приподнимаются — немой вопрос. Уилл, уже готовый что-то сказать, вместо этого с силой сжимает губы. Они ждут. Чего — Уилл и сам не знает. Если уж на то пошло, они только сильнее привлекают к себе внимание. Проходит около минуты. Майк резко косится в сторону автоматических дверей, и Уилл следует за его взглядом. Полицейский снимает фуражку и с явным раздражением выходит наружу, в холодный вечер. Двери мягко закрываются за ним. Майк тут же отворачивается, чтобы не попасться на слишком очевидном взгляде. А вот Уилл продолжает смотреть — потому что, даже видя это собственными глазами, он не до конца верит. — Какого… — выдыхает он. Майк сияет. — М-да. Не самый сообразительный экземпляр, а? — тянет он с кривой, самодовольной ухмылкой. — Какого чёрта, — повторяет Уилл шёпотом, уже почти визгом, глядя на Майка с неверием. — Я, может, и псих, — начинает Майк, пожимая плечами и прислоняясь к полке так, чтобы ничего не свалить. — Может, и псих. Зато этот псих только что переиграл копа. — Ага? — тут же парирует Уилл, улыбаясь с вызовом. — Переиграл. Если бы ты не устроил весь этот цирк, он бы вообще за нами не пошёл. Улыбка Майка заразительна. — Возможно, — бормочет он, сдаваясь. — Возможно, — повторяет Уилл и бросает быстрый взгляд за окно, где патрульная машина выезжает с парковки и исчезает за поворотом. Облегчение наконец накрывает его. Он шумно выдыхает и в последний раз легонько толкает Майка в плечо. — Ты невыносим. — Что, не любитель приключений? — мурлычет Майк, чуть наклоняя голову и разглядывая Уилла так, будто тот под увеличительным стеклом. Перестань так смотреть, хочется сказать Уиллу. Потому что это начинает что-то значить, а что именно — он пока не понимает. — Только не говори, что тебя ни разу не арестовывали. Уиллу не нравится, как Майк это говорит. Так, будто спрашивают, пил ли ты когда-нибудь вино за ужином. Или играл ли в Atari. — А тебя? — резко спрашивает Уилл. Лицо Майка тут же загорается. — Я такого не говорил, — ухмылка. — Я просто говорю: тебе сколько, восемнадцать? — Семнадцать, — поправляет Уилл и внезапно чувствует себя ребёнком. Майк, кажется, подхватывает это настроение. — Ясно. Ещё зелёный. Нет тяги к безрассудству, — дразнит он, явно надеясь вызвать реакцию. В Майке безрассудства ровно столько, сколько мне нужно, думает Уилл и пинает носком пол. — Тебе, наверное, уже пора баиньки, да? Уилл слегка прищуривается, раздражение на ровном месте. Он уже открывает рот, чтобы огрызнуться — что-нибудь острое, быстрое, чтобы Майк рассмеялся, — но внезапно осознаёт сказанное. И впервые за, наверное, часа три вспоминает о времени. О том, что вообще должен был за ним следить. Он отворачивается, ищет взглядом часы — и тревога мгновенно сжимает грудь. Высоко над входными дверями часы, лениво тикая, показывают 7:42 вечера. Он опоздал. Сильно опоздал. — Мне надо идти, — выпаливает Уилл и быстрым шагом направляется к выходу. Майк тут же идёт за ним; Уиллу даже не нужно оборачиваться, чтобы знать — тот ускорился, чтобы догнать. — Эй, я же шутил, — уверяет Майк. — Мне вообще плевать, что ты мелочь пузатая. — Заткнись, — простонал Уилл. Рука ложится ему на плечо, резко останавливая прямо перед датчиками дверей. Уилл оборачивается. Майк смотрит на него с явным беспокойством — и на секунду кажется потерянным щенком, несмотря на то что Уиллу приходится задирать голову. — Ты же понимаешь, что я прикалываюсь? — спрашивает Майк. В его голосе — искреннее сожаление. Это на мгновение пугает, пока Уилл не вспоминает, зачем он вообще остановился. — Дело не в этом. — Он чуть разворачивается, поправляя лямку рюкзака. — У меня были планы. Есть планы. Я на них подписался. Просто не заметил, сколько времени. Выражение лица Майка меняется, и Уиллу отчаянно хочется, чтобы автоматические двери его раздавили. Эта надутая мина. Теперь он ещё больше похож на щенка. Не смотри на меня так. Я не выдержу. Через мгновение Майк пожимает плечами, сдаваясь. — А я думал, мы только начали, — драматично вздыхает он, делая вид будто разочарован. — Только начали? Это звучит пугающе, — фыркает Уилл и переносит вес на другую ногу. — Ты идёшь? Или остаёшься здесь с жевательными конфетами? Майк медленно улыбается. Он явно оценил. Морщинки у глаз уже намечаются. — К чёрту тебя и твои конфеты, — отвечает он, убирая руку с плеча Уилла, пока тот сдерживает смешок. — Я с тобой. — Тогда пошли. Я вернусь за курткой, — коротко говорит Уилл. Сердце колотится, когда они выходят наружу, в ночь. Холодный воздух освежает — ровно на полсекунды, прежде чем становится по-настоящему морозно. Уилл поднимает руки, обхватывая себя за локти, и оглядывается на Майка. Тот смотрит вверх, наблюдая, как его дыхание растворяется в воздухе. Он выглядит спокойным. Расслабленным. И Уилла посещает мысль. — Если я мелочь пузатая, — спрашивает он, — то тебе тогда сколько? Майк опускает взгляд на лицо Уилла. Между ними повисает тяжёлая, плотная тишина. — Мне? — спрашивает он, тонко ухмыляясь. — Семнадцать.