touch like velvet

      Как всегда — и, как он уверен, будет всегда, — Уилл Байерс просыпается рано утром 4 января 1989 года, совершенно один.       Поначалу он этого даже не понимает. Более того — он сначала вообще не осознаёт, что уже проснулся. Он лежит на боку, уткнувшись лбом в мягкую теплоту любимой подушки, прижимаясь к ней так, будто это живой человек. Именно так он думает в первые мгновения после пробуждения. А до этого… до этого он видел сон. И после той ночи, что у него была с Майком, ему, по сути, больше не о чем и сниться — кроме веснушчатого парня с чересчур болтливым ртом. Так что ему снится Майк. Только этот сон совсем не такой приятный, как хотелось бы.       Во сне — обеденный стол, облезлые обои, странно вытянутая мебель. Уилл сидит с одного конца, Майк — с другого. Между ними тишина, гулкая, будто они находятся внутри пустого стадиона. Майк что-то говорит — его губы движутся, но Уилл никак не может разобрать слов. И каждый раз, когда он тянется к нему, стол становится всё длиннее и длиннее, утаскивая Майка всё дальше, пока между ними не оказываются целые мили. А поверх всего этого — противный, навязчивый гул, бьющий по ушам, — что это, Уилл не может понять.       Этот сон возвращался снова и снова всю ночь — по крайней мере, Уиллу так кажется. Он ворочается в кровати, беспокойно двигается, а когда наконец просыпается, оказывается весь в холодном поту. Ладони липкие, пальцы судорожно сжимают простыню. И Уилл думает, что, возможно, во сне он перекатился к Майку. Лицо тут же заливает лёгкий румянец. Он резко садится в кровати — и одновременно понимает, что тот гул во сне был всего лишь звонком домашнего телефона. И понимает ещё кое-что. Он не прижимается к Майку. И не может прижиматься.       Майка здесь нет.       Который вообще час, чёрт возьми?       Резко выдернув себя из постели, Уилл глухо стонет и шлёпает через комнату — всё ещё в носках со вчерашнего вечера. На секунду ему приходит в голову, что, может быть, вся прошлая ночь целиком была сном. Он зацепляется за эту мысль: мозг слишком мутный, полусонный, чтобы сейчас разбираться, было это на самом деле или нет. Пальцы цепляются за край дверного косяка, и Уилл выходит в куда более прохладный коридор. Если бы не свет, пробивающийся из окон по всему дому, он бы решил, что всё ещё глубокая ночь. В доме мёртвая тишина — если не считать звонка. Чёртов звонок. Уилл невольно скрипит зубами. Это последнее, что ему хочется слышать сразу после пробуждения. Ну, кроме будильника.       В животе неприятно ёкает. В своём туманном, плавающем состоянии он почти замирает посреди коридора. Но всё-таки идёт дальше.       Я что, проспал будильник? Какой сегодня день?       Медленно продвигаясь по коридору, Уилл прокручивает всё это в голове. Среда. Завтра после школы работа до ужина. Первым уроком сегодня астрономия, двенадцатый класс. Собравшись с мыслями, он тихо выходит в гостиную, пересекает ковёр так медленно, как только может, стараясь при этом не пропустить телефон. Но стоит ему заглянуть в проём комнаты, как эта неторопливая походка превращается в быструю, осторожную трусцу на цыпочках.       Он удивлён, что отец ещё не проснулся — тот валяется на диване, похожий на пустую оболочку под тонким шерстяным пледом, который сбился и запутался у него вокруг ног. Выглядит он наглухо вырубившимся — и, скорее всего, таким и останется на большую часть дня. Уиллу неприятно от мысли, что он не сможет побыть дома в тишине. Но сейчас есть дела поважнее. Например, схватить трубку до того, как звонок разбудит его. Внезапно Уилл чувствует себя полностью проснувшимся.       Сорвав трубку с держателя и обрывая звон, он лениво зажимает её между плечом и ухом.       — Да? — бурчит Уилл.       — Доброе утро, Коммандер Байерс, — раздаётся знакомый голос, завернутый в паршивую пародию на какого-то безликого научно-фантастического полковника. — Разрешите подняться на борт?       — Разрешаю поцеловать меня в зад, — ворчит Уилл, не сводя глаз с фигуры отца на диване. — Это что вообще такое?       — То есть это «нет»? — уже своим обычным голосом уточняет Дастин.       Уиллу хочется снова удавиться телефонным шнуром.       Я вообще-то мог сейчас спать.       Кстати о сне… Где Майк?       Сон. Это был сон.       Ещё одна вещь, с которой Уиллу предстоит разобраться ни свет ни заря. И как бы сильно ему ни хотелось бросить трубку, сонный Уилл всё-таки обладает совестью.       — Фиг с тобой… разрешаю подняться на борт, — бурчит он, и в ответ слышит едва уловимый, но явно довольный вздох Дастина.       — Класс, — быстро отзывается тот, а потом прочищает горло, осознав, что только что сломал образ, который пытался держать. — Я… то есть, превосходно. В общем — такое дело, — продолжает Дастин, окончательно сбрасывая напускную манерность и переходя к сути.       Уилл, сосредоточенный как ястреб, прислоняется к стене, чувствуя, как от давления ноют лопатки. В голове, как шарики в коробке, бьются две мысли: Не говори громко. Иди обратно в кровать.       — Мы сегодня после уроков возвращаемся к истокам, — объявляет Дастин в трубку так, будто это должно что-то прояснить.       Уилл поднимает свободную руку и большим с указательным пальцем разминает переносицу.       — Это какой-то код? — шипит он сонным голосом.       — Пэлас, — подаёт голос второй человек. Уилл узнаёт его сразу — Лукас, без кофе, явно втянутый в этот звонок против воли. — Игровые автоматы. Ты, Дастин и я.       — Ну и тебе доброе утро, — без особого энтузиазма тянет Уилл.       Он хочет обратно в кровать. Хочет вернуться и найти там Майка — что-то реальное, что доказало бы, что прошлой ночью всё было не сном. А пока у него только холодные простыни и зарождающаяся головная боль.       — Так ты с нами?       Уилл слегка пожимает плечами, позволяя голове завалиться набок, удерживая трубку у уха. На часах над плитой — 7:01.       — Вы не могли просто спросить меня в школе?       Неловкая тишина на том конце линии подтверждает его правоту.       — Просто хотели убедиться, что ты в деле, — отвечает Лукас вместо Дастина; где-то у них слышен тихий звон посуды. — Ну так что?       Уилл проводит языком по задней стороне зубов. Ему бы в душ, может, выпить чаю. И, честно говоря, побыть немного одному. Но, с другой стороны… возможно, ему даже нужнее провести время с друзьями.       Так почему же мне так хочется сказать «нет»?       — Да, — отвечает Уилл, надавливая пальцами на правый висок. Помогает это лишь на секунду. Он не знает, есть ли у него мелочь, но если нет — найдёт. Что угодно, лишь бы выбраться из дома. — Ладно. Я в деле.       — Отлично, — оживлённо говорит Дастин. — Увидимся через час, космонавт.       — Увидимся, — тихо отвечает Уилл, игнорируя подкол, и вешает трубку.       Отца он не разбудил — тот всё так же раздражающе храпит, что только подстёгивает Уилла развернуться и вернуться в коридор. Проходя по тускло освещённому проходу, он бросает на Лонни взгляд, в котором нет даже разочарования — что-то ещё более пустое.       Это был сон, думает Уилл. Если бы я сейчас позвонил Майку — да, он бы был недоволен таким ранним звонком. Но он бы взял трубку. Дома, в безопасности. В спортивных штанах и футболке. С растрёпанными волосами и сонным голосом. Целый. Невредимый.       Это должно быть сном. Так было бы немного проще жить дальше. Но Уилл возвращается в свою спальню, погружённую в тишину, и останавливается у изножья кровати, пальцы сжимают холодную железную перекладину. Он опускает взгляд на пол, лишь наполовину освещённый тусклым предрассветным светом — и склоняет голову, словно кот. Грязные следы от ботинок. Всё ещё влажная кофта Хокинс Хай, перекинутая через спинку деревянного стула у стола. Не сон. Хотя, может, лучше бы им был.       Майка нет.       Где он — Уилл так и не узнает.

***

      Весь день Уилл будто парит в паре сантиметров над землёй. Его удерживает только одно: после трёх ему не придётся сразу возвращаться домой.       Он плывёт с урока на урок, как пустая оболочка в солёном течении, и сколько бы ни делал вид, что ему всё равно, он постоянно выхватывает глазами лица в толпе, ищет одно конкретное — на фоне бежевых стен Хокинс Хай. Он, конечно, его не находит. Как бы ни хотелось — хоть раз. Даже мельком. Без разговоров, без взглядов, без всего — этого бы хватило, чтобы стало легче. Но увы. Майк пропал. Не пропал-пропал — но здесь его точно нет.       Уилл гадает, может, он вернулся домой? Пытался ли он вообще вернуться?       От Майка остались только грязный след на полу его комнаты. Пустая половина кровати. Брошенная школьная кофта, пахнущая хвоей и ещё чем-то неуловимым. Номер телефона, который, скорее всего, теперь бесполезен. И тонкая, почти невидимая ниточка мыслей — единственное, что всё ещё как-то связывает их, даже если у Уилла нет способа связаться с ним по-настоящему.       Он почти исчез. И Уилл не понимает, почему это ранит так сильно.       Лукас и Дастин замечают, что что-то не так. Уилл чувствует это весь день — по тому, как они с ним говорят, как иногда смотрят на него, а потом переглядываются между собой, думая, что он не заметит. Но впервые они не спрашивают, в чём дело. Вместо этого они будто изо всех сил стараются не дать Уиллу зациклиться на том, что его гложет. И к тому моменту, когда они толкают распашную дверь, ведущую в «Пэлас», это почти начинает работать.       Почти всё здесь другое — и при этом до странного знакомое. Большинство автоматов сменились, хотя несколько старых, проверенных временем, всё ещё стоят на своих местах, и Уилл искренне удивлён, что они до сих пор работают. Ковёр, кажется, тот же самый — по крайней мере, рисунок такой же, — но явно новый: кислотные неоновые треугольники и восьмиугольники больше не наползают друг на друга как попало, а выглядят аккуратнее, чище. Стены тоже другие — насыщенно-фиолетовые, яркие, подсвеченные голубоватым светом ламп под потолком. Даже персонал сменился — что, в общем-то, неудивительно. Работники здесь меняются так же регулярно, как времена года. Девушка за стойкой не исключение.       И всё же Уилл её где-то видел. Этот хмурый, недовольный взгляд, особенно в тот момент, когда Дастин решает, что наклониться через стойку и пофлиртовать — отличный способ выбить себе побольше жетонов, кажется мучительно знакомым. Как навязчивый зуд, который никак не получается почесать. Она бросает на Уилла косой взгляд — твоему другу прописать в табло? Уилл улыбается, извиняюще: пожалуйста, не надо.       Уилл всегда был наблюдателем. Сегодня — тем более. В голове слишком много всего. Мысли, лица, события наползают, как дым, затуманивая сознание. Образ Майка, болтающегося где-то в городе, которому некуда податься, пробирает почти так же сильно, как зимний воздух снаружи «Пэласа».       Он играет пару раундов, но большую часть времени просто смотрит. Маленькие пиксельные фигурки прыгают и дергаются на экране, пока Дастин и Лукас орудуют кнопками и джойстиками.       Где-то через час после их прихода Дастин суёт три монеты в автомат Space Invaders — не играл на нём сто лет — и почти сразу понимает, что этого недостаточно. Он хмурится, шарит по карманам… пусто. Уилл, прислонившийся к автомату Donkey Kong справа, приподнимает голову, выныривая из плотного пузыря собственных мыслей.       — Бензин кончился? — спрашивает он.       Дастин жалобно фыркает.       — В ноль.       — Сколько надо?       Фиолетовый свет экрана ложится на лицо Уилла. Дастин снова лезет в карман, будто надеясь на чудо, но довольно быстро сдувается.       — Эм… одну. На раунд. Сможешь взять мне, ну… шестнадцать? Я потом отдам.       — Да, без проблем, — отвечает Уилл, непринуждённо.       Он отворачивается и неспешно идёт вдоль ряда автоматов, сворачивая за угол, проходя мимо Pac-Man и Ms. Pac-Man. Под ногами мелькают геометрические узоры ковра. Вокруг — детский галдёж, чьи-то громкие смешки. Где-то вдали сквозь старые динамики тихо пробивается рок — кажется, Джоан Джетт.       Вся эта смесь звуков действует на него убаюкивающе. Мутный ультрафиолетовый свет словно тянет ко сну. Уиллу отчаянно хочется прилечь.       Мелькает мысль: может, когда вернётся домой, позвонит Майку.       Только у него не получится. Его же выгнали. Разве не так? А если трубку возьмёт Нэнси?       Уилл вздрагивает. Дважды.       Вся эта неопределённость действует на нервы.       Подойдя к стойке, Уилл не видит той самой девушки, которая их встретила (и, что забавно, без особых усилий осадила дешёвый флирт Дастина). Её нигде нет. Только когда почти упирается в фиолетовую поверхность, слышит шорох снизу, раздражённое бормотание и негромкий стук, тонущий в общем шуме зала.       С лёгкой тревогой Уилл разглядывает дурацкие футболки, развешанные на неоновой стене за кассой.       — Э-э… извините? — тихо подаёт он голос, наклоняясь вперёд, будто так его услышат лучше.       Он смотрит вниз, на пёстрый ковёр, и видит спину человека в уютном, лоскутном свитере, который возится у основания кассы.       Уилл замирает, всё ещё наклонившись вперёд, пальцы мёртвой хваткой сжимают край стойки.       Он узнаёт этот свитер.       Лоскутный. Шерстяной.       И тёмные растрёпанные волосы под бейсболкой, надетой задом наперёд.       Когда парень за стойкой наконец выпрямляется, он машинально тянет край свитера вниз — словно тот ему мал.       Да вы издеваетесь.       — Прощу прощения, — начинает Майк, всё ещё глядя вниз. Он ещё раз легонько стукает по кассе кулаком, выпрямляется из приседа и с готовностью поднимает голову. — Эта штука у меня всё время заедает. Чем могу п—       Он не договаривает.       Да и не нужно. Потому что в следующую секунду Майк выглядит так, будто его окатили ледяной водой. Губы приоткрываются — словно он только что услышал самый неуместный анекдот на свете. Он застывает, пальцы сжимают край стойки, в точности как Уилл. А потом, медленно, на его губах расползается улыбка.       На свитере у него маленький бейджик с надписью «Пэлас». Уилл это замечает, и этого хватает, чтобы он немного распрямился и отлип от стойки.       — Привет, — выдыхает Уилл. Тихо. Приветствие тонет в криках детей и звуках автоматов.              Майк всё равно слышит. Лицо у него сразу становится мягче.       — И тебе привет, — отвечает он, отпуская край стойки. Его взгляд скользит через плечо Уилла, к рядам игровых автоматов. Кажется, он на секунду теряется, а потом снова смотрит на Уилла, и улыбка вспыхивает на его лице, как тёплый солнечный свет. — Ты что, теперь за мной следишь?       — Н-нет, — торопливо говорит Уилл, разок приоткрывает и закрывает рот, прежде чем выдавить что-то похожее на спокойную улыбку. — Я тут с друзьями.       — С друзьями, значит, — понимающе кивает Майк, снова косясь на автоматы. — Я тебя здесь раньше не видел.       Аналогично, думает Уилл.       — Просто… э-э… давно не заходил. — И тут же: — А ты давно тут работаешь?       — Где-то… полтора года. После школы и по выходным, в основном. Плюс-минус, — отвечает Майк, пожимая плечами.       Ого. И правда так много времени прошло?       — А… — почти себе под нос шепчет Уилл, чуть сникая.       Господи, почему это так неловко?       Может, потому что Дастин и Лукас находятся в той же самой комнате. Может, потому что ему хочется сохранить этот маленький секрет от друзей как можно дольше. Может, потому что он теперь на опасной территории. Как бы то ни было — он рад видеть Майка. Пусть неожиданно.       Ему хочется спросить, почему Майк ушёл так рано утром. Было ли это из-за школы. Или из-за чего-то ещё. Ему вообще хочется спросить очень многое.       Когда Уилл наконец выныривает из собственных мыслей, он замечает, что Майк смотрит на него с приподнятыми бровями.       — Сколько тебе жетонов нужно? — спрашивает Майк и, наконец, отводит взгляд от лица Уилла, опуская голову и выуживая откуда-то аккуратный рулончик жетонов, обтянутый плёнкой.       — Ну, примерно… — Уилл оглядывается назад, расправляя пять купюр в ладони и пытаясь разглядеть автоматы. Число напрочь вылетело из головы — будто кто-то стёр его, как маркер с доски.       Он почти не видит макушки Дастина и Лукаса, но хорошо видит экраны перед ними — те, что беззастенчиво просят выложить по четыре жетона за раунд. Четыре за игру… А сколько Лукас говорил, мы тут ещё будем торчать? Час, плюс-минус. Значит, умножить… и ещё учитывать, сколько времени занимает один раунд—       Уилл вздрагивает, когда что-то тяжёлое опускается прямо в его раскрытую ладонь. Он резко поднимает голову и видит, как Майк уже отходит к задней стене, стягивая с головы кепку Пэлас. А в его руке — весь рулон жетонов, всё ещё туго упакованный, лежит поверх пятёрки, как пресс-папье.       — Эй— ч-что—       — Я всё равно собирался отдать тебе весь рулон, — уверенно доносится голос Майка из глубины зала. Он зацепляет ремешок кепки за один из крючков, разворачивается обратно и запускает руку в карман куртки, нащупывая там, судя по звуку, ещё несколько монет. — Просто хотел понять, насколько вы тут зависнете.       — И сколько здесь жетонов? — спрашивает Уилл.       В ответ сначала только пожатие плеч. Но, заметив недовольство на лице Уилла, Майк слегка сдаётся и вздыхает.       — Пятьдесят в таком рулоне, — Майк тычет пальцем в сторону Уилла и на секунду задерживает на нём взгляд, наблюдая, как по его лицу пробегает волна ошеломления. На губах Майка появляется хитрая, довольная улыбка. — Что?       — Пятьдесят, — повторяет Уилл. Майк кивает. — Пятьдесят жетонов?       — Я так и сказал, — улыбается Майк.       — Майк, это же...       — Я знаю, — быстро перебивает он, выходя из-за стойки и заглядывая через плечо Уилла, будто кого-то выискивает. Его взгляд цепляется за ту самую девушку, которую Уилл видел при входе, — рядом с ней идёт ещё одна, помладше, брюнетка.       Уилл тоже оборачивается и видит, как они направляются к выходу. Рыжая ловит взгляд Майка, показывает ему язык и выскальзывает за дверь, зажав между пальцами с чёрным лаком тонкую пачку сигарет. Майк почти раздражённо вздыхает и снова смотрит на Уилла. Теперь они стоят лицом к лицу — всего в паре шагов друг от друга. Уилл это знает. Он уже дважды мысленно высчитал расстояние между ними.       — Ты ещё какое-то время тут побудешь? — спрашивает Майк.       — Может быть, — медленно отвечает Уилл, настороженно скрещивая руки на груди. — Пару раундов точно. А что?       — Просто… у меня сейчас короткий перерыв. Можешь составить мне компанию, если хочешь, — Майк говорит быстро, почти деловито, постукивая пальцами по бедру и чуть наклоняясь, чтобы поймать взгляд Уилла. Уилл на секунду задумывается, как они выглядят со стороны: стоят достаточно близко, чтобы говорить почти шёпотом — и при этом всё равно перекрывать писк и гул автоматов. — Ну, я понимаю, твои друзья здесь, так что, может, и нет, но… предложение в силе.       Уилл обдумывает его слова, внимательно глядя на Майка, пока не сдаётся и не переводит взгляд в сторону автоматов Space Invaders, наполовину скрытых за другими. Он едва различает, как Дастин поворачивается к Лукасу, чтобы что-то сказать — видны только растрёпанные кудри.       Проглотив готовый сорваться отказ, Уилл снова смотрит на Майка и на мгновение готов поклясться, что его глаза блестят, как стеклянные шарики на солнце.       — Пять минут? — спрашивает Уилл.       Улыбка Майка просто ошеломляющая.       — Ни больше, ни меньше, — отвечает он с приторной сладостью в голосе и театрально кладёт руку себе на грудь.       Уилл почти тянется, чтобы шлёпнуть его по руке и поддеть в шутку, но не делает этого.       Майк резко кивает в сторону двери, разворачивается и направляется туда. Уилл идёт за ним почти как потерявшийся щенок, на ходу бросая взгляд на Лукаса и Дастина, прежде чем ухватиться за дверь, которую Майк придерживает для него.