Оставайся собой

— Эй, Вару, все уже позавтракали, — Феликс постучал в дверь норы пикового, но, не получив ответа, прислонился к ней ухом. — Ты там? — Я позже приду. Вару надеялся, что Феликс не станет до него допытываться и пытаться войти в комнату. Иногда он бывает слишком навязчивым. Даже если он не со зла, пиковый не хотел, чтобы тот лез к нему сейчас. Постояв молча у двери, Феликс ушёл. А Вару продолжил залипать в окно на медленно падающие с неба хлопья снега. Воображение как назло снова и снова воспроизводило выражение холодной ярости серых глаз. Куромаку часто раздражался и читал ему нотации по любому поводу. Но он никогда не переходил на личности, никогда не оскорблял. Это не в его стиле. Вару казались забавными попытки Куро научить его правильным вещам. Он вздохнул, опуская голову на согнутые колени. — Внешний вид тоже имеет значение. Если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз, ты должен выглядеть опрятно и… — У меня идеальная внешка. — Вару, я не об этом. Я имею в ви… — Своим видом я отпугиваю таких зануд, как ты. Вару спрыгнул с подоконника – от окна тянуло холодом. Открыв шкаф, он взглянул на себя в зеркало на внутренней стороне дверцы – большие очки, закрывающие половину лица, яркие зелёные волосы, торчащие в разные стороны, россыпь еле видных веснушек на щеках. И что не так? Он пригладил кудри к голове. «Так я выгляжу серьёзнее? Бред какой. Или всё дело в цвете?» Вару хмыкнул и посмотрел вниз – на неприметную картонную коробку, о которой он редко вспоминал. Сев на пол перед шкафом, Вару достал коробку и смахнул с неё слой пыли. Просмотр содержимого всегда вызывал у него чувства ностальгии и чего-то явно позитивного. Но почему-то сейчас это ощущалось совсем по-другому. Внутри были подарки от клонов на различные праздники, в основном новогодние. Пиковый достал стопку фотографий. — Эй, Вару! Становись в кадр! У нему подбегает Феликс и тянет к маленькой искусственной ёлке. Ромео становится рядом, и Вару оказывается между двумя червовыми. Данте наводит камеру, и пиковый начинает кривляться, растягивая рот пальцами, – чтобы фото не было «скучным». — А как же милая улыбочка для фото? — Ромео переглядывается с Феликсом. И в тот же миг червовые одновременно обхватывают Вару так, что тот не может пошевелиться. — Фу, отстаньте! — зелёный извивается, пытаясь высвободиться. Вару фыркнул, глядя на себя, взятого в плен. Он просил удалить эту фотографию, но все считали её «довольно милой». Всё же выданную ему распечатанную копию он сохранил. На обратной стороне дата – зима позапрошлого года. Следующая фотография была сделана Габриэлем. В кадр попал лишь кусочек его лица, а на заднем плане две смазанные от движения фигуры – Феликс и Вару, бегающие по всему дому, кидая друг в друга мишуру. Из-за дивана виднелась макушка Пика, рядом с ним Данте, который повернулся и наблюдал за погоней. Вару улыбнулся, восстанавливая воспоминания того дня. Было весело, даже несмотря на то, что он по неаккуратности ударился рукой обо что-то так сильно, что думал, лишится её. Это было так давно, что причины погони совсем забылись, но веселье и это лёгкое чувство счастья запомнилось Вару хорошо. А было ли весело остальным? Он точно помнит громкий смех Феликса, смешки Ромео и его подколы. Но может, все было не так, как он видел это? Отложив фотографии, он начал доставать из коробки всё содержимое: наклейки с котами от Феликса, набор заколок в виде звёзд от Ромео, пазл от Данте, брелок с хамелеоном от Гэба, варежки на верёвке от Зонтика (Вару ворчал, что такие носят только маленькие дети) и ещё много всяких безделушек. А на самом дне лежали подарки от Куро – книги, журналы, ручки для правильного письма, блокноты и ежедневники. Вару был рад любым подаркам: абсолютно бесполезным, забавным, странным, бессмысленным. Его радовал сам факт того, что ему их делают. Но от Куро они ощущались как очередной укор, как завуалированный намёк. — Держи, — Куро протягивает ему книгу, упакованную в прозрачную плёнку. Вару читает название и в недоумении поднимает глаза на Куромаку. — «Искусство ведения дискуссии»? — Мне показалось, тебе было бы полезно почитать. Дискуссия – это разновидность спора… — Я в курсе, что значит это слово! — Вару цокает языком. — Я кого угодно переспорю, мне инструкция для этого не нужна. — В том-то и дело: ты считаешь, главное в споре – победа. Но это не так. Важно, чтобы каждая из сторон достигла истины. — Истина в том, что я всегда прав! — воскликнул он с едкой ухмылкой. Может быть, Куромаку не ошибался в своих выводах? О том, что Вару одно сплошное недоразумение. И всё это время Куро пытался не исправить его, а научить. Хотел, чтобы Вару научился сам. Наверное, Куромаку действительно было виднее, как лучше, а пиковый просто не хотел его слушать. Что, если бы Вару понял это раньше? Что, если бы он изменился ещё тогда? Возможно, Куро бы не пришлось прибегать к молчаливой войне против него. Послышался громкий, настойчивый стук, Вару вздрогнул. — Вару-у-у, ты заболел? Всё нормально? — …А-э, да! — Чего не выходишь? Вару начал быстро складывать всё обратно в коробку, но Феликс уже дёргал ручку, и пиковый метнулся к двери. — Не входи! Я… У меня уборка. — Уборка? Вару т… — Я занят, короче. Уходи. Феликс ещё какое-то время стоял молча, разрываясь между желанием выяснить отношения прямо здесь и сейчас и оставить Вару наедине с собой, как он просит. Червовый нехотя разворачивается и уходит с чувством вины. Скорее всего, сейчас разговор по душам вызовет у зелёного только приступ раздражения. — Вару не выходит из комнаты. Мы его обидели. Сильно, — жалуется он остальным. Обеспокоенный Ромео вздыхает: — Да, перегнули. Надо извиниться перед ним. — Пошли! — Не торопи события, Феликс. Если Вару не хочет никого видеть, не стоит навязываться. Завтра пойдём, хорошо? — Ладно, — Феликс переводит взгляд на трефового короля. — А Куро должен будет извиниться вдвойне. Куромаку молчит, проводя пальцем по краю чашки. — Куро… Между вами не происходило конфликтов? Я имею в виду, помимо нашего плана, — мягко замечает Зонтик. Все уставились на трефового короля. Повисла тишина. — Даже если так, это сугубо моё личное дело. — Что ты ему сказал? — спросил Ромео, цокая языком. — Уверяю, я осознаю последствия брошенных мною слов и намерен сделать всё, чтобы улучшить ситуацию. — Ну правда, Куро, что произошло? Расскажи, и тебе станет легче, и нам спокойней. И мы, может быть, сможем помочь, — взмолился Феликс. — Это так ужасно! Должна быть только дружба, любовь и понимание, а не это всё! Ромео положил руку на плечо валета. Куро встал и покинул помещение, игнорируя взгляды. На столе осталась недопитая чашка кофе. Он зашёл в свою комнату, сел на кровать, оперевшись локтями о колени и, запустив руки в волосы, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Обычно это помогало привести мысли в порядок, отбросить мешающие эмоции и снова встать в строй. Только сейчас этот сеанс растянулся на долгие минуты, и всё безрезультатно. Виноват ли он? Определённо да. Может, его метод сработал бы, если Куро тогда не вспылил. Повышать голос – совершенно непрофессионально. Сказал ли он что-то ужасное? Для Вару, видимо, да. Конечно, Куро следовало подбирать выражения, а не вываливать всё вот так. Но нужно заметить, всё сказанное было лишь частично не правдиво. В основном это была истина, выраженная в жёсткой форме. Но, может быть, именно это заставит Вару задуматься? И кажется, заставило. Куромаку понимал, что должен принести извинения. Но не сейчас. Когда представиться случай, тогда обязательно. Не будет же он стучаться к нему и лезть в его хламушник? Но на следующий день Вару также не попадался никому на глаза. — Вару, давай поговорим? — Феликс стоял напротив закрытой, но незапертой двери, виновато сложив руки. — Что ты хотел сказать? — Я… Вару, прости. Не надо было так поступать с тобой. Я совсем не хотел тебя обижать! И остальные тоже. Червовый нервно переступил с ноги на ногу. Пиковый не отвечал. — Ты злишься? Вару опёрся о стену у двери, касаясь головой холодной поверхности. Злится ли он? Да, но… Не на Феликса и не на кого-то из клонов. Но на кого тогда было направлено это горькое раздражение? — Нет. Никто не двигался с места, обдумывая сложившуюся ситуацию. Феликс первым нарушил тяжёлую безмолвную атмосферу: — Знаешь, бывает я злюсь на тебя. Но я никогда не хотел тебя ранить. Прости. — Да никто меня не ранил! Ты прощён, понял?! За что бы то ни было. А теперь оставь меня в покое. «Я злюсь на себя.» — думает он. На другой день Вару побеспокоили Ромео и Зонтик, не дав ему окончательно погрузиться в мысли и воспоминания. На этот раз он выглянул из своей норы. — Я думал, это будет забавно. Ты воспримешь это, как шутку. Но я и подумать не мог, что это окажется для тебя таким… Что всё так выйдет, — Ромео чешет затылок, не совсем понимая, как правильно себя вести и куда девать руки. Зонтик передаёт Вару тарелку с пирожными, которые приготовил сам. Вару неловко принимает и слабо улыбается. Он кивает и снова уверяет их, что всё нормально и он просто отдыхает от их общества. Первые секунды ему было даже приятно: о нём думали, беспокоились. Но когда дверь закрылась, его накрыло новой мыслью: а не делают ли они это потому, что так надо? Потому что так принято после ссоры? Было ли их раскаяние искренним? Вару возвращается к кровати, на которой лежали стопки книг. За стол не садится — на нём полный бардак. Никакого желания заниматься сейчас уборкой у него не было. Пиковый вновь погружается в текст энциклопедии, подаренной Куро.

***

Прошло уже несколько дней. Тишина и порядок, о чём и мечтал Куромаку. Но получив желаемое, он почему-то не ощутил облегчения. Наверное, всё из-за кошмаров. Странное явление, ему никогда не снилось снов. Начинались они всегда одинаково: Куро в своей комнате, тусклая настольная лампа освещает стол перед ним. Всё, как в реальной жизни, ничего странного. Но затем спокойствие сменяется хаосом. Книги сами собой падают со стеллажа, на стенах появляются трещины и пятна, напоминающие плесень. Куро судорожно оглядывается, не понимая, что делать. Окно закрыто, но сильные потоки ветра вырывают страницы из книг, поднимает и кружит их. Кажется, что стены двигаются: то сужая пространство, то наоборот увеличивая. У Куро кружится голова, паника и страх охватывает его с головой. Он пытается поймать бесполезные листочки, а те режут ему руки. В каких-то снах огонь охватывал всё вокруг, в каких-то вода наполняла помещение, в других Куро не мог устоять на ногах – была сильная качка, как на корабле при шторме, и попытки подняться с треском проваливались. И от кошмаров нельзя было убежать. Куро хватался за ручку двери, но та вдруг растворялась. Иногда двери вообще не было, лишь стены, пол и потолок, которые в любой момент могли поменять своё положение. Он просыпался с мелкой дрожью в пальцах и сжимающимся комком тревоги внутри. Повернувшись на другой бок, пытался снова уснуть, но не выходило. Синяки под глазами не ускользнули от внимания Ромео. Он рассказывал о каком-то косметическом средстве, которое помогло бы трефовому с этой проблемой, но Куро совсем не слушал. В этот момент он решил – так не может продолжаться. Будет правильнее, если он проведёт беседу с Вару. К тому же неизвестно, чем тот занимается, заперевшись у себя. Стоит проверить его. Поднимаясь на второй этаж, Куро думал, что всё-таки надо было заранее решить, что собирается сказать. Предстоящий разговор вызывал у него волнение, хотя никакой рациональной причины не было. На стук Вару не отозвался, поэтому Куро посчитал приемлемым войти. Он огляделся, не сразу замечая зелёного. Взгляд зацепился за разрисованный потолок и что-то приклеенное к стене скотчем. Какой ужас. Вару тихо сопел, положив на лицо книгу. На нём были наушники, из-за чего он и не услышал стук. Очки валялись рядом с ним. Куро покачал головой – Вару, конечно, не понимал важности соблюдения режима сна. Но всё же трефовый удивился: впервые видит Вару и открытую книгу настолько близко друг к другу. Он действительно читал? Куромаку скрестил руки. А так ли важен разговор, чтобы его будить? Вся уверенность куда-то улетучилась, и трефовый подумал, что время в самом деле неподходящее. Вместо того, чтобы уйти, Куро начал рассматривать покои пикового. Может, найдётся ещё что-нибудь, что ударит по его чувству перфекционизма. «О, моё полотенце.» Белая махровая ткань была перекинута через спинку стула. Подойдя ближе, Куромаку убедился, что это действительно было его полотенце: в уголке черными нитками была не очень аккуратно вышита буква «К». Куро заозирался с большей внимательностью – вдруг наткнётся на остальные свои пропавшие вещи. Осмотрев рабочий стол, он заметил ещё книги. Те самые, купленные именно им. Медленно и тихо он подошёл к полкам, приметив на ней кое-что интересное. Среди всякого хлама, по мнению Куро, выделялись пластилиновые болванчики. Так мило, Вару оказывается наблюдательнее, чем кажется. Так точно передал характер каждого. Это даже заставило Куро улыбнуться, пока он не увидел самого себя без головы на плечах. Трефовый нахмурил брови. Вару действительно обижен на него. На стене плакаты каких-то музыкальных групп, наверное. Куромаку не мог сказать точно. Рядом с ними обложки к фильмам и билеты в кино на них. Смотря на один из них, трефовый даже вспомнил тот последний раз, когда они все вмести ходили в кинотеатр. Вару так дорожит этими событиями? Была в этом какая-то… сентиментальность. Совсем неожиданная сентиментальность. Дверь вдруг коротко скрипнула, Куромаку вздрогнул и обернулся. Его охватило чувство, будто его застали на месте преступления. В дверном проёме стоял Габриэль, и вид его был недовольным, если не сказать угрожающим. Куда подевался его глуповатый взгляд? Куромаку быстро оглянулся на Вару и вышел из его норы под пристальным наблюдением бубнового. Как только дверь за ним закрылась, Габриэль безэмоционально сообщил: — Вару не хочет, чтобы в его комнату заходили без спроса. Куро поправил очки. Почему-то захотелось оправдаться: почему это он не может сделать ровно то, что Вару делал с ним неоднократно? — Я приходил к нему по делу. Габриэль молчал, и Куро стало неловко. Да что происходит с ним в последнее время? Кошмары, тревога, а теперь вина по пустякам. — Зайду в следующий раз.

***

— Данте? В последнее время тебя редко можно застать дома, — Куро потирал уставшие глаза. — Да, я нашёл для себя интересное занятие. Что тебя беспокоит, друг мой? Куро взглянул на Данте, который непонятным ему образом оставался всегда спокойным и умиротворённым. Его вообще что-нибудь заботит? Ощущение, будто у него никогда не бывает проблем и трудностей. Но ведь так не бывает, в чем его секрет? — Меня беспокоят межличностные отношения в нашем доме. Насколько Куромаку известно, Данте не в курсе всего произошедшего. И трефовый надеялся, что так и останется, ему не хотелось, чтобы тот знал какие-либо подробности всего этого конфликта. Но в глазах Данте читалось такое понимание, будто он знает всё и даже больше. — И что ты чувствуешь? — М-м… Я всегда ответственно подходил ко всему, старался всем на благо, тщательно продумывал все действия. А сейчас… Не знаю, что со мной. Кажется, я сделал что-то не так. — Признание вины — первый шаг к искуплению. Что ты предпримешь дальше? — Я знаю, что должен извиниться. — Но? — Но я просто не смог за всё это время. Нельзя откладывать дела на потом, но именно это я и делаю. — Боишься, что тебя не простят? Или стыд мешает это сделать? — бубновый смотрит на него с сочувствием. Куро не отвечает, погружаясь в чертоги своего разума и пытаясь понять причину. — Нужен совет? — Не помешал бы. В сфере чувств и отношений я не так сведущ. — Слова не имеют такого значения, как действия, — Данте подходит чуть ближе к креслу, где сидел Куро, и слегка касается его плеча. — Ты должен доказать, что был неправ. Покажи ему, что ты действительно его ценишь. Данте кивнул с лёгкой улыбкой и оставил Куромаку наедине со своими мыслями. Его поддержка и вправду помогла трефовому. Куромаку решительно поднялся с кресла – он все равно должен это сделать, независимо от возможных последствий. Он снова оказывается у комнаты Вару. Уверенно заносит руку, чтобы постучать, но тут дверь открывается сама. Куро еле успел отпрянуть. Открывшаяся картина заставила его проглотить все слова. Впервые на него смотрели ничем неприкрытые глаза Вару.