Life Ahead 2

***

      Юнги был уверен, что они пойдут пешком, поэтому, как только по команде Чимина вернулся к себе, подготовил защитную экипировку, похожую на смесь одеяния сталкеров из некогда популярных книг и вечного унылого дождевика, который он предусмотрительно стянул из казармы. В респираторной маске дышалось тяжеловато, но без неё было нельзя — за несколько лет воздух стал хуже; зато одежда была удобной и не стесняла движений, каждый элемент был продуман. Ничего, успокаивал он себя, он уже ходил по этому маршруту. Сейчас он взрослее, путь дастся ему легче.              Чимин ввалился в комнату, тут же принимаясь раздеваться, чтобы надеть костюм под одежду и тем самым скрыть его. Он выкинул на стол два носовых респиратора, Юнги округлил глаза.              Эти респираторы разработал Тэхён специально для солдат. Их вставляют в нос, они имеют стандартный универсальный размер, но в соображении гигиены каждый был индивидуален, а также имеют высокую износостойкость, требуя замены только через неделю ношения нон-стоп. Разговаривать в них тоже не советовали, только если дополнительно экипировать себя респиратором для рта, но обычно надевали плотную маску и минимизировали общение. Чимин называл их классными штуками.              — Это же чьи-то респираторы, — ужаснулся Юнги.              — И что? — отмахнулся Чимин, засовывая свой в нос. Он честным образом утащил несколько новых из тумбочки Чонгука. Ну, он надеялся, что они новые, всё же лежали в упаковке. Хотя Чонгук иногда был настолько педант, что даже мусор у него лежал аккуратно сложенный. — Они новые, — сказал он на всякий случай.              Юнги со скепсисом принялся разглядывать свой, не обнаружил на нём чужих соплей, но педантично протёр специальным раствором и только после этого вдел в нос.              — Вообще незаметно, — возликовал Чимин и поднял палец вверх: — Техника!              Обыкновенное волшебство, подумал Юнги, но не стал умничать.              Но это было ещё не всё, Чимин самодовольно сообщил:              — Кстати, путь не займёт много времени, потому что мы поедем.              Юнги часто заморгал, не понимая в каком месте смеяться.              — На чём?              Чимин сиял. Как солнечный луч среди хмурого неба. Или счастливый пациент в кресле дантиста из рекламы зубной пасты. Юнги априори знал, что ничего из этого не существует. Существует только хитрый и изворотливый Чимин — маленький, юркий дракон. Он вытащил связку ключей и потряс ею как кубком победителя.              — На машине полковника. — Голос его тоже звучал победно.              Юнги чуть не упал на месте. Он ухватился за рукав Чимина и, дёрнув его, прошипел:              — Ты что, идиот? Где ты их взял?              — Он забыл их на столе. А я — раз. И всё, — пожал плечами тот так буднично, будто взял не ключи, а ручку с логотипом космической базы — такие всем давали просто так. — Позаимствовал. Вернём потом по-тихому.              Юнги закрыл лицо ладонями, слова Чимина звучали как идиотская шутка. Хосок и забыл? Эти два слова были из двух параллельных вселенных. Разве что оставил специально… Нет, это чушь. Он ему с утра ясно дал понять, что лезть в это не станет. Погодите! А как Чимин вообще к нему попал? Вскрыл кабинет?! Им крышка. Их вычислят быстрее, чем они сунутся за территорию базы.              Руки безвольно повисли вдоль тела, а чёрточки бровей поползли вверх. Чимина так насмешила реакция брата, что он не выдержал и признался:              — Забрал чонгуковские, не ссы. Я дурак что ли, лезть в кабинет биг босса? Ты реально ку-ку, — присвистнул он.              Юнги перевёл дыхание. Ему не казалось унизительным повестись на слова Мими, его брала злость. Но главное, не злиться, сказал он сам себе.              — И кто сядет за руль?              Чимин выдержал ровно секунду паузы, за которую Юнги успел подумать, что если он сейчас скажет «я», то это будет самое глупое самоубийство во всей истории нового мира.              Именно это он и сказал:              — Ну, я.              — Ты даже велосипед водить не умеешь.              — Этому нужно учиться? Я видел в кино, это легко. И Гук говорил, что руль крутить большого ума не надо. Даже ты бы справился, — хлопнул он застывшего Юнги по плечу.              Юнги не сдержался и выругался. В лучших традициях Чонгука. Чимин продолжал сиять, а через полчаса, использовав сноровку и смекалку Мими, они выбрались наружу, оставшись незамеченными как людьми, так и камерами.              Машина не была похожа на машину полковника — Хосок на такой бы даже на свалку не поехал, — но видно было, что она на ходу. Старый внедорожник, с облезшей краской и потёртыми сиденьями, стекольными трещинами и забитой грязью вентиляционной решёткой был не чета тем автомобилям, которые курсировали по территории базы. Таким ржавым авто не было места в гараже базы, их хранили снаружи под навесами. Поэтому и угнать один из них было легче.              Запрыгивая на переднее пассажирское, Юнги заранее мысленно попрощался с жизнью.              Когда они устроились, закинув рюкзаки назад, а двери с грохотом захлопнулись, Чимин уверенно вставил и повернул ключ зажигания. Мотор взревел как разозлившийся тигр. Никто не подбежал к ним, чтобы вытянуть из неё за уши и пристыдить. Никто и подумать не мог, что живущие припеваючи на базе люди будут настолько не в себе, чтобы по собственному почину ехать в сторону общежитий.              — Видишь? Легкотня, — самодовольно заявил Чимин. — Всё будет нормально.              Он не впервые держал руль, тренировался на модуляционном симуляторе полётов. Но сидя не в удобном кожаном кресле с виртуальными очками на носу, а чувствуя, как под телом ревёт железная махина, ощущения разнились. Это было волнительно и заставляло сердце биться чаще, почти так же часто, как когда он чувствовал голой кожей кожу Чонгука…              Юнги судорожно пристегнулся, дважды проверил ремень, трижды — дверь.              — Я не хочу умирать сегодня. У меня планы, — предупредил он брата.              — Торжественно обещаю смерть только нескольким тысячам твоим нервных клеток, — пообещал Чимин, подмигнув.              Он воображал себя крутым. Юнги закатил бы глаза, но предпочёл зажмуриться, потому что рука Чимина потянулась к рычагу. Стоило ему дёрнуть его, машина рванула вперёд слишком резко, как если бы кто-то огромный пнул её со всей дури подобно мячу. Юнги шарахнуло и вжало в сиденье, глаза в ужасе распахнулись, зубы клацнули.              — Ногу с газа сними! — заорал он.              — А-а-а! — закричал Чимин. — А как?! — Оказалось, симулятор полётов та ещё подстава. С автомобилем он имел много отличий. Там нужно было просто жать на кнопки, здесь — слушать Юни, который за технику шарил лучше, чем Чимин.              Машина выписала полукруг, едва не снесла мусорный бак и юрко выскочила на шершавую дорогу. Чимин вцепился в руль обеими руками и ногами жал сам не зная куда. Юнги подпрыгнул всем телом и снова зажмурился, под закрытыми веками всплывали изображения из учебников. Чимину казалось, что он пытается телепатически остановить транспорт, из-за этого его словно парализовало. Даже орать сил не было.              — Тормоз! — выкрикнул Юнги, сообразив. Чимин не сразу понял, что это не ругательство. — Тормоз — это другая нога!              — Какая?!              Юнги схватил его за бедро и ткнул туда пальцем:              — Вот эта!              Чимин ударил по тормозам с такой силой, что оба чуть не встретились своими лбами с лобовым стеклом. Юнги казалось, в битве лбов победили бы они, а стекло бы не выдержало, но пока не выдерживал он сам и был готов выпрыгнуть из неё, но запутался в ремне.              Машина хрюкнула, фыркнула и, кажется, обиделась. Несколько секунд они просто сидели, дыша как астматики в приступе.              — Так, — сказал Чимин, отдышавшись. — Я понял, что к чему. Дальше поедем нормально.              Юнги медленно, с отчаянной обречённостью, оторвал руки от ремня и посмотрел на водителя, сделав страшные глаза. Чимин, конечно, не испугался.              — Если ты ещё раз скажешь «нормально», я тебя укушу. А этот тарантас отправится на помойку.              — Не слушай его, красавица, — принялся Чимин оглаживать руками руль и приборную панель.              — Ты сошёл с ума?              — Да тихо ты, — отмахнулся Мими. — Вспомнил, что с машиной надо как с любимой. Сейчас я её приголублю, и она поедет как шёлковая.              — Что тогда сразу не приголубил?              — Юнги, не говори под руку, — отбрил он брата и стал приговаривать: — Давай, моя хорошая. Начинаем нежно.              Он нажал на газ осторожно и машина тронулась плавно, на удивление ровно. Юнги даже немного расслабился, пока через минуту Чимин снова слишком резко не прибавил. Но в этот раз Мими не орал, потому что контролировал езду.              Юнги тоже не орал. Он просто тихо, почти молитвенно, шептал:              — Пресвятая богиня механики, пожалуйста, сделай так, чтобы мы доехали живыми.                            Ехали они с переменным успехом и довольно медленно.              Стоило Чимину освоиться с вождением, вернее, сделать вид перед Юнги, что он освоился, как он вручил в руки брату карту и нарёк его штурманом. Первым делом они свернули с основной дороги на дублёра, опасаясь погони. Дорога — серо-бурая, с проплешинами на месте асфальта, потрескавшаяся, местами изрытая — была петляющей, но местами люди срезали, таким образом дорога стала более-менее прямой.              От горизонта тянулись рваные клубы химического тумана, воздух дрожал как жир в воде и вызывал то же чувство отвращения. Машина как шальная прыгала на каждом ухабе, словно хотела избавиться от своих пассажиров, защитные плащи тихо шелестели при движении.              Чимин держал руль так, что казалось — руки приклеились к нему. Вид у него был комичный: пальцы белые, плечи подняты к ушам. Юнги наблюдал за ним боковым зрением. Ему было забавно — сам он боялся, но смотреть на перепуганного Чимина было даже… утешительно? Он верил, что они не умрут. Не в машине уж точно. Чимин был балаболом, но если брался за что-то, то выкладывался на сто процентов, потому что в итоге хотел получить похвалу.              Иногда Чимин отпускал руль на секунду, чтобы вытереть пот со лба одной рукой, Юнги ловил его за этим и хмыкал, приговаривая ехидным тоном:              — Отлично едешь. Профессионально.              — Замолчи, — сквозь зубы бросал Чимин.              — Инструктор по вождению гордился бы тобой.              — Юнги, не беси меня!              Но всё же они продвигались. Медленно, рывками, они продвигались вперёд, а у Юнги живот крутило от будущей встречи. Он прислонился лбом к стеклу и подышал на него, нарисовал кривую рожицу. Намджун… Какой он — брат Тэхёна? Он не был волшебником, но он знал Тэхёна с самого детства, и это знание вызывало в Юнги благолепие и зависть.              Братья успели пять раз поспорить и три раза объявить друг другу бойкот, прежде чем на четвёртом часу пути машина вздохнула, оглушительно чихнула, перепугав обоих, и остановилась. Прямо посреди пустой дороги.              Чимин сжал руль и сглотнул.              — Сдохла? — Юнги перегнулся посмотрел на приборную панель, а потом постучал по экрану пальцем. — Тут бензин горит красным — закончился, гений.              — Я думал, это… просто красивый значок, — пожал плечами Чимин. Сейчас, когда больше не было нужды рулить, они показались ему стальными, в мышцах отдавало тянущей болью. Он стал разминать их и повернулся к Юнги: — Дотолкаем до заправки?              — Толкай что хочешь, а я пешком, — посоветовал ему Юнги, отчаянно борясь с защёлкой ремня.              Чимин помог расстегнуть. Юнги схватил рюкзак и первым покинул машину, мгновенно сравнивая и жалея, что бензин закончился и придётся идти пешком: воздух был плотным, с металлическими нотками, он щипал открытые участки и сложно было избавиться от ощущения, что он пробирается своими грязными щупальцами прямо под кожу. Юнги уже успел забыть, какой он отвратительный. Честно говоря, он плохо помнил прошлые вылазки и ту неделю, когда добирался до базы, тоже. Те воспоминания были полностью погребены под радостью встречи с Тэ, но стоило сделать вдох через незаметный респиратор, как он вспомнил и прочувствовал разницу — даже в нескольких метрах от базы воздух был ощутимо чище.              — Фу, пахнет как помои, — вынес свой вердикт Чимин.              — Чувствуй себя как дома, — по-чёрному пошутил Юнги. Их родная Земля теперь помойка. Это было не смешно. Юнги быстро сменил тему: — Если верить карте, нам ещё полдня пути, — сказал он.              — Полдня в жаре, — печальным эхом отозвался Чимин. — Жаль мы не подумали о бензине.                            Уставшие зубоскалить, почти весь путь они провели в молчании, считая стекавшие капельки пота, из-за которых промокло всё нижнее бельё. Только толстые подошвы ботинок шуршали по серым камешкам, а где-то вдалеке щёлкали репеллеры, отгонявшие диких птиц-мутантов.              Горизонты выглядели удручающе. К вечеру, когда опустились сумерки и пейзаж стал ещё печальнее, они добрались до знакомой железной дороги. Чем ближе подходили, тем более зловещей казалась атмосфера. Оба чувствовали странное напряжение — будто они перешли невидимую границу. Вошли туда, где происходит что-то подозрительное.              Что-то, о чём их никто не предупреждал.              К знакомому сектору они решили идти перебежками, как это делали солдаты в старых военных фильмах: крутые напарники, где один прикрывал другого. Юнги терпеть подобные фильмы не мог, он не переносил жестокости. Тэхён тоже не особо любил. Чимин называл их драматичной скукой и зевал. А вот Чонгука можно было считать их амбассадором. Он вообще любил кинематограф. Но Чимину лучше сосредоточиться на прикрытии Юнги, чем вспоминать Гука.              Но почему-то он не выходил из головы. Чимин то и дело задумывался, а не обнаружил ли Гук уже, что это Мими украл у него ключи? Это был лёгкий, но отчаянный шаг: Мими, зная код-пароль от комнаты, прокрался, стащил ключи от рабочей машины и сбежал — когда Чонгук обнаружит эту цепочку, он разозлится. Пусть лучше злится, чем… чем что-то ещё.              Юнги остановился на подъёме, непроизвольно схватив Чимина за рукав. Чувство тревоги не подвело — впереди был ад. Тот тоже притормозил и вынырнул из своих мыслей — губы дрогнули, дыхание стало неглубоким, точно он боялся втянуть в себя слишком много реальности сразу.              — Это что… — выдохнул Чимин, не договорив.              — Я… не знаю. — Юнги сглотнул он и сам не мог подобрать слов.              — Ты уверен, что это общежития, а не передовая? — нервно прошептал Чимин, наблюдая за видом, который им открывался.              На площади перед общежитиями полыхали костры — нелепые, словно разведённые не просто для тепла, а для какого-то древнего, дикого ритуала. Дым стелился низко, преломляя свет так, что казалось: воздух дрожит от жара и напряжения. Матерные крики перекликались с редкими, но кое-где вспыхивающими хлопками — пальба. Кто-то стрелял в воздух, кто-то — по стенам. Люди и их тени метались, как сорвавшиеся с цепи собаки.              — Это что за филиал ада, — прошептал Чимин.              Юнги видел, что брат не пытается изобразить храбрость. Не сейчас. Но и испуга он не показывал, а значит не боялся. У Юнги, напротив, тряслись поджилки. Он и так всю дорогу напряжённо думал, правильно ли поступил, сбежав — у него уже был один побег за плечами, о котором позже он жалел, — сейчас сомнения снова подступили. Общежития были последним уголком цивилизации, но больше они такими не казались.              Знают ли об этом на базе? Если нет, то было бы хорошо доложить. Но у них нет с собой коммуникаторов — специально оставили, чтобы их не отследили.              Впервые за весь день страх показался обоснованным. Но Юнги напомнил себе, что если уж он прошёл через четырёхчасовой кошмар на колёсах и полдня пешком в радиационной жарище… то его больше ничто не напугает. Разве что разговор с Намджуном. Только где его искать?              Они притаились и наблюдали. Юнги сглотнул, чувствуя, как сердце спускается куда-то в пятки — туда же, где уже давно осели остатки здравого смысла. Он хотел развернуться. На секунду, на короткий вдох, но потом вспомнил — Тэхёна. Вспомнил, ради чего он здесь. Большой Намджун — это его крошечный шанс.              — Нужно попасть внутрь, — сказал он решительно.              Судя по тому, как на него посмотрел Чимин, звучал он не очень решительно.              — Класс, только дробовик из штанов ща достану, — съязвил Мими.              — Не смешно.              — Тебе никогда не смешно.              — А у тебя что, вся жизнь — цирк?              Они не услышали приближающихся шагов, не заметили как две массивные тени подобрались к ним близко — в пылу перепалок всё уходило на задний план. Юнги и глазом не успел моргнуть, как их уже скрутили: кто-то заломил ему руки, кто-то толкнул Чимина вперёд, заставив того болезненно охнуть.              Страх накрыл волной — холодной и противной, как вода из холодильника: Юнги почувствовал, как пальцы начали неметь, а мышцы скрутило и сотни тысяч ледяных игл прошили кожу, заставляя оцепенеть.              Их повели через двор, грубо толкая вперёд как два мешка с чем-то ненужным.              Каждый шаг Юнги — словно по тонкому льду — осторожный, но не контролируемый, сложно контролировать шаги, когда тебя тащат и толкают в спину как пленников. Он косился на внимательного, ловящего каждое движение вокруг Чимина — его взгляд исподлобья острый и быстрый, — но и сам по сторонам смотрел, замечая всё: перекошенную оконную раму без стекла, в которой дрожал отсвет костра; тень человека на втором этаже, сидящего на подоконнике с винтовкой, как с игрушкой; пустую консервную банку под ногой, о которую он споткнулся, но не упал из-за крепких рук; и множество шорохов, напоминающих ему змеиное гнездо, смрад чужого дыхания.              — Спокойно, — выдохнул он, сам не зная кому — то ли Мими, то ли себе. И обратился к тем, кто схватил их: — Мы… мы пришли не к вам.              Схватившие их переглянулись и один щербато расхохотался:              — Печально, но нашли вы нас.              Чимин дёрнулся, пытаясь вырваться, но получил кулаком в бок и зашипел, согнувшись. Юнги рванулся к нему, но удерживающие руки резко сжались тисками. Он почувствовал, как пространство вокруг сжимается, но страх внутри него не множился, он обращался в ровную злость, выверенную, как капающий кран холодной воды.              — Ты норм? — прошептал Юнги сквозь зубы.              — Ага, — выдохнул Чимин. — Просто… страшно. В смысле, я страшно злюсь на всё это дерьмо.              Он говорил тихо, его голос дрожал — не испугом, а какой-то отчаянной готовностью броситься вперёд при первой же возможности. Его взгляд будто говорил «если выхода нет, значит, его нужно создать». Юнги знал это состояние: злой Чимин всегда превращался в упрямого бешеного дракона. Маленького, лохматого и чертовски опасного для всех, прежде всего — для себя. Вспомнить хотя бы, сколько раз он нарывался на тренировочные бои с Чонгуком, и всегда отхватывал по шее, но не учился на собственных ошибках. Драконы слабо обучаемы — факт.              — Только не делай глупостей, — предупредил его Юнги, хмурясь.              — А ты не командуй, — огрызнулся Чимин и тихо добавил почти одними губами: — Как будто сам не собираешься.              Юнги уже и забыл, что в моменты опасности у драконов могут появляться сверхспособности. Чимин услышал его мысли. Но это даже хорошо. Он поймал взгляд брата и посмотрел серьёзно — Мими должен понимать, что это не шутки.              Двое, что вели их, прислушивались и гадко усмехались. Им смешно — две тощие тени, оба в защитных плащах, в грязи и слое осадков, а спорят так, точно вышли на прогулку и не могут договориться, на какой фильм сходить.              Какие-то люди отобрали у братьев рюкзаки и рылись в них, как обезьяны, нашедшие мусорное ведро, разбрасывая то, что было интересно, но с жадностью вгрызаясь в еду, из-за которой даже дрались. Это выглядело отвратительно, словно люди потеряли последние крупицы разума и начали спускаться с лестницы эволюции.              Внутренне содрогаясь от неприятных картин, Юнги и Чимин инстинктивно жались друг к другу, шли плечом к плечу, но каждый варился в своём собственном котле.              Юнги — считал. Сколько шагов. Сколько человек вокруг. Где стоят, кто вооружён, кто просто орёт для смелости. Сколько секунд нужно, чтобы толкнуть брата направо и самому рвануть влево. Он знал, что это почти бессмысленно, но мозг всё равно просчитывал, точно у него был шанс. Но шанса не было, и чем ближе они подходили, тем более явственно это становилось.              Чимин — горел. Он чувствовал каждый синяк на коже, где его хватали. Каждую обиду, накопленную за годы. Каждую несправедливость. Каждый образ Джина, который мелькал в голове так ярко, как если бы он стоял рядом, а не был где-то внутри этого ада. А ведь он был где-то среди этих людей, почему же он позволяет их схватить? Это выбивало его из колеи.              И если злость Юнги была холодной, то в Чимине она бурлила. Но они сходились в одном: каждый думал не о том, чтобы выжить самому, а чтобы защитить другого и тех, кто им важен.              Юнги думал о Тэхёне и о том, что не имеет права умереть так глупо. А если и умрёт, то лучше пусть Тэхён никогда об этом не узнает и спокойно улетит в своё счастливое будущее, как он и хотел. Разговор с Намджуном в этот момент потерял былую ценность.              Чимин думал о Джине — он не появлялся, и это наводило на мысль, что эти отбросы и Джин находятся по разные стороны баррикад. Чимин знал, что Джин где-то здесь и если он пострадал, эти люди будут гореть в аду, а он, Чимин, будет подкидывать в костёр дрова. Ладно, не дрова, эти деревья вряд ли можно разжечь, но ради такого он ограбит бензоколонку.              Прикидывая, как круто смотрелся бы с канистрами, он споткнулся, Юнги инстинктивно попытался подхватить его за локоть, но руки его тоже были перехвачены.              — Эй, не тормозить! — рявкнул один из охранников, дёрнув их вперёд.              Когда их протащили через арку во двор, перед глазами открылся ещё больший хаос: люди сидели на бочках или стояли, прислонившись к грязным стенам, один носился с импровизированным флагом, улыбаясь коричневыми зубами, во взгляде — абсолютное сумасшествие, кто-то перезаряжал оружие и ругался. Но братьев уже вели к середине двора — туда, где ждала высокая тень.              — Мы пришли к Намджуну! — выкрикнул Юнги, стараясь перекрыть гул костров и ор тех, кто собирался вокруг и смотрел на них с интересом. Этот неприкрытый, жадный интерес пугал до чёртиков. Голос сорвался. — Нам нужен Намджун, ваш лидер.              Секунда — и стало так тихо, будто разом выключили весь звук. Секунда — и грохнул смех. Хриплый, вульгарный, издевательский.              — Слышали? — рявкнул один из тех, что держал Чимина. — Слышали, кого ищут эти щенки?              — Слышали, — ответил приглушённый маской женский голос. Это сказала высокая фигура и одновременно с тем вышла из тени. Элли изменилась за годы, которые провела в бегах, она стала более сухой, жёсткой и ещё более злобной, но Юнги с Чимином узнали её по глазам — яда в них не стало меньше. — Ну, здравствуйте, паршивцы. Добро пожаловать в Преисподнюю, — её губы растянулись. Этого не было видно за маской, но мимика подсказала.              Юнги почувствовал, как под ногами проваливается земля. Он почувствовал вдруг — только сейчас особенно ясно осознал, — что допустил ошибку, приведя сюда Чимина. Элли подошла к Юнги и приподняла его лицо за подбородок, заглядывая в черноту глаз.              — Не тронь его! — выкрикнул Чимин зло. — Тронешь — пожалеешь! Все пожалеете, — вытянув руку он показал пальцем и сделал оборот вокруг своей оси.              Юнги готов был убить его за это. Выкрикнуть угрозу вооружённым людям? Сейчас? Но в этой глупой храбрости было что-то… правильное.              Элли оскалилась и махнула рукой, вскоре во рту Чимина вместо маски красовался кляп из свёрнутого мотка грязной одежды, а руки перехватил один из верзил, от которого несло как от ведра с помоями.              Она смотрела на них и не могла поверить собственному счастью — эти придурошные уже-не-дети не улетели с Земли, они всё это время жили здесь, недалеко от неё, а она и не знала. Когда ей удалось сбежать после прошлых событий, поняв, что придётся выбрать меньшее зло, она пришла на поклон Намджуну и попросила прощения. Объяснила, что с ума сошла от любви к Тэхёну. В этом была крупица правды, она и помогла заставить лидера поверить в то, что она раскаивается. Намджун был известен своей строгостью и неподкупностью, но эта маленькая деталь — влюблённость в его младшего брата — сослужило ей хорошую службу. То, что любовь прошла, превратившись в ненависть, она не стала рассказывать, а Джун принял её обратно и сделал поблажку — на базу докладывать не стал.              Мужчины были невероятны глупы и всегда велись на женские слёзы. Они не задумывались о том, что при первой же реальной возможности, обиженная женщина повернётся к ним спиной, что будет плести заговоры и строить им козни. И что устроит переворот. Женщина — не слабый пол.              Она хорошо подготовилась, поэтому им удалось занять большую часть территорию и разграбить склады с экипировкой, боеприпасами и продуктами. Элли не стала запрещать людям разбирать всё, у неё были свои запасы, которыми делиться она не собиралась. Она вообще сомневалась, что им удастся выжить, если они не пойдут войной на базу. Это единственный вариант, но сначала она желала отомстить Намджуну и Сокджину, потому что оба были прихвостнями Чон Хосока. За это их следовало наказать.              — Так вы пришли к Намджуну? — протянула она, веселясь от потуг Чимина, которого точно вырвало бы, не будь его рот заткнут. — К нашему светлому лидеру и его любимой потаскушке. — Эти слова она почти что выплюнула.              Ни Юнги, ни Чимин не знали о положении дел в общежитиях, но интуитивно они понимали, что что-то не так. По обрывкам фраз, которыми перебрасывались люди вокруг и их реакции на заявлении гостей им стало ясно, что это не сторонники Намджуна. Скорее, что-то вроде ополчения. Они либо давно точили зуб на его власть, либо… Чимин, давя в себе отвращение от кислого вкуса желчи, поднявшейся от желудка к горлу, вспомнил вдруг, что краем уха слышал разговор Чонгука по телефону. В ходе разговора проскакивали слова «прекращаем спонсорство». Чимин тогда не задумался, о чём он говорит. Осознание пришло неожиданно: база прекращает спонсировать общежития, уже прекратили. Но где тогда Намджун? А Джин?.. Это его Элли назвала потаскушкой? Чимин хотел плюнуть ей в лицо.              — А давайте мы доложим ему, что вы пришли, — захлопала она в ладоши, как дурная. В её глазах плескалось полнейшее безумие — Гингема во плоти. — Он давно ждал таких гостей.              Юнги дёрнулся, но крепкие пальцы врезались в плечи, удерживая от необдуманного поступка. Он сжал зубы. Если бы хоть на секунду его отпустили, он вцепился бы ей в горло. Это бессмысленно, но слепая ярость требовала выхода. Юнги держался и плечом пытался оттеснить Чимина. Чимин не замечал этого, тоже горел желанием накинуться на её, но и его держали чужие руки.              Элли щёлкнула пальцами, один из отбросов прошаркал к ней вальяжно и передал рацию. Юнги хотелось вырвать средство связи и стукнуть ею по голове как кирпичом. Но снова не шелохнулся. Элли нажала на кнопку, динамик пискнул как от испуга, Юнги вздрогнул — этот звук прошёлся по позвоночнику разрядом тока.              — Лидер, — протянула она в рацию, переглядываясь со своими. — У нас тут… гости.              — Какие ещё? — раздалось через несколько секунд сквозь треск.              — Дети. Хотя… какие они дети? Уже почти взрослые.              За её словами последовала длинная и вязкая пауза. В ней натужно трещало напряжение радиоволн.              Голос Намджуна хрипло прорезал эфир:              — Не тронь их.              Юнги и Чимин молниеносно переглянулись.              — Поздно, — пропела Элли фальшиво-сладко. — Они сами пришли. Представляешь, сами. Скучали, наверное.              Связь резко треснула и оборвалась. Рация начала отплёвываться статикой, потеряв сигнал, следом навалилась тишина, легла тяжёлым туманом на хрупкие плечи.              Юнги тоже понимал, что что-то не так. Он не знал причин этой революции, но знал — именно это сейчас и происходит в общежитии, а может и во всех других. Юнги почувствовал как внутри что-то провалилось, словно он ушёл с головой под толщу льда. Чимин, наоборот, вцепился взглядом в Элли так, что казалось, он готов броситься на неё прямо сейчас, кляп мешал, слюна стекала по подбородку, но в глазах было такое бешенство, что Элли торжественно улыбнулась.              Следующее сообщение по рации заставило улыбку покинуть её лицо. Намджун назначил встречу в «левом крыле». Она матюгнулась, попыталась связаться с ним, чтобы дать понять, что это ей решать, где им встретиться, но рация молчала.       

***

             Забаррикадироваться на этаже — лучшее, что они смогли придумать на тот момент, когда общажные показали зубы. Сторону Намджуна приняла только горстка, но всем им нашлось место.              — Что значит «дети»? — выдохнул Джин, не веря услышанному.              Он стоял рядом с Намджуном, когда рация прохрипела и сообщила дурные вести. Сердце Джина отказывалось верить в услышанное, но разум уже всё понял. Никакие другие дети сюда бы не сунулись. Только двое — Юни и… Мими.              За стенами здания было темно и холодно, поэтому повстанцы жгли костры. Потому что обогрева больше нет и не будет, не будет продуктов и питьевой воды, и технической воды тоже не будет — не будет поддержки. База ясно дала понять, что не хочет более тратиться на эти остатки цивилизации. По правде, цивилизованности в них почти не осталось, иначе они с достоинством бы приняли решение правительства. Но эти люди, ведомые сумасшедшей девицей, сами сошли с ума.              Любое действие вызывает противодействие — третий закон Ньютона. Любое потворствующее действию бездействие причисляется к предательству — первый закон отбросов. Намджун и Сокджин, покорно принявшие заявление государства в отказе оказывать помощь общежитиям, превратились для своих во врагов.              Всё случилось очень быстро. Только-только Хосок сообщил Намджуну о решении правительства, как об этом прознали другие — видимо, его разговоры прослушивали — и многие из тех, кого Джун считал своими братьями, в тот же час переметнулись к обернувшейся фурией Элли. Сокджин предупреждал, что ей нельзя верить, Намджун считал, что у каждого должен быть шанс. Сейчас шансы нужны были им. Однако, появившиеся здесь Юнги с Мими стремительно стирали любые их зачатки. Но даже зачатков не было: повстанцы обрубили все кабели и отключили передатчики, заблокировав связь с базой, отрезали пути и сжимали их в кольцо, оставляя единственную возможность — дать бой. Но силы были неравны.              Джин смотрел в лицо Намджуна и ловил каждое движение мимики, каждый звук. Он выглядел ужасно уставшим, но держался — под стать Намджуну. Он не мог быть слабее и не мог своей слабостью ослаблять его.              Намджун резко провёл ладонью по лицу, пытаясь смыть напряжение, но не получалось.              — Они пришли сюда… зачем? — прошептал Джин. Он не боялся, что их прослушивают, больше не боялся; он боялся услышать ответ.              — Думаешь, специально? Их кто-то подослал?.. — встревожился Намджун. Предполагать худшее стало нормальным.              — Это Юни и Мими, Намджун, — укоряюще сдвинул брови Джин. — Они могли прийти просто потому что соскучились. Или… — Джин сжал пальцы. — Или потому что хотели предупредить нас? Не знаю, вряд ли они знали что-то о повстанцах. А если бы знали, то не стали бы попадаться. Они не глупые.              Намджун вскинул брови — в нём бушевала смесь злости, вины и паники. Слишком много всего разом.              — Мы должны забрать их, — тихо сказал Джин. — Иначе эта сумасшедшая… ты знаешь, что она сделает.              — Мы заберём их, — выдохнул Намджун, беря его руки в свои и сжимая. Ему не нужно было лишний раз думать: если Джин сказал, что нужно их спасать, значит так и нужно сделать.              Он сказал Элли о месте встречи. Выбрал то, куда они могли добраться без проблем — туда ведёт тайный проход, о нём знают единицы. Там сохранились крепкие перекрытия и можно закрыть фланги.              Джин не спрашивал, почему выбор Джуна пал на то крыло, он полностью ему доверял. Он коротко обнял его и пошёл проверять оружие. Намджун вышел к своим, чтобы узнать, кто пойдёт с ними. Никто не отказался.                            Секретный ход начинался там, где ему и положено — в самом неприметном месте, в кладовой для списанных фильтров. Старые кассеты, пластиковые контейнеры и металлическая пыль — всё это скрывало в полу серую плиту, едва заметно выделяющуюся оттенком. Намджун встал на неё и слегка надавил носком ботинка. Где-то внизу негромко щёлкнул старый вечный механизм.              — Этот ход всё ещё рабочий? — вполголоса спросил Чан, проверяя магазин. — Помнится, ходили слухи, что его завалило. — Лино отбил ему кулак, он тоже слышал подобные сплетни.              — Вот и проверим, — сухо ответил Намджун и проворчал: — Почему-то слухам люди больше верят, чем официальным заявлениям. — Он попытался добавить уверенности, но рука всё равно дрогнула, когда он отодвигал плиту. Это Тэхён починил вход, когда ещё жил здесь. Он считал, что проход может пригодиться, и оказался прав.              Металлическая лестница была мокрой и длинной, они спустились довольно низко под землю. Когда им открылся длинный коридор тёмной шахты, из которой несло сырой землёй, пылью и плесенью, все замолчали, всматриваясь в темноту так, словно пытались увидеть свет в конце тоннеля.              Джин торопливо отпихнул Намджуна и пошёл первым. В руках он сжимал ружьё. Его движения были резкими, нервными, он боялся, что они опоздают, время и так поджимало, а им лишь бы лясы точить. Намджун придержал его за рукав и опередил, выступая вперёд, за ним ступали остальные, их движения угадывались по шорохам. Джун не оборачивался, он чувствовал, что Джин прямо за его спиной, буквально в паре шагов, и это придавало сил.              Тоннель был узким, местами приходилось протискиваться боком, местами — пригибаться, а кое-где разбирать завалы, но всё это делалось споро. Иногда тусклый свет фонарика выхватывал следы когтей, оставленные на стенах, — не звериных, человеческих. Кто-то пытался выбраться отсюда раньше и, судя по найденному далее скелету, не смог. Джина передёрнуло. Он проверил карабин и прикусил губы до боли.              — Всё нормально? — шепнул Намджун.              — Да.              Ложь прозвучала слишком обыденно, Джин не хотел бы к ней привыкать, но истерить не мог. Его не скелеты пугали, а то, что на их месте он представлял скелеты Мими или Юни, или Намджуна… но не говорить же ему об этом. Джун и так предлагал остаться в кабинете и дождаться их возвращения. Намджун так уверенно говорил, что они вернутся, так что Джину тоже следовало быть более оптимистичным.              Они продвигались быстро, но торопящемуся отряду казалось, что время тянется и скручивается в ком, застрявший в горле. Периодически одежда или волосы цеплялись за арматуру, каждый раз из-за этого сердце сжималось, но все делали вид, что им не страшно. Многие действительно не боялись.              Когда они достигли развилки, Намджун остановил отряд взмахом руки. Где-то наверху слышались глухие звуки — не выстрелы, но что-то хлопающее: возможно, железные балки, которыми, как тараном, пытались взломать дверь.              — Это они, — сказал Лино. Он предвкушал встречу. Предательство казалось ему низким и подлым, он хотел посмотреть им в глаза и плюнуть в лицо. Каждому.              Намджун кивнул.              — Мы выходим под лестницей западного крыла. Оттуда — двадцать метров до точки встречи. — Он говорил уверенно, всё под контролем, однако ладони были влажными, он незаметно вытер их о брюки.              Ускорившись, они двинулись дальше. Последний участок тоннеля был шире; воздух здесь был холоднее и казался чистым: снаружи где-то проходила вентиляция, свет фонаря выхватывал толстые рёбра труб во тьме, по одной из них струилась тонкая струя воды.              Подойдя к люку, Намджун прислушался — тишина.              — Поднимаюсь первым, — шёпотом возвестил он.              Сокджин хотел возразить, но Намджун покачал головой и стал подниматься по металлическим скобам. Он прижался плечом к крышке люка и осторожно приподнял, ровно настолько, чтобы увидеть полосу света. Никого. Он поднял крышку полностью, выбрался наружу и только тогда дал отмашку подниматься остальным. Отряд бесшумной тенью выскользнул следом.              Они уже прибыли на место, оставалось рассредоточиться и занять выгодные позиции. Намджун бесшумно расставил людей и перехватил боязливый взгляд Джина. Глядя ему в глаза, он безмолвно обещал, что всё будет хорошо. Джин верил и не верил.              Снаружи начал раздаваться шум: шаги, звуки волочения, затворов, грубые смешки и плевки. Они быстро приближались, но недостаточно быстро, чтобы оказаться первыми.              — Мы вовремя, — тихо сказал Намджун.       

***

             Шум за дверью нарастал: сначала он воспринимался как далёкая вибрация, потом — как шумная волна, набегающая на борта корабля, которая с каждым набегом становилась крупнее и мощнее. Намджун поднял руку, удерживая своих от того, чтобы выдать себя звуком, он хотел устроить эффект неожиданности.              Джин стоял рядом с ним, его ноги были чуть согнуты, чтобы скрыть дрожь в коленях. Он чувствовал, как пот течёт по лопаткам и мгновенно холодеет, но это не бодрило.              Наконец, дверь хлопнула. В помещение стала вваливаться пёстрая разношёрстная толпа. Элли, в рваном на плече бронежилете, с короткими всклокоченными волосами и глазами, блестящими как при лихорадке, шагала за спинами мужчин — не желала подставляться. Двое рядом с ней вели мальчиков, не особенно заботясь о том, чтобы идти аккуратно. Чимина толкали стволом в спину, Юнги — стиснув зубы и не позволяя себе бояться — постоянно пытался закрыть брата собой.              Джин не смог удержать себя от вскрика. Он прижал ладонь ко рту, поняв, что нарушил план Намджуна, но было поздно что-то делать. Их отряд раскрыл себя, выглядывая из-за самодельных баррикад стволами. Но они не стреляли, опасаясь зацепить детей.              Отбросы всполошились, засуетились. Чимина бросили прямо на бетон; он выкатился, приземляясь на бок, глухо ударившись плечом. Юнги хотел перехватить его, но ему заломили руку, и он рухнул на колени, тяжело выдохнув. Он зажмурился от боли, но тут же распахнул глаза и стал искать взглядом Мими, а когда нашёл, в ту же секунду пожалел. Чимин был бледен, его губы дрожали, словно он из последних сил удерживал рвущийся наружу крик. Кажется, из-за удара он сломал руку. Но оказалось, это не самое страшное. Настоящий страх начался, когда Элли рывком схватила Чимина за шиворот и прижала к себе, выставив между собой и отрядом Намджуна — как человеческий щит.              Чимин не сразу понял, что происходит, а когда понял, то вздрогнул всем телом, точно по нему прошлись плетью. Юнги рванулся вперёд, но его удержали за ворот, жёстко и грубо. Глаза Мими расширились от ожидания выстрела, и в то же время зрачки бегали по лицам, ища знакомое — лицо Джина, но в полумраке сложно было различить кто есть кто.              — Ну-ка, спокойно! — прорезал воздух истеричный голос того, в чьих руках барахтался Юнги.              Элли растянула губы в кривую усмешку, едва заметно поигрывая пальцами на шее Чимина.              — Ой, смотрите-ка. Вы пришли первыми, но мы — подготовленными.              Ответом ей оставался выставлен десяток наведённых стволов.              Первым выстрелил кто-то из её людей — слишком нервный и поспешный. Пуля ударила в стену рядом с головой Чана, раскрошив бетон и отскакивая пустой гильзой к его ногам. Этот выстрел стал спусковым крючком. Повстанцы в панике ныряли в укрытия; кто-то, не разобравшись, стрелял в своих. Двое бросились к выходу, спотыкаясь и теряя остатки храбрости.              Намджун отдал команду коротким жестом — отряд растёкся по обговорённым ранее позициям.              Юнги перекатился к ближайшей колонне, но взгляд всё время держал на Мими, боясь моргнуть и потерять его. Чимин даже не пытался вырваться — он был обездвижен страхом. Губы немного тряслись, он еле держал подбородок, стараясь не всхлипнуть, но глаза… его большие глаза были наполнены беспомощным отчаянным «я не хочу умирать», и сердце Юнги сжималось от боли.              Элли сделала шаг назад, прикрываясь мальчиком плотнее, но Джин оказался быстрее. Он плавно, не боясь словить пулю вышел из укрытия и встал перед ней, приказывая:              — Отпусти его.              Она смеялась. Глухо, с придыханием, глаза её сверкали зловещим торжеством. Мими смотрел на бесстрашного Джина и больше не думал о собственной смерти, он боялся, что Джин может пострадать. Он же в бронежилете? Чимин даже забыл, что кость вылезла из левого локтя и нестерпимо болит.              — Заставь, — заявила она высокомерно.              В этот момент что-то щёлкнуло — то ли в воздухе, то ли в Джине, — он чуть выше вскинул дуло ровно на долю секунды раньше, чем она поняла, что происходит, и нажал на курок. Прогремел выстрел, один из сотни, но Мими показалось, он роковой. К его ужасу, пуля не прошила тело Элли, она пролетела возле её уха — достаточно близко, чтобы отбросить кисть в сторону. Чимин рухнул на пол, Лино подскочил и затащил его под укрытие. Юнги выдохнул и снова спрятался за колонну, сцепляя пальцы.              Элли взревела и тоже выставила пистолет перед собой. В отличие от Джина, она имела большой опыт в стрельбе по живым мишеням. Ответный выстрел — хаотичный, злой, истеричный — пронзил воздух.              Джин качнулся. Кровь брызнула за его спиной алой дугой.              Намджун услышал звук того, как пуля прошила его тело, даже раньше, чем раздался крик Чимина. Горячий металлический огрызок впился в живую плоть — этот звук нельзя спутать ни с каким другим.              Джин согнулся, словно получил резкий удар под дых, и упал на спину.              — Джин!.. — на выдохе сорвалось с губ Намджуна страшным криком, будто это был не крик вовсе, а обратившееся в звуковую волну отчаяние. Он замер на некоторое время, бессильно наблюдая, как Лино, пригнувшись тянет распластанного Джина за мешки. Рядом с ним вьётся Чимин, а Лино прикрывает и его.              Если бы не Чан, который в это время прикрывал его самого, Намджун тоже лежал бы, простреленный. Краем глаза он заметил, как Элли, ругаясь, исчезла за ящиками. Он не думал лишний раз, побежал за ней.              Повстанцы в панике стреляли, не разбирая где свои, а где чужие. Лино и его напарник быстро перезаряжались и сметали одного за другим. За их спинами Чимин, дрожа и не чувствуя боли, подполз к распластанному на полу Джину. Колени скользили по каменной крошке, мягкие ладони истирались в кровь, Мими не замечал ничего, кроме Джина и красного пятна у него на груди.              Чимин плакал, давился соплями, не стесняясь, едва дыша:              — Нет, нет, нет! Джин! Ты не можешь умереть! Слышишь?.. Слышишь меня?! — голос срывался до писка, до визга, до хрипа. — Джин… Джин, пожалуйста!..              Он прижимал ладони к ране, скользя в крови, руки дрожали так сильно, что почти не слушались. Он не заметил, как Юнги оказался рядом и навис над ними, закрывая Чимина собой от случайной пули. Юнги мутило, он ненавидел запах крови, и он крепче прижимался к брату, закрыв глаза, чтобы не видеть красного вокруг.              — Держись, — шептал Юнги, не понимая, кому — Чимину или себе. — Джин выживет. Джин будет жить.              У драконов самая крепкая броня на свете, но Юнги видел, как легко найти слабое место, если знать куда бить. Эта Элли — она не была из драконоборцев или волшебников, — она действовала подло. Это из-за неё вокруг них разверзся ад — выстрелы, крики, скрежет металла о бетон, — но Юнги мог думать только о том, что это всё — его вина.              Намджун тоже испытывал чувство вины и хотел его загладить — отомстить. Он почти врезался в стену, когда заметившая его Элли вынырнула из-за ящиков и метнулась на него всем телом как рассерженное животное. Она ударила первой — локтем в висок. Мир качнулся в глазах Джуна, в ушах звякнуло, но он успел поймать её запястье и рвануть на себя.              — Предательница, — прошипел он сквозь зубы, не щадя и не сдерживаясь. Голос хрипел от ненависти. — Какая же ты тварь!              Элли лишь усмехнулась — злая и быстрая усмешка была некрасивой, старила лицо.              — А ты думал, я буду играть по твоим правилам? — Она нырнула под его рукой, ударила коленом в живот. Он царапнул её по щеке, оставляя кровь на губе. Она сплюнула её: — Мир не крутится вокруг тебя и твоей шлюшки. Мёртвой шлюшки, — поправила она себя, скаля зубы.              Он зарычал. Настолько глухо и низко, что сам себя не узнавал. В голове всё слиплось: её отвратительные слова, причитания Чимина, кровь на груди Джина и его блекнущие губы — всё это врезалось в память и прокручивалось в голове, как заевшая пластинка. Он боялся узнать, что Джин умер. Он боялся подойти и узнать то, что разрушит его мир в одно мгновение. Поэтому он не кинулся к нему, и это тоже добавляло веса чувству вины, держащему его за горло.              Намджун выкинул вперёд кулак, чтобы ударить Элли по животу. Бить женщин всегда было табу, но перед ним была не женщина — ведьма. Она легко ушла от удара, стукнула его по кисти, выбивая из руки оружие. Намджун пошатнулся, споткнулся о выступ бетона, но удержался на ногах, балансируя. Элли воспользовалась заминкой: прыгнула, вцепилась ему в плечи, толкнула к стене. Тяжесть её тела ударила точно в бок, обещая расцвести гематомой.              Элли нависла над ним, облизнув разбитую губу. Она чувствовала превосходство и не собиралась щадить его.              — Ты сегодня проиграешь, лидер.              Он выдохнул сквозь зубы, пытаясь скинуть её, но мышцы дрожали из-за неконтролируемых чувств, совладать с ними было непросто. Обычно он был быстрым и непобедимым, но сейчас не мог сосредоточиться. Элли нанесла ещё один удар, нацеленный в шею. Намджун едва успел увернуться, выставляя предплечье.              Она выигрывала.              Элли уже готовилась нанести последний удар — резкий и выверенный, точно в сонную артерию. Намджун видел движение, понимал, что не хочет ставить блок, не хочет защититься и выжить, чтобы узнать, что Джин… Но вдруг воздух разорвал знакомый крик:              — Намджун, вниз!              Джун не сразу осознал, что этот крик не игра воображения, просто рухнул, сгибаясь. Над его головой просвистела пуля. Элли судорожно дёрнулась, не веря своим ушам и тут же хватаясь за простреленное плечо, но нашла в себе силы обернуться. За спиной вспыхнула вспышка прицела, в следующее мгновение новая пуля оказалась в ней, отбрасывая её назад, к стене с такой силой, как будто она встретилась на трассе со внезапно ударившим по тормозам грузовиком. Она сделал судорожный вдох, схватилась за бок, чувствуя тёплую липкую влагу под пальцами, попыталась развернуться полностью и увидеть лицо стрелявшего, но новая очередь прошлась по её телу беспощадно. Одна пуля попала точно в лоб, глаза остекленели раньше, чем она заметила на вершине грузового стеллажа Тэхёна — он был весь в пыли, с распахнутым плащом и с винтовкой на плече. Его глаза были мертвенно-чёрными, в них не осталось места жалости.              — Сучка, — произнёс он тихо себе под нос.              Когда они с Чонгуком обнаружили, что Юни и Мими сбежали, Хосок сделал вывод, что в общежития, и рассказал о том, что ситуация с отбросами нестабильна. Тэхён испугался не на шутку, сам вызвался отправиться за мальчишками и взял в руки оружие, от которого несколько лет назад отказался: ему не нравилось убивать, и не было важно кого — людей или мутантов. Тем более он не ожидал увидеть Элли среди повстанцев. Злобной фурией она кидалась на тех, кто защищался, а потом сцепилась с Намджуном и была близка к тому, чтобы обрушить на него финальный удар. Тэхён не думал, ненависть разлилась по венам как топливо, он выстрелил несколько раз. Думать об этом поступке он будет завтра, но сейчас было не до этого.              Убедившись, что брат в порядке, а Элли мертва и больше не навредит ему, Тэхён принялся искать Юнги. Отыскать его было несложно, он сидел, накрывая собой Чимина, по его растерянно распахнутым глазам Тэхён понял — он видел.              Юнги, может и не желал бы этого видеть, но он тоже узнал его по голосу и открыл глаза. Он хотел кинуться к Тэхёну и обнять, но нечеловеческая ненависть, исходящая от его тела, вызвала оторопь. Юнги не знал, что Тэхён может так вызвериться. Юнги не думал, что Тэхён может убивать. Юнги знал, что волшебники ценят чужие жизни даже больше собственной…              Тэхён сделал шаг в его сторону, но тут же остановился. В этот момент в его сторону бросился повстанец с ножом, но оклемавшийся Намджун прыгнул и покатился с ним.              — Осторожнее, — крикнул он стоявшему столбом Тэхёну.              Тот вздрогнул, его взгляд скользнул дальше, он заметил, что рядом с парнями лежит человек в крови — Джин. Не время тормозить, сказал он себе, и, расчищая путь, двинулся к тем, ради кого пришёл сюда.              Вокруг не стало тише, бой продолжался, но противников стало меньше. Их защита ослабла, кто-то дрался до последнего, кто-то позорно сдавался. Ворвавшийся следом за Тэ в комнату Чонгук работал как машина. Он косил неприятеля как серп косит колосья, каждый удар был точен и быстр, он попадал точно туда, куда целился.              Намджун, получив передышку, не чувствовал облегчения. Он чувствовал, что его ломает изнутри, каждая ниточка, удерживающая его сердце, лопается и рвётся от неизвестности и страха. Уложив ещё двух врагов, он понял, что больше не может. Он резко сорвался с места и почти упал на колени рядом с телом Джина.              — Джин… Джин, прошу, — голос сорвался, стал хриплым, почти детским. — Не умирай. Слышишь? Пожалуйста… пожалуйста…              Юнги схватил Мими за плечи и потянул на себя. Он знал, что Джин и Намджун вместе, поэтому хотел дать им время. Джун стал проверять Джина, обнимая за плечи, прижимать его к себе и закрывать собой от всего мира, от всей этой пыли, криков, стали. Джин был холодным, а Намджун не знал — гибернация это или смерть.              Но Джин ещё дышал, Мими повторял это, как заведённый, пребывая в трансе, не выпуская его запястье. Юнги не хотелось терять надежду, но бледное лицо и обескровленные губы старшего товарища пугали его до дрожи. Сокджин и для него был важен, Юнги тоже боялся, что он не выкарабкается. Он сделал вдох, запах жжёного пороха заполнил лёгкие, плечом он почувствовал чужое тепло — Тэхён присел рядом с ними, держа в руках оружие. Он выглядел как защитник, а Юнги почувствовал, что ему становится легче.              — Мы заберём его, — сказал Тэхён уверенным тоном. Чужая кровь, обрызгавшая его жилет и лицо, ещё не успела высохнуть, но Юнги всё равно хотелось прижаться к нему. — Намджун, ты слышишь?              Юнги стал мелко кивать:              — Да-да, мы заберём его! На базе есть врачи, они такое умеют! — подтвердил он, как будто кто-то спрашивал его мнение. Тэхён положил ладонь ему на макушку и погладил.              — Что с Мими? — спросил он, заметив, что тот совсем не в порядке. На Чимина было страшно смотреть: он тоже был бледным, со стеклянными глазами и шепчущими что-то губами.              — Рука сломана, кость вышла. Болевой шок. И вообще шок, — объяснил Юнги.              К этому моменту, бой стих. Отдельные выстрелы ещё срывались где-то на периферии, но они уже не имели веса. Тэхён поднялся на ноги и отдал короткие приказы. Он не имел погонов, но его слушали, потому что знали и уважали. Чан и Лино, знатно перемолотые, стояли с автоматами наизготовку около своего лидера. Они были благодарны подмоге с базы, но и злы в то же время. Чонгук подошёл к ним со спины и предупредил, что если они готовы к сотрудничеству, то их кандидатуры рассмотрят для переезда на базу.              — В качестве кого? — недоверчиво хмурился Лино.              — Посмотрим, — Чонгук не давал обещаний.              Он мог отдать приказ, и все общажные бы полегли, как этого требовал Хосок изначально, ставя перед ним задачу. Но Гук не мог поступить так — не по совести это. Он уже отчитался полковнику Чону, что всех, кто сдался и тех, кто был с Намджуном, он конвоирует на базу. Потому что он так решил. Хосоку пришлось дать добро.              — В любом случае, выжить здесь шансов нет.              Чан грязно выругался, а Чонгук кивнул и отошёл от них, сразу же вкопался в бетон — он увидел Чимина, а рядом — Джина. К ним бежали контролируемые Тэхёном солдаты с самодельными носилками, а Гук так и стоял, забыв как дышать. Столько смертей сегодня произошло по его вине и рядом, и ни одна из них не тронула так же сильно, как раненые близкие. Гук вдруг ясно понял, что если Чимин не выкарабкается, он и сам жить не хочет. Такая глупая и горькая правда.              Юнги старательно расцеплял пальчики Мими, которые не желали отпустить Джина, то ли мышцы его зажало и он просто не мог этого сделать. Чонгук подошёл и помог. Прикосновение к холодной коже прошлось мурашками вдоль позвоночника. Он присел и принялся дышать на его пальцы, чтобы отогреть и оживить. Кто-то из солдат фыркнул, схлопотал подзатыльник от Тэхёна и затих, а потом удивлённо смотрел, как магия Чонгука сработала: пальчики один за другим раскрылись подобно лепесткам редкого, хрупкого цветка. Джина мигом переложили на носилки, из-за этого снова открылось кровотечение, кровь закапала на пол, оставляя точечный след. Намджун шёл по нему как по крошкам.              Потерявшего сознание Чимина Чонгук взял на руки и понёс, прижимая к себе. Он кожей чувствовал, как по телу Мими гуляет слабая, рваная пульсация — надежда, такая хрупкая, что от неё хотелось по-детски расплакаться. Он держал его так, словно нёс самое дорогое в своей жизни. Так и было. Его шаги были уверенными, но сердце билось через раз.              Юнги, заляпанный кровью и пылью, шёл впереди него, у машины он оказался первым и рывком открыл двери.              — Быстрее, садитесь! — просил он нетерпеливо. Он боялся не успеть к врачам.              Первая машина, в которой увозили Джина с Намджуном, уже рванула с места, Тэхён приказал водителю выжать максимум. Чонгук застопорился. Он был назначен командиром операции, но хотел уйти. Тэхён понял это и сказал, что принимает командование на себя. Гук почувствовал короткое облегчение. О том, что Хосок влепит ему выговор и устроит выволочку, он сейчас не думал. Все мысли были о Чимине и немного о Джине.              Юнги, успевший занять место в машине, выскочил из неё.              — Ты не едешь? — спросил он Тэхёна.              — Приеду позже, когда закончим здесь, Юнги.              От этого бездушного «Юнги» стало зябко на душе. Юнги обнял себя руками, но спорить не стал — понимал, что заслужил худшего обращения. Не приди ему в голову эта «великолепная» идея, ничего этого не случилось бы: Джин не оказался бы ранен, Мими не пострадал бы, а Тэхёну не пришлось бы стрелять в людей. Слишком много «бы», слишком много ошибок.              Тэхён всегда хорошо понимал Юнги, его поникшее состояние и сейчас сказало ему много. Чувство вины могло сожрать изнутри, уж кому как не Тэхёну знать об этом. Но он не хотел, чтобы Юнги страдал. Он был виноват, но не во всех смертных грехах, которые, судя по его почерневшим глазам, уже навешал на себя как ожерелья.              — Не думай пока о том, что случилось, — попросил он Юнги. — Я вернусь, и мы обсудим это. Обещаю.              Его слова не сделали легче, но подарили робкую надежду. Тэхён от него не отказывается, он не ненавидит его за глупую выходку, но и не врёт, утверждая, что ничего страшного не произошло. Потому что произошло много всего.              Юнги снова сел в машину рядом с Чонгуком, который баюкал на руках Чимина, а другой рукой искал в аптечке что-нибудь полезное. Не найдя обезболивающее, он чертыхнулся и скинул её на пол, лекарства рассыпались, Юнги нагнулся, чтобы собрать их. Чонгук негодовал, потому что боялся, что Мими очнётся по пути. Сломанная рука висела безжизненно и выглядела страшно, но среди них не было того, кто умеет вправлять кости. Единственное, что Чонгук смог сообразить — это наложить шину. Внутри него всё дрожало, но Юнги не морщился, он молча помогал.              Гук пытался молиться про себя. Он не знал молитв — не помнил ни одной, потому что игнорировал воскресную службу. Пытался придумать собственную, но пришёл к выводу, что «Ангел спустится с небес и всех нас съест» стало как нельзя в точку. Молитвами тут не поможешь.