Маленькая роскошь

Физз вошёл в пентхаус тихо, почти украдкой, хотя формально теперь имел на это право. Третий раз он переступал этот порог. Первый — как собственность Маммона, приведённая показать товар. Второй — в бреду, с чужими руками на себе и кровью на губах. Сейчас — на ногах, с выпиской в кармане и сумками, сложенными у стены гостиной так аккуратно, будто их боялись потревожить. Он остановился, не делая дальше ни шага. Пространство давило тишиной. Здесь было слишком чисто, слишком дорого, слишком… окончательно. Ни запаха больницы, ни криков клуба. Только мягкий свет и высокие потолки, в которых легко потеряться. Полноценный житель, — подумал он и сам не понял, звучит это как утешение или приговор. Вещей оказалось до смешного мало. Пара сумок, несколько коробок. Колпаки — да, они сразу бросались в глаза, громоздкие, яркие, будто чужие в этом месте. Всё остальное можно было уместить в один шкаф. Если не в одну полку. Протезы всё ещё ощущались чужими, и Физз машинально поправил руки, будто бы они прямо сейчас могли отстегнуться. Только потом вытащил телефон. "Куда мне разложить вещи?" Ответ пришёл быстро. "Выбери любую комнату" Он перечитал сообщение дважды. Не «мою», не «гостевую», не «пока поживёшь здесь». Любую. Грудь чуть отпустило. Не в постель. Не сразу. Это… хорошо. Он прошёл дальше по коридору, считая двери, словно это помогало удерживать равновесие. Комната в глубине оказалась самой правильной. Не огромной, но светлой, с панорамным окном и ощущением воздуха. Физз приоткрыл его, чтобы проветрить помещение, и вдохнул. Даже здесь пахло Похотью — сладко, тепло, пряно — но не удушающе. Он разложил вещи быстро, почти механически. Руки работали сами. Шкафы остались пустыми, будто комната ещё не верила, что он здесь надолго. С пижамой под мышкой Физз отправился искать ванную. Он свернул не туда. Первая дверь — бассейн. Вторая —… он захлопнул её так быстро, что сердце ударило в горло. Игрушки, цепи, что-то металлическое и слишком продуманное. Физз на секунду прислонился лбом к прохладной стене, считая вдохи. "Не моё. Не сейчас. Никогда, если честно." Третья дверь оказалась обычной ванной. Почти. Душ был огромным. Вода била сверху слишком сильно, и первые секунды он только морщился, прежде чем сообразить опустить лейку ниже. Тёплые потоки стекали по спине, по плечам, по бокам, задерживаясь на шрамах и следах, будто нарочно напоминая, где именно тело всё ещё помнит чужие руки. Физз закрыл глаза и выдохнул — медленно, через рот. В больнице вода всегда была либо слишком холодной, либо обжигающе горячей. Здесь она была… правильной. Почти уютной. Он тёр кожу аккуратно, без спешки, прислушиваясь к ощущениям. Некоторые места отзывались тупой тянущей чувствительностью, другие — странной пустотой, как будто тело там ещё не до конца вернулось к себе. Закончив, Физз выбрался из душа и закутался в одно из огромных полотенец Асмодея. Ткань была мягкой, тяжёлой, пахла чем-то пряным с нотками персика, свежим и одновременно тёплым. Запах не был резким — он не давил, не лез в голову, а просто был. Физз машинально вдохнул глубже и тут же поймал себя на этом, раздражённо выдохнув. Не привыкать. Просто полотенце. Проходя мимо зеркала, он замедлился. Сначала хотел пройти дальше. Правда хотел. Но ноги сами остановились. Физз чуть приспустил полотенце, разглядывая плечи. После недели в больнице раны частично затянулись, кожа выглядела спокойнее, но следы всё ещё читались слишком ясно. Лёгкие синяки от пальцев на шее, массивный укус в районе затылка — уже не кровоточащий, но упрямо не желающий заживать. Он перевёл взгляд ниже. Остатки засосов, укусов, следы чужих зубов и губ. Старые ожоги белыми пятнами выделялись на фоне новых красно-фиолетовых отметин. Тело выглядело так, будто его перечитывали слишком внимательно и не потрудились стереть пометки на полях. Бес отложил полотенце в сторону и выпрямился, глядя на себя целиком. Теперь это навсегда, — мелькнуло и застряло где-то под рёбрами. Метки не болели, но ощущались постоянно — как лёгкое давление изнутри, как присутствие, которое нельзя игнорировать. Неприятное напоминание о том, что было… и о том, что предстоит. Физз в этом не сомневался ни на секунду. Оззи сам сказал, что больше не сможет спать ни с кем другим. А значит, благополучие всего кольца теперь лежит на его заднице. Буквально. Он усмехнулся краем губ — без веселья. Физз ещё немного повертелся перед зеркалом, разглядывая себя под разными углами. В тот вечер, до того как всё пошло наперекосяк, Оззи назвал его красивым. Красивым. Он медленно оглядел протезы, ожоги, неровные линии тела, обрубки рогов — те самые, которые Асмодей ещё, к счастью, не видел. Грудь неприятно сжало. Разве это красота? Физз вздохнул и накинул пижаму, чувствуя, как ткань прячет следы, но не стирает ощущение уязвимости. Затем взял крем и аккуратно нанёс его на рога. Маммон настоял на том, чтобы подпилить кончики , и Физз тогда согласился — не споря, не обсуждая. Так действительно было проще. Удобнее. Два ровных аккуратных пенька. Один чёрный, другой белый. Когда-то у него были красивые, идеально изогнутые асимметричные рога. Тогда это можно было назвать природной красотой инкубов. Сейчас… сейчас лишь отголоски. Напоминание о том, что когда-то у него было тело без правок и недостатков. Он задержался у зеркала ещё на несколько секунд, затем перевёл взгляд на часы. 23:38 Ну что ж, когда Оззи вернётся ему, наверное, нужно быть красивым? Соблазнительным? Таким, чтобы грех не пожалел о том, что оставил его подле себя. Физз привычными движениями нанёс пудру, тени, вывел стрелки, подкрасил ресницы. Делал всё аккуратно, без излишнего старания. Хотелось чего-то лёгкого, мягкого — такого, что можно будет легко стереть, если понадобится. Или оставить, если… если нет. Когда он закончил, часы показывали уже половину первого. Физз колебался. Ждать? Не ждать? Шоу в клубе обычно заканчивались ближе к часу. Асмодей мог быть уставшим. Или раздражённым. Или вообще не в настроении кого-либо видеть. Он решил не ложиться сразу и направился в сторону кухни — за кофе или чем-нибудь бодрящим. Но не дошёл. Ощущение присутствия накрыло внезапно, холодной волной вдоль позвоночника. Физз замедлился, прислушался. Проходя мимо спальни Асмодея, он остановился и осторожно заглянул в щель между дверью и косяком. И тут же отпрянул. Оззи уже был здесь. Красный шёлковый халат скользнул по плечам, открывая кожу — тёмную, гладкую, живую. Движения были неторопливыми, уверенными, почти ленивыми. Физз почувствовал, как в груди что-то резко сжалось — не страх, нет. Осознание. Резкое, почти болезненное. Он дома. Он рядом. Это реально. Бес попятился назад, почти на носках. Уйти? Сделать вид, что ничего не видел? Подождать в комнате, как положено? Кем положено? Хвост нервно ударил по полу, ковёр приглушил звук. Физз замер, затем выпрямился, словно принял решение не столько головой, сколько телом. Инициатива — это хорошо. Он должен оценить. Костяшки пальцев легли на дверной косяк и постучали. Трижды. Ровно. Чётко. Не дожидаясь ответа, бес осторожно заглянул внутрь. Быстро, пока не успел передумать. — Кхм… доброго вечера. Я думал, ты будешь позже. Асмодей обернулся. Взгляд на мгновение стал цепким — оценивающим, привычно хищным, — а затем смягчился. Не резко, а словно он сознательно спрятал эту опасную сторону вглубь себя. — Да, ушёл пораньше. Ты вёл себя так тихо, я думал, ты уже спишь и не хотел будить. Физз кивнул. Слишком резко, словно оправдывался заранее. — Нет, я… я привык поздно ложиться. Я ведь раньше работал в клубе. — Ну да, — протянул Оззи и отвёл взгляд, поправляя край халата. Пауза повисла плотной, ощутимой тишиной. Физз стоял, не зная, куда деть руки. Он сцепил пальцы, тут же разжал, затем снова сцепил. Метка на затылке неприятно зачесалась, и он повёл плечом, стараясь, чтобы это выглядело случайно. Асмодей заметил. — Как самочувствие? — спросил он уже тише. Не формально. Не дежурно. Мягкий, приятный голос. Но бес совершенно не мог сосредоточиться на смысле слов. Только на самих интонациях. Низкий, бархатный, тягучий. Этот голос всегда ему нравился и сейчас должен был возбуждать. Наверное? Как это вообще работало? — Нормально, — слишком быстро ответил Физз. — Я… уже почти восстановился. Это прозвучало, как обещание. Или, наоборот, словно он пытался отмазаться этим "почти", отодвинуть неизбежное ещё на пару дней. Оззи медленно кивнул, изучая его глазами. Этот взгляд был не раздевающим — по крайней мере, не открыто. Скорее внимательным. Взвешивающим. Словно он не доверял бесу и ожидал от него какого-то подвоха. — Хорошо, — произнёс грех после паузы. — Я рад. Физз сглотнул. Это «рад» прозвучало… не так, как он ожидал. Не как приказ. Слишком мягко. Слишком… лично. — Ты чего-то хотел? — осторожно спросил Асмодей, опираясь рукой о спинку кресла. — Нет. То есть… да. То есть… — Физз запнулся, выдохнул. — Поговорить. Если ты не против. — Понимаю, но не сегодня. Просто я немного вымотался. Фраза была сказана буднично. Почти между делом. Вымотался. Физз кивнул, но внутри это слово щёлкнуло иначе. В голове мгновенно сложилась привычная логика: устал — значит, хочет расслабиться. Значит, ему положено помочь. Особенно теперь. Особенно после всего. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Я не задержу. Они обменялись ещё парой фраз — коротких, осторожных. Про прогнозы врачей. Про утренние планы. Про шоу в клубе. Наконец Оззи кивнул в сторону кровати. — Я, пожалуй, лягу. Завтра рано вставать. — Да, конечно, — отозвался Физз слишком быстро и сделал шаг к двери. Почти дошёл. Остановился. В груди стало тесно. Слишком пусто. Слишком неправильно. Если сейчас уйду — значит, всё так и должно быть. А если нет — значит, я просто тяну время. Он развернулся. — Оззи… — голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. Физз сам не ожидал, что слова выйдут такими хрупкими, почти ломкими. — Ты говорил… что мы теперь… связаны. Бес стоял слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и слишком далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности. Ковёр под ногами был мягким, но не давал чувства опоры. Асмодей поднял на него взгляд. Он уже успел откинуть край одеяла, собираясь лечь. Пальцы замерли на тесёмках халата, словно застыли между двумя решениями. Не затягивать. Не развязывать. Так даже лучше. — Да. Коротко. Ровно. Но взгляд задержался на Физзе дольше, чем нужно. — И… — бес с трудом протолкнул воздух сквозь сжавшееся горло, — ты говорил, что это будет… тяжело. Если мы… Фраза рассыпалась, так и не сложившись во что-то цельное. Он не стал её собирать. Просто сделал шаг ближе. Потом ещё один. Каждый из них отзывался в теле странным напряжением: будто он шёл вперёд не ногами, а чем-то глубже, чем-то, что уже давно приняло решение за него. Асмодей не остановил его. Но в глазах мелькнуло непонимание — короткое, почти незаметное. Он ожидал другого. Молчания. Осторожного отступления. Не этого. Физз сел на край кровати, медленно, аккуратно, словно проверяя, выдержит ли пространство его вес. Матрас мягко прогнулся. Простыни были прохладными и гладкими, почти скользкими на ощупь. Он чувствовал тепло Оззи рядом, ещё не касаясь, просто находясь слишком близко, чтобы это ощущение можно было игнорировать. — Я не хочу быть… проблемой, — Слова давались с усилием, будто он вытаскивал их изнутри себя по одному. — И, если тебе нужно… расслабиться… Бес приподнялся, чтобы оказаться хотя бы немного ближе по высоте, не смотреть снизу вверх. Физз старался быть мягким, соблазнительным — так, как умел. Пальцы коснулись ткани халата неуверенно, будто спрашивая разрешения. Он замер на долю секунды, готовый отдёрнуть руку, если Оззи скажет «нет». Или если не скажет, но отстранится. Оззи не отстранился. Это стало для Физза знаком. Маленьким, но достаточным. Он осмелел. Чуть ближе. Чуть интимнее. Дыхание сбилось, стало слышным даже ему самому. Поцелуй — первое, что пришло в голову. Самое безопасное. Самое «правильное». Совсем не в стиле Похоти, но они ведь теперь пара. Значит, можно. Физзаролли ощущал всё иначе. Не было тумана инстинктов, не было безудержного голода. Чувства впивались острыми, почти болезненными иголками, словно кожа стала тоньше. Он целовался нежно, осторожно, нащупывая границы не губами, а нервами. Оззи пару секунд стоял неподвижно. Затем притянул Физза ближе. Тоже нежно. Даже слишком. Так, как прикасаются к чему-то хрупкому, боясь оставить след. Руки обхватили талию, скользнули ниже, подхватывая его и разводя ноги в стороны. Физз на мгновение отвлёкся, открыв глаза и покосившись вниз. Сердце пропустило удар. Оззи воспользовался этой секундой, чтобы опустить их обоих на кровать. Он не нависал. Наоборот — лёг на спину, усадив Физза сверху. Отдал ему позицию. Свободу. Толику власти. Рационально — правильно. Эмоционально — совершенно не то, что было нужно Физзу. Ему хотелось чётких инструкций. Уверенных жестов. Хотелось, чтобы за него решили, как нужно. Бес снова наклонился, цепляясь за поцелуй как за якорь. Это пока что получалось лучше всего. Руки дёргано скользнули на шею Асмодея, обнимая его. Кожа была горячей, почти обжигающей. От запаха альфы тело отзывалось само, хоть и очень медленно. От груди к животу побежали мелкие мурашки. Руки Оззи с бёдер переместились на ягодицы, слегка сжав их. Не резко. Не грубо. Физз дёрнулся, словно от удара. Перед глазами вспыхнуло воспоминание: те же пальцы, сжимающие шею. Давление. Кровать. Невозможность вдохнуть. Он резко разорвал поцелуй, испуганно отстраняясь и приподнимаясь. Дурацкое тело помнило боль лучше, чем разум. И предавало. Асмодей заметил перемену сразу. Его руки тут же стали мягче. Одна осторожно коснулась щеки Физза. Физзаролли автоматически подался навстречу, наклоняя голову, почти прижимаясь. Тело жаждало ласки, даже когда внутри всё сжималось. Дыхание сбилось окончательно. Пижамная рубашка съехала с плеча, оголяя ключицы. Асмодей уже потянулся, чтобы снять её — движение было привычным, почти автоматическим. И замер. Метка. Синяки. Следы его пальцев на шее. Взгляд скользнул дальше. По дрожащим плечам. По напряжённой спине. Физз сжимался, будто ждал удара. Словно готов был принять всё, что угодно, лишь бы не быть оттолкнутым. «Почти восстановился». Длинный коготь подцепил край воротника, оттягивая ткань назад. Метка выглядела плохо. Не смертельно. Но ужасно. Она точно прижилась. Это было ясно ещё в то утро. Если бы Озз не разодрал кожу зубами, если бы остановился раньше... «…помочь расслабиться». Осознание накрыло резко, как холодная вода. Физз ведь не шёл к нему из желания. Не сейчас. Не так. Он пришёл потому, что считал это своим долгом. Что-то внутри Асмодея болезненно провернулось. Он поймал руку Физза — не грубо, но уверенно — и поднёс к губам, целуя кисть осторожно, почти трепетно. Это был жест не похоти. Защиты. Остановки. Затем он мягко, но настойчиво отстранил его от себя. Физз замер. Моргнул. На губах мелькнула нервная улыбка — слишком быстрая, слишком привычная. — Я не думаю, что это хорошая идея сразу после твоей выписки. — Но… — Бес нахмурился, растерянно, почти по-детски. — Разве ты не для этого?.. Оззи вздохнул. Усталость навалилась разом, но раздражения не было. — Хотел. И хочу, — признался он честно. — Но я не могу снова причинить тебе боль. И мы всё ещё не знаем, как всё это на тебе отразилось. Он продолжал держать его руку, целуя пальцы мягко, медленно, будто заново переписывая значение прикосновения. — Давай подождём. Пока ты полностью не восстановишься. До следующей течки. Хорошо? Физз сидел на кровати, оглушённый. Схема поведения рассыпалась, не оставив инструкции, что делать дальше. — Нам лучше пока спать по отдельности, — добавил Оззи с едва заметной улыбкой. — Так будет… правильнее. Бес на мгновение замер. Не отступил, не шелохнулся — словно его действительно ударили, но удар пришёлся не по телу, а куда-то внутрь. Губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась до боли. Он не понимал. Совсем. Только что Оззи держал его так, будто боялся отпустить. Целовал пальцы. Смотрел — мягко, внимательно. А теперь… это что? Конец? Отмена? Ошибка? — Почему?.. — слово вырвалось само, сорванное, слишком громкое для спальни. Физз не двигался. Даже не думал уходить. Если Оззи не хочет его — пусть скажет прямо. Пусть выставит. Пусть хлопнет дверью. Но не это. Не это странное, аккуратное «правильнее», от которого внутри всё разваливалось. — Потому что я боюсь, что так не смогу сдержаться… Непонимание накрыло с новой силой. Физз моргнул, будто пытался стряхнуть с глаз пелену. Не сдержится. Но… разве не этого от него ждали? Разве не так всё должно работать? Он неловко слез с Асмодея, покачнувшись, но не на пол — на другую сторону кровати. Слишком близко, слишком упрямо. Бес словно физически не мог увеличить дистанцию. — Я что-то сделал не так? — слова посыпались быстрее, чем он успевал их обдумывать. — Т-тебе не понравилось? Он заикнулся и тут же резко замотал головой, будто отгоняя саму мысль. — Это из-за ран, да? — голос сорвался, стал выше. — Ты считаешь их уродливыми? Но они скоро заживут! Они уже почти не болят, честно! — Физз, ты… — Я больше не буду дёргаться! — он почти выкрикнул это, и напряжение прорвало плотину. — Я в порядке! В порядке! Это был просто секундный страх, и всё! Физз подполз ближе, неуклюже, торопливо, словно боялся, что Оззи исчезнет, если он замешкается. Прижался щекой к его руке, потёрся о неё — жест был до боли знакомым, выученным. Так он всегда показывал: я безопасен, я удобный, я не против. — Видишь? — он выдавил нервную улыбку. — Не страшно. Совсем. Асмодей снова попытался что-то сказать, но Физз уже увидел это — в глазах, в напряжении плеч. Отказ. Опять. — Не надо! — он вцепился сильнее. — Не отсылай меня прочь! Пожалуйста! Я не выдержу этого! Слова посыпались рвано, без пауз. Снова спать одному. Как в больнице. В пустой, стерильной комнате, где тишина звенит, а каждую ночь ты лежишь и думаешь о том, что это может однажды повториться. Через месяц, через два. Снова адская боль, капельницы и удушающий запах антисептиков. Асмодей замер, склонив голову набок. Теперь уже он смотрел на Физза так, будто видел его впервые. — Ты хочешь… спать здесь? Физз резко, почти судорожно закивал и подался ближе, вторгаясь в личное пространство, не замечая этого. — Пожалуйста… — прошептал он. — Просто позволь мне. Он потянулся, чтобы снова поцеловать Асмодея — торопливо, неуклюже. Оззи машинально отодвинулся. Не рассчитав силы, Физз перевалился через край кровати. Грохот был резким, оглушающим. Протезы подвели, он не успел среагировать и приземлился головой о тумбочку, нелепо, почти по-детски. Удар выбил воздух из лёгких. Асмодей мгновенно вскочил. Физз лежал на полу, тяжело дыша, прижимая ладони к голове. Кажется, резкая боль действительно погасила одну истерику — но тут же запустила другую. Глаза наполнились слезами, дыхание стало рваным. — Ты в порядке?! — Да! — слишком быстро. — Всё хорошо… Он всхлипнул и убрал руки. По белоснежному колпаку расползалось тёмное пятнышко. — Я звоню врачам. — Это просто царапина! — У тебя кровь! — Я справлюсь сам! Рык вырвался у Асмодея против воли. Эта ситуация выбивала из колеи, злила и пугала одновременно. — Чёрт, ну уж нет. Физз понуро сидел на краю раковины, свесив ноги, пока Асмодей перерывал ящики. Каждая попытка помочь превращалась в отдельную битву. Снять колпак — в полноценный квест. Физз ёрзал, отдёргивался, оправдывался. В итоге пришлось прибегнуть к угрозам, и только тогда он сдался. Оззи выдохнул, увидев рану. Ничего серьёзного. Царапина. Но шишка будет знатная. Он смочил ватные диски антисептиком и аккуратно приложил их к голове Физза. Тот поморщился, но не издал ни звука. Потом шумно вздохнул. Хвост обернулся вокруг тела, словно пытаясь удержать его целиком. — Прости, — тихо выдавил бес. — От меня одни проблемы. Со злости хотелось согласиться. Очень. Но Асмодей сдержался. Физз не был проблемой. Проблемой был он сам. Это он оставил все те раны на его теле, он пытался прогнать Физза, хотя тот был в нестабильном состоянии, он спровоцировал неудачное падение. — Это не так… Асмодей замолчал, взвешивая следующую фразу. Она могла либо закрыть эту трещину, либо разорвать её окончательно. — Ты правда хотел близости со мной… — медленно спросил он, — или делал это из чувства долга? Физз застыл. Хвост дёрнулся, выдал эмоции раньше, чем он успел что-то сказать. Бес отвёл взгляд. — Хотел… — тихо. — Близости — хотел. Я не знаю, что со мной происходит, но я хочу быть рядом с тобой. Физически. Он сглотнул. — А остальное… если так нужно, чтобы я мог оставаться здесь. Но я был возбуждён. Немного. До того, как ты решил меня прогнать. Оззи прикрыл глаза. Одна проблема рассыпалась на три. Связь крепнет сама по себе. У Физза нет границ — ни с собой, ни с другими. После всего этого выгнать его будет почти преступлением. — Это сложно, — наконец сказал он. — И я бы хотел поговорить обо всём завтра. А сегодня… Он посмотрел на Физза внимательно, устало. Кажется, эта битва была окончательно проиграна распахнутым жёлтым глазам. — Ты можешь поспать со мной. Одну ночь. Но без контакта. Я переживаю за твоё состояние. Физз закивал так быстро, что едва не потерял равновесие. Так Асмодей и оказался в ловушке. В маленькой, тёплой ловушке, которая почти сразу уснула — после истерики, слёз и усталости. Физз прижался носом к его шее, тихо сопя, цепляясь пальцами за ткань халата, будто боялся, что если отпустит — тот снова попытается уйти. Асмодей лежал, не двигаясь, и смотрел в потолок. И впервые всерьёз думал о том, что он натворил. Утро пришло тихо. Оззи проснулся не сразу — сначала осознал тепло. Непривычное, слишком плотное, слишком живое. Под боком кто-то дышал. Медленно, глубоко, с едва слышным посвистом на вдохе. Он хотел перевернуться — и не смог. Что-то тёплое и гибкое обвивало его талию. Протезы. Лёгкие, почти невесомые, но сейчас — ощутимые. А поверх них… его собственная рука. Ладонь лежала на спине Физза, пальцы рефлекторно сжимали ткань пижамной рубашки, притягивая ближе, будто во сне он боялся, что тот исчезнет. Асмодей замер. В памяти всплыло всё сразу — обрывками, как резкий вдох: ночная истерика, кровь на колпаке, дрожащие плечи в ванной, согласие «на одну ночь», вырвавшееся у него прежде, чем он успел всё обдумать. И вот результат. Физз спал, свернувшись клубком, почти целиком прижавшись к нему. Лоб уткнулся в шею, хвост расслабленно лежал поперёк бедра. Лицо — спокойное. Слишком спокойное для того, что было вчера. Асмодей осторожно вдохнул. Запах. Не резкий, не давящий — тёплый, мягкий, с едва уловимой нотой привязанности. Связь. Она уже работала. Не агрессивно, не как в течку — но настойчиво, фоном. Чёрт. Он не отдёрнул руку. Не потому что не хотел — а потому что знал: если сейчас отстранится резко, Физз проснётся. И проснётся не в спокойствии. Ответственность — это не громкое слово. Это вот это... Лежать, не двигаясь, и считать чужое дыхание. Мысль о заводе всплыла сама — утренний выезд, отчёты, контроль. Обычно в это время он уже был на ногах. Асмодей медленно выдохнул. Нет. Сегодня — нет. Он осторожно высвободил руку, но не убрал её далеко — лишь переложил так, чтобы ладонь всё ещё касалась спины Физза. Тот во сне только сильнее прижался, тихо что-то пробормотав. Асмодей замер, затем позволил себе едва заметную улыбку. Когда Физз проснулся, солнце уже пробивалось сквозь шторы. Он сначала не понял, где находится. Потом — понял слишком быстро. Дёрнулся, попытался отстраниться, но Асмодей был уже бодрствующим. — Спокойно, — голос прозвучал низко, мягко. — Всё хорошо. Физз моргнул. Потом ещё раз. — Ты… не ушёл? — Нет. Пауза. — И не собирался. Физз осторожно сел, подтянув колени к груди. Одеяло сползло с плеча, открывая перевязанную царапину и край метки. Он так и заснул без колпака, поскольку Асмодей настоял на том, что рана "должна дышать". Бес тут же машинально прикрылся, словно вспомнив, что это могут видеть. Асмодей сел напротив. — Нам нужно поговорить, — тон был спокойным. Намеренно. — И не так, как вчера. Физз напрягся. — Я… если ты передумал… — Я не передумал, — перебил он. — Я понял. Это заставило беса замолчать. Грех сел напротив, опершись локтями о колени. Не нависал — наоборот, опустился ниже, чтобы быть на одном уровне. Это было сделано осознанно. — Посмотри на меня, — попросил он негромко. Бес сначала не отреагировал. Он ковырял край простыни, скручивая ткань между пальцами, будто проверял, насколько она прочная. Плечи были подняты, спина напряжена, как перед ударом. — Физз. Тот вздрогнул и всё-таки поднял взгляд. — Я не собираюсь тебя отчитывать, — продолжил Асмодей сразу, словно прочитал это в его лице. — И не собираюсь говорить, что ты «неправильно себя ведёшь». Но есть вещи, которые ты должен понимать. Иначе ты снова будешь делать себе больно — даже не замечая этого. Физз нахмурился. — Я не делаю себе больно, — сказал он автоматически. — Я просто… стараюсь. Вот это «стараюсь» прозвучало особенно тихо. Асмодей долго молчал. Не потому что подбирал красивые формулировки — потому что не знал, с какой стороны вообще подступиться. Он потёр ладонью лицо, задержав пальцы на переносице, и только потом выдохнул. — Я облажался, — сказал он наконец. Просто. Без оправданий. Физз дёрнулся, будто не ожидал именно этого. Он поднял взгляд, но не перебивал. Хотел выслушать до конца. Хороший знак. — В больнице я… — Асмодей хмыкнул криво. — Я говорил правильные слова. Но я тогда не понял, что именно сделал. Он посмотрел на свою пару — внимательно, почти болезненно. — Я думал, что ты испугался ситуации. Что это… последствия, физика, гормоны. А потом я увидел тебя здесь. Вчера. Как ты цеплялся за меня, потому что решил, что должен. Бес напрягся, но не возразил. Только плечи слегка поднялись — как щит. — Я не должен был тебя трогать тогда, — продолжил Асмодей тише. — Не так. Не в том состоянии. И уж точно не оставлять на тебе всё это. Он жестом указал куда-то неопределённо — к шее, ключицам, метке. — Я — грех похоти, её воплощение. Для меня давление, напор, отсутствие пауз — это… нормально. Это моя природа. Мне тяжело останавливаться. Тяжело не брать больше, чем дают. И да, — он усмехнулся без веселья, — мне это нравится. Физз поднял на него взгляд. В нём мелькнуло что-то тревожное. Кажется, последняя фраза Асмодея была слишком личной, и не стоило произносить её так честно. — Тогда… — осторожно начал он, — если тебе это нужно… почему ты просто не?.. — Потому что, — Асмодей резко оборвал сам себя и снова провёл рукой по лицу, — потому что когда я вижу следы своих пальцев на твоей шее, мне становится физически плохо. Он сказал это почти с раздражением — на себя. Но бес считал эту эмоцию иначе и прикрыл шею ладонью. Он чувствовал себя виноватым. Виноватым в том, что все эти следы никак не могли зажить... Следы боли, которую Асмодея ему причинил. — Я смотрю на тебя и понимаю, что перестал видеть, где ты заканчиваешься и где начинается моя жадность. И это не возбуждает. Это пугает. Физз сглотнул. — Значит… теперь так будет всегда? — Вот именно об этом я и говорю, — Асмодей поднял на него взгляд. — Мы уже пара. Это не обсуждается. Метка — это не «попробовали и разошлись». Это контракт, если угодно. Наши тела и эмоции теперь будут подстраиваться друг под друга, хотим мы этого или нет. Физз медленно кивнул. Не радостно — скорее принимая факт. — И что дальше? — тихо спросил он. — Я… что мне теперь делать? Асмодей вздохнул и опёрся подбородком о руку. Это был сложный вопрос. Для них обоих. — Во-первых, ты не обязан ничего «доказывать», — сказал он жёстче, чем раньше. — Ни близостью, ни терпением, ни тем, что тебе «не так уж больно». Если я увижу, что ты снова лезешь ко мне не потому что хочешь, а потому что "должен" — я тебя остановлю. Даже если ты будешь злиться. Даже если будешь орать. Физз нервно хмыкнул. — Ты же сам говорил, что истерики тебя выводят. — Выводят, — не стал отрицать Асмодей. — Но это моя проблема, не твоя. Я справлюсь. А вот ещё одну такую ночь, как тогда… ты можешь не выдержать. Он сделал паузу, потом добавил, уже спокойнее: — Во-вторых. Ты не будешь выступать. Пока. Физз напрягся. — Это не наказание, — сразу уточнил Асмодей. — И не «запрет навсегда». Следующая течка — маркер. Пока она не пройдёт нормально, без срывов, без обострений — ты из пентхауса без меня не выходишь. — А если мне что-то нужно? — спросил Физз, осторожно. — Тогда ты говоришь, — ответил Асмодей. — Просишь. Ругаешься. Но не доводишь себя до истерик, чтобы тебя услышали. Я… — он поморщился, — я правда плохо их переношу. И могу сорваться. Физз кивнул. Медленно. Осмысляя. — А ты?.. — он замялся. — Ты говорил… что не выдержишь столько. Асмодей коротко усмехнулся. — Не выдержу, — честно сказал он. — Мне нужна будет подпитка. Немного. Крохи. Феромоны, близость, сон рядом. Но мы будем держать границу. Не потому что ты что-то делаешь не так. А потому что сейчас ты… хрупкий. Он посмотрел на Физза внимательно, проверяя, не сжался ли тот снова. — Понятно? Бес кивнул ещё раз. На этот раз увереннее. — Понятно, — произнёс он уже более осмысленно. И после короткой паузы добавил: — Ты не жалеешь, что связался со мной? Асмодей ответил не сразу. Потом выдохнул. — Жалею только о том, как начал. Не о тебе. Физз опустил взгляд, но уголки губ едва заметно дрогнули. Это было не «хорошо». Но это было честно. И с этим уже можно было жить. — И мне кажется, — добавил Асмодей после короткой паузы, — что у нас частично не было выбора. Физз удивлённо моргнул. Это прозвучало странно. Почти… оправдывающе. — О чём ты? Оззи медленно выдохнул, словно решаясь сказать то, о чём обычно не говорят вслух. — Я почувствовал твой запах задолго до первой течки, — сказал он. — Намного раньше, чем ты сам понял, кто ты. Это было… слабо. На уровне фона. Но я отметил его сразу. Физз нахмурился, переваривая. — Запах? — Да. Он был ещё не оформленный, не яркий. Но узнаваемый. — Асмодей склонил голову набок. — Связь между нами сформировалась слишком легко. Слишком быстро. Нас тянуло друг к другу, даже когда не было причины. Он сделал паузу, подбирая формулировку — не академическую, а честную. — Иногда демоны предрасположены. Кто-то называет это «истинными». Я так не люблю. Слишком громко. Слишком фатально. На деле там сплетается запах, притяжение, совпадение эмоций. Если бы мы не были альфой и омегой… — он усмехнулся уголком губ, — нам всё равно было бы хорошо вместе. Но сам факт усилил это. Как магнит. Физз молчал. Смотрел в пол, словно там можно было найти ответ. А потом вдруг поднял глаза. — С нашей встречи… — он запнулся, подбирая слова, — каждый раз, когда я тебя видел, внутри что-то сжималось. Не страх. Скорее… беспокойство. Как будто я что-то должен сделать. Он замолчал, прислушиваясь к себе. — А теперь этого нет. Оззи медленно кивнул. — Чем пахнут мои феромоны? — Персиками. И чем-то пряным. — Когда ты впервые различил этот запах? — тут же уточнил Оззи. Физз нахмурился сильнее. Воспоминания о деньках в клубе отдавались болезненной ностальгией. — Давно… Я думал, это парфюм. Ты всегда пах одинаково. Асмодей медленно покачал головой. — Ты не мог чувствовать феромоны, пока не представился как омега. Это осело между ними тяжёлым фактом. Значит, Физз не выдумал. Значит, Оззи был прав. Значит, их тянуло всегда. Асмодей бросил на него долгий, изучающий взгляд. Так вот, какую пару приготовила ему судьба? Ещё один её сомнительный подарочек? Маленький. Нервный. Эмоциональный. Но Красивый. Ласковый. Доверчивый. Сильный. И когда он улыбается… Нет, это не было похоже на злую шутку, скорее наоборот. Словно они были детальками пазла, которые наконец соединились и обрели... Покой? Только вот самое страшное было впереди — потому что Оззи слишком хорошо чувствовал, как внутри него поднимается грех. Та самая тёмная, жадная часть похоти, которая хотела Физза грубо, страстно, без пауз. Так же, как тогда... Кожа беса помнила это. Тело помнило — и пугалось. Вот что я могу с ним сделать, если перестану сдерживаться. Да, тогда был гон. И да, до следующего ещё есть время. И он будет контролировать себя лучше. Но… Фраза всплыла сама, против воли: «И да… мне это нравится.» Теперь — иначе. Теперь вместе с этим шёл ужас. Асмодей протянул руку и медленно погладил Физза от головы до талии. Реакция была мгновенной: спина выпрямилась, плечи напряглись, осанка стала почти идеальной. Тело отозвалось раньше мыслей. Память. Автоматизм. Привычка. И всё же Физз не отстранился. — Сейчас ты в порядке? — спросил Оззи тихо. — Только не ври, пожалуйста. Физз не сразу ответил. Он прислушивался к себе — к дыханию, к дрожи, к тому, как сердце стучит слишком близко к горлу. — Да… — неуверенно сказал он. — Кажется. Асмодей кивнул. — Тогда давай сделаем так, — предложил он спокойно. — Я покажу тебе, как могу получить толику похоти. Не больше. Чтобы ты перестал ждать удара там, где его не будет. Он убрал руку, оставляя Физзу выбор. — Если в любой момент станет не так — ты скажешь. Или просто отодвинешься. Я остановлюсь. Физз смотрел на него долго. Потом медленно кивнул. Не потому что должен. А потому что хотел перестать бояться.