Маленькая роскошь

Физз тихо смеялся, сидя на плече у Асмодея. Он любил перемещаться вот так. Особенно по клубу. Вроде и мило, но ещё и крайне безопасно во всех отношениях. А ещё так всякие озабоченные суккубы и инкубы не лезли к владыке своего кольца и не флиртовали с ним. Оззи ходил медленно, грациозно. Он никуда не спешил, ни о чём не переживал. Удерживать равновесие на нём было крайне легко. Большая синяя грива обнимала, словно облако. Физзаролли обожал прятать в ней голову и плечи, ложиться сверху. Два маленьких личика Асмодея в такие моменты часто прибегали к нему, стараясь заслужить немного ласки или нежный поцелуйчик. Но сегодня та пара коктейлей ударили ему в голову, и Физз без стеснения целовался с языком с головой быка. — Физзи, ты меня отвлекаешь. — Асмодей кашлянул в кулак. На его лице проступил лёгкий румянец. Сегодня он был особенно занят, руководя каким-то шоу. Кажется, в честь нового года. Пока Гордыня тряслась от ужаса в ожидании следующего истребления, жители других колец готовились встречать наступающий год, украшали дома и покупали билеты на специальные шоу. Изначально в организации концерта должен был поучаствовать и сам Физз, но он совершенно неудачно простудился и получил строжайший запрет на любую работу в таком состоянии. Позже уже сам Асмодей не пустил его к подготовке, ещё и задерживался допоздна из-за репетиций и постановок... — Это моя маленькая месть. — Омега оторвался от поцелуя намеренно медленно, из-за чего между ним и миниатюрным лицом повисла ниточка слюны. Оззи со стоном попытался поймать негодника и снять его с себя, но тот ловко юркнул на соседнее плечо. — Хэй! Ты что, ревнуешь? Хочешь, я и тебя поцелую? Асмодей невольно закатил глаза. Правда, только на одном лице. Бык и баран расплылись в похабных улыбках. — Ты и так целуешь меня. Я же объяснял, что все три головы связаны. И я не могу сосредоточиться на сценарии, пока чувствую твой язык у себя во рту. Физз задумался. Да, Оззи рассказывал что-то такое, приводил туманные примеры, но бес не понял ничегошеньки. Однако Асмодей звучал весьма раздражённо, и у него появился другой план. Две длинные руки скользнули в гриву, обнимая его за шею, лаская прикосновениями кожу головы, оттягивая прядки ровно так, как нравилось греху. Оззи сердито цыкнул, на этот раз всерьёз попытавшись отецпить беса от себя. — Стой! Эй! Я просто хочу помочь тебе сбросить напряжение! — У меня нет времени на то, чтобы трахать тебя. Но, если ты не прекратишь свои провокации, я отшлёпаю тебя дома. Физз обиженно надулся, наконец позволив большим рукам поймать себя и поставить на пол. Асмодей проделал всё это крайне бережно, но бес всё равно чувствовал себя брошенным и обделённым вниманием. Он ревновал Оззи к его клубу. Понимал, что это глупо, и всё равно ревновал. Но заставлять греха ревновать в ответ он не собирался. Только усилит его злость. — Хэй, народ, может вам помочь с гирляндами? — Не дождавшись ответа, он плюхнулся на землю подле кучки сотрудников, что вырезали и клеили украшения из цветной бумаги. Кажется, тематика этого года что-то вроде ностальгии? Механические руки с лёгкостью доставали до середины занавеса без помощи стремянки. Это забавляло и удивляло других ребят, а Физз? Просто наслаждался этим тихим размеренным моментом в преддверии праздника. Никаких мыслей, просто медитативная работа. После бесчисленных снежинок и пряничных человечков, всего его руки были в клею, и, пока он не проник глубже меж пластин, стоило тщательно вымыть протезы. Омега спокойно прошествовал до туалета, окуная руки в горячую воду. Эти протезы стали чуть хуже чувствовать температуру в последнее время, особенно правый. Значит пришёл срок замены. Он быстренько вытерся о пару бумажных полотенец и мельком взглянул на себя в зеркало. Красивый. Правда, красивый. Такой нарядный и счастливый, милый... Да, милый. Давно он не позволял себе никаких дерзких или сексуальных нарядов. На публику — не хотелось, а наедине с Оззи они чаще бывали без одежды. Омега смущённо вздохнул, вспоминая пару особенно жарких вечеров. В последнее время между ними всё чаще возникали спонтанные моменты робкой близости, и это оказалось приятным. Каждый раз грех был почёркнуто нежен. А ещё не переходил ту грань, за которой начинался настоящий секс. Физз не знал, как назвать это иначе. Минеты, анилингусы, мастурбация изнутри и снаружи. Но Оззи намеренно не вставлял в него ничего, кроме пальцев, хотя сам омега всё чаще ловил себя на том, что он в общем-то и не против какого-то развития постельной жизни. Также, Асмодей за редким исключением позволял удовлетворять себя. Кажется, ему это и не особо нужно было. Он питался похотью беса, заставляя его кончать снова и снова. Иногда по несколько раз за день, из-за чего Физзаролли чувствовал себя ужасно испорченным. Но на этой неделе Оззи практически ночевал в клубе. Секс и телесный контакт сократились резко и без предупреждения ровно в тот момент, когда омега впервые понял. что нуждается в этом. Физз скучал. По Асмодею, по ощущению его рук на своём теле и вну-... Он резко замотал головой, отгоняя все похабные мысли. Физзаролли вернулся в зал, но там уже покончили с декором. Чёрт, и чем тогда заняться? Беспомощный, он огляделся по сторонам, но все знакомые избегали смотреть в его сторону, словно он вдруг стал переносчиком какого-то опасного вируса. И имя этому вирусу — король. Ну да, в клубе ведь почти все были альфами. И присутствие Физза, хоть и без течки, так или иначе раздражало их носы. Даже несмотря на метку, несмотря на запах Оззи, который окутывал его с ног до головы, беса воспринимали как недоступный секс-объект. Что ж, его статус хотя бы был более-менее однозначным. Метка, прочная связь, тот факт, что Оззи больше никого не пускает в свою постель — Физз официально был омегой Воплощения Похоти. Его партнёром, его любимчиком, его небольшой слабостью. Как там Асмодей называл его? Маленькая роскошь. Это подходило. Со вздохом Физзаролли ещё раз медленно прошёлся по залу, окидывая его придирчивым взглядом. Клуб всё ещё находился в процессе подготовки, но основная работа уже была сделана: гирлянды заняли свои места, обвивая перила, колонны, балки и даже часть техники. Свет мягко дробился на сотни бликов, цепляясь за металл и стекло, и праздничное настроение ощущалось почти физически — в воздухе, в ритме шагов, в приглушённом гуле подготовки. Однако одно пятно упрямо выбивалось из общей картины. Потолок над сценой оставался пустым — тёмным, голым, будто забытым намеренно. Физз задрал голову, прищурился, прикидывая расстояние. Даже самая высокая стремянка здесь не особо помогла бы: слишком неудобно, слишком рискованно. Он фыркнул про себя. Для обычных рабочих — да. Для него — ерунда. Пара метров вверх не была проблемой, когда у тебя протезы, рассчитанные на куда более безумные трюки. Мысль оформилась быстро и почти самодовольно. Физз развернулся, уже мысленно прокладывая маршрут и прикидывая, за что удобнее зацепиться. Что ж. Похоже, у него наконец появилось дело. Оззи шёл по клубу спокойно, почти на автопилоте. Музыка гудела ровным фоном, свет переливался, персонал сновал туда-сюда, отрабатывая привычный ритм подготовки к вечеру. Ничего не выбивалось из нормы — ровно до того момента, пока где-то сбоку не раздался грохот, а следом за ним — отчётливый, злой мат. Голос был слишком знакомый. Оззи даже не сразу ускорился — просто сменил траекторию, уже зная, кого увидит. И оказался у сцены первым. Картина была… выразительной. Физз вылезал из кучи коробок с гирляндами, проводами и каким-то рекламным хламом, запутавшись в собственном хвосте и одной ногой застряв между двумя ящиками. Он был пыльный, злой, с перекошенным воротом рубашки и выражением лица «я сейчас убью этот мир». Один протез отстегнулся и лежал рядом. В целом, других видимых повреждений не было. — Да вы издеваетесь… — процедил Физз, отпихивая от себя моток проводов. Оззи машинально поднял взгляд выше — и внутри что-то неприятно ёкнуло. Один из светильников над сценой опасно покосился, крепление было перекручено, болт наполовину вырван. Он уже шёл вниз — медленно, почти лениво, но достаточно, чтобы через секунду рухнуть прямо туда, где Физз только что поднял голову. Видимо, во время падения бес рефлекторно схватился за край конструкции. Именно это и добило крепления. Прожектор сделал последний оборот, и сорвался вниз. Оззи среагировал быстрее, чем успел подумать. Магия рванула резким, почти грубым толчком — светильник завис в воздухе на долю секунды, а потом его отшвырнуло в сторону, подальше от сцены. Он ударился о стену с глухим звоном и остался лежать, дымясь и искря. Музыка на секунду сбилась. Кто-то ахнул. Несколько демонов обернулись. И только после этого Оззи шагнул к сцене. — Физз. Он произнёс это не громко, но так, что бес сразу поднял голову. — Ты цел? Физзаролли моргнул пару раз, будто только сейчас догонял, что произошло. Потом фыркнул. — Ну… если не считать того, что я чуть не стал частью светового шоу, — он ухватился за протянутую руку и позволил себя вытянуть. — Да, вроде. Оззи тут же положил ладони ему на плечи, быстро, прилюдно, не заботясь о том, кто вокруг. Осмотрел шею, висок, пробежался взглядом по рукам. — Ты ударился? — Нет, — Омега поморщился. — Я удачно приземлился. В коробки. Спасибо этому бардаку. — Физз. В голосе уже появилось напряжение. — Что? — Зачем ты вообще туда полез? Физзаролли открыл рот, потом закрыл. Посмотрел на сцену, на коробки, на демонов, которые делали вид, что заняты, но явно прислушивались. — Потому что я мог помочь. Никто другой бы не дотянулся туда. — Для этого есть персонал. Шесты. Я, в конце концов. — А ещё я, — резко ответил Физз. — И две рабочие руки. — И склонность лезть туда, где опасно, — Оззи понизил голос, но в нём отчётливо звенело напряжение. — Ты мог пострадать. Бес дёрнул плечом, но не отстранился. Наоборот — шагнул ближе, почти уткнулся лбом в грудь Оззи, понизив тон. — А ты мог не успеть, — тихо сказал он. — Но успел же. Асмодей сжал челюсть. Руки сами легли Физзу на спину, крепче, чем нужно. — Меня не устраивает, что ты так легко рискуешь собой, — выдохнул он. — Прилюдно, без страховки, без команды. — А меня не устраивает, что все вокруг считают, будто я декоративный элемент, — огрызнулся бес. — Я не стеклянный. — Я не говорил, что ты стеклянный. — Но ведёшь себя так, — Физзаролли поднял на него взгляд. — Особенно когда пугаешься. Повисла короткая, напряжённая пауза. Оззи медленно выдохнул и, не убирая рук, чуть наклонился ближе. — Я испугался, — признался он честно. — Потому что эта штука летела тебе в голову. Физз моргнул. Злость в глазах дрогнула. — …Ладно, — пробормотал он. — Это аргумент. Он вздохнул, устало, и уже тише добавил: — Я не специально. Просто… увидел и полез. Автоматически. Оззи кивнул. Большой палец медленно прошёлся по его плечу — успокаивающе. — В следующий раз — зовёшь. Или ждёшь. Или ворчишь на персонал. Что угодно, кроме «сам полез». — Зануда, — буркнул Физз, но уголки губ дёрнулись. — Ладно. Учту. Оззи наконец убрал одну руку, но вторую оставил — слишком явно, слишком демонстративно. Пусть смотрят. — Ты меня напугал, — повторил он уже тише. Физзаролли коротко кивнул и вдруг, совершенно не стесняясь, обнял его — быстро, крепко, у всех на виду. — А ты меня спас, — сказал он. — Квиты. Грех фыркнул, но не оттолкнул. Только наклонился и тихо, почти в ухо добавил: — Дома мы к этому разговору вернёмся. — Угу. Но без лекций. — Ничего не обещаю. Физз хмыкнул и, отстранившись, подобрал второй протез. — Пойдём, лорд Похоти. Покажешь, как правильно командовать, а не лазить по коробкам. Оззи бросил взгляд на сцену, потом снова на него — живого, злого, упрямого — и только после этого позволил себе улыбнуться. Разговор состоялся раньше, чем они рассчитывали. Во время падения на протезе сбилось крепление, и Физз никак не мог починить его самостоятельно. Кабинет встретил их глухой тишиной и приглушённым светом. Дверь закрылась за спиной Оззи слишком мягко — почти интимно для момента, который ни один из них не планировал. Музыка из зала сюда доходила лишь далёким пульсом, словно напоминая: снаружи жизнь идёт дальше, а здесь — пауза. Омега сел на край стола, уже привычным движением отсегнул барахливший протез и положил рядом. Крепление и правда разболталось — не критично, но достаточно, чтобы дальше работать было опасно. — Извини, — бросил он, будто между делом. — Я не думал, что так выйдет. Оззи ничего не ответил. Он стоял слишком близко, склонившись над механизмом, сосредоточенный, молчаливый. Пальцы двигались уверенно, аккуратно, без суеты — он уже не в первый раз имел дело с протезами Физза, и это знание неприятно кольнуло. — Ты вообще когда-нибудь думаешь о последствиях? — произнёс он наконец, не поднимая взгляда. — Думаю, — Омега пожал плечами. — Просто иногда они кажутся… допустимыми. — Для кого? — Асмодей резко поднял глаза. Физз на мгновение замолчал. Потом отвёл взгляд в сторону. — Для меня. Крепление щёлкнуло, вставая на место. Оззи проверил ещё раз, подтянул винт сильнее, чем нужно, и только потом выпрямился. Несколько секунд он просто смотрел на протез, лежащий на столе, будто собираясь с мыслями. — Дай руку. Физз послушно подался вперёд. Оззи приложил протез обратно к плечу — ладонь задержалась чуть дольше, чем требовалось. Сердечко на контактах вспыхнуло цветом, тёплым и живым, и с лёгким щелчком механизм присоединился к телу. Облегчение захлестнуло Физзаролли. Каждый раз, когда жизнь напоминала ему об отсутствии конечностей, бес словно задерживал дыхание до тех пор, пока всё не вставало на место. — Спасибо, — поблагодарил он и уже соскользнул со стола, собираясь уйти. — Я правда… — Стоять. Одно слово — тихое, но безапелляционное. Физз замер. Не обернулся сразу, будто проверяя, действительно ли оно адресовано ему. — Да что ещё? Оззи, там вообще-то… — Ты полез туда без страховки, — перебил тот, не повышая голоса. — На нестабильной стремянке. над кучей коробок, в которых не только мягкие гирлянды, но и много чего стеклянного и металлического. В одиночку. — И? — Физзаролли развёл руками. — Это было опасно. — Всё, что я делаю, опасно, — отрезал он. — Я выступаю с тех пор, как умею ходить. Знаешь, сколько раз я делал крайне опасные трюки с ножами, высотой, огнём — без страховки — и оставался целым? Он говорил быстро, на подъёме, будто снова стоял на сцене, а не в кабинете. В этом была привычная гордость — и упрямство, отточенное годами. Оззи смотрел на него слишком внимательно. Несколько секунд он молчал, и это молчание оказалось хуже любой лекции. — А пожар? — спросил он наконец. Физз не сразу понял вопрос. — Что? — Пожар был тем трюком, — продолжил грех ровно, — в котором ты остался цел? Слова легли криво. Не как обвинение — как нажим. И Физз это почувствовал сразу. Он замер. Взгляд стал острым, почти колючим. — Пожар вообще не был трюком, — ответил он жёстче, чем собирался. — Там была тупая ситуация. И это был не совсем огонь. Фейерверк. Он ткнул пальцем себе в лицо, в маленькое красное пятнышко на носу. — Знаешь, почему тут нет ожога? На мне был клоунский нос. Это было после шоу, когда всё уже было ок. И мне повезло, что тело обожгло совсем слабо — просто до изменения цвета кожи. — Он на секунду запнулся. — Вот конечностям меньше повезло. Физз выдохнул. Не демонстративно — устало. — Теперь понятно? — продолжил он тише. — Я пережил настоящий ад. И я мало чего в этой жизни боюсь. Асмодей слушал, не перебивая. Но и не отступал. — Но ты мог пострадать, — возразил он упрямо. Физз усмехнулся — без веселья. — Я и пострадал. — Я не об этом. Оззи сделал шаг ближе. Его голос не смягчился, но в нём появилась напряжённая злость — не на омегу, а на саму ситуацию. — Мне что, каску на тебя надеть? Почему ты умудряешься находить опасные места даже на полностью безопасной территории? Прежде чем Оззи успел договорить фразу, Физз уже резко выпрямился, будто его дернули за невидимую нить. Плечи напряглись, спина стала жёсткой, а в глазах мелькнуло то самое упрямство, которое появлялось каждый раз, когда он чувствовал себя загнанным в угол. — Потому что я не фарфоровый! — выпалил он. — И потому что если я начну каждый раз думать «а вдруг», я просто перестану жить. Я не могу всё время быть аккуратным, медленным и правильным. Это не я! Он сделал шаг навстречу, почти впритык. — Ты хочешь, чтобы я был живым? Вот он я. Со всеми рисками. Повисла тяжёлая пауза. Оззи смотрел на него сверху вниз, сжатые плечи выдавали напряжение сильнее любых слов. — Я хочу, чтобы ты был живым, — наконец сказал он. — И завтра. И послезавтра. А не «чудом уцелевшим». Омега отвёл взгляд. Его злость постепенно сдувалась, оставляя после себя упрямую, болезненную честность. — Я не обещаю, что перестану лезть, — пробормотал он. — Но я могу… — он замялся, — хотя бы звать кого-то. Иногда. Это было не извинение. Но шаг. Оззи медленно выдохнул. — Для начала сойдёт, — согласился он. Слишком много проблем требовали его внимания сегодня. Проще было уступить сейчас и вернуться к разговору позже, чем давить дальше и доводить Физза до очередного срыва. — Но, умоляю, давай без рисков до конца дня? Омега несколько секунд молчал, явно борясь с желанием возразить из принципа. Потом его плечи чуть опустились, напряжение сползло, как плохо сидящая маска. Он фыркнул, закатил глаза — скорее по привычке, чем всерьёз. — Ладно, — неохотно протянул Физз. — Сегодня я буду паинькой. Настолько, насколько это вообще совместимо с моей личностью. Он развернулся к выходу, уже делая шаг прочь, но остановился и бросил через плечо кривую, усталую ухмылку: — Лекцию ты, кстати, всё равно прочитал. Записал, усвоил, страдаю. — Рад слышать, — сухо отозвался Оззи. Физзаролли ухмыльнулся — живо, по-настоящему — и вышел, оставив после себя ощущение недосказанности и странного, тревожного облегчения. До начала шоу оставалось ещё часа 3-4. А ему ни с кем не поболтать, ничем не помочь и откровенно нечего делать. Физз вернулся за кулисы только чтобы подняться в лоджию. Охрану ещё не успели выставить у лестницы, поэтому он без проблем забрался наверх. Тяжелая штора легко отодвинулась, и перед омегой раскинулась сцена. Вид отсюда открывался и правда шикарный. Впустив в помещение немного света, Физз огляделся, как следует. Любимый вип-балкон Оззи. Его территория. Чем-то напоминало обстановку в их доме: глубокие фиолетовые оттенки, бархат и напускная роскошь. В отдалении от самого балкона находился большой диван. Мягкий. Пружинистый. Физз осторожно присел, проверяя его на ощупь. Взгляд привлекла маленькая серебристая упаковка от презерватива. Точнее, всего лишь краешек. Внутри всё похолодело. Они никогда не пользовались защитой. Оззи ведь не изменял ему тут?.. Но он же сам утверждал, что это невозможно с крепостью их связи. Бес бросил взгляд вниз. Там работа кипела вовсю: Асмодей уверенно руководил подчинёнными и выглядел таким уверенным и соблазнительным. Все бросали в его сторону заинтересованные взгляды, но никто не решался подойти. И пусть только попробуют! Физз замер, так и не коснувшись находки. Просто смотрел. Не как на улику — скорее как на чужую вещь, случайно оказавшуюся слишком близко. Глупо. Ему не было за что цепляться — ни логически, ни фактически. Он знал это. Знал, что у Асмодея была жизнь до него. Знал, что связи, встречи, тела — всё это существовало задолго до того, как он вообще оказался здесь. И всё равно внутри что-то неприятно сжалось, будто он случайно заглянул в комнату, куда не имел права входить. Это не про измену. Это про время. Про то, что он не был первым. Не был началом. Что он — продолжение. Нынешний. Тот, кто сейчас рядом, но не единственный в истории. Физз отвёл взгляд, словно предмет мог «увидеть» его замешательство. Грудь стянуло странным, неловким чувством — не злым, не острым, а вязким. Почти постыдным. Будто он подглядел за чем-то слишком личным и теперь не знал, куда деть руки. — Не моё, — прошептал он себе под нос, скорее чтобы зафиксировать мысль, чем убедить. Он не хотел этого знать. Не хотел представлять. Не хотел примерять на себя чужое «до». Это была не его территория. И, возможно, никогда ею не станет — и в этом не было катастрофы. Просто… факт. Физз быстро, почти механически, подцепил серебристый край двумя пальцами и убрал находку в карман. Не спрятал с вызовом и не скомкал в раздражении — наоборот, аккуратно, будто извиняясь за вторжение. Как демон, который закрывает дверь, в которую случайно заглянул. Только после этого он позволил себе сесть на диван и перевести взгляд вниз. Работа кипела. Всё было на своих местах. Асмодей — тоже. Ещё через пару минут начался саунд-чек. Оззи тоже репетировал, и от этого становилось спокойнее. Лучше. Будто мир возвращался в привычное русло, где всё имело смысл и порядок. Физз с усилием пододвинул диван ближе к балкону и устроился полулёжа, наблюдая за сценой. Знакомый, любимый голос Асмодея разливался по пространству, и вместе с ним — чувство дома. Его запах был повсюду, тёплый, узнаваемый, заземляющий. Он сам не заметил, как обнял подушку и тихо провалился в полудрёму. Физз сонно приоткрыл глаза. Вокруг стоял полумрак, со сцены доносилась уже совсем другая мелодия. Но спать здесь оказалось так удобно, что просыпаться не было никакого желания. Он слегка потянулся, поудобнее устраивая голову и только тогда заметил, что накрыт чем-то теплым и знакомым наощупь. Пиджак Оззи. Физз плотнее закутался в него, с наслаждением вдыхая знакомый запах. Как же хорошо. Ещё бы эти голоса где-то вдалеке стали чуть тише. Но только он приготовился вновь погрузиться в сон, как почувствовал прикосновение к своей спине. Пальцы мягко поглаживали его от шеи до копчика. И, задумавшись, бес вспомнил, что нечто похожее он ощущал сквозь дремоту. Так значит Оззи уже освободился. Мурлыканье сорвалось откуда-то изнутри само по себе, и он подполз ближе к руке, подставляясь под движения. Асмодей посмотрел на него и чуть улыбнулся. Он выглядел немного растрёпанным. Видимо, подготовка была взбалмошной или... Кажется, он становится чересчур мнительным. Сначала ревность к клубу, теперь к какой-то несуществующей любовнице. Поглаживания тем временем остановились, и вместо этого Оззи легонько пощекотал макушку беса сквозь колпак. — Ты напугал меня. — М? — Мы закончили подготовку, а тебя нигде не было, и никто давно тебя не видел. Охрана тоже не в курсе. Я переживал, что ты... — Он вздохнул, не закончив фразу. Рука, ласкающая голову беса, едва заметно вздрогнула. Хоть Асмодей явно сидел тут уже долгое время, он всё ещё выглядел напряжённым. Желая как-то исправить это, Физз приподнял верхнюю часть тела и потерся щекой о тыльную сторону его ладони. — Что я сбежал? — Я хотел сказать "что ты опять попал в неприятности" — Оззи криво улыбнулся. — Но... Ты думаешь о побеге? Мне стоит беспокоиться? Бес хихикнул и слегка высунул раздвоенный язычок. Он всегда выглядел глуповато в такие моменты, но Асмодею нравилось. А сейчас нужно было задействовать весь арсенал, дабы казаться милым. — Определённо! Будешь уделять мне мало внимания, и я сбегу! Улыбка пропала со всех трёх лиц, и грех нахмурился. Он аккуратно приподнял беса, посадив к себе в ладони и поднося на один уровень с собой. — Я уделяю тебе мало внимания? — Иногда. — Физзаролли уклончиво качнул головой. — Мне одиноко просто сидеть в пентхаусе и придумывать, чем себя занять. Я так увлекусь готовкой, вязанием и стану типичной домохозяйкой, ты понимаешь??? Он скорчил пугающую рожицу и выпучил глаза. Кажется, это немного разрядило атмосферу. По крайней мере в черты Оззи вновь вернулась знакомая игривость. — Извини, я буду чаще брать тебя с собой. Но ты сам понимаешь... — Да-да-да. Течка, я уязвимый, легкая мишень и бла-бла-бла. Он невольно закатил глаза, но тут же осадил сам себя. Нечего сейчас включать сварливую версию. — Нет... Я... — Оззи сделал глубокий вздох. — Я очень сильно боюсь тебя потерять. Физз замер. Не отстранился — наоборот, чуть сильнее опёрся ладонями о его руки, словно проверяя: он правда здесь, это не ускользает. — Оззи… — тихо, без привычной шутливости. — Я никуда не денусь. Асмодей коротко выдохнул, будто сдерживал это признание слишком долго. Пальцы сомкнулись увереннее, но не до боли — скорее так, как держат что-то ценное, хрупкое не по материалу, а по значению. — Я знаю, что ты сильный. Смелый. Самостоятельный, — продолжил он глухо. — И именно это меня пугает. Ты не прячешься, не ждёшь, пока тебя защитят. Ты лезешь вперёд, даже когда не надо. Даже когда можешь пострадать. Он опустил взгляд. — А я… я каждый раз думаю, что если упущу момент — тебя просто не станет. Или ты решишь, что тебе больше не нужен я. Физз моргнул. Несколько раз. Потом вдруг подался вперёд и уткнулся лбом ему в плечо — не резко, не требовательно, а как делают, когда не знают, куда деть эмоции. — Ты правда странный, — пробормотал он. — Боишься потерять меня, но при этом думаешь, что я могу вот так взять и уйти. Он приподнял голову, чтобы видеть лицо Оззи, и заговорил уже серьёзнее: — Я иногда бурчу. Иногда скучаю. Иногда веду себя как идиот. Но это не про побег. Это про то, что я хочу быть рядом, а не лежать где-то на полке, пока ты живёшь свою жизнь. Физз осторожно коснулся его щеки большим пальцем, будто проверяя температуру. — Я не хочу, чтобы ты выбирал между работой и мной. Я хочу, чтобы ты иногда выбирал меня тоже. И всё. Он чуть улыбнулся — мягко, без гримасы. — А если мне станет по-настоящему плохо… я скажу. Обещаю. Я учусь этому, помнишь? Ты сам меня научил. Асмодей молчал несколько секунд, затем медленно притянул его ближе, прижимая к груди. Не властно — защитно. Лоб коснулся макушки. — Тогда и ты пообещай, — тихо сказал он. — Что не будешь исчезать без слова. Даже если просто хочешь побыть один. — Договор, — сразу откликнулся Физз. — Но с поправкой: ты тоже не будешь держать всё в себе и изображать каменную статую. — Это шантаж? — Забота, — невинно уточнил бес и, подумав, добавил: — Новая. Я практикуюсь. Он снова устроился поудобнее, подтягивая пиджак Оззи к себе и почти мурлыкая от близости. Со сцены доносилась музыка, голоса стали фоном — далёким, неважным. Сейчас они были здесь. И этого было достаточно.