Когда море выбирает месть

— Вырез платья нужно сделать выше. — Алисента обошла Денейру, стоящую на специальном возвышении. — Этот открывает слишком много кожи. Вам так не кажется, леди Денейра?       Денейре хотелось ответить, что ей плевать на то, во что ее собираются вырядить, прежде чем отдать Эйгону, но прикусила язык. Вместо этого она нацепила на лицо самое благоговейное выражение и опустила глаза. — Как вам будет угодно, Ваша Милость. — Отозвалась она, заставив свой голос звучать как можно мягче. — Мать ведь велит девицам быть скромными, и если вы считаете это платье откровенным, я подчинюсь вашему решению. — Ты читала Семиконечную звезду? — С недоверием в голосе спросила Алисента. — Конечно, моя королева. — С готовностью ответила Денейра, поднимая глаза. — Но ведь вашим обучением занимались мейстеры и учителя из Эссоса, а не септа. — Да, но когда принц Эйгон впервые прибыл в Высокий Прилив два года назад, он рассказал мне о том, насколько вы и принцесса Хелейна набожны. И я поняла, что должна соответствовать семье своего будущего мужа. Я знаю Семиконечную звезду наизусть, а еще я прочла трактат «О долге и послушании жены» септона Аларика и «Наставление жёнам» септона Марвина.       Алисента была впечатлена. Но Денейра видела в её темном взгляде сомнения. — Можешь ли ты процитировать что-нибудь из этих книг? — Конечно, моя королева. «Помни, жена, что муж твой — твой земной господин, как Отец — господин Церкви. Твое послушание ему есть отражение послушания Церкви Семерым. Ропот против его решений есть первый шаг к мятежу в его доме. Если падет порядок в ней, падет и все вокруг». — Процитировала Денейра, проглотив победную улыбку при виде одобрения, мелькнувшего в глазах королевы. — Или вот еще: «Целомудрие девичье — это запертый сад, запечатанный источник. Не отворяй врата сада своего легкомысленным речам, не давай пить из источника своего до того часа, как приведет тебя к нему в святом браке законный муж твой, ибо лишь это угодно Семерым-Что-Есть-Один». — Вы впечатлили меня, леди Денейра. — Нехотя призналась Алисента. — А ваша матушка знает о том, что вы читали эти книги? — Да, она сама нашла их мне, когда я попросила. — Кивнула Денейра. — И если я чего-то не понимала, то она объясняла мне значение того или иного высказывания. — Удивительно, — пробормотала Алисента, но Денейра ухватилась за эти её слова, позволив себе немного подразнить королеву. — Почему, Ваше Величество? — Притворно удивилась Денейра. — Разве вы сами не появились в покоях моих родителей после свадьбы, дабы подтвердить то, что моя мать была невинна, когда взошла на брачное ложе? Матушка рассказывала мне о тех гнусных слухах, что распространяли о ней и дяде Деймоне. Она всегда упоминала о том, что вы не оставили её одну с этими обвинениями. И матушка, и отец всегда отзывались о вас с благодарностью.       Она заставила себя остановиться, не желая слишком много лгать в лицо королеве. Алисента снисходительно улыбнулась ей и кивнула швеям, чтобы они помогли Денейре снять свадебный наряд и переодеться в свое платье. — Матушка, прекратите мучить мою невесту этими бесконечными примерками!       В покои ворвался Эйгон, переодетый в костюм для полетов. Он улыбнулся Денейре, придавшей себе смущенный вид и опустившей глаза. — Свадьба через два дня, швеи должны дошить платье до этого срока, Эйгон. Невеста наследника Железного Трона должна выглядеть безупречно, — чопорно отозвалась Алисента, глядя на сына с неодобрением. — Красота моей невесты столь велика, что она будет прекрасна даже в самом простом платье, матушка. Сестрица Рейнира и впрямь родила красивейшую девицу во всех Семи Королевствах, — отозвался Эйгон с такой гордостью, будто эта заслуга принадлежала ему лично. — Вы слишком добры ко мне, мой принц, — тихо произнесла Денейра, радуясь тому, что гнев в её голосе можно было принять за нервную дрожь. — Наоборот, я недостаточно превозношу вашу красоту, леди Денейра, — усмехнулся Эйгон, оставив поцелуй на её руке. — Но книгочеем и любителем красивых слов у нас всегда был Эймонд, а не я, поэтому вам придется простить меня за мое косноязычие. — Я всегда предпочитала искренность красивой обертке, мой принц, — ответила Дени. — За это я вами безмерно восхищаюсь. — Он перевел взгляд на мать. — Если вы закончили с примеркой, могу я украсть свою невесту для того, чтобы полетать на драконах?       Алисента махнула рукой, отпуская их. Эйгон проводил Денейру в её покои, подождал, пока она переоденется в свой костюм, и они направились к Драконьей Яме. Денейра была рада лишь тому, что она сможет полетать на Орбаре. Она чувствовала нервозность своей драконицы с тех пор, как ей пришлось оставить её в тесных, темных пещерах Драконьей Ямы. Присутствие всадницы заставило Орбару немного успокоиться. — Ваша драконица очень темпераментная, — заметил Эйгон, увидев, как драконоблюстители опасливо подходили к Орбаре. — Она просто никогда раньше не была закована, мой принц. — Денейре даже не пришлось изображать грусть, потому что она не могла вынести мысли о том, что её драконице придется терпеть заточение в цепях. — Она и Эмбарон привыкли к свободе, которую им дарил Дрифтмарк. — Что же, вы совсем никак их не удерживали на острове? — Удивился Эйгон. — Нет, Ваше Высочество. — Покачала головой Дени. — Они могли летать, где хотят, но всегда возвращались домой. — И даже не нападали на скот и людей? — Нет, мой принц. — Удивительно. Однажды Солнечный Огонь оказался плохо прикован и смог выбраться из Драконьей Ямы. Моему деду потом пришлось выслушивать жалобы крестьянина, стадо овец которого сожрал мой дракон. — Что ж, всадницей Орбары является обычная леди, тогда как всадник Солнечного Огня — сам наследник Железного Трона. У них явно разные аппетиты, — пошутила Денейра, надеясь потешить эго принца этой грубой лестью.       Довольная улыбка, расцветшая на рыхлом лице Эйгона, дала ей понять, что она попала в яблочко. Дени мысленно поблагодарила королеву и Десницу за то, что они не баловали Эйгона любовью и лаской, и поэтому теперь он с легкостью принимал на веру любое доброе слово, сказанное в его адрес.       Оседлав своих драконов, они вылетели из Драконьей Ямы. Они направились к Черноводному заливу, чтобы избавиться от вони столицы. Дени позволила себе насладиться морским воздухом, напоминавшим о доме. Орбара, почувствовав её настроение, не выписывала в небе привычных ей пируэтов, выбрав просто парить в восходящих потоках воздуха. Солнечный Огонь едва поспевал за неспешным полетом Орбары, и Дени задумалась о том, зачем Эйгону вообще был нужен дракон, если он так редко поднимался на нём в небеса. Через некоторое время Солнечный Огонь стал снижаться, и Дени пришлось направить Орбару вслед за ним. Когда Орбара приземлилась на влажный песок, Эйгон уже успел выскочить из седла и направился к ней, чтобы помочь ей спуститься. Денейра подавила приступ раздражения и улыбнулась принцу, который принялся распутывать цепи, которыми она была привязана к седлу. — Благодарю, мой принц. — Она огляделась вокруг. — Могу я спросить? Почему вы приземлились здесь? — Я хочу вам кое-что показать, моя леди, — ответил Эйгон, загадочно улыбнувшись.       Денейра уловила похоть, мелькнувшую в сиреневых глазах принца. Она незаметно проверила наличие пузырька с кровью в кармане своей куртки. Убедившись, что он на месте, Дени послушно последовала за ним.       «Неужто попытается соблазнить меня прямо здесь?» — Подумала она и решила не сопротивляться. — «Так будет даже лучше. Не придется имитировать свою невинность в брачную ночь, если он поверит в то, что сам лишил меня до нее. Обмануть одного человека намного проще, чем целый замок свидетелей».       Он провел её в пещеру, скрытую от глаз древними деревьями. Когда её глаза привыкли к полутьме, она с удивлением обнаружила разбросанные по земле подушки и шелковые одеяла, а также краем глаза увидела бутылки с вином — пустые и полные — стоящие тут и там. — Это мое холостяцкое логово, моя леди, — произнес Эйгон, повернувшись к ней. — Я убегаю сюда, когда мои королевские обязанности начинают душить меня, и представляю, что я простой рыбак, спрятавшийся в пещере от непогоды на море. — Не думаю, что в логове простого рыбака могут быть подушки из мирийского шелка и арборское золотое, — пошутила Дени, но тут же приняла серьезный вид. — Для меня большая честь, что вы решили поделиться со мной своим тайным убежищем, мой принц. — Оно может стать нашим, Денейра, — хрипло сказал Эйгон, подойдя к ней вплотную. — Я хочу разделить его с вами.       Денейра опустила глаза, боясь, что не сможет скрыть отвращения к Эйгону, но он принял это как сигнал к действию. Он впился в её губы жадным поцелуем, а его руки тут же нашли свое место на её заднице. Денейра ахнула в притворном смущении, и Эйгон воспользовался этим, чтобы проникнуть в её рот своим языком. Денейра старательно изображала неопытную девицу, нелепо повторяя движения губ Эйгона. — Мой принц, но ведь это грех, — пролепетала она, когда он оторвался от нее, чтобы глотнуть воздуха. — Семеро не позволяют таким заниматься людям, не связанным браком. — Можете считать, что мы уже муж и жена, моя леди, — ответил Эйгон, уже расшнуровывая свои штаны. — Вы моя невеста, я ваш жених, и нет ничего зазорного в том, что мы познаем друг друга чуть раньше. — Но что скажет ваша матушка? — Не унималась Денейра, продолжая играть роль невинной девушки. — Если она узнает, то опозорит меня на всё королевство. Нет, мы не можем этого сделать. — Денейра. — Эйгон взял её лицо в свои ладони, заставив её посмотреть ему в глаза. — Никто не посмеет даже косо взглянуть на вас. Я клянусь вам. Вы мне верите?       Денейра кивнула, и Эйгон вновь поцеловал её. Он постепенно подталкивал её к груде подушек и одеял, а затем медленно уложил её на них и принялся раздеваться. Улучив момент, когда Эйгон снимал рубашку, Денейра спрятала пузырек под подушку. Покончив со своей одеждой, Эйгон принялся снимать её с Денейры. Она задрожала от отвращения, когда его руки коснулись её обнаженной кожи, но Эйгон принял эту дрожь за страх. — Не бойся, Денейра, — как можно ласковее сказал Эйгон, погладив её по лицу. — Обещаю, вам будет хорошо. — Септа рассказывала, что супружеский долг — это больно, — прошептала Денейра, изображая стыдливость и прикрывая грудь ладонями. — В первый раз — да. Но потом за болью последует блаженство, — пообещал Эйгон и убрал её руки с груди, чтобы впиться в неё своими губами.       «Судя по отзывам шлюх с Шелковой улицы, удовольствия с тобой ни одна женщина не получала», — мрачно подумала Денейра, терпеливо снося ощущение влажного языка и обветренных губ Эйгона на своём теле.       Когда его беспокойные пальцы подобрались к её влагалищу, Денейра вполне естественно для своего положения свела ноги вместе. — Раздвинь ножки, Денейра, — велел Эйгон, и ей пришлось подчиниться, чтобы не вызвать подозрений. — Вот так, хорошая девочка.       Дени почувствовала тошноту от того, как с ней обращался Эйгон. Когда она ощутила его член у входа, ей пришлось напрячь все свои умения, чтобы не дать принцу усомниться в её невинности.       Ей вспомнился разговор с одной из проституток, работавшей в борделе в Спайстауне. Когда ей было четырнадцать, они с Джейсом сбежали из замка и тайком вышли в город. В конце концов они добрались до борделя, хозяйка которого узнала в них детей сира Лейнора и хотела было прогнать их, пригрозив рассказать об их вылазке их отцу, но Денейре удалось убедить её впустить их и просто осмотреться. Владелица борделя не смогла отказаться от золотого дракона, предложенного Джейсом, и позволила близнецам изучить её владения. Там они познакомились с Эллой, лиссенийской куртизанкой, которая была любимицей кузенов и дядьев их отца из-за своей валирийской внешности. Она рассказала им много интересного о своём ремесле и поделилась некоторыми секретами. Один из них касался того, как бордели обманывали своих клиентов, предлагая им девственниц, которые ими совсем не являлись. — Женское лоно — это такая же мышца, как те, которые тренируют мужчины, обучаясь владению мечом. И если хорошо натренировать их, то благодаря этому и небольшому фокусу с пузырьком крови, можно продавать одну и ту же девственницу всю ночь напролет, — рассказывала Элла, вспоминая, как её саму представляли клиентам как невинную девицу.       После той вылазки Денейра и Джекейрис впервые отдались друг другу полностью. До этого между ними были лишь невинные поцелуи и прикосновения, от которых становилось тепло внизу живота. Но рассказы Эллы и сцены, которые они увидели в борделе, распалили их драконью кровь. И пускай Джейс сопротивлялся до последнего, он не смог устоять перед младшей сестрой, раскинувшейся на его кровати совершенно обнаженной и призывно раскрывшей ноги, между которых на розовой плоти так маняще блестела влага. Джейса после этого некоторое время мучило чувство вины, тогда как Дени не видела в их поступке ничего плохого. Она всегда чувствовала себя больше драконом, чем морским коньком, поэтому приняла свою любовь к брату с легкостью и без ненужных угрызений совести. Но любовь не лишила её рассудка, поэтому она стала тайком ходить к той самой Элле, чтобы она научила её тем фокусам, о которых она рассказала им в тот знаменательный день.       «Пора применить свои знания в деле», — подумала Денейра, когда Эйгон стал постепенно входить в неё.       Она была даже рада тому, что он даже не попытался возбудить её. Она была суше Красной пустыни в Эссосе, о которой ей рассказывал её дед, лорд Корлис, и это было ей на руку. Член Эйгона шёл неохотно, но ему это нравилось. — Какая же вы тугая, моя леди, — похабно пробормотал он, раскрывая её ноги еще сильнее. — Ну же, впустите меня. — Простите, мой принц, — жалобно пролепетала Денейра, — вы просто слишком большой. — Еще бы, — самодовольно ухмыльнулся Эйгон, продолжая толкаться внутрь неё.       Денейра сжимала мышцы до тех пор, пока Эйгон не остановился, «уткнувшись» в преграду внутри неё. — Сейчас вам будет больно. Нужно будет потерпеть, — сказал он, крепче схватившись за её бедра.       Денейра лишь кивнула и напряглась. Когда Эйгон резко толкнулся, она на мгновение сдержала его изнутри, а затем расслабилась, впуская его полностью. Она изобразила болезненный вскрик, а о выражении лица даже не стала беспокоиться, надеясь, что он примет ненависть за боль. — Ах, как же хорошо, — выдохнул он, тут же беря быстрый темп.       Денейра была рада тому, что он откинул голову назад и прикрыл глаза. Продолжая всхлипывать якобы от боли, Денейра достала пузырек с кровью, проткнула его мягкую стенку ногтем и поспешно размазала кровь по внутренней стороне своих бедер. Эйгон был так сосредоточен на собственном удовольствии, что не обращал на нее никакого внимания. Дени нащупала рукой свою куртку и спрятала пузырек в её карман, а остатки крови вытерла о темную ткань одной из подушек. — Боги, да, да-а-а-а, — простонал Эйгон, вколачиваясь в неё еще сильнее и резче.       Денейре не пришлось выдавливать из себя стоны. Они действительно вырывались из нее, но то были не стоны наслаждения, а отражение дискомфорта, которое ей доставлял Эйгон, грубо трахая её. Сжав веки до белых мушек перед глазами, Дени выдавила из себя несколько слезинок, чтобы окончательно убедить Эйгона в своей невинности. Наконец, он замер и в последний раз толкнулся в неё, заполнив её своим семенем. Денейра помолилась Мелеис, чтобы бальзам, которым поили его её слуги, действительно оказал влияние на его плодовитость. Она не собиралась рожать детей от этого ублюдка.       Отойдя от оргазма, Эйгон медленно вышел из неё. Он с удовлетворением глянул на кровь, оросившую его член и окрасившую её белоснежные бедра в алый цвет. Подняв глаза на её лицо и увидев дорожки от слёз на её щеках, Эйгон улыбнулся и коротко поцеловал её в губы. — Простите, если был груб, моя леди, — сказал он, бесстыдно сжимая в ладонях её полную грудь. — Ваша красота настолько пленила мой разум, что я не сумел сдержаться. — Надеюсь, вы не разочарованы мной, мой принц, — тихо сказала Денейра, пряча взгляд. — Нисколько, Денейра. — Эйгон с почти безумным выражением лица размазал кровь по своему члену, будто гордясь тем, что он только что сделал. — Моя сестра действительно воспитала вас целомудренной и добродетельной девушкой. — Но что скажет королева, когда я не смогу предъявить ей простыню с кровью после нашей брачной ночи, мой принц? — С притворным ужасом спросила Дени. — Об этом можете не беспокоиться. — Эйгон погладил живот Дени, оставляя на её коже кровавые разводы. — Может, совсем скоро мы обрадуем мою матушку новостями о вашей беременности, и она забудет о том, что мы с вами решили познать друг друга чуть раньше, чем должны были. Всё будет хорошо. — Спасибо, Ваше Высочество. — Эйгон. Зовите меня Эйгон, моя леди. — Спасибо… Эйгон.