Когда море выбирает месть

      Денейра едва не выругалась, увидев в своих покоях мать. Она любила её, но порой её забота и нежность были столь удушающими, что ей становилось тяжело дышать. Вот и сейчас Денейра желала только принять обжигающе горячую ванну, чтобы смыть с себя прикосновения Эйгона, а затем пробраться в покои брата и позволить ему лишить её разума, утопив её в море удовольствия. — Я не видела тебя с утра. — Встревоженно произнесла Рейнира. — Всё в порядке? — Да, мама. — Ответила Дени. — Утром меня увели на примерку свадебного платья, а потом мы с Эйгоном летали на драконах.       «И не только летали», — подумала Дени, поспешно отгоняя от себя гадливое ощущение. — Я знаю. Просто вас так долго не было, что я начала волноваться. — Рейнира нежно провела рукой по её лицу. — Ты же знаешь, как я беспокоюсь о тебе, моя жемчужинка.       Детское прозвище, произнесенное на валирийском, заставило маску равнодушия треснуть. Заметив перемену в выражении лица дочери, Рейнира взяла дочь за руки и притянула к себе. — Что с тобой, моя девочка? Он посмел обидеть тебя? Причинить тебе боль? — Спросила Рейнира, и с каждым новым вопросом огонь в её взгляде разгорался всё сильнее.       «Да, он причинил мне боль! Он взял меня, словно портовую проститутку, и запятнал меня своим грязным семенем! Почему из-за твоей слабости мне пришлось столкнуться с этим?!» — Хотела закричать Денейра прямо в лицо матери.       Но она сдержалась. Это было бы несправедливо по отношению к её матери. Она не заставляла её отдаться Эйгону в забытой богами пещере, словно она была последней шлюхой. Она сама выбрала этот путь для себя. И Дени собиралась пройти его до конца. — Нет. — Денейра заставила себя улыбнуться. — Ничего такого не было, матушка. Просто ты даже не представляешь, до чего нудно было выслушивать жалобы Эйгона на то, что его никто не ценит и не понимает. Ты же знаешь, как я не люблю жалующихся мужчин. А мой жених, судя по всему, не просто будущий король Семи Королевств, но еще и действующий король нытиков.       Рейнира улыбнулась, и Дени расслабилась. Как бы её мать этого ни отрицала, в нежелании видеть то, что ей не нравится, она была очень похожа на собственного отца. Нескольких фраз дочери, сказанных с широкой улыбкой, было достаточно для того, чтобы успокоить её совесть. — Я очень устала, мама. Я хотела искупаться и немного поспать до того, как придет время готовиться к вечернему пиршеству. — Конечно. Я велю слугам принести побольше горячей воды. — Спасибо.       Денейра мужественно дождалась, пока вереница слуг заполнит примыкающую к её покоям купальню горячей водой, а затем отослала их всех, заявив, что она в состоянии искупаться сама. Она терла свою кожу до тех пор, пока она не сравнялась цветом со знаменами Таргариенов, которыми были увешаны стены её покоев. Она яростно намыливала себя, будто пытаясь отмыть свою кожу от прикосновений Эйгона. Она не позволила себе расплакаться. Слёзы означали бы, что она проиграла. А она была только в начале своего пути. Пути, на который Денейра вступила, узнав, что её судьба была решена человеком, который лишил её мать возможности быть свободной и счастливой. — Ты ответишь за всё, Визерис Таргариен. — Как мантру повторяла Денейра, смывая с себя мыльную воду. — Я стану королевой Эйгона. Я рожу наследника Железного Трона. Но в них не будет ни капли крови Хайтауэр, на которых ты променял собственную семью. Пускай в моих жилах больше драконьей крови, но море Веларионов в них течет не менее густо. И ты узнаешь, как море умеет мстить.       Закончив с купанием, Денейра оделась в простое платье и, заплетя волосы, легла спать. Пережитые ей события утомили её, и она уснула почти мгновенно. Проснулась она лишь когда служанки Алисенты разбудили её, сообщив о том, что ей необходимо подготовиться к предстоящему пиршеству.       Дени послушно позволила им облачить её в очередное наглухо закрытое платье в цветах Таргариенов и собрать её волосы в высокую прическу, подобную той, что носила сама королева.       «Нужно потерпеть еще немного. До тех пор, пока я не буду уверена в том, что беременна. А уж после рождения ребёнка ни Алисента, ни сам король не смогут мне указывать», — успокаивала себя Дени, фальшиво улыбаясь и любезничая со служанками королевы.       Пир прошёл вполне сносно. Они с Эйгоном открыли его, станцевав танец, который был моден в столице в этом сезоне. Затем выслушали сбивчивую речь Визериса, едва способного связывать слова — настолько он был ослаблен болезнью, медленно пожиравшей его плоть и разум.       «Это твоя расплата за предательство», — с мстительным удовольствием рассуждала Дени, глядя на изрытое ранами лицо деда. — «Но не торопись умирать, дедушка. Перед смертью ты должен будешь узнать, как я ловко провела вас всех, выдав сына Джейса за сына Эйгона. Только после этого я позволю тебе отправиться в пекло к Неведомому, потому что царства Балериона ты не достоин».       Во время танца с Джекейрисом, который глядел на неё с беспокойством с самого начала пира, они договорились о встрече. — В западном крыле есть несколько комнат, которыми никто не пользуется. Там не ходит караул, нет никаких комнат для прислуги поблизости. В одной из них замок двери настолько заржавел, что её невозможно открыть ни изнутри, ни снаружи. Только сломать. К ней ведет тайный ход, проходящий под кухней для слуг. Помнишь его? — Да. — Встретимся там в час угря.       После разговора с возлюбленным, Дени почувствовала себя намного лучше. Воспряв духом, она принялась за ту часть своего плана, которая должна была убедить лордов и леди Вестероса в том, что из нее выйдет королева, подобная Алисанне Доброй. Во время танца с тем или иным лордом, она интересовалась здоровьем его семьи, положением дел в его замке и стойко выслушивала его жалобы на высокие налоги и ленивых крестьян, неохотно платящих десятину. Мейстер Высокого Прилива намертво вбил в их с Джейсом головы информацию о гербах и девизах всех домов Семи Королевств, поэтому Денейре было достаточно взглянуть на одежду стоящего перед ней человека, чтобы понять, с кем она имеет дело. Она видела, что им льстило то, что будущая королева интересовалась их делами, и Дени позволила мысленную похвалу в собственный адрес.       Наконец, пир закончился. Эйгон, будучи изрядно пьяным, вызвался проводить её до покоев. Денейра испугалась, что в таком состоянии он может вновь накинуться на неё, а она не была уверена в том, что сумела бы выдержать еще одно унижение сегодня. Но её спас отец, шутками отвлекший Эйгона от его невесты и вручивший его в заботливые руки королевы Алисенты. Поблагодарив отца и пожелав ему спокойной ночи, Дени позвала служанок, чтобы они помогли ей раздеться и расплести волосы. Следующие два часа она лежала в постели, прислушиваясь к звукам за дверью. Наконец, стихли последние пьяные песни, и она направилась к дальней стене, за которой должен был быть тайный ход. Ей не пришлось искать долго — он обнаружился за толстым гобеленом в половину стены, идеально маскировавшим потайную дверь. Дверь не поддавалась несколько секунд, но затем со скрипом отворилась. Дени поняла, что ходом давно не пользовались и сделала себе заметку смазать петли маслом, чтобы они не скрипели. Взяв в руки лампаду, подаренную ей отцом, привезшим её из очередного плаванья, Денейра двинулась по темному коридору. Прошла четверть часа, прежде чем перед ней возникла дверь, которую ей описал Джейс. Она простучала шифр, который они придумали еще детьми, и дверь отворилась.       Увидев Джейса, Дени замерла. Ей казалось будто она предала его, позволив Эйгону воспользоваться её телом. И в этот момент даже то, что она отдалась ему только плотью, а не душой и сердцем, не давало утешения. — Нет.       Это слово было словно луч солнца, прорезавший тьму внутри неё. Джейс подошёл к ней. Медленно. Осторожно. Словно боясь спугнуть. Он забрал у неё лампаду и отставил её на старую тумбу, стоящую у стены. Его теплые ладони обхватили её лицо, заставив её взглянуть в его глаза. Сирень в его взгляде уступила тяжелому пурпуру, в который окрашивалось небо перед сильным штормом. — Не смей винить себя. И не смей думать, что для меня что-то изменилось. — Каждое слово Джекейриса ощущалось как порыв ветра, сдувающего с неё всю грязь, оставленную Эйгоном. — Ты — моя. А я — твой. Мы пришли в этот мир вместе. И будем вместе всегда, любовь моя. — Я хочу забыть… — прошептала Денейра, задрожав от холода. — Ты забудешь. К концу ночи ты будешь помнить лишь меня, любимая.       Джейс подвел её к кровати, застеленной свежим бельем. Он повернул её к себе спиной и отвел её волосы, обнажая её шею. Его пальцы медленно и уверенно расшнуровали её платье. — Разожми руки, Дени. Тебе нечего бояться. Здесь только мы с тобой, — попросил Джейс.       Дени с удивлением обнаружила, что она обнимала сама себя, будто пытаясь от кого-то спрятаться. Она отпустила руки, позволив им повиснуть вдоль её тела. Джейс медленно опустил рукава её сорочки. Ткань с тихим шорохом собралась вокруг её ног. Она также стояла спиной к брату, пока он медленно изучал её спину руками. С каждым его прикосновением становилось легче дышать. Он медленно развернул её к себе. — Теперь ты, — сказал он, положив её руку на свою грудь. — Вспомни, каково это — раздевать своего мужчину. Прикасаться к любимому человеку. Ну же.       Дени осторожно нырнула руками под рубашку Джейса. Прикосновение к его коже отогнало холод, который заставлял её мелко дрожать. Ухватившись за края рубашки, она потянула её наверх. Джекейрис наклонился, помогая ей снять её. Дени улыбнулась, когда её взору предстало гибкое, сильное, поджарое тело возлюбленного. Это зрелище легко стерло из её воспоминаний вид рыхлого, мягкого, слабого тела Эйгона. Она пощекотала соски Джейса своими пальцами, и от дрожи, пробежавшей по его телу, у неё между ног стало влажно. — Теперь здесь, — Джейс потянул её руки к своим штанам.       Теперь руки Денейры действовали с прежней уверенностью. Она легко расправилась со шнуровкой и освободила брата от ненужной тряпки. Вид его красивого члена с ярко-розовой головкой, на кончике которой так призывно блестела влага, вызвал у неё прилив желания. Она прикоснулась к нему кончиком пальца, размазывая эту каплю, а затем облизала этот палец. — Ложись, — повелительным тоном произнес Джекейрис.       Денейра ощутила, как от одного этого слова влага потекла по её бедрам. Она послушно улеглась на груду подушек. Джейс забрался на кровать и навис над ней. В лунном свете, льющемся из окна под самой крышей, он казался божеством, сотканным из теней и звездного света.       Его губы нежно прикоснулись к её лбу. Затем он оставил по поцелую на её закрытых веках, словно стирая из её глаз образ ненавистного жениха. Обойдя её губы, он поцеловал её в подбородок. Затем прошелся губами по линии челюсти и влажно прошел языком по шее, заставив Денейру сжаться, словно пружину. Его язык вырисовывал узоры на её коже, спускаясь всё ниже. Когда его рот накрыл её сосок, Дени впервые за эту ночь издала звук. Не стон, а сдавленный вздох облегчения. Нежность его губ и горячая влажность его рта разгоняли последние остатки холода, разжигая в ней ответный огонь. Джейс не торопился. Он исследовал каждую клеточку её тела, стирая прикосновения Эйгона и заменяя их своими. С каждым новым движением его губ и языка Денейре становилось легче дышать.       Его рука скользнула ниже, между её дрожащих бедер. Дени совсем некстати вспомнила мерзкие пальцы Эйгона. — Это я, Дени. — Прошептал Джейс ей в губы. — Только я. — Только ты, — ответила Денейра, отдаваясь его поцелую.       Прикосновение Джекейриса к её плоти было столь нежным, что у неё брызнули слёзы из глаз. Почувствовав это, Джейс оторвался от её губ. — Смотри на меня, моя девочка. — Приказал он, и Дени повиновалась. — Ты со мной.       Она открыла глаза и утонула в его взгляде. Он смотрел на неё, не моргая, пока его пальцы двигались. Сначала его прикосновения были медленными и осторожными, словно он заново узнавал её. Он не упускал ни одного дюйма, ни одной складочки, заменяя все прошлые воспоминания своими прикосновениями. Денейра раздвинула ноги, давая ему больше пространства. Его пальцы ускорились, возвращая ей власть над собственным телом, напоминая ей её собственный ритм. Он знал, как и где к ней прикоснуться, чтобы выбить из неё всхлипы. Когда в неё вошли два пальца, пока его большой палец продолжал ласкать её жемчужину, Дени выгнулась дугой, стараясь быть ближе к его рукам. — Джейс, я… — Я знаю, Дени. Ты можешь упасть. Я поймаю тебя.       Удовольствие накрыло её не волной, а прокатилось по её телу, словно морской прилив, смывая с неё толстый слой грязи и отвращения. Она зажмурилась и тихо застонала. Но Джейс не остановился. Его пальцы продолжили свои ласки, мягко, но неумолимо, не позволяя отливу унести её в пустоту, а снова поднимая, уже к новой, более острой и мощной волне. — Джейс, стой… — Нет, моя девочка. Я хочу, чтобы ты утонула в наслаждении, которое я подарю тебе.       Денейра притянула его к себе и впилась в его губы своими, желая слиться с ним в одно целое. Когда её тело содрогнулось от очередного оргазма, её стон утонул в жадном поцелуе, словно Джейс хотел поглотить её без остатка. — Вот так. Тише, тише, — шептал Джейс, держа её в своих объятьях до тех пор, пока она не перестала дрожать.       Он вновь вернулся к ласкам, на этот раз не сдерживая свою страсть. Он попробовал на вкус каждый дюйм её кожи, особенно задержавшись на её безупречной полной груди. Её грудь сводила его с ума с тех пор, как он начал понимать, как женское тело может влиять на мужчину. Он ласкал эти идеальные белоснежные полушария, сжимая их в ладонях, покусывая и посасывая нежно-розовые соски до тех пор, пока они не застыли твердыми бутонами. Когда он подул на них, Денейра застонала, вцепившись руками в простыню.       Когда он оказался между её молочных бедер, Денейра встретилась с ним взглядом. — Я хочу чувствовать только тебя, любимый, — с мольбой произнесла она.       Джекейрис был готов на всё, чтобы выполнить эту просьбу. Он прикоснулся к ней не сразу. Сначала обдал её нежную плоть своим дыханием, заставив бедра Денейры задрожать. Затем оставил там поцелуй. Мягкий, нежный. После провел самым кончиком языка от входа в её лоно до её возбужденного клитора, выбив из сестры очередной стон. А затем его губы и язык утонули в сладости и мягкости её складок, доставляя Дени безумное наслаждение. Он схватил её бедра и прижался к её плоти так крепко, что ему стало трудно дышать. Но это его не волновало. Ему было важно лишь удовольствие возлюбленной. Он посасывал, покусывал, целовал её, заставляя Дени извиваться от его языка. Её вкус ощущался слаще самого лучшего заморского вина, и он, словно иссохший от жажды путник, жадно пил её нектар, с каждым движением проникая всё глубже в неё. — Да…вот так… — Денейра вцепилась в его волосы, прижимая его к себе еще крепче. — Боги… Джейс… Да… Только ты… Всегда только ты…       Джейс ускорил ласки, войдя языком особенно глубоко. После он стал осторожно перекатывать между зубами её жемчужину, чувствуя, как Дени сжимается в преддверии нового оргазма. — Не так быстро, — прошептал он и оторвался от неё.       Дени разочаровано застонала. Она потянулась рукой, но Джейс перехватил её. — Нельзя. Дай мне насладиться тобой.       Денейра кивнула и расслабилась, отдаваясь в его власть. Джекейрис снова погрузил в неё свои пальцы. Его член дернулся от возбуждения, когда он ощутил, как новая влага вытекла из лона Дени от его прикосновения. Найдя внутри неё ту самую точку, которая заставляла Дени хныкать от нетерпения, Джейс принялся ласкать её. Почувствовав, как возбуждение Дени скоро достигнет предела, он присосался губами к её клитору и стал ласкать его в такт с движениями пальца внутри неё. — Джейс, я не могу… Прошу… — Сможешь. Давай, сделай это для меня.       Оргазм, накрывший Денейру, был не волной, а целым пожаром. Стена чистого, ярко-золотого огня выжгла из неё всё: и отвращение, и воспоминания, и могильный холод. Джейс заткнул её поцелуем, заглушая её крик, а его пальцы продолжали медленно ласкать её до тех пор, пока не прошла последняя дрожь оргазма. Дени ощущала собственный вкус на губах Джейса, и в её теле вновь стал разгораться огонь. Она просунула руку между их телами и обхватила член брата. Она ахнула ему в губы, почувствовав, насколько твердым он был. — Я хочу тебя в себе. — Четко, громко произнесла она, глядя ему в глаза. — Хочу, чтобы ты пометил меня изнутри. Хочу, чтобы ты заполнял меня своим семенем до тех пор, пока оно не начнет стекать по моим бедрам, помечая меня везде. Ты понял меня?       Он улыбнулся. Эта улыбка была больше похожа на драконий оскал, и от этого пламя внутри Дени стало еще сильнее. Он встал между её ног, а Денейра не могла оторвать от него взгляда. Она жадно поедала глазами каждый дюйм его тела. Его широкие плечи, могучую грудь, мускулы, покрывавшие его живот, тонкую талию и узкую дорожку светлых волос, ведущих к самому главному. Остановив взгляд на гордо стоящем члене, Денейра непроизвольно раскинула ноги шире, приглашая брата завладеть ею. Джекейрис провел рукой от её шеи до пульсирующей плоти между ног. — Это всё — моё, — прохрипел он, не отрывая взгляда от неё. — Твоё, — кивнула Денейра. — Твоя плоть, твоя кровь, даже твои кости. — Джейс сжал её бедра своими руками, медленно проведя членом от её вершины до входа в лоно. — Твоя душа, твоё сердце, твой разум. Всё это принадлежит мне. — Только тебе, Джейс… — Денейра нетерпеливо заёрзала под его взглядом. — Пожалуйста, любимый…       Он вошёл в неё одним мощным, уверенным движением, заполнив ту пустоту, которую оставил после себя предыдущий оргазм. Но теперь эта пустота была наполнена им — его силой, его гневом, его любовью. Он не тратил время на нежность. Его движения были сильными, глубокими, почти яростными. Но он не причинял ей боли. Лишь выбивал из неё ненужные воспоминания, заменяя их собой.       Денейра встретила его движения с такой же яростью, обвивая его ногами, впиваясь ногтями в его плечи, двигаясь навстречу каждому толчку. Они не просто занимались любовью. Они сражались против призрака, желавшего отравить существование Денейры, и победа была совсем близка.       После очередного особенно глубокого толчка, задевшего нужную точку в ней, Денейра сжалась вокруг Джейса, чтобы приблизить его оргазм. В этот раз удовольствие накрыло их одновременно, и их стоны утонули в глубоком поцелуе, который они разделили друг с другом. Денейра откинулась на подушки тяжело дыша, но Джейса не отпустила. — Останься так. — Сказала она, обхватив его ногами и не выпуская из себя. — Пускай твоё семя побудет во мне подольше. Я хочу понести твоё дитя. Сына, плоть от плоти, кровь от крови твоей, любимый. Не выходи.       Джейс с обреченной улыбкой кивнул и навалился на неё сверху, прижимая к себе. — Ты ведь забыла всё? — Прошептал он ей на ухо. — Всё, что я хотела забыть. — Подтвердила Денейра. — Теперь все мои воспоминания принадлежат тебе.