Когда море выбирает месть

      Рейнира распустила ремни, державшие её, еще до того, как Сиракс приземлилась в Драконьей Яме. Вверив свою драконицу драконоблюстителям, она почти бегом направилась к карете, которая должна была отвезти её в Красный Замок. К её дочери. И внуку.       Королевская Гавань утопала в празднике. Колокола септы звонили без умолку, а с кораблей в порту запускалось столько салютов, что казалось, будто Черноводная вот-вот выйдет из своих берегов. Столица отмечала рождение нового принца. Дом Таргариен был благословлен наследником для наследника.       Рейнира прижала руку к колотящемуся сердцу. Весть о рождении внука настигла её на Дрифтмарке. Лейнор и лорд Корлис должны был вернуться на следующий день.       «Лейнор не простит себе этого. Он хотел быть рядом со своей маленькой жемчужинкой в этот радостный момент», — подумала она, чувствуя горечь от этих мыслей.       Рейнис отправила её к дочери, заверив её, что дом Веларион прибудет в полном составе, чтобы как следует встретить нового принца и первого правнука лорда Корлиса. Джейс порывался полететь с ней, но одного строго взгляда бабушки хватило для того, чтобы он согласился прибыть ко двору вместе с остальной частью семьи.       «Я могла уговорить Рейнис отпустить Джейса. Он ведь так любит свою сестру, и Дени тоже хотела бы видеть его в такой момент», — от этой мысли внутри Рейниры дернулось что-то одновременно обжигающее и ледяное, но она проигнорировала это чувство.       Покои Денейры напоминали осажденную крепость. Когда Рейнира вошла в них, на неё уставилось несколько удивленных пар глаз. — Рейнира, мы не ожидали увидеть тебя так скоро. Я полагала, что ты прибудешь вместе с домом Веларион, — произнесла Алисента, едва заметно поморщившись от запаха дракона, исходящего от Рейниры. — Я прибыла сюда не как член дома Веларион, а как мать, Алисента. — Рейнира намеренно проигнорировала титул мачехи и почувствовала удовлетворение, увидев обиду в её глазах. — Не только у тебя родился внук. — Матушка, право слово, ты ведь не ожидала, что мать оставит своё дитя в такой ситуации? — Эйгон, раскрасневшийся от выпитого вина и сияющий от гордости, подошел к Рейнире и взял её за руку. — Твоя дочь не подвела меня, сестра. Она родила мне здорового и сильного наследника. Я решил назвать его Эйнаром. В честь Таргариена, спасшего наш род от Рока Валирии. Взгляни!       Он указал на позолоченную колыбель, вырезанную из красного дерева, предлагая Рейнире познакомиться с внуком. Рейнира сделала осторожный шаг. Прошло больше семнадцати лет с тех пор, как она видела младенцев. Откинув полог, скрывавший ребенка от чужих глаз, Рейнира взглянула на своего первого внука. Новорожденный взглянул на неё удивительно осмысленным взглядом. Мир Рейниры перевернулся. Но не от любви к внуку, которой она ожидала. А от страшного осознания.       Ей пришлось приложить много сил для того, чтобы сохранить спокойное выражение лица. В колыбели лежала маленькая копия её сына. Если бы Рейнире сказали, что она вернулась в прошлое и вновь видит новорожденного Джейса, она бы поверила. И дело было не в сиреневых глазах и платиновых волосах. Они не были редкостью для Таргариенов или Веларионов. Рейнира сама их унаследовала от отца. Как и Эйгон. И Эймонд с Дейроном. Всё дело было в лице малыша. Рейнира уже видела, как этот крошечный подбородок превратится в мужественный подбородок с острой линией челюсти, как у Джейса. У него были губы Джейса, которые он получил от неё. Рейнира потянулась к щеке ребёнка и невесомо погладила её. Мальчик потянулся и улыбнулся той младенческой улыбкой, которая ничего не означала, но всё же заставляла сердца взрослых сжиматься от умиления. Рейнира стиснула зубы, увидев эту улыбку. У её внука была улыбка её сына.       «Это ничего не значит. Дени и Джейс — близнецы. Нет ничего удивительного в том, что ребенок похож на своего дядю», — убеждала себя Рейнира, понимая, насколько глупо звучат эти слова.       Но дело было не только во внешнем сходстве. Оно было в том, как лежал младенец, сжав свои крохотные кулачки. В выражении личика, даже во сне кажущегося сосредоточенным и немного дерзким. В этом ребенке не было ни капли крови Эйгона Таргариена. Это был сын Джейса. И Рейнира не представляла, что ей делать с этим знанием. — Поздравляю, дочь моя. — Рейниру удивило спокойствие собственного голоса. Ведь внутри неё кипел огонь. — Он прекрасен.       Денейра гордо улыбнулась матери, выглядя удивительно прекрасной для женщины, родившей всего несколько часов назад. Дени была облачена в простое платье нежно-голубого цвета, напомнившего Рейнире о цветах девичьего дома её матери, а её серебристые волосы были убраны в простую косу, открывая её сияющее от радости лицо. Рейнира пыталась найти в лице дочери страх, раскаяние или печаль, но видела лишь уверенность в своей правоте.       Остаток дня прошёл словно в тумане. Рейнира хлопотала над дочерью, расчесывала ей волосы, помогала ей кормить малыша. Она принимала поздравления, даже сумела выдержать разговор с отцом, хвалившим Денейру за то, что она не подвела династию и своего мужа. В другое время она бы набросилась на отца и удавила бы его за подобные слова в адрес её дочери, но собственные мысли отняли у неё все силы. Но вместе с тем внутри неё бушевала буря. Это была странная смесь злости на саму себя, злости на своих детей, страха за их жизни и за жизнь новорожденного внука и гнева на отца, из-за которого они все оказались в этой ситуации. Но ко всему этому примешивалась и гордость… Неуместная, странная, дикая, но набирающая силу с каждым мгновением, проведенным рядом с дочерью.       Её дочь не стала играть по правилам Хайтауэров. Она сдалась лишь внешне, усыпив бдительность деда, мужа и свекрови. Она убедила их в своей добродетели настолько, что в Высоком Приливе не уставали удивляться новостям из Королевской Гавани, возвещавшим о любви и уважении, что царили между королевой и её невесткой. Под одеянием скромности и кротости Денейра пронесла кинжал, который она вонзила им всем в сердце. Она совершила невозможное, непростительное и вместе с тем невероятно смелое. И она могла расплатиться за это жизнью. Они все могли.       Только глубокой ночью, когда замок погрузился в сон, а стражи у дверей потеряли бдительность, Рейнира вернулась. Она прошла в покои Денейры через потайную дверь. Её дочь не спала. Дени сидела в кресле у камина, кормя маленького Эйнара. Её серебристые волосы были распущены, укрывая её плечи словно плащ. В лунном свете, струящемся из окна, они сияли потусторонним светом, делая её и без того светлую кожу и мраморно-белой. От этого её фиалковые глаза казались почти черными в окружении светлых ресниц. Сейчас Денейра была похожа на призрака, на прекрасную, хладнокровную мстительницу из старых валирийских легенд. Денейра подняла голову и встретилась взглядом с матерью. — Это сын Джейса.       Рейнира не спрашивала. Она констатировала факт. Денейра не удивилась её вопросу, тем самым подтвердив слова матери. — Да.       Денейра крепче прижала сына к груди и оставила нежный поцелуй на светлых завитках на его голове. В её голосе не было извинений и страха. Лишь решимость и вызов. Словно она была готова бороться с матерью, если она не поддержит её в этом решении. — Если они узнают об этом, они убьют тебя. И не только тебя. Они убьют малыша. Джейса. Нас с отцом. Твоих деда и бабку. Дом Веларион покроют позором. Такую измену можно искупить лишь смертью! — Это лишь ответ на их прошлые действия.       Денейра говорила тихо, но Рейнира слышала в голосе дочери сталь и лёд. Так говорил Лейнор, когда он был уверен в своей правоте. — Король женился на Алисенте, не дождавшись окончания траура по королеве Эймме. Тебя сначала назначили наследницей, чтобы отстранить дядю Деймона от трона. А затем, когда у короля появился ребенок с червячком между ног, тебя выкинули, словно надоевшую игрушку. Тебя лишили права выбрать себя мужа, заставив тебя второпях выйти замуж за папу. И, словно этого было недостаточно, меня еще в колыбели обещали Эйгону. Дед отдал меня ему как хозяин, жалующий кость дворовому псу. Разве это не измена? Измена семье и крови? Они первыми начали эту войну, мама. Я лишь отвечаю их же оружием.       Рейнира опустилась на колени перед дочерью. Она накрыла её руку, которой она прижимала к себе малыша. Рейнира в очередной удивилась поразительному сходству сына и отца. — Я ведь всё видела. — Прошептала Рейнира. — Взгляды, которыми вы обменивались. То, как ваши руки постоянно искали друг друга. Улыбки, которые вы друг другу дарили. Но я отказывалась верить в это… Я думала, что это просто близость… Дружба. Вы ведь родные брат и сестра… — Что может быть естественнее для драконов, чем любовь брата и сестры? — В фиалковых глазах Денейры плескалось искреннее недоумение. — Мы ведь не андалы, мама. Твой отец родился от союза родных брата и сестры. А твои дедушка и бабушка в свою очередь сами были детьми родных брата и сестры. Ты ведь сама говорила, что имя наше может принадлежать морю Веларионов, но в наших жилах — огонь Древней Валирии. Разве огонь может гореть неправильно? Джейс — неотделимая часть меня. Мы пришли в этот мир вместе, мама. Он — моё близнецовое пламя. Я горю вместе с ним. И не боюсь сгореть от этого.       Рейнира узнала в словах Денейры молодую себя. В её возрасте она была столь же страстной и свободной, не боящейся своих желаний. Рейнира вспомнила, как жестоко была убита та её часть, которая сейчас так ярко горела в её дочери. Она не желала для неё такого же конца.       «Денейра не повторит твоего пути», — появляется мысль в её голове.       И Рейнира к своему удивлению соглашается с ней. Она столько лет цеплялась за удобную ей ложь, представляя своих детей невинными жертвами чужих амбиций. Но её дети удивили её. Вместо моря Веларионов в них горело пламя Таргариенов. Они были ими до мозга костей, и никакие одежды в цветах Веларионов и с гербом в виде морского конька не могли этого изменить. Они были Таргариенами. Страстными, свободными, порой жестокими и мстительными, готовыми на все ради своей правды. — И что ты собиралась делать дальше? — Рейнира решила понять ход мыслей дочери. — Ты родила сына. Эйгона это может успокоить. На пару лет. Но Алисенте этого будет недостаточно. Отто — тем более. Они будут требовать от вас с Эйгоном еще детей, чтобы упрочить своё положение.       Дьявольская улыбка, появившаяся на губах дочери, напомнила Рейнире Деймона. — Совсем скоро трое шлюх, к которым Эйгон захаживал чаще всего, разродятся бастардами. Этого, я думаю, будет достаточно, чтобы мой муж не мог усомниться в своей плодовитости. А что касаемо того, что ему нужны будут законные дети… — Денейра пожала плечами. — Я ему их обеспечу. Так же, как обеспечила его наследником. — Я не понимаю… — Сир Джоффри вернется из плаванья вместе с отцом. Он привезет с собой новую порцию бальзама, который особенно популярен в лиссенийских домах подушек. Владельцы борделей потчуют им своих клиентов, чтобы потом не иметь дела с беременными куртизанками, которые перестают приносить прибыль на некоторое время. Именно этот бальзам Элинор вновь стала подмешивать Эйгону с тех пор, как он убедился в том, что его мужская сила в порядке, раз он сумел обрюхатить еще троих женщин помимо собственной жены. — Денейра вновь загадочно улыбнулась. — Всего лишь предосторожность, мама. Я не собираюсь рожать детей от этого ублюдка.       Рейнира посмотрела на дочь. При виде ледяного спокойствия, написанного на её лице, её охватил ужас. Как её дочь могла так спокойно рассуждать о столь серьезных вещах?       «Этот цветок мести расцвел в тени твоей обиды», — отозвался её разум. — «Могло ли быть иначе? Твои дети росли, каждый день наблюдая за тем, как ты ненавидела своего отца и его новую семью. Драконы защищают свою семью. А твои дети — истинные драконы. Не удивляйся тому, что они решили уничтожить ваших врагов изнутри». — Ты играешь с огнём, Дени, — прошептала Рейнира, прижав свободную руку дочери к своей груди в безмолвной мольбе. — Дракон не боится огня. — Во взгляде Денейры появилась стальная решимость. — Осталось понять, буду я бороться одна…       Рейнира поняла намёк. Дочь ставила её перед выбором: продолжать прятаться и тонуть в своей обиде или же вспомнить о том, что она дракон, и начать защищать своих детей. Рейнира не раздумывала ни мгновения. Она осторожно провела пальцем по пухлой щечке Эйнара. Её внук. Ребёнок, отцом которого был её сын, а матерью — её дочь. Ребенок, не отравленный кровью Хайтауэров. Наследник, в котором не было ничего от Эйгона — лишь море Веларионов и неукротимое пламя Таргариенов. Страх в её сердце сменился всепоглощающей любовью к этому малышу. Она больше не могла позволить себе роскошь обижаться, сомневаться, надеяться на лучшее. Её дочь сделала выбор за них всех. Её сын был соучастником. Её внук был живой мишенью.       «Ты так хотел сына, отец. Так сильно, что убил ради своей мечты мою мать. Ты хотел, чтобы Железный Трон унаследовал твой сын. Чтобы наказать меня за непослушание, ты забрал у меня дочь, чтобы она стала племенной кобылой, рожающей принцев и принцесс. Но трон унаследует мой внук. Твой правнук от дочери, которую ты лишил наследства ради сына. Правнук, в котором нет ни капли крови твоего долгожданного наследника. Ни капли крови Хайтауэров. Я сожгу весь мир дотла, чтобы защитить свою семью. Слишком долго дракон во мне спал». — Ты выбрала для него яйцо?       Дракон, вылупившийся в колыбели, подтвердил бы притязания Эйнара на престол. Мозг Рейниры лихорадочно работал, ища любую возможность защитить внука и дочь. — Да. — Она кивнула в сторону жаровни в углу покоев, которую Рейнира не заметила. — Орбара снесла яйцо неделю назад. И я велела его принести сюда, чтобы оно дожидалось своего всадника.       Рейнира кивнула самой себе. Оно подошла к жаровне и прикоснулась к яйцу. Оно было почти горячим. Живым. Дышащим. — Оно проклюнется. Это будет подтверждением того, что боги благоволят к новому принцу. — Рейнира повернулась к дочери. — Ты должна быть настороже. Когда прибудут Веларионы, ты не должна слишком много находиться рядом с Джейсом. У людей есть глаза. Среди придворных может оказаться кто-то, кто еще помнит, каким твой брат был в младенчестве. Если это дойдет до ушей королевы, нам не сносить головы.       Денейра кивнула ей, чем удивила Рейниру. Она ожидала споров и сопротивления, но рождение ребенка, видимо, благотворно сказалось на её благоразумии. — А что будешь делать ты? — Спросила Денейра. — Искать союзников, — ответила Рейнира.