Сказ о другом мире 2

      При этом Орден, не говоря об этом вслух, затягивал обучение на десятилетия, удерживая учеников в своём особом пространстве. Да и часы в этом пространстве не работали как надо, ходя по кругу в ровном вращении, подобно колесу, которое крутится на вечном двигателе. Это без лишних слов давало понять простую мысль, которую и объяснять не требовалось.       Это и было объяснением фразы, звучавшей в начале обучения: «Вы находитесь там, где нет времени и течения веков». Так, обучавшиеся там люди, сами того не осознавая, пропадали из реальности на десятки и сотни лет, не замечая, как их место, где они жили до восемнадцати лет, менялось до неузнаваемости под влиянием времени, которое летело в этом лабиринте, подобно движению капли в цикличном потоке, где вода течёт обычно по цепи.       Там, в стенах огромных пространств, человек исчезает независимо от своего характера. Этому способствует и тот самый коридор, который, подобно всезнающему гиду, делал обучение увлекательным, всегда ведя в нужное место и не давая пройти мимо. Да и Орден был местом знакомства многих пар, живущих вместе уже сотни лет. Они видели разную любовь — от измены до ненависти, которая при осознании схожести интересов перерастала в страсть и позволяла давать наставления другим.       И проводя людей в новую жизнь, где всё изменилось за сотни лет их обучения, или приводя в другой мир, где есть их место. В это время на плывущем где-то за километры пароходе кипело утро под шум волн. — Спасибо за уборку, ребят... Раз уж ожидаются волны, может, нам стоит подготовиться к ним? Ну, вдруг до вечера ударят. *Сказала Хигучи, глядя на блестящую палубу.* — Мы в зоне штормов, и это, по слухам моряков, опасно, так как вода здесь аномально переменчивая и может разбушеваться... *Произнёс Осаму, поставив швабру на место в подсобку.*       В разговор ворвался только запах овсянки на воде с ванильными нотками, подобный вишенке на торте, которую довела до готовности Акико, накладывая в меру жидкую и густую кашу с поднимающимся паром по тарелкам.       Но самое главное, что она рассчитала количество каши ровно на четыре порции из желания сразу помыть посуду. — Завтрак подан! Садитесь за стол, пожалуйста. *Сказала Акико, опершись руками о спинку стула.* — И тебе тоже приятного аппетита. *Произнесла Хигучи, садясь за стол, где стояла её порция.*       Когда все сели за стол, пар от овсянки создавал тепловое облако, дающее ощущение жары в тёплое утро, так как полуоткрытое помещение кухни было похоже на парилку во время готовки и некоторое время после. Это не мешало путешественникам завтракать, не упуская из виду разность в ощущении боли от образа жизни и их рациона, которая выработала у Акутагавы высокую сопротивляемость боли и терпимость к ожогам разной степени.       Но не к тем ожогам, которые находятся на уровне со смертью, или ранам, схожим с ножевыми, что могли его скрутить на время из-за восстановления, которое длится значительное время из-за того, что он не маг и не суперсолдат, который не чувствует боли и ран. А просто человек с особенным даром, совмещённым с влиянием сидящего в нём демона, дающего бессмертие.       Если посмотреть на того же Дазая, который с детства проходил закалку с элементами минимально жестоких способов, которые не особо приветствовали из-за старой практики закалки экзорцистов с использованием розг и огня. Их использовали в целях повышения болевого порога на случай, если ему понадобится бороться с врагами. Только вот эти способы, несмотря на специфику, использовали на детях в целях создания из них воинов.       Да и сам отец Дазая прошёл через это, поэтому не желал заставлять сына ощущать ту же взрослую боль. Боль, которая хоть и не оставляла шрамов на теле, но навсегда запечатлевалась в памяти, в голове, пронзая всё тело до последнего нервного окончания.       Хоть с виду Акико тоже не чувствовала в жизни боли, но она с самого детства пила различные отвары и проходила обряды.       Но эти обряды тоже были не просто стоянием среди возникающих рядом с тобой эффектов или лёгких мурашек, а фактически каждый обряд приносил юной Йосано психологическую боль от контакта с тем, что она должна знать. Ей приходилось то контактировать с гнетущим миром мёртвых в образе невзрачной тени, где ходят мертвецы и тёмные существа со злым умыслом, то погружаться в транс, где она, пропитанная всеми возможными для обычного человека ядами, говорила с самой Смертью. Та выглядела как скелет в чёрном, как тьма, балахоне с длинными рваными рукавами. В руках она держала особую косу, рукоять которой, как в легендах и сказах, была сделана из корня древа жизни, а в навершие было вставлено длинное лезвие с рунами.       На лезвии на древнем языке было начертано: «Враг жизни и судья», — что обозначало власть Смерти над миром живых. Да и когда-то они с мужем совершили обряд бессмертия, во время которого, попав в транс, они оказались в мире мёртвых, где их связала сама Смерть. На века и тысячелетия жить в вечном союзе, сделав их бессмертными, только лишая одного и самого главного. Смерть, говоря загадками на своём древнем языке, изрекла: «Связав себя на века и вечность, вы лишаетесь счастья одного на всю жизнь». Эти слова были о детях.       Продолжение рода было одной из главных целей в их жизни. Однако осознание того, что они обречены на вечное одиночество, вызывало в них противоречивое желание близости, смешанное с бессмысленным страхом. Бессмысленным, потому что после сделки со Смертью они в любом случае не могли иметь детей. Да, их силы опасны даже для потенциального ребёнка, что создавало множество проблем.       А Хигучи, вопреки её хрупкой внешности, вообще не испытывала на себе боли, хотя это и казалось иллюзией. Только на самом деле ещё во время учёбы в Ордене она работала разведчиком во многих конфликтах, где у Ордена были свои люди, выступая как агент. Отправляясь на войны от Ордена в качестве агента, она, скрепя сердце, похищала документы ради одной цели — спасти одних солдат, способствуя при этом уничтожению других, которые тоже были людьми и хотели жить.       Именно там она встретила Акутагаву, отправленного Орденом на сторону противника, и сама не поняла, как влюбилась. Пока в то же время ещё более молодой Акутагава не понимал, почему не помешал украсть документы врагу. При одном только взгляде на робкую девушку со светлым лицом в его голове что-то щёлкнуло, и он опустил ствол. Хотя он и соврал о том, что не видел вора, глубоко в душе он понимал: он не сможет в неё выстрелить ни за что и никак.       Пока герои вспоминали своё прошлое, на находящемся очень далеко от них острове проснулось подполье, которое всё это время наблюдало за обстановкой в городе, собирая информацию по крупицам.       Связав из множества ниточек большой клубок, они установили слежку за каждым чиновником и лидером организаций, которые по подозрительному стечению обстоятельств находились только на территориях замка, защищённого стенами и рвом. Это превращало находящийся по ту сторону стен город в рубеж обороны, где не осталось никого верного, кроме охраны.       Только вот эта охрана в первую же очередь будет по кодексу обороняться, поднимая народное ополчение. Ведь ещё с давних лет живущие там люди имели традицию участия в народном войске, которое, согласно общей истории, сумело своими силами отбить нашествие враждебных воинов из малых городов острова. Вот только была одна большая «прикраса» в истории: якобы воины из народа сражались без больших потерь. В реальности же это народное войско с кожаными доспехами и топориками задавило войска врага количеством, понеся впоследствии большие потери, составившие в общей сумме более семидесяти процентов от всего войска, которое в три раза превышало по численности отряды врага с хорошим оружием и бронёй.       Но история, рассказываемая всем, приукрашивает всю истинную, ужасную по качеству эффективность этих войск. Но подполье, зная об ужесточении осмотра телег, было готово к этому событию. Они спрятали в кожаных изделиях одной из отмеченных телег детали пулемётов, что могли им помочь в бою, и создали для них хорошую основу для обороны и тактик с последующим развитием влияния.       Несмотря на малую численность, в их небольших рядах были не только торговцы с охранниками, но также ещё и магическая поддержка в виде ведьм, знающих телепортацию, и беглецы, знающие о сливах и стоках, ведущих в любую нужную часть города, даже за вторые стены, хоть и с большим риском.       Ведь те, кто сидит там, тоже не дураки и ставят в данный период времени охрану везде в рамках стен. — Как будем работать из пулемётов? Если нам сейчас надо как-то тихо действовать... *Спросил Танидзаки, смотря на главу группы.* — Мы не первый раз сидим в такой ситуации, и надо понимать: враг не спит! Он работает упорно и точно, понимая, что враги могут поджать город легко и просто, так как эти наёмники никуда не годятся из-за отсутствия навыков. *Произнёс Фукудзава, изучая карту города.*       На ней, висящей с помощью кованых гвоздей, были точно обозначены все точки их влияния, включая маршруты — те пути, по которым проходят охранники каждую ночь, и периоды смены дежурства раз в полдня. Также были обозначены места, где реже всего или вообще не ходят охранники даже в крайних случаях из-за неудобства выхода.       Только вот эти слепые зоны охраны использовали сами подпольщики, подобно кротам, проникая через канализацию, которая, несмотря на свои условия и запахи, использовалась третьей силой в роли точки передачи нужных вещей. А особенно в этот период, когда внутри города были внутренние недовольства мирных жителей и более сильная работа охраны, которая получила власть убивать подозрительных людей, замеченных за подозрительной активностью, или обыскивать дома.       Вот только охрана, чувствуя данную власть, ходила по домам, используя принцип кубика при выборе дома для резкого, как удар, осмотра, и предъявляла то, что они имеют с недавнего времени власть проводить досмотры без документов, в то же время грабя их. Напуганные люди просто не могли сопротивляться такому превышению полномочий с запугиванием в виде ареста по неподчинению.       Но и если даже люди пытались сопротивляться, видя, как их грабят посреди дня, то получали отпор в виде копья в живот без помощи. Это сразу создало вокруг охраны ауру антигероев с любовью к власти и наживе с помощью напуганного населения, в то же время порождая вырастающие, подобно грибам после дождя, группировки из обычных жителей города с ножами и топорами, имевшие чаще всего худшую судьбу в виде бессчётного уничтожения с последующим судом над всеми причастными.       Там даже находят всех свидетелей и помощников, накапывая на них или пришивая к помощникам статьи, как заплатки к робе. Вот только люди могли спокойно не подозревать о том, что торговец, приезжающий раз в неделю, может быть поставщиком оружия. — Здравствуйте. А сколько стоит кепка у вас? На мою в баре пиво пролили, и она хмелем пахнет... *Спросил Тачихара, смотря на торговца и растянув последнее предложение.* — А, сейчас... Только помнится мне, что я вам должен... Так как вы мне когда-то помогли, я хочу вам передать кафтан в подарок... *Произнёс торговец, делая вид, что о чём-то вспомнил, и протянул мешок.*       Тачихара, сделав удивлённый вид, будто не ожидал такого подарка, пошёл с мешком под боком не спеша, словно шёл домой. Зайдя в переулок, он использовал свой дар, позволяющий размыть его облик, подобно иллюзии.       Там, выйдя из эффекта дара, он начал готовиться к тому, чтобы уйти в туннели под городом, используя цепочку на люке, которая состояла из трёх звеньев, часто используемых для осмотра туннелей работниками безопасности. Но подпольщики уже давно поняли, как использовать эти цепочки на люках в своих целях с помощью верёвки на столбах.       Ведь они изначально использовались для страховки при работах, будучи привязанными к люку, так как тяжёлая створка требовала усилий в работе. Подняв с помощью верёвки чугунный люк, он прошмыгнул вниз, оставив только еле слышный звук закрытия люка.       Оказавшись в каменной канализации, имеющей полукруглый потолок с протекающим по центру зловонным потоком воды, он ощутил стоящий там не особо приятный запах, присущий канализации, куда сливали весь жир с отходами людей и коров. Только вот эти миазмы не могли остановить бывалого подпольщика, что не первый раз спускался в эти туннели, как гид, ведя нужных людей. Он шёл по имеющему ужасный запах туннелю, будто видя через потолок, зная, где нужная лестница и люк для обслуживания.       Так как люки делились на два типа, имея одно и то же значение, но в то же время предлагая разный путь попадания в канализацию, поэтому выбор нужного напоминал рулетку. Ведь среди всех люков только определённые имели под собой лестницу, ведущую в полные бесчисленных поворотов туннели, тогда как остальные, согласно схеме строительства, находились чётко по центру и выводили в поток нечистот, имевший из-за неравномерной земли разную глубину.       Она может доходить до колена взрослому человеку или же по пояс, а в случае падения можно утопить человека, и его не найдут из-за того, что нудящие годами местные жители под названием «крысы размером с кошку» питались мясом в любом виде. И это помогало подпольщикам, что нередко скидывали трупы убитых ими людей или целей в канализацию, где много крыс.       Дойдя до нужной лестницы, он увидел невзрачный люк, который вёл к таверне, где располагался подпольный штаб третьей силы. Открыв не без сложностей более лёгкий люк, несмотря на его характер, с мешком на спине, он вылез наружу, поправив люк. Вдыхая свежий воздух, Тачихара понимал одно: теперь он поможет своим людям устроить вероятный теракт или покушение. Он чувствовал внутри себя возможное ощущение вины за вероятные жертвы среди гражданских, за которыми прячется верхушка.       Только, понимая приказ, он тяжело вздохнул, неся мешок с находящимися там запчастями от пулемёта в одной куче. — Вы что-то хотите заказать? *Спросил бармен, смотря на подпольщика.* — Стопку яблочного сока и как обычно. *Сказал спокойным голосом Танидзаки, поставив мешок на пол.*       Он сел на предпоследний стул от стены не просто так, а из-за простого расчёта, что его запрос даст звонок, который означал, что мешок, стоящий по левую сторону от его стула, должен был упасть вниз на базу по туннелю. Этот механизм работал от простого устройства, запускаемого барменом, когда тот трогает определённую деталь.       Деталь, что была похожа на небольшой цилиндр, к которому крепилась верёвка, висящая на блочном механизме, запускающем колокольчик. После чего сидящий в постоянном времени на базе человек дёргает за другую верёвку, открывающую створку на полу. Только вот любой предмет, падающий с большой высоты, всегда попадает на стоящие снизу мешки с шерстью, которые принимают на себя весь урон, смягчая падение и не принося никакого ущерба содержимому, спасая даже фарфор.       Тем временем на базе, где активно обсуждали вероятные планы по созданию помех в работе охраны, раздался звук падения за спиной. Их глазам предстал обычный мешок с лежавшим там кафтаном, в котором находились запчасти пулемёта. — Как раз вовремя... Осталось только собрать это оружие и как-то пристрелять его... *Сказал Фукудзава, осматривая разложенные запчасти.* — Оружие — это хорошо, но насколько его возможно будет использовать? Скорострельность, конечно, преимущество, но это не пистолет и не обрез по размеру... *Заметила Кёка, оценивая пулемёт с точки зрения транспортировки.*       Возникший вопрос поставил всех находящихся в комнате в лёгкий ступор. Все поняли суть вопроса без обоснований, так как нередко используемые подпольщиками обрезы из охотничьего оружия и пистолеты не имели той силы.       А враг, если не закалывает копьями (чему их обучали из-за странного предпочтения короля к этому оружию), то вооружён винтовками со штыковым ножом, сменив мушкеты на более точные винтовки с продольно-скользящим затвором. Только вот такой подвид охраны зачастую ходил по улицам редко из-за большой ценности винтовок для поднятия восстания или чего хуже.       Из-за этого, к счастью или сожалению, по улицам города ходила опытная в ближнем, но беспомощная в случае дальнего боя охрана. Ведь истинная причина её создания была максимально проста: иметь преимущество над безоружными гражданами, не имеющими возможности отбиться даже толпой от одного охранника, которого учили с мыслью о постоянной готовности.       Во время тренировок в головах будущих стражей создавали условия массовых боёв с двумя и более людьми, где на них стравливали заключённых, которые, не имея прав из-за своего статуса, служили манекенами для отработки. Это делалось для того, чтобы закрепить в сознании курсантов готовность к различным сценариям: от простого избиения нападавших дубинкой до потери сознания (или до полусмерти в отдельных случаях) до ситуаций вооружённого нападения, где охранник мог убить нападающего, даже если перед ним стоял трясущийся от страха перед такой жалкой смертью человек, подобный живой кукле для отработки ударов.       Пока где-то за стенами королевства, открывшего свои двери до заката солнца, ходила группа, направленная на поиски пропавших этой ночью наёмников. Из чащи леса были слышны выстрелы, но непонятно, кто именно стрелял. Все выставленные на свои участки наёмники, к общей неожиданности, не пришли на доклад о прошедшей ночи. Да и поисковики, идя по тропам, ощущали из чащи леса голодные глаза хищников, ходящих далеко отсюда по причине постоянного звука телег и выстрелов охотников, добывающих оленей и прочих животных на продажу.       Однако после этой ночи в местах, где залегала постоянная тень, можно было увидеть следы когтей как метки территории. Кроме следов животных, случайно забредших к дому лесника, на вытоптанной траве лежали гильзы со следами обуви.       Эта обувь имела неприсущий для неё узор подошвы, который не использовался в рядах наёмников, хотя те и носили разные по типу рисунка сапоги. — Рисунок подошвы не нашей обуви... Диверсанты? Но они официально не объявляли о вводе войск... *Задумчиво сказал глава поисковой группы, смотря на отпечаток подошвы.* — Ребят... Тут ещё больше доказательств... *Позвал один человек из поисковой группы, поправив плащ.*       Услышав подобную манеру обращения, поисковая группа заметно напряглась, понимая, что их ждёт месиво или точка расправы. Зайдя через сбитый забор, вкопанный в глинистую почву, группа оказалась во дворе, где был виден дом лесника. Он был иссечён множеством выстрелов, сделанных из пулемёта, что держали на весу, не особо заботясь о точности.       Только картина явной перестрелки не настолько насторожила группу, как видневшийся из пустых оконных рам бардак. Причина этого бардака заставила удивиться даже бывалых членов поисковой группы из-за явных намерений диверсантов в бою. — Чёрт... Они тут хорошо так покутили... Всех положили без особой сложности, как расстрельная группа... *Сказал глава поисковой группы, смотря на всю картину.* — Пока всё зафиксируем, надо будет по-людски их похоронить... А то как-то неправильно... *Произнёс тихим голосом медик, доставая чемодан.*       Пока одна часть поисковой группы выносила истёкшие кровью от пулевых ранений тела на истоптанный двор, другая часть группы нашла ещё тела. Проходя по одной из протоптанных годами и десятками ног троп, поисковая группа почуяла запах трупного смрада прямо за поворотом.       Там их привыкшим ко многому глазам открылась ужасная картина, созданная из корыстных целей с участием местной фауны. Убитые ради выполнения приказа наёмники лежали посреди тропы с ножевыми ранениями; у одного тела было пулевое ранение. И не простое ранение, а выстрел был произведён точно в голову, не оставивший и шанса выжить наёмнику. Они осмотрели остальные тела, которые успели обглодать, судя по укусам, волки, подумавшие, что люди — это бесплатная еда.       Лишь у одного из тех, чью шею хищники не успели тронуть, они нашли след от ножа в районе сонной артерии, вызвавший обильную кровопотерю. — Диверсант тут ходил... Только если никто не вернулся, то они всех перебили? Интересно, сколько их было... *Спросил один из поисковой группы, смотря на трупы.* — Думаю, тут соберётся куча доказательств, что здесь было множество людей... Чувствую, снова поднимутся бунты после выплат за потерю кормильца... *Произнёс один из членов поисковой группы, предчувствуя беспорядки.*