Сказ о другом мире 2

      В то время как поисковая группа письменно фиксировала данные для отчёта, где-то в лесу поднялась шумиха. Её источником была другая часть группы, которая, сбившись с лесной дороги, шла по старой тропе в чаще. По пути среди стволов деревьев им попадались подрезы, сделанные ножом, и были слышны звуки стрельбы. Это вызвало у членов поисковой группы волнение и навело на мысль о диверсантах, сидящих в лесу. — Приготовить оружие! Если не выйдем, то хоть раним! *Сказал тревожным, но уверенным голосом член группы, достав револьвер.* — Запомним друг друга молодыми... *Нервно произнёс другой член группы, грызя пушку и смотря вдаль.*       Часть поисковой группы держала в руках револьверы, которые на фоне звуков пулемёта казались совершенно ничтожными.       В это время егерь на заднем дворе своего скромного бревенчатого дома, откуда выходил дым от выложенной из камня печи, отрабатывал стрельбу. Со времени окончания службы он не использовал ничего серьёзнее двустволки и старой винтовки-болтовки, которая из-за своего большого возраста, несмотря на уход за металлом, начала терять мощность.       Да, деревянный корпус винтовки, составляющий восемьдесят процентов её общей массы, начал трескаться, а лак на нём — повреждаться. Но, несмотря на потерю былого вида, который она имела много лет назад, винтовка всё ещё хорошо работает. — Неизменное качество... Такой бы мне сохранить... *Сказал полный радости егерь, опустив пулемёт.* — Откуда у вас оружие?! Давайте без агрессии... Всё расскажете — и разойдёмся... *Произнёс член поисковой группы, направив на него револьвер.*       Егерь, понимая, что его хотят допросить и забрать оружие, поднял пулемёт и движением ствола указал им направление. Члены группы приняли это за негласный знак согласия на переговоры, которые могли закончиться чем угодно. Кивнув, напуганные члены поисковой группы вошли с поднятыми руками, на виду держа их старые револьверы. Выстроившись в шеренгу по знаку егеря, они положили оружие на землю, ожидая от него встречного шага.       Егерь же, понимая, что противник может быстрее изготовиться к бою и представляет для него не меньшую опасность, опустил пулемёт. — Ладно, и так можно... Как и сколько вы нашли оружия вчера ночью? Это оружие было на одном из постов наёмников на дорогах, где всех уничтожили. И не просто животные, а диверсанты. *Сказал серьёзным голосом член поисковой группы, смотря на егеря.* — Вчера я обходил свою часть леса и услышал где-то у дороги выстрелы. Я, используя накопленные за годы службы навыки, пошёл на звуки и увидел там уже мёртвые тела. И, пользуясь возможностью, когда диверсанты ушли, я взял это оружие себе. У меня только пулемёт, а остальное, возможно, взяли диверсанты, а может, растащили. Дальше я ушёл домой, лёг спать, а утром пошёл на обход. *Произнёс ветеран, глядя на переговорщиков в ожидании ответа.*       В знак достоверности своих слов он показал хижину, где, кроме сделанной из дерева мебели, включая кровать, был самодельный матрас из мешков и шерсти. Но на самом деле остальное оружие было закопано в мешках под деревянным настилом у двери, который играл роль коврика.       Обследовав дом, поисковая группа неспешно вышла с участка егеря, сделав вид, что ничего не нашла — ради безопасности. Они прекрасно понимали: если они доложат о нахождении оружия у егеря, то его загребут и устранят. В то же время где-то в соседнем королевстве жизнь шла спокойно, будто люди даже не думали о гнетущей войне, которая уже началась без официального объявления, оставаясь тайной в рамках стен кабинетов.       Из-за этого даже приближённые не всегда понимали, что именно происходит, из-за возникшего гнёта и запаха крови от документов. Этот дух излишней секретности, окружавший все военные и политические свитки, был и раньше, но с недавних пор работу нельзя было обсуждать даже на перерывах — якобы из-за подготовки к празднику.       Праздник, однако, настолько не сочетался с военными и политическими документами, что вызывало подозрения о заварушке за стенами. Но даже подозрения были опасны из-за того, что политические взгляды были ещё более строгие, чем обычно. Это превышало градус обстановки внутри кабинетной системы города — с мэрии до военной части, где царил не меньший бардак.       Постоянные войска видели, как прибывали временные части: с мизерными потерями, но невероятно уставшие, с мыслями о войне, которая подбиралась всё ближе. Это напоминало первые зачатки большого конфликта, где будет много крови и гражданских жертв. Вот только они не могли понять, кто их враг, потому что все, кто участвовал в прошлой войне, погибли. А если они и выжили, то кто-то погиб от старости, а кто-то с помощью отморозков или от болезней.       Из-за этого у нынешних постоянных войск не было фактически опыта в бою, несмотря на пожизненную службу. Каждый после восемнадцати лет попадал на военный учёт с последующей перепиской на постоянную службу, если кандидат подходил. Под достаточно размытые критерии, где из худощавых с помощью тренировок делали солдат, не без случаев смертей.       Чаще всего слишком сильные тренировки, складываясь со скрытыми болезнями, доводили не самых сильных новобранцев до смерти. Из-за этого в обществе укоренилась мысль, что армия может убить даже в мирное время, несмотря на положение в королевстве. Это порождало множество слухов и советов о том, как откосить от службы через сито реальности, где было много сложностей.       Многие парни в тот период шли на крайние меры, начиная с умышленного ущерба телу. Некоторые, думая о своём будущем, даже обращались к ведьмам за зельями для временной смены пола. Борясь с побочками нового тела, они превращали улицы королевства в подобие женского рая там, где вчера бегали мальчишки с мечом. — Как ты думаешь, враг подозревает о том, что скоро война? *Спросил Френсис, смотря на генерала.* — Как мне сообщили мои люди из соседнего королевства, там идёт подготовка. Телеги досматривают все до днища на наличие чего-то. Закрывают главные ворота вечером для безопасности города от диверсантов. А внутренние ворота второго кольца города охраняют не хуже банка. Досматривают всех и в случае чего пришивают копьями, как мясо на углях, полностью законно. Так что это нам надо готовиться. *Произнёс генерал, показав примерную зарисовку города.*       Они рассматривали не слишком детальный набросок, где внутренняя крепость была обозначена в виде большого круга, с множеством других городских зданий, обозначенных небольшими кругами. Карта довольно точно указывала расположение административных зданий, где и находилась вся опасность. И это только подчёркивало всю сложность любых боевых действий в этом королевстве с двойной защитой.       Карта изображала запутанный город: каждое здание было обозначено в виде квадратов, идущих, подобно росписи по кругу, сводя здания в фактически ровные ряды домов с небольшими тупиками между ними. Эти тупики были похожи на мелкие ошибки, которые совершил художник, составляя план города. — Структура первого кольца подобна расстановке рубежа в случае обороны города... Говорю, как человек, учившийся в военном училище. Дома расположены как удобные точки для создания внутренних колец обороны до замка в центре... *Сказал Френсис, показав эти кольца обороны карандашом.* — Да... Королевство же строилось изначально как неприступная крепость... Два кольца защиты, постройки для замедления проникновения в город напрямую силой людей... *Произнёс генерал, смотря на четыре стены защиты в первом кольце.*       Переглянувшись, оба поняли одно: их копошения в лесу только оттягивают неминуемую войну. Войну, в которой, даже обладая значительной мощью, они будут проходить стены очень долго и затратно.       Даже с помощью героев, которые, несомненно, разделяют стремление воинов к победе, придётся бить магией по жилым домам, идущим вдоль всего кольца. Редко прерывая это огромное заселение постройками, имеющими не настолько большую важность, но без них не обойтись.       Как таверна с большим рынком или же храм, где люди, не забывая о вере, ищут ответ на вопрос, есть ли что-то на небесах. Обычных людей, если их не убьют, захватив дом, сошлют в подвалы, обрекая на море ожидания и насилия. Рядом с ними всегда будут прогнившие душой охранники, чувствующие себя выше обычных людей, как и армия, находясь ниже.       В королевстве стояли прямые и непрямые решения по текущей войне, где обе стороны понимали, что жертв будет много. Но а где-то посреди большого океана двигался пароход — маленькая точка, идущая через волны с невысокой скоростью.       Он прорезал своим носом бурную воду, что резко, как очередь из пулемёта, сменила свою спокойную водную гладь, которая превратилась в беспокойную обстановку с волнами. Волны бились о высокий борт парохода, чей выгнутый, как половина амфоры, корпус с расширяющейся кверху палубой разбивал их. Сужаясь ко дну, корпус имел минимальную подводную часть, что превращало пароход в устойчивое судно, способное проходить опасно высокие рифы и скалы, возвышающиеся из воды.       Так как океан, имеющий настолько большую глубину и скрывающий в себе различных существ — от обычной рыбы, что поймает каждый рыбак, до таких существ, что, являясь выдумкой в малом мире, спокойно плавали в тех глубинах, где света никто не видел. Их не видели даже те, кто живёт в этом огромном мире и имеет огромный багаж знаний и опыт приключений в этих морях.       Ведь кто-то же чертил карту всего этого, а, как показывает практика малого мира, каждое открытие — это приключение. Каждое приключение — это десятки и столетия исследований суши, занимающей на карте не меньший объём. Океан тоже исследовался через трудности и большие жертвы в попытках понять, где заканчивается ареал одного вида рыб и начинается новая фауна со своими гигантами, которые таятся в тёмной пучине, где человеческий глаз ничего не увидит.       Максимальная глубина погружения доступна лишь особенным людям, прошедшим долгие тренировки по спуску во тьму. Эта тьма с первых же секунд нахождения в ней говорит своему гостю только одно: нельзя расслабляться ни на секунду. Здесь любой луч света поглощается, словно губка, попавшая в воду. А любой искусственный источник света подобен свече, которую гость держит в огромной комнате, кишащей голодными крысами.       Этого гостя тут не ждут, и не успеет этот зашедший в зону огромного давления человек опомниться, как под ним окажется огромная пасть того существа, чей размер он не поймёт никогда из-за колоссальной разницы в масштабах, где он как блоха для него. А наверху, на беспокойной водной глади, пароход всё так же плыл сквозь волны под затянутым облаками небом, что добавляло картине мрачности. — Не знаю, но меня это успокаивает почему-то... Эти волны, это ощущение истинной неспокойности воды, которая будто чего-то ждёт... Как наши с тобой буйные души... *Сказала спокойным голосом Акико, глядя вдаль.* — Как говорил отец, стоячая вода бывает только в закрытом озере, как и сознание... А море — это живое существо, меняющее своё состояние в зависимости от погоды и обстановки... А у нас с тобой души как буёк, чья верхушка находится на солнце, а груз... Груз на канате нашего опыта идёт до самых глубин в виде травм... *Произнёс Осаму, положив руку на талию жены.*       Они смотрели в буйную, бесконтрольную даль, где волны бились о борт корабля со специфическим хлопком воды о металл. Напряжённая, казалось бы, обстановка создавалась пронизывающим ветром, который трепал флаг на судне, словно это был лёгкий платок, а не плотный материал.       Но для стоявшей на передней части палубы пары это было подобно взгляду в свою душу, где шла война. Война между осознанием того, что их характеры должны быть совершенно разными и не иметь ничего общего, кроме демонов в одном из них, и человеческой сущностью, которая смотрит на мир через призму уходящего времени, словно песок в часах, взвешивая на весах личный опыт.       Это постоянно наводило их на мысль, что они предали своё дело и обычай из прошлых веков, которые не должны были их свести. Их брак с откровенным проявлением чувств с эмоциями превращался в протест для тех, кто жил прошлым, оскорбляя обычай. И в то же время показывал тот факт, что, независимо от своей роли в этой гнилой системе, где они находятся, можно жить в мире, несмотря ни на что.       Орден, сам того не подозревая, разграничивал учеников во время бесчисленных занятий. Кроме общих очень редких схождений по расписанию на тех дисциплинах, где несколько направлений были похожи, давая двум направлениям общую информацию. Одним из таких исключений была история Ордена с восхвалением его величия. Впрочем, эта история сильно расходилась с истиной, если учесть, что Ордену было более двух тысяч лет.       За всё это время было лишь семь поколений выпускников, ведь долгий и сложный курс длился триста лет в месте, где нет времени. Там, где час равен полугоду, а с каждым новым курсом обучения у учащегося становилось всё больше пар, и часы превращались в простую цифру. Просиживая всё больше и больше часов за фактически постоянными практическими занятиями, в их мире пролетали года, и родители всё понимали.       Они и сами так учились, пропадая из реального мира в пространство, где время течёт по своим законам реальности. И подобные парочки, пользуясь любой возможностью побыть рядом, сталкивались с суровой реальностью обучения, где даже единственный общий четырёхчасовой урок разрывался на части требованиями преподавателей.       Требовалось серьёзное отношение к своей дисциплине, хотя она могла и не помочь в будущем из-за старого принципа обучения, который имел уклон в непонятную большинству верность «принципу своей силы». При этом тех же экзорцистов высылали как наёмников в грязных целях, как, к примеру, убийство инквизитора и его семьи ради уверенности в безопасности.       Орден верил: если человек встал на такой путь, то и его дети могли получить «грязные мысли». Из-за этого, скрипя душой, экзорцисты, подобно киллерам, убивали действующих и даже бывших инквизиторов из-за задания. А тех же ведьм использовали в более грязных вещах, как воскрешение из мёртвых солдат ради победы одной стороны.       С их вмешательством войну, которая, возможно, должна была пойти по другому пути, выигрывала нужная сторона. Но, несмотря на все вмешательства в обычный мир с помощью Ордена, история не имеет прямых доказательств его существования. Ведь не без помощи Ордена человечество верило в то, что магия — это выдумка или мифы, а фокусники — просто люди.       Таким образом, Орден, имея власть над небольшим миром, буквально использовал его подобно площадке для отбора новых людей и как точку влияния. Пока парочка погрузилась в мысли, в это время холодный ветер трепал их балахоны из плотного материала, словно те были из обычной ткани. И волны тоже не унимались, моментами усиливаясь, попадая брызгами на палубу и создавая лужи.       Но в один момент на слегка затихшей глади воды начала формироваться большая, похожая на шар, волна. Набирая размер с каждым метром до носовой части парохода, её размер уже был достаточный для удара о борт. Дазай же, мирно болтавший с женой о былом и будущем, краем глаза заметил мини-спад волн и услышал волну непохожего звука. Повернув голову в сторону звука, он увидел перед собой волну приличного размера, что вынудило его действовать. — Пригнись! *Резко крикнул Осаму, прижимая жену к себе.*       Услышав звук уже совсем близко, он схватил супругу, в тот же миг прижал её и развернулся к воде широкой спиной. Это было оправдано: волна ударилась с хлопком о борт судна, плеснув водой от остаточной энергии.       Холодная вода с внушительной силой ударила Дазая в спину, пройдя по всей площади спины, вмиг намочив балахон и рубашку. — Ты цел? Тебе не больно..? *Обеспокоенно спросила Акико, смотря на мужа, спасшего её от волны.* — Я цел... Мне единственное, немного холодно... Но я тебя спас, а это самое главное... *Произнёс Осаму, как ледяной ветер пробирает мокрую спину.*       Акико, посмотрев на полностью мокрую спину мужа, напряглась и повела его во внешнюю часть палубы. Понимая, что, совершив этот джентльменский поступок, её любимый человек рискует здоровьем, она переживала за него и хотела увести в тепло. А Дазай видел в своём поступке не героизм, а самоотверженность, рождённую из любви к этому человеку.