Сказ о другом мире 2

      Прошло две недели, и обстановка в двух королевствах, подобно утюгу с горящим углём внутри, начала повышаться без возможности остудить. И без того было пролито много крови невинных людей, погибших из-за того, что были не готовы принимать своё будущее в огне и горе.       В то время как в одном королевстве о войне знали только люди в фраках и военные, отправляющиеся ради очередной зачистки стоявших в лесу наёмников. Те, понимая свою участь, были готовы умереть сегодня ночью, оставляя записки своим семьям, написанных за ночь до их смены.       Их бывшие соратники, подобно пушечному мясу, отправляются на верную смерть, что закрепляется звуком закрытия ворот, схожим с колоколом. Не простым колоколом, а традиционным для этих мест — воспринимать как начало большой битвы звук колокола, чей звон слышно за много километров. Это был величайших размеров объект, стоящий на самой высокой башне главного храма, и приводили его в действие силой пяти человек. Их задача, подобно вестникам конца света, заключалась в том, чтобы находиться в спячке, пока они не будут нужны, и в час рока начать симфонию конца мира.       Его медленный язык с большим усилием ударяет по древнему зданию, сотрясая башню и неизбежно оглушая тех, кто пустил звон как дар свыше. А город прекращает радоваться, и жители, поднимая головы вверх от этого гула с мыслями о начале конца, готовят его к обороне, срывая все праздники и торжества. Но жители соседнего королевства, подобно не знающим всей правды куклам, ждут только праздника в честь Ордена, ради которого и украшают весь город.       Высокие чины в честь этого заготавливают лучшие наряды, отличающиеся максимальной роскошью и удобством для танцев в такой вечер. К этому прибавляется подготовка церемонии в честь прибытия героев, чей визит подобен пришествию тех, кто решит многие проблемы. Готовится безопасный маршрут с сопровождением из самых красивых лошадей и лучших доспехов, хранящихся в чертогах, кузницах и хранилищах.       Там состояние брони, и так стоящей в защитном коробе с множеством выверенных под детали доспеха ящиков с особым климатом, проверяет старейшина. Он — сын умершего от старости прошлого старейшины, хранившего все тайны и знавшего местоположение хранилища доспехов под ста замками.       А для этого события подают уникальную в своём роде, единственную карету, которой нет даже у короля для церемонии признания. Она сделана из специально подобранного древнейшего материала, более прочного, чем дерево, и запряжена лошадьми. Но не противными лошадьми, а теми, которых столетия назад вывели специально для этой миссии, сохранив чистоту крови и внешности. Одна из них имеет идеально пепельно-чёрный окрас без единого седого волоска, поглощая всё внимание с первого взгляда, особенно в паре с другой.       А именно — с лошадью противоположного окраса, настолько белого, что от её шерсти остаются солнечные зайчики и отблески. Весь статус этого события подчёркивают наполеоновские до сверкания копыта из серебра с выбитой датой прибытия героев сбоку.       Вот только сами герои, за это время привыкшие к тому, что буйное море слегка качает их большой роскошный пароход, готовятся к прибытию. Они понимают, что им придётся покинуть роскошные хоромы, где они успели пережить за эти недели множество событий и обсудить множество тем. Они устраивали свидания по очереди раз в пять дней для какой-либо из двух пар при свечах и под шум волн, создавая романтику каждую секунду.       Или же готовили блюда разных кухонь стран мира, основываясь на своих впечатлениях от веков, прожитых в разных странах. Они объясняли это простым желанием создать ощущения у окружающих, что это не одни и те же люди в тот же момент, изучающие мир каждые сто лет. В этих странах они меняли документы, проживая человеческие пятьдесят лет как одни люди, а затем начиная другую жизнь с другими знакомыми. Несмотря на успех, которого они чаще всего достигали в преподавании истории в школах или даже на высшем уровне в роли профессоров, им приходилось менять имена.       Или же жили как все, обычной супружеской жизнью без особых богатств и роскоши, наблюдая за изменениями и прогрессом глазами народа.       А в редких случаях просто проживали жизнь в морских приключениях, рассекая на кораблях воды морей малого мира то как военные, то как гражданские. Или же, вспоминая тот или иной язык, говорили на нём весь день с заметной разницей в акцентах и уровне знания, проживая разные эпохи. Так как Дазай и Акико по опыту проживания в Средневековье знали тогдашние языки, они не забывали про ту же латынь или редкий греческий. Это делало их на фоне ещё молодых Хигучи и Акутагавы полиглотами, умеющими говорить на зачаточных формах известных языков мира. — Будешь скучать по этому судну, дорогая? Мы тут не так долго пробыли, но так привычно на нём быть... *Спросил Осаму, смотря на жену, складывающую вещи.* — Буду, и очень буду скучать... Хотя нас ждут приключения огромных масштабов... Да и сны говорят, что нас ждут там родители. Не всех нас, конечно, но большую часть... *Сказала тихим голосом Акико, посмотрев на мужа и продолжая складывать его вещи.*       Оба понимали, что этот остров будет для них чем-то особенным, так как они увидят долгожданных родителей, которые ушли из их жизней давно. Но злости на них больше не осталось из-за понимания, что эти земли, да и вообще этот большой мир, похожи на рай для тех, кто прожил больше пятисот лет.       В этих местах складывается ощущение, что история плавно сочетается с застывшим на том или ином острове прогрессом, который и создаёт особый быт. И ту самую изюминку, которая отличает острова друг от друга не только фауной и живностью, а ещё и обществом с его традиционным оружием. А этот остров подобен кусочку из описания тех самых земель, где герои средневековых книг сражаются в лесах с врагами, переплетаясь с дворцовыми и городскими сплетнями, сопровождаемыми кознями, угнетением и унижением.       Два обозначенных на найденной ими в начале путешествия карте королевства говорили о войне, которая ждёт их сразу или спустя время после прибытия. И только опыт пребывания на прошлом острове, где с самого начала их встретили напавшие под шум кортежа бандиты, не давал им расслабляться. В то же время они понимали, что это не настолько дикий остров, чтобы на них напали прямо во время движения, и ожидали большего внимания.       А тем временем в соседней каюте Хигучи, думая о возможной встрече с ушедшей, как она полагала навсегда, мамой, прикинула её возраст.       Ей резко пришла мысль о том, что если её матери на данный момент времени девятьсот одиннадцать лет, то рождена она была, если вычесть её нынешний возраст, достаточно поздно для особого человека с множеством попыток. И это не могло её успокоить от лишних мыслей, лишь прибавляя её записки об отказе в её чувствах много лет назад. — Знаешь, я так задумалась... Чтобы род продолжился, мама больше трёхсот лет пыталась... Если вычесть из её нынешнего возраста показания, то ей было шестьсот тридцать два года... А мне — смешные двести семьдесят девять лет... Да любой выпускник старше нас с тобой... *Сказала тихим голосом Хигучи, смотря на пример их товарищей.* — Мы закончили раньше из-за того, что у нас дар незаурядный у обоих. Ты — мастер иллюзий, что, как я понял, любой маг умеет в начале обучения примерно. А я, в отличие от отца, отдавшего обучению все три сотни лет, владею тем оружием, что и так убойное. В отличие от тех же пистолетов, что требуют умения стрелять, попадать в движении и самому двигаться. И в любом случае она твоя мать, и от неё сложно ожидать чего-то, кроме любви в твою сторону. Она не как мой отец, что, видно, был гулякой, совмещая это с домашней тиранией. Не вешай нос. *Произнёс он, складывая вещи в сумку, где лежал мушкет отца с его вещами.*       Но пароход не замедлял ход, приближаясь к западной части острова, где около большого пирса стояла встречающая группа с каретой. Увидев в подзорную трубу нос парохода, который много веков назад прибывал к этой же точке, они стали ждать спуска героев для встречи. — Ну что, как думаешь, будет там опять трое героев? Или все вместе прибудут? *Спросил солдат, ожидая троих гостей.* — В любом случае нам надо будет встретить всех, кто прибыл, так как это приказ. Но в такой праздник они обязательно должны прибыть все вместе, чтобы красиво отметить годовщину... *Произнёс другой солдат, поправив мундир с гербами королевства.*       А пароход, выпускавший клуб тёмного дыма в голубое небо с проплывающими облаками, попал в поле видения уже без подзорной трубы, дав знак музыке. Зазвучала симфония духовых инструментов, дополняемая ритмичными барабанными ударами, как яблоко, заканчивающее образ запечённой свиньи на пире.       А герои, понимая, что пароход подходит к пирсу, уже начинали покидать каюты, прощаясь с ними до того момента, когда они всё закончат. Это будет недолго, но оставит их другими людьми, независимо от того, как выпадут карты в войне с видной свыше победой на их стороне. Стоя же все вместе в последний раз — что снова удастся очень нескоро, — путешественники выдвинулись на переднюю часть палубы, откуда увидели встречающих людей. — Нас уже ждут! Значит, доедем спокойно и без проблем. *Воодушевлённо сказала Хигучи, смотря вперёд, на начало приключения.* — Это пока цветочки, так что не расслабляйтесь, ребят... Как говорится, ягода хаоса всегда настигнет своего едока... *Произнёс Осаму, видя, как карета и военные становятся всё ближе и ближе.*       Пароход спустя недолгое время, спустя дни безостановочного движения, остановился, создав этим небольшую тряску и непривычную неуверенность в ногах. Хоть судно и шло гладко, оно имело свои малозаметные постоянные качания от работавшего не всегда на больших оборотах винта и из-за волн. И когда с одного из бортов, о котором герои уже давно забыли, сама спустилась лестница, сложив часть борта, как раскладушку, они были готовы. Спустившись по лестнице ногами, не привыкшими к постоянной стабильности поверхности, герои коснулись пирса, где их встретили. — Добро пожаловать в наши великие и древние земли, герои! Пройдёмте за нами в карету для особых случаев, пожалуйста. *Говорил спокойным голосом военный, указывая на роскошную карету.* — Вас тоже горячо приветствуем, месье. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. *Произнёс Осаму, соответствуя своему образованию.*       Подходя к карете, запряжённой идеальными лошадьми, чей контраст окрасов был как отдельное искусство, Дазай впустил сначала дам. С галантностью джентльмена он открыл дверь перед ними и слегка поклонился, завершая образ воспитанного человека из Средневековья.       Когда все герои сели в богато украшенную внутри карету с мягчайшими диванами и шёлковыми занавесками, что окончательно утверждало их роль на этом острове, одетый во фрак кучер тронулся с места. Рядом с каретой скакали всадники в броне с гербами королевства и украшениями. Они были вооружены мечами, лежавшими в начищенных до блеска кожаных ножнах, дополняя это висящими на крепкой броне копьями. Их длинные рукояти заканчивались остриями, выкованными специально для этих образцов в виде многогранной пики с яркими лентами ткани. — Всё так официально... Так непривычно, да и ты ещё атмосферы навёл... *Сказала тихим голосом Акико, забывшая о таком приёме.* — Это мой долг как воспитанного человек — помочь женщине сесть в карету. Это, во-первых. А во-вторых... Мне кажется, это так, разминка, так как годовщина Ордена сегодня или завтра вечером. И там нас встретят все сразу и по максимальному размаху... *Произнёс Осаму, поправив воротник балахона.*       А тем временем в королевстве стояла небольшая шумиха: заканчивался процесс украшения города руками местных жителей и добровольцев. Но в этот же момент по всему маршруту следования кареты с героями стояли посты военных, которые держали всё под контролем, осматривая все кусты. К этому прибавлялась паранойя, что именно в такой день враг устроит диверсию, чтобы испортить впечатление от большого праздника для королевства. Однако за этим следили отправленные в сторону врага диверсанты, чей долг — держать передвижения врага под контролем, особенно ночью. Именно тогда начнётся праздник, ограничивая все действия вражеских сил, сидящих в домике с момента, когда закрылись главные ворота в первый раз ночью.       А наёмники, принявшие свою смерть, особо не оборонялись, понимая, что умрут в ту или иную ночь — или от волка, или же от выстрела в бок. Но и в самом королевстве усилилась охрана, всегда готовая к тому, что что-то произойдёт в тылу, и получившая все разрешения на отстрел шпионов. А герои, проезжая на не особо большой скорости по маршруту, проходившему через лес, местами густой, а местами нет, полный живности и птиц, забылись во всей этой красоте. — Ребят, я, конечно, ещё прям молодой, если сравнивать с вами... Но я, судя по карте, могу понять, что нас ждёт месиво с днями боёв. Так как, судя по размерам на карте, это далеко не деревни у нас будут... *Сказал Рюноске, смотря в окно на мало меняющийся вид.* — Карты говорят о том, что мы будем завязаны в ещё той мочиловке... Вот я не знаю только, насколько всё тут тяжело будет и долго. Я уже сотни лет не участвовал в войнах после последнего конфликта... А именно — Первой мировой, где я командовал отрядом на стороне Германской империи... *Произнёс задумчиво Осаму, вертя между пальцами металлический стержень.*       Но каждый из них и без слов понимал, что судьба складывается так, что раз в четыре века по местному течению времени всё меняется. Или же в очередной раз нужна помощь героев, которые отдают ради этого дни и недели, отправляясь новым составом в эти земли и воды и завершая очередной цикл. Он будет длиться вечность, пока обстановка в этом огромном мире не станет идеальной в один момент или пока не откроют новые воды.       Как гласят местные легенды, даже в таком мире, где существует магия и твари, способные разрушить материки, есть мифы о третьей земле. И, как говорят те, кто смог найти границу этого мира, что даже не полностью понятны Ордена в плане вод, несущих новых существ. Есть мнение, что те, кто вернулся с того края второго мира, потеряли рассудок из-за сильных ментальных бурь в дикой части моря, где обитают неизведанные гиганты.       В одном ряду с этими мифами стоят предания о том, как образовались три острова, имеющие фактически идеальный срез по краям, без соединений. К этому также прибавляются легенды о том, что существовали ещё промежуточные острова с похожими условиями. Только эта теория рассыпается, сталкиваясь с аргументом, что если такие материки и существуют, то они находятся в третьем мире — недоступном и маловероятном.       А путешественники уже преодолели большую часть пути по специально построенному маршруту, сокращавшему путь через опасные зоны и защищавшему от вражеских диверсий. В мирное время маршрут был бы более долгим, чтобы показать все красоты острова важным гостям.       Прошло немного времени, и вот карета под цоканье копыт, рассекая каменные дорожки, въехала в оживлённый город. Здесь первыми важных гостей встретила охрана, которая триумфально подняла винтовки и выстрелила в небо, дав сигнал всех, кто ждал. А обычные жители, стоявшие на площади, с удивлением смотрели на проезжавшую рядом карету, желая посмотреть на сидевших там героев. Вот только карету видел также и Осичини, который, скрываясь в трущобах, прекрасно чувствовал, кто там сидит, и спешил сообщить новость Акиоле. Новость о том, что герои прибыли в город, фактически сразу пошла в печать поверх всех других новостей, даже оказавшись в забытом богом дне.       Здесь готовящаяся к выходу в люди Хигуро, увидев эту новость, поняла только одну тяжёлую мысль, которая давила как решение во время церемонии в церкви.       А Акиола, что готовилась прибыть на годовщину Ордена, была не готова услышать эту новость, потому что там была её дочь, которую она бросила. И, понимая, что дочь будет её искать, она готовилась также морально выслушивать плохие вещи, произошедшие из-за их ухода в экспедицию. Но а также нелегко было понимающего, пережившего горе сыну, так как сам тоже встретил самоубийство своей матери, что не выдержала.       А его сын из-за сложившихся событий также пережил сложный, но единственный выбор его матери — самоубийство от боли и горя после потери мужа. Даже сделав своей первой жене небольшую могилку в знак памяти и попыток загладить свою вину перед ней там, между миров. Да и он, как только увидел карету, почувствовал, как демон внутри него начал соединяться с дикой половиной, давая о себе знать.       Хоть он и смог найти общий язык с тем, кто пожрал его душу в обмен на силу, этого не смог сделать его сын, который не обуздал изменившуюся часть демона. Его нрав был уже даже не диким, а маниакальным: он играл на внутренних эмоциях воспитанного человека, даруя взамен свою силу. Этот расклад был верным, так как после разделения бывший высший демон стал двумя разными личностями в телах с одной кровью. У Осичини-то это был демон, который умеет слушать и включается, когда надо, по ситуации, не поглощая личность, адекватность и мораль просто так.