Сказ о другом мире 2

      А в случае Осаму отделившийся в ходе его рождения демон не имел никакой изначальной разницы и обладал характером, схожим с изначальным демоном. Что был раздражён много лет назад из-за того, что так сложилась судьба: старший носитель демона не умер. Тем самым сбилась передача демона, сидящего в двух сосудах, до того возраста, когда сила стала активной, что привело к подписанию невыгодного контракта. И в данный момент времени высший демон создал в теле Дазая другую личность, имевшую статус высшей, но другой характер и нравы.       Так как эта часть демона поняла, что его сосуд часто скрывает эмоции, которые всегда таятся за маской джентльмена, она начала раскрывать их. Используя тот багаж всегда копившихся настоящих эмоций, полных совсем других выражений, она вела свою игру. Да и эта игра часто не имеет смысла: создать вторую личность, не имеющую адекватности и холодного нрава, и делать то, что вздумается. Она воплощала в реальность те мысли, которые сидят в голове его сосуда, вслух, несмотря на то, где он находится и в каком он состоянии.       А тем временем карета с героями прибыла через улочки с медленно протекающей жизнью обычных людей в район с частными домами богачей. Спустя некоторое время стук копыт о каменную дорогу прекратился около большого участка с высоким забором, имеющим кованые кончики. И завершающим штрихом картины богатого владения служили витиеватые ворота с висящим на них кованым фамильным гербом рода владельца дома. — Красиво... И тут мы будем жить? *Спросила Хигучи, смотря на двухэтажный дом с садом.* — Именно. Хозяин дома проводит как раз годовщину Ордена на своей территории частично. Так как у него проходят все вечера бальные. *Произнёс военный, открыв дверь кареты.*       Выведя сначала из транспорта дам, герои оказались около массивного входа на участок, который лично открыл хозяин дома. С виду немолодой мужчина с седыми волосами, в сшитом на заказ костюме с блестящими янтарными пуговицами с двумя проушинами. Но шагал с виду обычный старичок, слишком бодро для своего внешнего немалого возраста, что вызывало подозрения на свою особенность.       Ведь только особенные люди в таком возрасте могли настолько нормально ходить без трости или же горба. Хоть с возрастом даже суставы у особенных людей изнашивались в зависимости от активности в прошлом или частых игр с энергией. И эти подозрения о том, что перед ними не просто человек, а тот, чей истинный возраст гораздо больше, оказались верны. Войдя в богато украшенный дом, они увидели множество картин с различными гостями и хозяином дома, который не менялся от одной работы к другой. Только приглядевшись к одному из портретов, они заметили рядом с седым хозяином дома своих родителей в молодости на фоне гостиной. — Прошу прощения, господин Хиротцу... Как бы мы тоже не обычные люди. Можете не скрывать, что вы особенный. На одном из портретов находятся наши родители в молодости, а им тогда было немало. А именно — мои родители и моего мужа, им было под шестьсот или семьсот лет тогда... Сколько вам настоящих лет тогда? Больше двух тысяч? *Спросила Акико, смотря на хозяина дома.* — Ладно, вы меня раскрыли, господа гости. Я такой, как и вы, долгожитель, но не из малой земли, а родом с этой земли. Вы фактически угадали мой возраст, он составляет... две тысячи сто лет. Я видел ваших родителей и все группы героев. Только я сохраняю лучшие портреты тут, а остальные висят по дому. *Произнёс Хиротцу, поправив седую чёлку и ведя гостей в гостиную.*       Проведя гостей в находящуюся чуть дальше входа гостиную, он показал им стены, нижняя часть которых была обшита деревом, обрамлявшим единый проём, словно в музее.       Не отходя от концепции роскоши, достаточно вытянутая гостиная вместила в себя всё, что только можно было придумать. Начиная с сотен книг в шкафах, филигранно разделённых по языковым группам — от французского до латыни и других языков. Это уже завораживало героев, а довершал картину небольшой шкафчик с дверцами, над которым висел огромный портрет его рода в виде дерева.       Пройдя чуть глубже в устланное коврами помещение, их взору предстало величие их древа, ведущего свой род более шести тысяч лет назад от простого банкира и колдуньи. А завершали всю обстановку большие и обшитые особенными редкими тканями софы и кресла около камина напротив окна. Но, сев на мягкие, наполненные пухом перины, герои заметили, как хозяин дома достаёт из шкафа альбом воспоминаний в виде записок семьи. — Если вы закончили обучение в Ордене, то вам говорили, что он зародился на малой земле. А вы, юные по меркам особенных людей, поверили и начали подозревать что-то не то и прочее другое. Только вот Орден зародился из большого сообщества тех, кто хотел обучить людей своему дару и управлению им. Но в один момент самые старшие на тот момент маги в кругах Ордена решили своей жертвой увеличить его масштаб. И появился Орден, где Огай, как бывший помощник лидера, стал деревом, застряв там навсегда. Нашли они ваш малый мир и начали на него влиять — незаметно, но сильно, строя его под иллюзию отсутствия магии. А сами брали подобных вам якобы как первопроходцев в другой мир, который под их контролем уже давно. *Произнёс Хиротцу, смотря на гостей, записывая их внешность на бумаге.* — Мы это подозревали, и вы, можно сказать, подтвердили наши теории... Только мне интересно насчёт бала сегодня вечером и того, где мы будем спать, с учётом, что мы замужние пары. Да! Экзорцист и ведьма в браке, и мы знаем, что это будут обсуждать все, кто может говорить. *Сказал Осаму, смотря на хозяина дома, поправив балахон.*       Старик, понимая, что гости хотят увидеть свои хоромы на ближайшие долгие дни, одобрительно кивнул. Он положил альбом на столик и поднялся с кресла.       Ведя дорогих гостей дальше по коридору с множеством картин, написанных в той гостиной, они вышли на широкую лестницу с ковром. Поднимаясь по довольно широким ступеням, они достигли второго этажа, залитого мягким светом. Идя по покрытому длинным ковром коридору с пейзажами острова, хозяин дома остановился около стоящих рядом друг к другу дверей. Открыв одну из них, он впустил в коридор слегка ударяющий по носу запах аромамасел с нотками свежевыстиранного постельного белья.       Он пропустил гостей в светлое помещение с двумя видами занавесок: лёгкими и полупрозрачными, пропускающими солнечные лучи, и складными, более тяжёлыми и плотными шторами, которые не поддаются сильным порывам ветра, защищая от вечно ярких днём лучей солнца.       Дополняла эту картину деревянная мебель ручной работы со сложными узорами и элегантными серебряными ручками особой формы. А завершала прекрасную картину временного жилья большая двуспальная кровать на фигурных ножках, с мягким изголовьем, прошитым золотой нитью. — Соседняя комната полностью похожа на эту, чтобы не было споров за жильё. Кто выбирает эту комнату из вас двоих, как я понимаю? *Спросил Хиротцу, понимая, что перед ним давно женатые люди.* — Мы уступим старшим по возрасту эту комнату, пожалуй. А теперь позвольте нам разложить вещи, пожалуйста. *Сказал Рюноске, слегка поклонившись в знак уважения к старшим товарищам.*       Хозяин дома кивнул головой и понимающе отправился по своим делам, понимая, что это важные гости для их краёв и для всего королевства.       Акико и Дазай, поняв, что слова о «старших» были направлены в их сторону, немного смутились, не отрицая свой немалый возраст. Хотя по меркам особенных людей семьсот и чуть больше лет — это вообще небольшой возраст, старше студенческого, но еще не совсем взрослый.       Практика всех прошедших через жизнь особенных людей сформировала более-менее ясную систему без больших логических огрехов. Согласно ей, возраст от ста до трёхсот лет считается периодом, когда человек ещё не имеет опыта и отличается большой наивностью и глупостью, за редким исключением. С трёхсот до шестисот лет, после окончания долгого и сложного обучения в Ордене, человек считается «студентом» с опытом и знаниями. Только вот «студенты», понимая, что не могут жить в изменившемся родном мире, уходят во второй мир с концами, забывая о прошлом. А уже с шестисот до девятисот лет, пройдя большой жизненный путь, человек становится взрослым и заслуживает уважение в кругах тех, кто младше.       Вот только если человек и доживал до этого возраста, он уже гарантированно перебирался во второй мир, не понимая меняющееся окружение. Он проживал на том или ином острове как обычный человек, скрывая свой возраст, воспитывая чужих детей как своих. А с девятисот до тысячи трёхсот лет, прожитых, как правило, в одиночестве, пережив не одну семью и детей, он странствовал, подобно торговцу на телеге. Ведь, прожив столько лет и находясь уже в пожилом возрасте, каждый такой человек хочет исследовать мир молча.       Тем временем Дазай и Акико, раскладывая свои вещи, почувствовали доносящийся из одного из открытых окон, ведущих на балкон, запах цветов. Этот запах вызвал у Акико, прожившей всё своё детство в небольшом домике на границе леса и больших полян, живой интерес, перебивший все другие мысли. Раздвинув шторы, подобно линзе, лучи солнца пробивались даже через маленькие просветы в шторе, она увидела небольшой балкон. По своему небольшому размеру он вмещал не больше двух человек и был уставлен горшками с цветами и ограждён заборчиком.       Да не простым заборчиком, а железным ограждением с ветвистыми узорами и специальными местами под керамические горшки с растениями.       Не успела она удивиться красоте небольшого балкона с навесом, как её глазам пал большой цветочный сад с фонтаном в середине. Сад имел форму лабиринта из цветов, цветущих под контролем лучших садовников, и состоял из больших кустов или плотных рядов растений, обрамлённых невысоким заборчиком. А лабиринт сам напоминал такую структуру, что, с какой стороны ни зайди, всё равно выйдешь напрямую к центру с фонтаном, окружённым скамейками.       Но не простыми уличными скамейками, а изящными конструкциями, боковины которых имели форму переплетающейся металлической лозы розы, а сиденья были сделаны из дерева. Они, словно продолжение сада, живущего под контролем множества садовников, были освещены лампами на столбах-фонарях. Где каждую ночь собирались светлячки, облепляя фонари как единственный источник света, не исключая огней между проходов в центр. — Вау... Как красиво... Не знаю, но мне хочется иметь свой личный сад в нашем будущем доме... Мы же после конца путешествия останемся на этом острове, дорогой? *Спросила Акико, уже понимая, что они останутся здесь на долгие годы.* — Да, конечно, мы останемся здесь, дорогая, после нашей миссии. На вознаграждение купим себе свой участок в этом районе и дадим нашим родителям, возможно, хорошую старость. Мне кажется, не просто так здесь есть трущобы для ведьм. *Произнёс Осаму, обняв жену сзади и понимая, что их ждёт ещё много всего.*       Они стояли на небольшом балконе, выходящем в сад, который олицетворял природную красоту под контролем человека, и целовались, как в романах.       А в это время где-то в трущобах поднялась шумиха из-за приехавших героев, среди которых была дочь Акиолы. Сама Акиола была сама не своя, так как прекрасно понимала, что дочь её рано или поздно найдёт, ещё до большого праздника. Она готовилась к худшему, готовя речь для выступления. — Слушай, Акиола, а чего ты такая нервная из-за прибытия дочери? Четыре века не виделись, не видно материнской радости что-то... *Спросила ведьма, наблюдая за реакцией женщины.* — Да, я рада её видеть... Только я чувствую вину за то, что бросила её, ничего не сказав... Она уже училась как бы в этот момент, и в то же время это удар для неё... Редкий выходной, а семьи больше нет, и ты останешься одним, хоть и не маленьким уже. *Произнесла с горечью и болью Акиола, достав из ящика фотографию.*       Это была не простая фотография, а одна из ценных вещей, взятых из дома в день отправки в этот новый для них мир. На ней, на фоне дома с простой двускатной крышей и крыльцом, который уже давно развалился от прошедших веков, стояла её семья. Рядом виднелась скамейка, сколоченная её мужем. На ней стояла счастливая семья: родители, держащиеся за руки и не знающие о будущем своего брака, и сидящая между ними на метле девчонка. В глазах этой девочки не было ничего, кроме счастья и понимания, что после фотосессии она побежит в поле искать травы для чая, который они будут пить на обед.       И только сейчас Акиола понимала, что от всего того, что приносило ей счастье, остались только две вещи: эта фотография и её уже взрослая дочь. Которая не злится на неё, понимая, что у любви не одна грань, особенно для такой красивой девушки, какой когда-то была её мама. Впрочем, она и сейчас не растеряла свою женскую красоту, несмотря на то, что её возраст уже был близок к пенсионному, а выглядела она на все пятьдесят.       Её возраст выдавала только седина в когда-то блестящих в лучах солнца локонах, имевших яркий фиолетовый оттенок с лёгкой светлостью. Это придавало шарм молодой с виду девушке, даже по меркам необычных людей, обеспечивая ей мужское внимание и тайных поклонников. А сейчас это была красивая женщина, цепляющая своей внешностью мужчин, несмотря на почтенный возраст, особенно в такой яркий вечер. Подбирая слова для выступления в новой для неё должности высшей ведьмы, дающей большое уважение в магических кругах, она задумалась.       Спустя некоторое время к дому Хиротцу прибыла машина, из которой вылез Френсис, играющий роль гида для гостей по большому городу со своей жизнью. Войдя в дом и уловив доносящиеся из столовой запахи еды, он понял, что гостей, вероятно, следует искать именно там, и ускорил шаг. Пройдя прямо по коридору мимо кухни с открытыми кранами, полной поварих и прислуги, моющей посуду, он понял, что пришёл вовремя. Зайдя в гостиную, он увидел, что за большим столом сидит хозяин дома и все уважаемые гости, и поклонился, подойдя ближе. — Господа и дамы, мне сообщили, что вам необходимо провести экскурсию по нашему городу на чудном транспорте с ветерком. *Сказал Френсис, смотря на удивлённых гостей.* — Мы принимаем ваше предложение. И нам надо было в любом случае узнать город получше. Ждите нас в вашем транспорте, мы скоро выйдем. *Произнёс спокойным голосом Осаму, глядя на мужчину в костюме.*       Заинтересованные тем, что им лично проведут экскурсию, да ещё и на особенном транспорте, герои встали из-за стола и вышли на улицу. У открытой калитки стояла длинная блестящая машина на вечном двигателе. Под навесом виднелись сиденья, как в «Корее», но с особенностью.       Вместо лошадей было водительское место с множеством рычагов и большим деревянным рулём за лобовым стеклом. За ним находилась небольшая перегородка, отделяющая пассажирскую зону с двумя диванами под навесом от водителя. Глядя на с виду обычный автомобиль, чей этап зарождения те видели ещё в малом мире, герои всё равно были удивлены таким технологиям. Сев в аппарат, не оставляющий за собой никакого экологически опасного следа, они под звуки двигателя тронулись, постепенно набирая скорость. Так как вечный двигатель имел непонятные значения мощности, но значительно большие, инженеры сделали рычаг-ограничитель скорости.       Он, подобно стопору в сложном механизме, ограничивал максимальную скорость, как коробка передач в машине, где нет спидометра. Это давало и без того неудобной в управлении махине ненормальную возможность рулить и тормозить на улочках города с телегами на лошадях. Выехав на улицы, где в салоне гулял ветерок, они направились прямо в центр города, где по улочкам ходили люди, а на рынке, полном возгласов и торга, кипела жизнь. — Это центр города. Здесь находится большой театр, где каждый вечер, а по выходным и в обед, проходят частые выступления. Толпы есть всегда, так как культура здесь на высоком уровне и доступна для всех. *Сказал Френсис, проезжая на небольшой скорости мимо театра.* — Вау... Надо будет сходить как-нибудь обязательно, если получится. *Заворожённо сказала Хигучи, смотря на величественную постройку.*       Когда они проезжали дальше по центральному району, там было множество постоянных заведений по типу парикмахерских и магазинов одежды. Перебивали эту кричащую красками мозаику не особо яркие, а обычно невзрачные книжные магазины с большим ассортиментом чтива на вечер.       Проезжая мимо трущоб, где живут ведьмы, торгуя разными травами или предсказаниями за деньги, Акико и Дазай запомнили эту точку. По своим снам они узнали эту улочку с невзрачными домами без внешних окон по ходу улицы и торговыми лавками.       В одном из снов, словно по сговору судьбы, они по очереди ходили ночью по этой улочке и встречали бандитов. Но в последний момент их спасал тёмный силуэт, который приводил их к одному из невзрачных домов. Как только дверь этого дома открывалась, сон заканчивался. Понимая, что такие сны снятся не просто так, они решили, что во время возможной свободной прогулки по городу зайдут туда в поисках разгадки прошлого.       Каждый из них запомнил примечательные черты этого самого дома: единственный забор у двери и отсутствие номера на доме. Номерные таблички для удобства висят на каждом жилом доме, облегчая поиск благодаря последовательной нумерации. И только у этого дома табличка была сбита от долгого времени детьми, и как знак особенности был стоящий там заборчик у двери. Этот дом словно манил их войти, используя цифры, еле слышные через размытый голос теней, складывающиеся в номер квартиры. В ходе перебора возможных вариантов из чисел, названных им во снах, получалось либо шестьдесят три, либо тридцать шесть, что давало им почву для поисков.