Сказ о другом мире 2

      А машина, тарахтя под звук тонких колес, бьющихся о каменную брусчатку городских дорог, продолжала своё движение по улицам, просекая все старые улицы королевства, чья история, подобно отпечатку, виднелась в архитектуре построек, имеющих свою особенность. В этой большой территории, делящейся на несколько областей с разным образом жизни и сложностью быта, был установлен свой режим. Где самой большой из них являлась так называемая зона мирных со своими особенностями и традициями, не исключая и тех, кто там жил.       Территория оправдывала своё название из-за живущих там мирных жителей, не отличающихся чем-то ярким или особенным. Кроме того, вынужденная работа буквально приводила к тому, что срок жизни обычного жителя не превышал шестидесяти лет. Прибытие разных героев, ставших рупорами времени и инноваций, привело к появлению смеси средневековых и исторически новых традиций. Это создало уникальную систему, граничащую между разными видами браков и обучением манерам и культуре в доступном обычному человеку театре.       Добивало всю странность этих обычаев чтение специально написанных в более дешёвых обложках книг не из кожи, а из ткани. Хотя книги и получили достаточно широкое распространение из-за реформы прошлых веков, были свои отличия в подаче информации. Поскольку кожа, популярная для обложек, добывалась с большим трудом и её было немного, пришлось использовать простой метод: не особо толстую деревянную основу, скреплённую нитью, с натянутым на неё мешковинным чехлом, который закрепляли по углам.       Но и это решение, звучавшее на словах достаточно хорошо, имело свою особенность в виде самих материалов и сборки книг. Дерево было простым спилом обыкновенного дуба, скреплённым ниткой из кусков кожи с голов и худых частей тела скота, оставшихся после приготовления еды. Мешковину на этом “сверкающем” низким качеством изделии стягивали с помощью деталей, сделанных из костей того же скота. Так как есть давний обычай при готовке домашнего скота: кости должны быть частично выброшены из-за страха перед мёртвыми. Тут верили в то, если дух животного будет приходить во снах к мяснику, то из-за отсутствия костей оно будет беспомощно и будет стоять как вкопанный.       На самом же деле удаляли лишь незначительные кости, соединяющие ключевые части тела, такие как голова и копыта, ломая спину и связки. Отправляя их тем, кто будет вырезать из этой кости под взором мастера с жгутом, как в мастерской дети обычных людей режут по кости, эти стяжки.       Второй по размерам территорией считалась так называемая зона полей и ферм с её большими полями и крупными родовыми хозяйствами. И жизнь тут фактически не отличалась от мирной зоны, за исключением того, что о культуре тут имели своё представление, основанное на местных традициях и говоре.       Поскольку эти люди находились не в таком уж большом отдалении от основного города, их жизнь всегда была расписана на недели вперёд с первых лет жизни. И причиной этого уединения с созданием своего театра стало огромное количество работы в полях и со скотом, что приносило доход. Взамен за хорошую корову или большое количество молока можно было получить от покупателя дополнительные деньги за качество. Или же могли дать разрешение забить пару голов на личное пропитание из продаваемых особей в отдельном месте на ферме. Питание большого количества людей, состоявшее из оставляемого себе процента от всего урожая, включало в себя и мясо. Но это было мясо свиней, чей рацион из-за сложности быта и жизни на ферме составляли объедки.       Если же везло и хоть что-то оставалось, то свиней кормили гнилыми фруктами или овощами, которые и съесть нельзя, и выкинуть сложно. А с книгами в этих местах было довольно сложно не только из-за редких выездов в город, но и из-за свободы, имевшейся только у пенсионеров. Последние, благодаря активности с малых лет, жили значительно дольше своих соседей по «мирной зоне», достигая восьмидесяти лет. В придачу к отборному здоровью ума у них появлялись выматывающие боли в суставах и дрожание рук из-за болезней сосудов. К этому складывались уходящие молодые девушки и парни, уставшие от работы в поле, которые крали тягловых лошадей и продавали их ради новой жизни.       Одной из наименьших территорий считалась так называемая зона богатства со своими особенностями жизни и тараканами в голове. В этих краях жило немало разбогатевших особенных людей, чей образ жизни состоял из размеренной жизни с прислугой. Однако каждый особенный человек имел особенности своего восприятия истории и использовал в жизни обычаи той эпохи, в которой когда-то жил. Из-за этого на одной улице можно было встретить большие дома, причём у каждого были свои правила посещения, что вынуждало узнавать о них заранее. Это приводило к неизбежным разногласиям между соседями, жившими в разные эпохи и имевшими разные взгляды на мир, несмотря на общее место обучения.       В Ордене есть место, которое посещают только те, кто хочет знать, как менялся мир, читая книги-артефакты, которые имели форму томов в кожаных обложках с золотым латинским номером века, погружаясь в туман прошлого. Выходя из него, человек получал все знания о веке, после чего поверхностно прочитывал обычные книги для закрепления материала, тратя на это реальное время. Да и театр для живущих в окружении прислуги и роскоши, подобной его эпохе, был чем-то большим, несмотря на его взгляды и мнения. Театр, подобно нейтральной территории, превращался в место прекращения или «заморозки» конфликтов, имея негласное правило, записанное на свертке истории: в театре каждый человек не больше и не меньше других.       Это побуждало их решать все конфликты на публике, чаще всего для вида, а за стенами театра они продолжали ругаться, как и раньше. Книги для этих людей делали, как и было принято, из хороших и качественных материалов, печатая на гладкой бумаге. Они первыми получали самые последние произведения, выпускаемые на печатном предприятии. Это предприятие производило все книги, что прошли цензуру и проверки от авторов, которые были обязаны публиковаться не под своим именем или сохранять анонимность.       Каждая обложка для таких книг делалась гораздо сложнее, чем версии для обычных людей, видящих такие книги как «подарок на старость». Процесс начинался с изготовления вручную резной деревянной основы, на которой вырезалось название. Потом изготавливали из куска кожи идеально подходящий под размер книги чехол, покрытый защитой, с корешком. Корешок вручную сшивался с страницами, образуя из начатого куска законченную книгу. Но на этом не заканчивался процесс изготовления книги: начинался последний этап — выделение названия на кожаном слое обложки. Книгу пропитывали кремами для защиты от отпечатков, а для проявления рисунка прибегали и к физическому воздействию.       И вот, спустя долгую экскурсию по большому королевству и посетив разных личностей, они прибыли обратно на площадь, остановившись у театра. — Что же, давайте сходим, кто хочет посмотреть спектакль, он как раз скоро начнётся. Молодая пара, как я понимаю, хочет пойти, а вы? *Спросил Френсис, глядя на Дазая и Йосано.* — Мы прогуляемся, пожалуй... Хочется рассмотреть улочки получше немного... *Сказала Акико, понимая, что это отмазка.*       Френсис, понимая, что прогулка по городу ещё никому не вредила, не возражал и попрощался с парой на два с половиной часа.       После этого Дазай и Акико, помня маршрут до трущоб ведьм, несмотря на слухи местных, направились туда через центр. Пройдя по площади идентичным маршрутом, которым они ехали, они вышли к тихим и фактически пустым трущобам без окон, выходящих на улицу. Это создавало ощущение, будто они попали реально в место, где живут те, кто не знает иного света в окне, кроме света фонарей. Поняв, что сами они не смогут найти дорогу к нужному им дому, они решили узнать у местного жителя о дороге к этому безымянному дому.       Недалеко от входа они увидели таверну с яркой вывеской в виде черепа и цветов с парочкой окон, направленных внутрь, что было удивительно. Зайдя в обычную таверну с сидящими там людьми разных типов способностей — от стрелков до ведьм, — они прошли к стойке. — Здравствуйте, если вам несложно, не могли бы вы подсказать, как дойти до одного дома? *Спросила Акико, смотря на бармена, который смотрел на неё с подозрением.* — Если что-то закажете и представитесь, то, может, и скажу. И смотря от причин и от дома, что вы ищете... *Произнёс бармен, оглядывая гостей заведения.*       Сев за барную стойку, за которой стояло множество видов алкоголя, они заказали по коктейлю. В их планы входило не напиться, а узнать нужную им информацию от человека, который из-за своей работы знал здесь всё и обо всех. Бармен же, понимая, что перед ним, вероятно, сидят не просто проходимцы, сравнил их внешность с той, что нагадали до этого ведовки.       Не подав особого виду, он достал со стоящей за ним стойки с алкоголем бутылку рома и ликёра с двумя стаканами. А пока готовил напиток по привычному рецепту, то всё же решил узнать, кто перед ним сидит. — Осаму Дазай, а это Акико Йосано. Мы пришли искать пропавших тут родителей. Не знаю, как объяснить, но судьба и записки из прошлого привели нас сюда. *Спокойным тоном сказал Осаму, смотря на нервничающего бармена.* — Кхм... Во-первых, приятно познакомиться. И очень удивительно видеть детей наших постояльцев... Их дом находится по левую сторону, где-то через шесть или семь домов... Вот только не факт, что они будут дома. *Произнёс бармен, осознав, что перед ним сидят те самые герои.*       Выпив свои коктейли, парочка, заплатив под удивлённые взгляды посетителей, вышла из таверны, создав первую тишину после себя. Зная примерный маршрут, они выдвинулись по полупустым улочкам этой улицы. Эта улица отличалась разнообразием жильцов: здесь селились маги и ведьмы. Они понимали, что обычные люди боятся любого мага, если только это не герой, вошедший в историю благодаря своим подвигам.       Желая обрести стабильность, трущоба в удобном расположении около центра, оканчивающаяся тупиком, стала той точкой спокойствия. Точка превратилась в место, где живёт прилично много выпускников Ордена, нашедших тут стабильность и тех, с кем можно поговорить о жизни. И не бояться, что тебя испугаются, несмотря на то, что тех же стрелков особо не боятся, предполагая, что это воин или наёмник с оружием.       Тем временем Дазай и Акико проходили дом за домом, соседствующий с другими такими же домами, но с совсем другими номерами и жителями. — Кажется, это он... Дом из оборванных снов... *Сказала Акико, узнав приметный дом из сна.* — Дом-то нашли, но не знаем мы, какая их квартира толком... И может, они вообще не дома сейчас. *Произнёс Осаму, смотря на дверь.*       Они дёрнули за ту самую ручку, которая в их снах открывала выход из видения, полного надежды, — видения, что всегда обрывалось на самом интересном моменте, в шаге от правды. Но в этот раз дверь не вела в пустоту, а в узкий проход с блеклыми фонарями и лестницей из потёртых досок. Взбираясь по этой не особо широкой лестнице, на площадках которой было по две двери с разными номерами, они шли выше, ища нужный номер. Видя, что этаж за этажом им попадаются не те номера, они поняли, что родители живут на последнем этаже или же на предпоследнем.       Когда они забирались вверх всё-таки с уже нагнетающим ощущением спутанного адреса и ложью во снах, заветный, как вода, номер возник перед глазами. Пришло понимание, что сон не врал, и, возможно, спустя четыре века по местным меркам они дождались момента увидеть родителей. Помня, что они находятся в роли гостей, они постучали в дверь с простой серебряной ручкой, без излишеств и блеска. Только, к их счастью, визит был не бесполезным: в квартире находилась Акиола, которая готовила костюм и речь для вечернего праздника. Услышав неожиданный стук, женщина удивилась, но, осторожно повернув ключ в замке, распахнула дверь и увидела знакомые лица из своих видений. — Мам, я так скучала по тебе... Я ни капли на тебя не злюсь, хоть ты и пропала так не вовремя... Впустишь в дом? А затем я вас познакомлю. *На пике эмоций сказала Акико, обнимая, как девчонка, свою маму.* — Я тоже по тебе скучала, доченька... И проходите уже в дом, а то тут эхо... *Тихим голосом произнесла женщина, впуская гостей в квартиру.*       При виде скромной квартирки, состоявшей лишь из санузла и спальни, совмещённой с залом, улыбки гостей сползли с их лиц. А Акиола, понимая, что лучше уж они увидят реальность, чем красивый лоск, неловко отвела взгляд и села на кровать.       А Дазай, увидев на бледно-окрашенной стене королевскую награду в красивой деревянной рамке за стеклом, сразу понял, какова на самом деле была жизнь родителей. — Не будем спрашивать за жильё из вежливости, а перейдём сразу к делу. Где мой отец и где остальные члены группы вашей? Извините за возможную грубость. *Сказал Осаму, смотря на женщину, которая, очевидно, знала, что произошло.* — Осичини, как обычно, гуляет по городу, чтобы развеяться. А после того как мы сделали своё дело для истории и людей, мы разошлись кто куда. Остальные, судя по кольцам, тоже заключили браки, как и мы с твоим отцом, хотя, учась на одном курсе, даже не замечали друг друга. Хигуро ушла в другие трущобы жить или же социальное дно. Она хотела пожить для себя в обществе, где каждый друг другу никто или собутыльник по таверне, и выполняет за деньги задания. Она как бы на связи, но не хочет говорить с людьми от слова совсем, потому что её когда-то предал Акуиро, оставшись на первом острове... И ты прям похож на отца. Сильно желаю вам счастья. *Произнесла женщина, смотря на парочку.*       В них она видела вариант своей судьбы: что было бы, если бы во время её обучения в Ордене она не выбрала своего первого мужа, который тогда казался Аполлоном среди тощих. Хоть они друг друга и не замечали, человеческие и дружеские отношения между ними были — они помогали друг другу чем могли. Её же первый муж очаровал юную ведьму тьмы и смерти простыми знаниями сил природы и чрезвычайно добрым характером и душой.       Из-за этого их возникшие отношения со стороны казались некрепкими, такими, что развалятся после первой же ссоры или мутки. Он был достаточно хорош внешне, всегда имея рядом с собой толпу голодных на внешность бога с длинными волосами, как с книг. От чего все годы учёбы их отношения всегда проходили проверку на прочность, и помощником в этом был Осичини, отбивая поклонниц. Впоследствии он даже перетянул на себя часть этой толпы, липнувших к нему из-за внешности и навыков стрельбы. Так как в молодости он был полной внешней копией своего сына, с той же лёгкой небрежностью в причёске и одежде. Что вкупе с его великолепными навыками стрельбы в точку дополнялось хорошими знаниями, что выводило его в списки лучших учеников.       Но удивительно было то, что, в отличие от своих коллег, он ни разу не вступал в серьёзные отношения с девушками, уходил всегда или тихо, или шёл на компромисс. Он не доводил ни одни отношения до той стадии сближения, которая даёт возможность родиться ребёнку, не знающему своего отца. Понимая практику жизни из детства, он дождался той самой, кем и стала мама его сына, и только тогда позволил себе снять обет несерьёзности.       А Акиола со своим на то время парнем перебралась, как в мечтах о хорошей жизни, в домик на границе леса и безграничных полей. Их личный небольшой дом с соломенной крышей и кирпичными стенами, на которые ушли последние деньги.       Всю мебель они делали сами, кроме некоторых случаев, когда добрые люди отдавали им свою мебель из продаваемых или старых домов. Они сами строили свой уют, питаясь первое время одними дарами природы, продавая корзинки и лечебные травы ради лишней копейки. А после рождения ребёнка, ставшего для них неожиданностью, их семья укрепилась ещё сильнее.       Ребёнок рос в любящей семье, ожидаемо получив силы матери из-за принципа передачи силы по полу и сохранив отцовскую доброту, граничащую с большой силой тёмной энергии, которая малыми порциями пожирала детское сердце ещё до того момента, как ту забрали в Орден.       И фактически сразу после этого объявили сбор будущих героев, среди которых была Акиола. И в один день она больше не вернулась. А муж, обнаружив пропажу жены, понял, что её забрали для исполнения миссии Ордена. После этого он словно растворился вместе с лесом, оставшись охранять их дом.       Тем временем Осичини, осознавая всю сложность предстоящего вечера, на котором он обязан был присутствовать в качестве гостя ради соблюдения традиции, был мрачен, понимая, кто новые герои.       Особенно его напрягало то, что сегодня в этот вечер будет его сын, что держит на него зло. А вместе с ним — и вторая часть того демона, сидящего в нём.