Сказ о другом мире 2

      Он, увидев, как проезжает карета с его сыном, сразу же почувствовал сильную головную боль, связанную с демонами, сидящими в них. Причиной этой боли стало острое ощущение того, что две части когда-то единого демона чувствуют друг друга, как магниты. Из-за этого Осичини, имеющий достаточно сильную связь со своим демоном, почувствовал, как две части, обладающие разным характером, тянутся, создавая ментальную боль, сравнимую с сильной мигренью, от которой нет лекарств и которую невозможно остановить. — Ты же понимаешь, что моя вторая половина личности способна влиять на меня? Мы вроде как в сделке, но не моя вторая половина, что живёт под крестом. И то, крест — это единственное, что её держит... *Сказал голосом в голове демон, смотря вдаль.* — Я прекрасно понимаю, и если уж придётся с ней контактировать, то надо будет носить кольцо. Без него ты имеешь контроль, а с ним — не больше чем голос. *Произнёс внутри своей головы Осичини, поправив балахон.*       Он продолжал идти по тротуару мимо мелькающих прохожих, чья жизнь его особо не волновала, и из вежливости уступал им дорогу, пропуская вперёд.       В это время квартира в трущобах оживилась спустя годы редких разговоров, заходящих в тупик, или вообще без них. Прибывшие наследники их сил вспоминали своё прошлое и то, как они познакомились в самый обычный выходной день. Этот день не был бы ничем примечателен, если бы не одно обстоятельство: Дазай, сам не понимавший своей мотивации, спас свою будущую жену от смерти. — Красивая история знакомства у вас прям... Одна встреча изменила всё, и я надеюсь, что она перерастёт в семью, хоть и с редким шансом... Даже высшая ведьма может забеременеть, если перейдёт в этот статус. Имя особенности родов, конечно... *Сказала Акиола, смотря на парочку.* — Смотря что ты рассказала, мы и наши попытки избежать близости выглядят по-детски... Я, если честно, думала, что ещё могу сделать ребёнка сама... Но а нам с мужем хочется уже перейти на новый уровень отношений, когда закончим с миссией. Мы хотим переехать на этот остров, в конце пути отдав ключи и купив на вознаграждение дом. Где вы и мы будем жить как люди — с уютом и спокойствием, — и официально откроем школу магии. *Произнесла Акико, смотря на маму с ожиданием лучшего будущего.*       Женщина же, слыша слова дочери, обрадовалась, понимая, что теперь она не будет тут одна и сможет закрыть родительский долг перед ней. Ведь её все годы мучили мысли о том, что она ужасная мать, которая бросила своего ребёнка ради неизбежной в отказе миссии без возврата. Время здесь хоть и движется в два раза медленнее, но прошло его больше, чем планировалось само путешествие годы назад. Сложности затягивали их путь, забрав из малого мира немалые два года, за которые в их жизни и быте всё посыпалось. Но это несравнимо с тем, сколько времени у неё забрало обучение в Ордене с расчётом в час нахождения там в полгода в том мире.       Трёхсотлетнее обучение превратилось в огромную яму между тем временем, когда они пришли туда и когда увидели изменения мира, что перешагнул на десятки шагов в прогресс, стерев с лица земли большинство привычных для того времени традиций или сделав их музейными экспонатами. Возникало ощущение, что за витриной исторической экспозиции стоит то, что раньше было для тебя обыденностью или каждодневным процессом. Или же какой-то процесс стал настолько простым, что раньше ты бы не поверил в такую будущую лёгкость прогресса, полного труда и человеческого здоровья.       А парочка, поговорив напоследок перед встречей на праздничном вечере, попросила ничего не говорить об их приходе.       Получив убедительный ответ, они ушли с пониманием, что один из их пунктов прибытия на этот остров был закрыт, дав понять, что записки не врали. К этому прибавилась уверенность, что они будут не одни в грядущей большой войне с множеством жертв и людей. Лишь одна мысль не давала им покоя: «Насколько долго будет длиться это всё?»       Они вспоминали карту острова в особняке. Судя по масштабу, каждое королевство на ней было огромным и походило на собранный, словно муравейник, холм на равнине. Но в это время где-то в соседнем королевстве началась шумиха из-за того, что особенные люди, зная сложность, собирались на вечер.       Все эти годы с этих земель съезжались богатые особенные люди, желавшие отпраздновать годовщину Ордена, который помогал в строительстве. Понимая всю сложность ситуации, они, включая магов, подозревали, что останутся там до конца войны, зная пыл своего короля, не считающего голов. Пользуясь разными предлогами, особенные люди начали выбираться из своего сжатого стеной и рвом круга под подписку о неразглашении. Впрочем, они прекрасно понимали, что ради убежища расскажут всё как на духу, осознавая неизбежность поражения от более крупного соперника. Они видели, как очередные убитые этой ночью группы наёмников записывались куда угодно, но только не в число погибших — и всё ради того, чтобы не выплачивать сумму за потерю кормильца.       Также они маскировали и хорошо заметный процесс вывоза золота за территорию королевства — в одиноко стоящий домик на отшибе поляны. Где весь погреб, расширенный своими силами, был заполнен сундуками с золотом: где-то по самый потолок, а где-то не поровну. Прекрасно ощущая запах поражения, они желали сохранить золото, чтобы оно никому не досталось, и собирались заложить проход навсегда.       Только вот есть большая проблема: уверенная в себе верхушка верит в то, что в плену все будут молчать. И они сильно ошибаются, забывая, что в их рядах нет фактически тех, кто тайно не критикует короля в подушку или другими словами.       Из-за этого каждый из них спокойно расскажет, сколько сундуков с золотом было вывезено и куда их везли, и сколько людей погибло на самом деле. — Дорогая, собирай вещи и деньги на первое время, не только наряды... Мы хоть и подписали соглашение, но жить тоже хотим, а не пережидать там гнетущую войну... *Произнёс маг, смотря на свою жену.* — Хорошо... Надеюсь, мы доедем до соседнего королевства... Все наши соседи тоже едут с вещами, скорее всего... *Ответила ведьма, прощаясь с домом и доставая деньги на чёрный день.*       Взяв несколько чемоданов, парочка вышла во двор, где их уже ждала карета с кучером, ждущим пассажиров с вещами, понимающим их намерения.       Не спрашивая ничего лишнего, кучер погрузил вещи в карету на тяге двух непримечательных лошадей, и тронулся в путь. Карета вошла в защищённый охраной по сторонам кортеж из других экипажей, тянущихся, как гусеница, по пыльной дороге, поднимая пыль за собой.       Однако охрана, сопровождавшая их по приказу короля, как обычно, не оставила их после выхода из леса, вынудив действовать кучеров. Что, зная намерения не возвращаться обратно, приготовились, достав оружие и начав отстреливать охотников с копьями. Перестрелка длилась недолго. Сопротивление охраны было подавлено, хоть и не без потерь, а рядом с лошадьми остались лежать тела.       Почувствовав удобный момент, кареты ринулись вперёд, словно в последний раз, понимая, что назад дороги нет и они должны предать своих. Всё это было ради того, чтобы их, беженцев с соседней земли, приняли как своих благодаря немалым деньгам, отложенным на чёрный день, и они смогли начать новую жизнь. — Теперь мы для своих враги, а для чужих должны стать своими... *Сказал маг, смотря вдаль через окно.* — Мы в любом случае уже выживем, ведь там есть приют для всех. А я найду себе работу быстро из-за навыков и этой кареты. *Произнёс кучер, увидев вдали въезд в соседнее королевство.*       Кареты, как будто вольные птицы, летели по нетрадиционной зоне, которая вела их только в одну сторону с этого момента, когда начался огонь. Разделив их жизни на «до» и «после», дав знать, что после праздника они должны будут искать себе новый дом где-то в трущобах этих земель. Это не внушало оптимизма, радовало только то, что они будут жить в безопасности, в окружении своих и без страха ареста.       Въехав через главные ворота в королевство, они первым делом спросили: «Не подскажете, где комендант?» Так как они желали уже обеспечить себе безопасность, рассказав всё, что знают, ради собственной выгоды и ускорения падения их бывшего дома. Получив ответ, они направились туда, пролетая под сопровождением охранника к комендатуре, где попросили о встрече с предложением. Сев в зале ожидания, они стали ждать, когда их вызовут к коменданту, имевшему короткую связь с военными, готовыми к любой информации. Прошли часы, и время клонилось к вечеру. Этот вечер был особенным и превратил город в место, где в огнях ламп на оживлённом рынке сменился ассортимент.       В день праздника все торговцы выставили свои самые лучшие товары по чуть завышенным ценам: кто-то торговал яблоками в меду, кто-то — соком. Торговцы выпечкой выставляли украшенные знаком Ордена пироги и хлеб чуть дороже обычного или добавляли приправы. Всё это вместе создавало ажиотаж вокруг праздничных продуктов. Добавляло внимание к ценам у людей развлечения невиданной щедрости, например, столб, покрытый скользким подсолнечным маслом, с новыми сапогами на вершине. Они должны были достаться везунчику, которому бы не пришлось тратиться на новую обувь долгое время, хотя залезть на столб было фактически невозможно.       Только желание получить новые кожаные сапоги, стоившие как две зарплаты, манило тех, кто хотел ходить в хорошей обуви, а не в плетенке. А «плетенками» называли обувь из мешковины с обычно вырезанной из самого дешёвого дерева подошвой и шнуровкой на узлах. Такая конструкция облегчала производство и позволяла обуви подстраиваться под любую ногу благодаря узелкам. Которые, как ремни регулировки, подтягивались под нужную длину. Без завязки обувь имела раздутую и большую форму, но после подгонки по ноге становилась нужного размера. Она могла менять владельцев годами, передаваясь от человека к человеку, словно реликвия, помогающая идти вперёд по жизненному пути.       Но пока обычные люди развлекались, получая полезные призы для себя в богатой зоне, в одном из домов наступала шумиха из-за приходящих гостей.       Лишь раз в году фактически пустые обширные коридоры, не видевшие много гостей, становились похожи на точку сбора всех элит и господ, ожидающих праздника. Коридор, где обычно шкаф, стоявший в прихожей, был наполнен чемоданами со сменой одеждой на случай неожиданности во время веселья. По всему этажу отдавался гул: почти все комнаты были заняты гостями, которые болтали так, словно видятся впервые, хотя прекрасно знали, кто где живёт. И только наши герои были, по их собственным ощущениям, реально как в первый раз на таком празднике, где не было укромного уголка, кроме их комнат. — Слушай, это прозвучит странно, но я ощущаю, что мне лучше быть в балахоне... Я ощущаю, что будет опасность. Так что смени мне рубашку на жилет официальный, пожалуйста... *Сказал Осаму, глядя на себя в зеркало и пряча оружие.* — Хорошо, дорогой... Только учти, он будет тебя немного старить. Раз уж нужно дополнить образ жилетом... А я надену какое-нибудь платье... *Ответила Акико, произнося заклинание смены одежды.*       В ту же секунду вместо рабочей кремовой рубашки под открытым балахоном оказался серый жилет с пуговицами более тёмного цвета. Завершала этот красивый образ блестящая белоснежная рубашка с пуговицами цвета слоновой кости, которая сидела на нём так, словно была сшита на заказ.       А Акико, верная своей женственности и традициям, оказалась в облегающем её идеальные формы тёмно-красном платье. Дополнял образ девушки в расцвете сил V-образный вырез, закрывающий грудь, но показывающий тело. Картину женской красоты завершало ожерелье с золотой подвеской в виде жезла, увенчанного камнем. Где на вечер был спрятан её посох, который не вписывался в композицию её сегодняшнего вечера, как и в принципе в обычное ношение. Она доставала его лишь в нужные моменты, что пока не наступали, к её счастью. Но, к несчастью, теперь настигают их, как лавина, всё ближе и ближе вместе с гулом.       А в соседней комнате Хигучи, любуясь нарядом, который ей выдала Акико, разглядывала себя в бежевом платье с квадратным вырезом. Платье, слегка облегая талию, фактически касалось пола и было местами усыпано блёстками и прозрачными тканевыми вставками. Тем временем Акутагава, надевая стандартный фрак с брюками, взятыми ещё с прошлого острова, поправлял рубашку и кобуру. — Я на всякий случай возьму пистолет. Не знаю почему, но чувствую — пахнет керосином... Можешь думать обо мне что хочешь, но я никогда не ошибался, когда чувствовал опасность. Военный опыт не пропьёшь, тем более я не пьянею от обычного алкоголя... *Сказал Рюноске, отработав движение, которым доставал пистолет из кобуры.* — Я тоже чувствую опасность, но эта опасность расплывчатая, и она всегда рядом. Так что прошу тебя, не застрели кого-нибудь, пожалуйста, лишнего. *Произнесла Хигучи, глядя на мужа, который никогда не ошибался в предчувствиях.*       А пока герои готовились спуститься вниз на карете под шум лошадей, прибыли лучшие представители ведьминского круга, включая Акиолу. Они зашли в дом, уже привычный для таких вечеров, и последовали за их верным лидером Акиолой до двери, открывшейся после первого стука. Их встретил сам владелец дома, чей долг провести почётных гостей такого уровня больше, чем другое занятие по дому в этот день. — Здравствуйте, уважаемые ведьмы, прошу вас пройти в дом. Моя прислуга отведёт ваших подруг до бального зала. Но а вас, Акиола, попрошу со всем уважением поприветствовать и вывести вашу дочь лично. Вы же не случайные люди друг другу? *Сказал спокойным голосом Хиротцу, глядя на женщину, которая всё понимала.* — Да, господин Хиротцу, я выполню родительский долг и последую традиции, хранившейся годами. Не соизволите ли вы провести меня до нужной комнаты? *Спросила Акиола, понимая всю важность традиции.*       Одобрительно кивнув, старик повёл важную гостью по лестнице прямо к нужной двери, помогая женщине на каблуках подниматься. Прибавляя к этому то, что она была одета в длинное, слегка облегающее платье чёрно-пепельного цвета с прозрачными рукавами до локтя. Образ дополнял узкий V-образный вырез и висящее на шее ожерелье с золотой шляпой, одетой на сферу, где и скрывался её посох высшей ведьмы. Его использование этим вечером не требовалось вовсе, так как она обходилась одними руками.       Они подошли к нужной двери, которую открыли фактически сразу после первого же стука, — там думали, что пришла прислуга, а это оказались старшие. Обьяснив то, что для соблюдения традиции и возможности возвышения в ранге ей придётся представить дочь «своим», та её забрала.       И когда Дазай остался один наедине со своими мыслями, на него напала сильная головная боль, скрутившая его, вынудив прижаться к стене. — Ну привет, Осаму! Знаю прекрасно, что ты меня ненавидишь и прочее... Но пойми-таки уже: я — твои настоящие эмоции! Ты не можешь вечно носить крест этот, и даже он мне сильно не мешает как бы. Так что смирись уже с моим существованием. *Произнёс демон, понимая, что он ни на что, кроме голоса в голове, не способен.* — Ты с самого детства вгонял мне мысль, что ты моё отражение. И хоть ты и отрубаешь мои наклонности джентльмена, но я крест не снимаю из-за тебя. Однажды, забыв его надеть, я чуть не прикончил человека перед толпой, напугав жену. *Произнёс про себя Осаму, смотря в зеркало, где увидел демона в своём обличье.*       Тем временем Акиола, полная внутренней гордости, вела свою дочь через коридоры прямо к бальному залу, где её ждали подруги. Существует давняя традиция: если ребёнок высокоранговой ведьмы присутствует на празднике Орденов, то его надо представить остальным. Тем самым показывают, что есть продолжатель рода, способный унаследовать родительскую роль в будущем, после ухода родителя на пенсию.       Достигнув же входа в бальный зал, где вдоль стен стояли столы, уставленные бокалами с шампанским, вином и множеством закусок, они вошли в помещение. Там, у стола с травяными настойками, стояли шесть ведьм в платьях схожего фасона, но разного цвета и длины. Увидев своего лидера, ведьмы, чей возраст превышал более тысячи лет, с её достаточно молодой копией изумились. — Неужели это твоя дочурка, госпожа Акиола? Прям твоя копия! Как звать тебя, красавица ты тёмная? И, судя по кольцу, ты и замужем уже? Кто этот счастливчик? *Спрашивала ведьма, осматривая девушку сверху донизу взглядом.* — Приятно познакомиться... И спасибо за комплимент вам... Меня зовут Акико, а полное — Акико Йосано. Я замужем за сыном, возможно, известного вам Осичини. Он прекрасен как муж и человек. Верный и любящий, всегда горой, даже если надо испачкать... *Произнесла с предосторожностью Акико, ожидая критики от старших.*       Но не получила ничего, кроме пожеланий счастья и дальнейшей любви, зная о том, что её мать в браке с Осичини уже давно.       Их первоначальное неприятие такого нарушения традиции быстро прошло, когда они увидели, какой это хороший человек в личном общении. Ведьмы также видели, как он помогает остальным жителям улицы за «спасибо», умудряясь совмещать двойную жизнь мужа и священника. Эту двойную жизнь он, казалось, сменил на одну, но настолько концентрированную, что уходил прогуляться по городу, лишь убедившись, что жене не нужна его помощь.       А понимая, что его сын, возможно, унаследовал повадки хорошего человека, они были спокойны и не были против этой связи в дальнейшем.