Сказ о другом мире 2

— Я всё понимаю очень хорошо. Но ты, если и фильтруешь мысли сосуда, то уничтожай то, что не нужно уже. Ты можешь просто стирать постепенно мысли, начиная с детства до особо ненужных! *Сказал демон Осичини, смотря на демона в голове его сына.*       И, услышав, как казалось гостю, хороший совет, звучащий, как кажется, очень хорошо и воодушевлённо, помогая с проблемами, демон и сам придерживается такой тактики, постепенно стирая из памяти те вещи и обсуждаемые случаи, которые не имеют большой важности. А в знак того, что тот не просто так сидит в этой огромной картотеке мыслей, он начал экскурсию по бесконечным стеллажам ящиков.       Ящики, которые, имея не особо большую глубину, при вытягивании превращались в бесконечный отсек с лежащими свитками с датами. Отсчёт начинался с самого детства, чей стеллаж уже фактически опустел, храня то, что невозможно забыть или что отпечаталось. Заканчивался же период с шестисот пятидесяти лет до текущего возраста, постоянно забиваясь и не кончаясь от слова совсем. Так как этот период был достаточно насыщенным на новые ощущения и мысли на фоне работы в малом мире, где он был как гость из прошлого, отчего голова постоянно забивалась новыми понятиями, которые невозможно испытать ни в какой другой эпохе с частичным или полным отсутствием технологий.       Что во втором мире замещалось артефактами, имеющими свою особенную природу, собранную за сотни лет экспериментов и испытаний. И исследований даров магов, жертвующих свою энергию на синтез того, что может стать артефактом в недалёком будущем на основе.       И, открыв один из случайно выбранных ящиков, демон ловким движением выбрал из множества свитков один, открыв его. После чего оба перенеслись в далёкое прошлое, где о технологиях не слышали и на смену мушкетам приходило нормальное оружие. И, являясь свидетелями за прозрачной стеной, те видели спор Осаму и Куникиды на фоне его близких отношений с ведьмой. — Ты же понимаешь, что это может привести к проблемам?! Ты, допустим, влюбился по уши в неё, но ты же понимаешь, что это удар по репутации?! *Говорил повышенным тоном Куникида, смотря на юного Дазая.* — Я уже и так отказался от этого кодекса чести, что тебе ещё нужно?! Он устарел уже как лет триста, а мы должны следовать древним заветам?! Идите вы все к чёрту, включая тебя! Я живу как хочу, теперь ясно! *Прокричал Осаму, выстрелив в колено сопернику по ссоре в знак уверенности в своём пути.*       Упавший на землю от резкой боли Куникида смотрел через сжатые зубы на уходящего бывшего товарища, который не чувствовал своей вины. И понимание того факта, что его не убили из-за того, что это было бы преступлением в обществе стрелков, а только ранили, означало уход по желанию. Это говорило о том, что он отрёкся от кодекса и правил стрелков, сохраняя правила гуманности с честью. Отчего вся эта сцена выглядела ещё более иронично и давала знать о том, что теперь кодекс никому не нужен, что стало понятно спустя годы.       Сама же сцена закончилась на самом интересном моменте, оказавшись эмоционально неприятной, отчего и очистка памяти была тяжёлым занятием. Так как, несмотря на свою нечеловечность, просматривая эти свитки, тот ощущал все эмоции сосуда, что делало весь процесс во всех смыслах сложнейшим. И причина, почему детство так легко очистилось, была максимально простой и понятной ввиду лёгкости этих мыслей на фоне других.       Пока в это время где-то в открытом для гостей цветочном саду сидела Акико с матерью и Кёка напротив вечно и стабильно бьющего фонтана. И, во время обсуждения женских дел, промелькнула мысль о том, что Орден даже положительно относится к тому, что люди близких родов берут сирот. Так как принятая практика почитания родовой связи, подтверждённой несколькими представителями, имела небольшое преимущество из-за того, что родовые связи разных фамилий позволяли пришедшему ученику получить небольшое преимущество по факту рода.       И если взрослые представители одного рода, не имея детей, узнают о сиротке из рода их друзей, учится в Ордене, то её оформят на них по соглашению. Только даже если студента-сироту и оформили на пару, им придётся ждать, когда человек закончит обучение, учитывая особенности Ордена, который мог впустить и принять тебя обратно только двумя редкими способами, чей шанс достаточно небольшой, но весомый для всех желающих. Первый случай — это если того или иного ученика выпустили на выходные в родной город в малом мире во время его обучения в Ордене. И то, такая практика хоть и работает всегда, но имеет неизбежное для выполнения условие в виде срока работы портала в течение трёх дней в малом мире. Это происходит несмотря на то, что по меркам Ордена существует своя система времени, ломающая земные часы, что вынуждает создать особенный механизм.       Существует механизм, работающий только в рамках Ордена, со счётом времени, присущего этому пространству и только ему, и не работающий в других местах. Где одно деление составляло месяц с лишним реального времени, пролетающего подобно мелкому песку сквозь пальцы в пустыне. Из-за чего одна пара длилась всегда только полтора года в малом мире, не останавливаясь ни на минуту, ни на секунду. — Вы же хотите детей с мужем? Тогда оформите опеку над этой сироткой и воспитайте как свою. Да и вы уже поладили, хоть и сильно младше друг друга. *Предложила Акиола, смотря на дочь и Изуми.* — Эм... Мам, я всё понимаю... Но так большая бюрократия, и мы даже не имеем своего дома тут... Он будет только после конца путешествия, а нам ещё неизвестно, как оно пойдёт... А она только спустя сто пятьдесят лет закончит учёбу, к тому же... *Произнесла удивлённая вопросом матери Акико.*       Но и сама Кёка, что была не против стать их приёмной дочерью, немного неловко отвела взгляд в сторону, понимая суть вопроса. И через выдох с закрытыми глазами смогла сформулировать свои мысли, которые, как клубок из вопросов, вытянулись в нитку без узлов. — Мне приятно слышать от вас, что вы предлагаете мне найти таких хороших родителей... Только вы не учли тот момент, что история может сделать другой расклад карт на доске судьбы своими костлявыми руками. *Произнесла спокойным голосом Кёка, смотря на женщину напротив себя.* — Я всё понимаю, и доска судьбы — это полная фортуна, где даже самому удачному падает дама. А это обычно знак неудачи. И всему своё время, как бы... Но в любом случае моя дочь с её мужем будут лучшим вариантом для тебя. *Сказала Акиола, смотря на девочку с умными глазами.*       И не успели они вообще что-то придумать для разрядки ситуации, как послышалась телега, остановившаяся у дома, с подкованной лошадью. Лошадь была подкована не простыми подковами из железа, используемого для всех хозяйственных инструментов и механизмов, а особенно прочными подковами из особенной стали, поглощающей все вибрации и издающей звонкий звук от шагов. Тем временем появился почтальон в военной форме со свитком, перевязанным верёвкой, с печатью, адресованным героям.       И прислуга, открывшая дверь и увидевшая почтальона в военной форме со свитком, имеющим печать, сразу поняла, что это не просто письмо, а приказ. После чего они направились с ценной бумагой к Хиротцу прямо в бальный зал, полный гостей, понимающих, что запах войны ощущается всё отчётливее. А сам же хозяин дома, увидев документ с печатью и заметив сбоку вложение в виде карты, понял его значение. После чего отнёс его быстрым шагом в свой кабинет, где он хранил все важные свитки от посторонних лиц, включая прислугу. Там он положил этот свиток в секретное отделение первого ящика стола, которое открывалось достаточно интересно: с помощью фигурки на столе, в чью голову был встроен шнурок, открывающий, поставленный изнутри на дверцу, которая таила в себе небольшой отсек, куда без повреждений можно было положить свиток с оружием на случай опасности.       И, сам того не понимая, пожилой хозяин дома, не имея наследников и какой-либо возможности продлить свою жизнь, создал себе проблемы. Так как из-за возрастных болезней, вызванных износом организма, при большой силе с минимальными нагрузками организм давал отсчёт до смерти. Который неумолимо шел вперёд из-за возникшего отхождения эффекта генов особенного человека, подавляющих старения. Из-за чего сейчас его организм начинал терять свою особенность, становясь всё больше человеческим и не выдерживая возраст. Только вот эта проблема была только у тех особенных людей, что жили вне Ордена, став его преподавателем, прожив тысячи лет своей полной ежедневной работы жизни без выходных с редким отгулом, бьющиеся о требования к этой профессии.       А положиться на коллег ему было сложно из-за того, что каждый из них хотел бы себе такой дом, где можно, получая большие деньги, принимать гостей. И в то же время вытянувший золотой билет Хиротцу за спиной уже слышал полный подковёрных слухов и пожеланий смерти отсчёт оставшихся ему дней жизни.       Так как его вроде обычный дом являлся простейшим особняком с двумя этажами, обставленным не прямо уж новой мебелью, сделанной на века. Он включал в себя личный цветочный сад, полный цветов и благоухания, собиравший целый набор успокаивающих видов растений с особым запахом. Жемчужиной дома, что сделала его местом, куда приходят все герои, прибывая на остров, был бальный зал — место проведения праздника. Этот праздник, проходя раз в год примерно в одинаковые даты с разницей в два месяца, собирал все сливки общества в одном месте с большой историей. Несмотря на то что, кроме праздника, большой дом с множеством прислуги, проживающей в своих комнатах, ничем особо не отличался. Особенно на фоне других домов на этой улице, с примерно таким же количеством прислуги и имевших даже свой личный отряд из пехоты.       Это делалось с простой целью: защитить тех, кто не имел официальной охраны королевства из числа наёмников, ходящих по району ночью посменно. Пока в этот момент соседнее королевство, ощущая опасность приближения врага, начинало перестраивать улицы к обороне. Делая это якобы за льготы с помощью обычных людей, носящих по территории огромного основного кольца мешки с песком. И даже за день до большого праздника дальние части города с полями начинали обчищать под угрозой для жизни хозяев участков. А именно: изымая у них запасы сена и дров для того, чтобы готовить еду на передних линиях, которые попадут под осаду в первую очередь. Также приворотное кольцо постепенно начинали покрывать баррикадами из всего, что может выдержать выстрелы больше минуты, понимая, что первый ряд прорвут настолько быстро, что надежды на один слой мешков с песком были просто насмешкой, особенно для тех же ворот.       Эти ворота неизбежно примут на себя весь огонь, пав первыми, вынуждая подтягивать на прорыв новое мясо, что больше не встанет. Баррикады набирались чем угодно, что могло удержать выстрел: начиная с песка с землёй и редкой глиной в её составе, дающих лёгкую защиту, и заканчивая тем, что в мешки набивали навоз, предназначенный для удобрения почвы, превращая их в оружие для своих и чужих. Из-за того, что даже если солдат выживет, то навоз при ненужном порыве ветра деморализует всех сидящих в укрытии своим запахом. Учитывался и тот факт, что по указу верхушки, уходя с кольца обороны, цельные мешки необходимо брать с собой ради защиты другого кольца.       Оно и само не знало, мешки с чем им попались, из-за того что плотная мешковина, используемая в мешках, имела особенность впитывать и хранить все запахи.       Впоследствии, под воздействием повреждений, напревшие и залитые редкими дождями, материалы набивки высвобождали свой запах, действуя подобно биооружию. А все переулки от центра начали уже обустраивать в защищённые уголки с запасами еды, сменной одеждой и медикаментами, закрывая люки. Понимали тот факт, что подпольщики могут помочь их врагу через канализацию и люки, ведущие туда, куда им надо, пользуясь знанием карты. И чем ближе это место между домов находилось к центру, тем лучше оно было обставлено и тем больше походило на медпункт, куда, возможно, в последний путь или нет будут отправляться раненые солдаты с помощью монахинь из храма неподалёку от эпицентра.       Только вот была проблема: медикаменты были не бесконечны, и понимающая их положение верхушка играла как чувствовала.       Вот только они на первые рубежи, имевшие фактически нулевую возможность защититься, выставили меньше всего ресурсов. Эти ресурсы под предлогом дальнейшего подвоза свозились во всё большем и большем количестве к самому центру с планами развоза на линии. Власти учитывали, что если их обступят со всех сторон, то стена из одного массивного слоя особого камня не выдержит ударов магией земли. Эта магия — единственная, что способна пробить подобную стену или разрушить её, создав брешь, куда и упадёт стена. И на этот случай все руководящие негласно приняли решение отдавать приказы только удалённо — через стрелу с письмом, которая, по их идее, должна прилететь обратно с отчётом, защищая их от гнева народа и возможности словить пулю в голову по дороге.       В то же время всем мужчинам из числа обычных жителей, независимо от положения и наличия болезней, выдали повестку.       Хватали даже тех, кто только перешёл по меркам местного понятия из ребячества к взрослой жизни, достигнув совершеннолетия. Эта повестка, давшая тысячам мужчин неизбежный путь на гнетущую войну, чаще всего отправляла их в роли рядовых под управой наёмника. Который учил людей стрелять на словах, давая пулемёты только тем, кто имел крепкие руки, способные держать очередь при атаке. А остальным, уже не считаясь с их навыками, выдали винтовки и карабины, чья цель была создавать ощущение того, что их много. Хотя на самом деле все эти тысячи новых солдат раскидывались как можно экономнее на тех рубежах, что были дальше главных ворот. Командование понимало, что чем ближе к воротам, тем кучнее должна быть оборона, встречающая пехоту в основной массе и не думающая об обходе.       Хоть и сохранившие с давних времён дружеские отношения два королевства были достаточно близки, карта с резервным выходом всё же осталась. И враг, зная о его существовании, гарантированно сможет обнаружить по каменной оправе бывшую рамку для ворот на цепной тяге толпы.       Да и если посмотреть на ту часть карты, где проходит сельская зона со спорной защитой и укрытием, становится видно, что она даёт врагу возможность легко попасть на эти земли и начать проникать в тыл защиты, не ждущей такого нападения от слова совсем. Падал даже и боевой дух тех, кто вчера жил своей жизнью, а тут стал очередным воином с выданным оружием по своим особенностям в открытом рубеже.       Только вот проблема была не только с обеспечением и боевым духом, а ещё со сложностями, связанными с усилившей свою активность силой в виде смерти. Но если говорить точнее, то это Гин, подписавшая со Смертью самый опасный для носителя силы контракт на всю душу. В результате этой сделки, превращающей тебя с этого дня в личную слугу самой Смерти, ты приносишь ей души в её мир, теряя свою. Не имея фактически никакой души и личного разума с обрывками прошлой памяти. Прикрываясь, словно пеленой, указами Смерти свыше. Что даже в форме одежды она не вызывает опасности, нет возможности стать человеком из-за подписанного контракта, делающего твоё зрение смертельным.       А рука, подобно костлявой конечности самой Смерти, уносит душу в мир смерти, не давая ей жить как раньше, даже с трудом. — Слушай, ты веришь в эти слухи про Мару? Ну, я немного верю, но не видел ещё её... *Спросил наёмник, вглядываясь в глубь леса.* — Я помню слухи, как от её рук люди гибнут пачками, что ночью гуляют... И про то, что детей она уводит к себе для созыва новых жертв... Но говорят, её лучше не видеть, а то потом ты не вернёшься живым... *Произнёс другой наёмник, понимая весь риск смерти в эту ночь.*       И риск смерти в последние дни среди наёмников был фактически равен ста процентам по двум причинам, имевшим разные объяснения. Первая, самая распространённая причина, почему наёмники мрут в этих мрачных лесах, была максимально простой и понятной для всех. Это диверсанты, ходящие по этому огромному лесу не хуже хищников и ищущие всей группой отряд охотников, выполняя приказ чистить лес.       Также есть необъяснимая простыми словами причина смерти одномерного множества наёмников со следами от косы, присущими ей. Эту косу носит Гин в форме охотника на живых, забирая жизни обычных людей, чей жизненный путь и так полон сложностей и несправедливости.       Так что, сами того не подозревая, наши наёмники уже были отмечены ею. Она двигалась так же тихо, как течёт время, и уже приготовила косу для убийства. И в один прекрасный момент, когда наёмники отвлеклись на шум в кустах, Мара, ждавшая неожиданность, подошла сзади к тому, кто осматривался. После чего лёгкое касание косы срезало ему голову, оставив на месте среза кровоточащие сосуды с застывшим в страхе выражением на лице. А тот наёмник, что обыскивал куст, увидев своего товарища без головы, сам не понял, как лёгкая рука Гин коснулась его плеча, и упал на землю.