Сказ о другом мире 2

      Тем временем где-то среди десятков помещений, которые фактически все используются и где есть хоть один человек, было тихо. И это помещение, маршрут к которому знают только те, кто даёт тому или иному человеку перестроиться в эту часть вечного коридора. Библиотека Ордена, чьи деревянные полки, тянущиеся на десятки километров, сохраняют те тексты, языки которых забыли. Начиная с книг, написанных на древних языках малого мира, автоматически перенесённых на полки для изучения всего познания, и не заканчивая целыми разделами на языках тех народов, что жили на территориях второго мира в течение его существования на протяжении неизвестного числа лет.       Даже исследователи не могут понять, сколько лет существует второй мир, судя по тому, что в его водах водятся десятки монстров, чей возраст исчисляется, по исследованиям, сотнями и более тысяч лет, учитывая, что каждый монстр проходит свой жизненный путь. А наиболее известное существо — страж храма истории этого мира, имеющий колоссальные размеры на фоне всех существ в воде. И, как гласят легенды, он является детёнышем того самого существа, появившегося в период зарождения этого мира ради баланса. Только вот, если это и вправду детёныш, то, полагается из логики, когда-то существовали две особи, зачавшие этого великана.       А вопрос, куда пропали остальные особи, бросив своё дитя наедине с непонятным миром, остаётся открытым, учитывая их размеры и факт постоянного роста. Ведь уже доказано теми, кто смог добыть его материал, и остался в живых, что перед ними находится ещё молодая особь. Чей возраст, по не очень точным расчётам, с учётом незнания точного возраста этого мира, меньше шестисот тысяч лет. Это даёт почву подозрениям, что те самые взрослые особи имеют возраст более полумиллиона лет, обладая исполинскими размерами тела.       Только вот не этими изречениями на языках, особо непонятными тем ученикам, что пришли с малой земли, богата и ценна библиотека. А именно особой узкой литературой, написанной на таких языках, что их понимают только владельцы определённых даров и сил. Начиная с языков первых магов, создавших такие стихии, как магия огня, земли, воды и воздуха, адаптированных из первых слов. Так как, создавая учебники для магов и ведьм определённых стихий, приходилось использовать носителей этих языков, что оказалось сложно.       Бывало, что ради того, чтобы тот или иной старейшина, говорящий на языке, вымершем уже десятки веков назад, был понят, нужен был переводчик. Который должен был найтись и записать это на доступном для студентов языке, не забывая про косяки перевода и испытания. Заканчивая самым сложным языком для всех, кроме тех, кто, пройдя обряды пробуждения тёмной силы, совершил сделку со Смертью.       И это книги, написанные невидным для постороннего этой силе человека языком смерти, которые сами звучат у тебя в голове голосами. Это вынуждает магов и ведьм тьмы запоминать всё наизусть, понимая, что не стоит заходить слишком далеко в своём изучении. Так как, погружаясь в книги про смерть, ты непроизвольно позволишь ей поглотить свою бренную душу целиком, став её слугой. Ты потеряешь волю и разум, имея только приказы от самой Смерти, которые будешь выполнять без упрёка и издержки, без промедления.       Тем временем среди этих бесконечных рядов книг ходила Люси с целью найти интересную книгу на вечер из ряда с местными языками. Но та и не подозревала, что Кёка, прочитавшая уже фактически все свои книги на всех языках малого мира, успела заскучать в поисках новой. И, увидев, как в узкий ряд с книгами, где она была наедине со своими мыслями, пришла Люси, к которой она испытывала чувства, создалась пауза. — А... Привет... Ты тоже пришла за книгами на латиринском..? Я, пожалуй, пойду, не буду мешать... *Говорила потерянным от нахлынувших мыслей голосом Кёка, смотря на «подругу».* — Да не надо уходить вроде... Ты не мешаешь особо... Выбирай что хочешь, я постою с другой стороны пока что... *Произнесла, непроизвольно растягивая окончания слов, Люси, сдерживая эмоции.*       Никогда ещё два влюблённых друг в друга человека не находились настолько близко, ощущая, как каждое движение тяжелеет. А голова, до этого неловкого момента полная мыслей о том, какую книгу выбрать сегодня на вечер, заполнилась совсем другими мыслями: о том, не пересеклись ли случайно их взгляды или же, чего хуже, кто-то из них покраснел при объекте своего обожания, не имея отмазки. Так, в головах девушек, отгонявших лишние мысли, выбор книги, занимавший до этого считаные минуты или полчаса, не особо продвигался. Нерешительный выбор двух девушек продолжался уже целый час, и они старались даже не смотреть друг на друга ни на жалкую секунду.       Но всему когда-то приходит конец. В тот момент, когда девушки, не подозревающие о выборе друг друга, сошлись в нём, всё изменилось. Кёка и Люси, сами того не понимая, успокоились и потянулись к приглянувшейся им книге — роману о двух лисах.       И Люси, не глядя потянувшись к верхней части книги, чтобы пальцем вытянуть её, чувствует не холодную обложку, а тёплую руку, которая хотела достать ту же книгу с полки. Она непроизвольно покрывается румянцем, медленно отводя голову в бок. Там она увидела, что на неё смотрит покрасневшая до корней волос Изуми, не имеющая возможности убрать руку из-за вала эмоций. После чего, придя в себя после такой ситуации, в которой скрывать свои эмоции уже невозможно, Люси оглянулась назад, сжав руку Кёки. — Я... Я... Хочу признаться тебе... Ты мне нравишься... И... И... Всё неважно... *Сказала дрожащим голосом Кёка, уже не понимая, что происходит.* — Э... это взаимно... И это важно... *Произнесла Люси, подходя ближе к «подруге».*       Кёка же отходила назад, держа у груди книгу с ироничным названием «Лисьи чувства», пока не упёрлась в стену, закрыв глаза.       А Люси, набравшись смелости для закрепления их чувств, подошла настолько близко, что дыхание было фактически прямо перед её лицом. После чего, осторожно взяв её за плечо, Изуми медленно приблизилась к её лицу, начав женский нежный поцелуй в розовые губы. От этого по неоновому телу Кёки пробежали мурашки, заставившие её на фоне волны ответных чувств углубить поцелуй, положив руку на её плечо.       Пока спустя недолгое время с расслабленным и в то же время растерянным взглядом девушки не разорвали его, тяжело дыша. — Э... Это было прекрасно... Н... Неожиданно прекрасно... *Сказала растерянным голосом Кёка, глядя на Люси.* — Д... Да... Это было прекрасно. Пусть это будет секретом... *Произнесла Люси, поставив книгу на место, вернувшись обратно.*       После чего, понимая, какое удовольствие они получили от такого поступка, нарушающего традиции, они решили это повторить.       И, обнявшись около стены, они продолжили целоваться, не замечая, как летит время и что, возможно, кто-то прошёл мимо. Их только в этот прекрасный момент волновало то, чтобы он не заканчивался так быстро, растрепывая волосы и одежду. Но недолго они могли проводить время в таком популярном для поцелуев месте и, повинуясь чувствам, решили пойти в комнату одной из них.       Покидая библиотеку спустя некоторое время, девушки с неожиданными улыбками вышли в коридор, давший им дорогу до комнаты Кёки. Зайдя в которую, те, закрыв её под мысли о том, что они смогут зайти гораздо дальше, хлопнули дверью и приземлились в объятиях на кровать, начав танец.       Пока в этот момент где-то в кабинете Мори составлялись уже вероятные списки тех, кто отправится от Ордена на помощь с ключами. Больший интерес Ордена был направлен на скорое укрепление щитов второго мира, отделяющих тот от малого мира с людьми.       Это делалось для того, чтобы те, кто не способен принять такой багаж знаний, разрушающих понимание их мира, не выжили тут. Ведь, пытаясь понять всё, человек, скорее всего, сам покончит с собой, не имея возможности переварить такое количество познаний. От этого этот барьер буквально становится той границей, которую нельзя пройти без разрешения Ордена, изменяющего разум людей. Что создало значительную помощь для Ордена, отрезавшего малый мир от того, что он не должен знать, и отбирающего тех, кто достоин или выбрал этот путь сам.       Из-за этого происходит изнашивание барьера, получающего ущерб от усилившихся попыток титанов пробраться в малый мир через пещеру. Чей проход, начинаясь в самой низкой точки в малом мире, имеет под слоем смертельных для многих вод прямой проход ко второму миру. Этот путь, конечно же, был закрыт от тех видов рыб и юрких великанов, которые способны разрушить малый мир с точки зрения восприятия мира.       Только вот за долгое время ещё не было проблемы, когда находящийся на грани выбора Орден не мог однозначно решиться на помощь, которая будет необходима для того, чтобы ключи гарантированно попали в то место, где они запитают механизм барьера двух миров и реальностей. — При всём уважении, господин Мори... но я не понимаю, почему вы думаете, что всё пойдёт не так, с учётом очевидной слабости врага? *Спросил Робин, смотря на Мори.* — Понимаешь ли, многоуважаемый Робин Гут... Я прекрасно понимаю, что перед ними стоит пока что обычное пушечное мясо, чья цель — просто тянуть время для боящегося смерти короля. Только вот надо учитывать тот факт, что центр королевства этого сделан специально для защиты. Стены, способные выдержать любой прямой обстрел, впитывая огромную очередь. И тот факт с применением под замком там комнаты, где хранятся ключи. Чья стоимость и значение выше всего сейчас. *Произнёс спокойным голосом Мори, указывая на стеклянную коробку на полке.*       Внутри коробки на деревянной подставке лежал блестящий кусок металла с видимой структурой, напоминающей дорожки. И это был не простой кусок металла, а то, что способно запитать в случае чего последний шаг обороны второго мира. А именно — активировать барьер на границе третьего кольца, закрыв его от влияния стоящих выше кого угодно сил в том большем кольце. И вся эта мера защиты существует из-за того, что в третьем мире имеется нечто, что называют в документах как «Завет», стоящий выше Ордена.       Для сравнения: если тот же Орден по факту в своей текущей стадии существует около трёх тысяч лет в малом мире и около шестисот тысяч лет во втором мире, то «Завет» существует более миллиона лет. Он создал тех существ, которые плавают в бездонных водах второго мира, а также тех, что обитают в обширных водах третьего мира, не опасаясь какой-либо угрозы в виде героя или мага. Так как, по понятиям «Завета», каждое такое существо появилось ради того, чтобы они сами балансировали существование жизни в морях. Кроме создания тех, кто наводит страх на каждого, не получившего допуска к храму настоящей истории за десятки километров, они известны и тем, что создали большую часть артефактов, используемых Орденом и вторым миром, владея высшей магией.       А попасть в «Завет» и на его территории невозможно, если ты не был допущен к их посещению самим владыкой «Завета» из везунчиков. Да и даже если кто-то пройдёт дальше той территории, которая убивает только своим влиянием на разум и силу, ему надо преодолеть ещё и стену. Из-за живущих там существ она имеет толщину в бесчисленное количество километров в проходе специальной толщины для судов. К тому же воды в третьем мире всегда неспокойны, поскольку они кишат титанами, ведущими воду за своим телом, создавая волны.       Тем же временем в кабинете Огая, после того как не знавший, что ответить, Робин ушёл продолжать занятия, возникла мёртвая тишина. — Как же я устал от этого всего... Я сам уже не знаю, сколько лет я тут нахожусь... Сколько тысяч или сотен тысяч лет... Кажется, мне было всего-то около четырёхсот лет до того, как согласился на этот путь... А теперь я старше всех, кто только существует в этом втором мире... *Произнёс Мори, не понимая свой возраст.*       Так как, несмотря на свою внешность, он официально считается самым старым человеком, состоящим в Ордене.       Его возраст — это те значения и цифры, которые всегда разнятся даже у тех, кто пытался посчитать их с помощью магии и ума. Но они только ловили серьёзные головные боли с принижением того, что директор помнит и видел больше, чем кто-либо. Даже если сравнивать со вторым человеком по возрасту, работающим в Ордене, имевшим огромную цифру по долгим расчётам в двести тысяч лет. Но даже этот огромный возраст был скромным на фоне предполагаемого возраста, перевалившего, ого-го, за четыреста тысяч лет. И то это была неточная цифра, понимая, что, не будь он на территориях Ордена, сглаживающего все проблемы здоровья и возраста, он бы просто рассыпался, как скелет, от всех возрастных побочек, влияющих на всё тело, неважно, как активно ты двигаешься.       Даже если посмотреть на реальность второго мира, то возраст в три тысячи лет настолько опасен, что не все до него доживают. Так как даже две тысячи лет ощущаются как реальная старость, бьющая по всему телу, разрушающая его запасы энергии, подобно болезни сосудов. Это даёт понять, что никакого бахвальства уже не существует и необходимо обложить себя всей безопасностью с возможными наследниками. Вот только с теми, кто должен получить ваше наследство и кому можно доверять в плане будущего имущества, оказалось негусто.       Это из-за того, что все, достигшие огромного возраста (кроме некоторых исключений), имеют огромное богатство и стойкое бесплодие. Так как, если судьба сулит тебе долгую жизнь, ты платишь тем, что отдаёшь свою способность плодиться и размножаться. Что и так из-за сложности размножения особых людей сводит все усилия на размножение к полному нулю без других возможностей. Только если не использовать такую услугу, как усыновление приёмных детей, рождённых во время обучения в Ордене по случайности студентов в ночь. Но такое не особо одобряется, с точки зрения того, что ты взял чужого ребёнка ради того, чтобы закрыть свои утерянные возможности.       Тем временем где-то во втором мире поле боя, находящееся в постоянном напряжении, было похоже на то, что оно должно быть схожим. Улицы были пустые, из-за того что те, кто не попал под призыв в силы защиты города, боялись выйти из дома в эту опасную ночь.       Угроза исходила не от врага, проникшего к ним с земли, а от тех, кто обещал когда-то под маской лжи их защищать, исполняя правила чести и совести. На самом деле они лично устраивали сцены насилия над обычными женщинами без их ведома и желания, связывая их и душа, как игрушек. Они даже не задумывались о том, что, возможно, им попадётся зрелая девушка, которая ни разу до этого даже не трогала себя ниже пояса. А тут её через страх смерти принуждают к половому акту через ужасную боль, оставляя кровоточащую рану как метку.       После чего та самая девушка, рыдая от сильнейшей боли, сжимается в кровати, покрытой её же кровью и следами от одежды охранника. Самые отпетые извращенцы также не упускали возможности использовать девочек, достигших нужного возраста, принуждая их под страхом боли к акту, который причинял ребёнку ужасную боль. Это приводило к тому, что девочки беременели после ночей, которые проводили озабоченные женским телом любого возраста охранники вместо помощи или чего-то ещё для народа, ждущего чего-то.       Кроме того, и стрельба не утихала уже многие часы в ожидании того, что последние солдаты со второй линии обороны подумают, что всё стихло на улице. Так как в ходе обхода домов, где жили обычные люди, уставшие от всего женщины сдавали прячущихся в их домах солдат, ждущих момента.       Учитывая тот факт, что присутствие солдата в доме часто заметно при осмотре дома старой постройки, постройки по подвалу, являющегося лучшим местом для сна уставшего солдатика под мешками с овощами и прочим.       И, начав обход ближайших жилых домов старой постройки, они старались сразу заглядывать в подвал с возможным бардаком в нём же. Хотя опыт подсказывал, что солдат, поспавший всего два часа на чём-то более-менее мягком, способен отдохнуть лучше стоячих часов сна у баррикад. Осматривая даже такие места, как углы в промежутках между шкафом и стеной, найти солдат было гораздо легче.       Но не всем солдатам сопутствовала такая удача и понимание, как можно исчезнуть из этого города куда-то в леса. Учитывая то, что немало солдат находили даже после побега в ближайшее поселение — без бьющегося сердца, в кровати или на сундуке. Хотя ветров, означающих пришествие Смерти, над деревней фактически не было, а если и были, то никто не умер.