Сказ о другом мире 2

      А солдаты, смотрящие дома, резко почувствовали ветер из-за скрипа табличек, слышного через приоткрытые двери, означающий, что поднялся ветер. Хотя до этого стояла абсолютно тихая погода с ярким солнцем, освещавшим пустые от мирных жителей улицы, похожие на побоище, с лежащими на переживших местами ноги первых жителей ещё не существующего королевства дорожках телами, истекающими кровью. Камни дорог, блестевшие от шлифовавших их ног прохожих, окрашивались, покрываясь уже сворачивающейся и темнеющей со временем обхода кровью.       Но в момент, когда ветер поднял все тела, выпускавшие кровь из своих мёртвых тел, начали на глазах её свертывать, как на перемотке. От этого стоявшие неподалёку солдаты резко напряглись, ощущая, как ветер обдувает их форму с ноткой особого холода.       После чего ощутившие этот ветер живые мирные жители вынесли из дальних шкафов странные, не связанные по смыслу вещи: разбитое зеркало, прикреплённое на ржавые согнутые гвозди, чтобы держать осколки стекла, в которых отражалась свеча. Но не простая, а сделанная из крови и жира рогатого скота, убитого определённым способом, как написано в книгах. Этот способ, имевший достаточно приукрашенное описание с явным ритуальным подтекстом, заключался в отрубании головы топором. Но не простым, а тем, который использовали для убийства десяти голов скота разного возраста и повреждённого убийцы. Тем самым превращая его в то оружие, которое после убийства той самой коровы должно быть сожжено ради того, чтобы не пришла Смерть.       И из её жира, специально накопленного для этого дня ритуала, и выкачанной отдельно крови доверенный человек делал свечи на защиту. Только даже мясо этой самой коровы нельзя было есть из-за того, что она жертвенная. Её тушу выносили в лес волкам — в дар лесу, который, по поверьям и легендам, являлся местом, где Смерть ходит по ночам, нюхая запах смерти от этого места, где всегда она есть.       Но как только люди успели зажечь свечи, погода резко изменилась: голубое небо сменилось серыми облаками — знаком резни и крови. Вот только не одни солдаты почувствовали в этот момент, что происходит что-то серьёзное, прятавшиеся в домах, но и их враги. Которые в этот миг не просто ощущали холод, пронизывающий до самых костей через даже не самую тонкую одежду с формой минимальной, но некоторые из них буквально чувствовали на себе чей-то взгляд с той или иной стороны или фантомную боль от лезвия. Это говорило лишь об одном — об отметке Смерти, выбравшей из всех, кто стоит на всех рядах защиты, своих жертв, несмотря на совершения. — Знаешь… Мне что-то не по себе… Легенды же врут..? Это же просто аномалия от магов погоды?! *Спрашивал испуганно солдат, смотря на товарища.* — Без паники! Легенды есть легенды! Будь на ч… ку… *Произнёс другой солдат, увидевший на секунду смерть.*       В следующий миг перед ним уже лежало обезглавленное тело его товарища, чья смерть на срезе мгновенно из алой превратилась в тёмную. Потрясённый этой сценой ужаса, солдат попятился назад, дабы сообщить о произошедшем своему другому товарищу, но было поздно.       Перед ним, дрожащим от осознания того, что легенды о приходе Смерти в моменты кровопролития оказались правдой, лежало тело товарища. Только при визуальном осмотре лежащего друга он увидел лишь нетронутое чем-либо тело с глазами мертвеца и холодным телом. И, понимая, что его тоже могут забрать, он ловит на фоне сильнейших эмоциональных и психологических сдвигов за малый период срыв, застрелившись в висок.       Но это были не первые жертвы этого танца Смерти. По всем линиям обороны в один миг пали десятки бойцов, и у каждого была своя смерть.       После этого ветер стих, разорвав серые облака, закрывавшие небо, и открыв солнце на погружённый в запах смерти город, как свеча в темноте. И вышедшие из домов солдаты заметили, как и так пустой город превратился в ещё более пустое место, наполненное запахом крови. Этот запах стоял в воздухе на фоне мёртвой тишины, слышной в ушах как режущий слух звон, и лишь шаги и удивлённые голоса людей нарушали её. С линий защиты доносились разговоры солдат, видевших своими глазами, как их товарищи то падали замертво, то на их глазах лишались головы, которая, словно острейшим лезвием, была отрезана в считаные секунды, пока человек ещё моргал.       Голова отлетала в сторону, как только мёртвое тело падало на землю, словно у сломанной куклы. Также некоторые линии защиты потеряли тех, кто командовал ими, пока те успокаивали солдат, лишившись голов в один момент. Превратив освободившихся от управления какого-то наёмника в неуправляемую армию тех, кто пошёл против короля, вызвав реакцию. Она последовала без малейшего промедления в самой жестокой форме, какую только можно было представить, — расстрел бегущих на ходу. Что под страхом смерти, скрепя зубами, начали исполнять те же работяги, которые должны были быть на их стороне, но они вынуждены были стрелять.       Огромная толпа людей с третьего кольца направилась не в сторону врага, как планировалось изначально, а в сторону своих же. Это вынудило стоявших там солдатиков начать стрелять по одичавшим своим же людям из пулемётов, понимая, что это предательство с двух сторон.       Толпа, вооружённая ножами и дубинами, полная злости, шла напролом, как рвались те, кто прорывался к захватчикам. Только в этот раз захватчиками посчитали их, укладывая опьянённых свободой и ненавистью людей пачками рядом с их возможными домами.       На промежуточное пространство пускали небольшие группы смельчаков, которые убивали товарищей за то, что те предали родину, пойдя на своих. Вот только увидевшие эту сцену другие солдаты решили не вмешиваться и отошли на базу, понимая, что они здесь больше не нужны. Народ сам будет убивать себя же, выполняя за них их же работу, которая висит на них, что позволит избежать потерь с их стороны и создаст большие проблемы врагу. И это было полностью верным решением, так как Смерть вычеркнула не только десятки обычных солдат.       К этому огромному числу жертв она добавила фактически всех охранников, которые использовали женщин. Убив каждого самым, возможно, ужасным способом в виде накаливания с дальнейшим разрезанием на две части филигранно ровно.       Делалось это, когда они находились подальше от мирных жителей, но в кругу своих ужасных дружков, прямо у них на глазах. От чего у тех, кто не попал под такое наказание, часто случались сердечные приступы, и это было самым мягким из возможных последствий. А шокированные мирные жители, включая женщин, подвергшихся насилию с их стороны, падали на колени и благодарили за свершившуюся карму. За короткое время те, кто днём служил в храме, а ночью подвергался половому акту против своей воли, создали «книгу историй боли». В её написании помогали даже те, кто не подвергался насилию со стороны охраны, но видел ужасные сцены в окнах или слышал крики.       Среди этих историй были и рассказы о расправах с целыми семьями, в составе которых были только мальчики, чей сам факт существования был проблемой. Охрана понимала, что выросшие мальчишки в будущем, даже после перемирия и выставления до нужного уровня, будут мстить. Поэтому их убивали в первую очередь, чаще всего самым не грязным способом — удушением, оставляя тело внешне целым, но бездыханным. А если случай требовал большей жестокости из-за высказываний этих детей, то их буквально кидали в подвал или в комнату со сломанными конечностями. Там их намеренно морили голодом, чтобы преподать урок: нельзя говорить плохие вещи о «гостях», которые пришли в гости со своими планами на дом. А их матерей, лишившихся последней защиты, насиловали, превращая в объект для удовлетворения личных желаний.       Но сейчас, когда весь город стоит на ушах, осознавая, какое огромное количество солдат они потеряли за короткий промежуток времени, а какое огромное количество охотников получило кару за свои поступки, превратившись в экспонаты для изучения анатомии, эта информация неизбежно достигла того места, где любые сведения о текущей обстановке были на вес золота, равного крупинке, анализируя. У этих «экспонатов» были видны десятки сосудов и сжимающих кости мышц, разрезанных косой Смерти, а на месте среза, словно от скальпеля, проступала структура кости.       Вот только полученная информация о только подсчитанном количестве тел на рядах защиты превышала те цифры, которых не достигал ни один штурм. Потери росли от десяти человек на третьей линии обороны до колоссальных значений на остальных, доходя до шестисот. Что для такой, и так формальной, защиты являлось значительными потерями от того, с кем нельзя договориться и кого невозможно победить. А если бы и удалось договориться, то этот диалог свёлся бы к простому сотрясанию воздуха из-за неминуемой смерти переговорщика.       К и так напряжённой верхушке почти без паузы, словно письмо от неизвестного отправителя, прибыли данные о смертях охранников. Эти цифры сразу опустили и так не высоко держащийся энтузиазм до уровня пола, который с грохотом разбился о то, что им неподконтрольно.       И цифра смертей охранников, заливших своей кровью всю площадь около внутренних ворот, показывала лишь одно: они остались одни в этом бою. Ведь если Смерть убила только их солдат, не тронув тех, кто ворвался на их земли, это указывало на неизбежную победу врага. Что сам сейчас готовит план, как добить и так слабую оборону одним рывком.       Было принято решение помешать этому плану. А именно: намеренно сместить за свободное время все мешки с третьей линии обороны на остальные два кольца с наслаждением. Тем самым превращая и так сильную защиту в полный рубеж, способный сдержать атаку врага, имеющего на их землю большие планы.       Однако из-за этого возникла большая вытекающая проблема в виде потерь в ходе уничтожения защитниками четвёртого кольца созревших солдатиков. Эти солдаты, после гибели своих командиров, почувствовали пьянящую, почти животную волю к свободе и чести. В результате столкновения обе стороны понесли большие потери, хотя и несравнимые с теми, что принесла прогулка Смерти по городу. Но даже этот удар, унёсший жизни многих, кто не по своей воле стрелял в своих же по приказу командира, был ощутим.       И хотя число погибших при зачистке «предателей» кажется небольшим, для ослабленных отрядов эти потери были значительными. Так как прогулка Смерти по большей части выпала именно на их полосу, забравшей немало людей на их численность народа. От чего и так опустевшие местами полностью участки были потрясены нападением своих же, видевших в них предателей родины.       Хотя в этот момент нападавшие, наоборот, считались предателями для тех, кто защищался, и их встречали огнём. И в итоге этого спора, где каждая сторона была по-своему права, все стали предателями друг для друга. Это оказалось ударом для обороны, неготовой к такому повороту, и превратило даже плотные ряды в разрозненные группы, которые видели, как их товарищи гибнут под градом пуль от своих же.       Вот только солдаты прекрасно понимали, что не всех из них возьмут на последнюю линию обороны, а многих оставят здесь умирать с честью в неравном бою. А посечённые выстрелами мешки намекали: сегодня им предстоит построить новую стену из целых мешков с третьей линии. Работа началась настолько неожиданно, что оставшиеся солдатики таскали на себе наложенные ими же до этого мешки, ставшие ношей. Каждый такой мешок с землёй весил немало, и даже привыкшим к тяжёлой работе людям приходилось нести их на спинах.       Процесс шёл мучительно долго. Нехватка людей становилась большой проблемой, а уходящее время играло против них, давая командирам лишний повод кричать на измотанных солдат с мешками на спинах. Из-за этого стены на кольцах обороны росли очень медленно, занимая часы на то, чтобы возвести хотя бы один ряд на нужном участке. Не говоря уже о том, что по плану нужно было не только четвёртое кольцо укрепить, а ещё и последнее, превратив его в последний рубеж со стенами.       Стены должны были состоять из трёх мешков в высоту и иметь толщину в три целых мешка. Укрепление представляло собой дополнительный слой мешков в виде платформы, которая делала стену ещё более устойчивой к прострелу. Учитывая то, что три слоя мешков сложно пробить обычным пулемётом, впитывающих в себя выстрелы и выдерживающих взрывы. Главное, чтобы взрыв не поджёг мешковину, иначе стена превратится в большой факел, а огонь расползётся по ней, словно вода.       И самое ужасное и одновременно прекрасное, что только может произойти, — это дождь. Он пропитал бы мешки водой, утяжелив их, как груз.       Влага постепенно проникала бы всё глубже и глубже, в идеале делая эту стену прочнейшей и неразборной. Она, подобно связующей части, утяжелила бы и так нелёгкие от слова совсем мешки, делая их неподвижными, учитывая количество. После этого разобрать лежащие плотно мешки голыми руками стало бы невозможно, независимо от её содержимого. К тому же земля в этих краях богата глиной, которая, намокнув, утяжелила бы каждый мешок до предела.       При этом не учитывалось, что в случае разбора стен мешки нужно будет куда-то девать: либо на хранение, либо на строительства стен. Так как по плану восстановления города — это использование мешков для заделывания дыр в стенах до нужного момента. Их накладывали бы вместо кирпичей до тех пор, пока стены когда-нибудь снова не станут каменными, а не останутся с заплатками из мешков. От чего это решение смотрелось как, возможно, долгий вариант, дающий большую прочность от незначительного воздействия с другой стороны.       С дождями эти стены превратились бы в защиту от тех, кто когда-то сбежал, или от местных бандитов, пришедших на пир разрухи и горя с вещами. В мирное время содержимое брошенных домов будет интересовать всех, кто решит пробраться в ещё дымящееся королевство ради наживы.       Только тем самым временем, пока враг отходил от знатной прогулки Смерти по его территориям, в одной из деревень происходило нечто интересное. Там, вдали от всех соседей и какой-либо живности, стоял старый дом. В нём жил лишь один парень, помешанный на смерти.       Наши герои, наслышанные о том, что по полю боя прошла Смерть, прибыли сюда, ведомые необъяснимой уверенностью, что именно здесь они найдут ответы. Они стояли у двери. И, постучав в дверь, путешественники недолго ждали, пока хозяин этой старой постройки дойдёт до двери. — Здравствуйте! Что-то хотели, гости? Или по делу? *Спросил Тачихара, глядя на героев.* — Кхм… Мы пришли поговорить о вере, которую вы, чудаки, исповедуете. Хотим узнать побольше об этом… *Произнесла Акико, не обращая внимания на внешний вид дома.*       Мужчина в костюме и шляпе с прорезью от некогда бывшего там украшения, покрытой грязью, впустил гостей внутрь. За дверью неожиданно оказалась вполне нормальная кухня, совмещённая с гостиной, где стоял небольшой диван, набитый, судя по всему, шерстью. При этом в доме пахло травами, имеющими при большой концентрации дыма галлюцинации, а в жизни как вещества. Путешественники напряглись, видя, как с виду обычный парень так трепетно вытирает пустую фоторамку. После этого он скрылся в одной из комнат небольшого дома, приспособленного для двух человек, откуда и пошла та земная смерть.       Всё это недолгое время Рюноскэ подозревал, что для него Смерть — нечто большее, чем просто маг. Он с явным недоверием наблюдал за хозяином дома, чьё странное поведение намекало на серьёзные проблемы с головой.       Из закрытого помещения хозяин дома вышел в тёмно-красной накидке, окрашенной, судя по всему, своими руками и нечистым способом. Можно было предположить, что в качестве краски для ткани использовалась кровь — сложный и неприемлемый для обычных людей метод. Такая «краска» оставляет на одежде невыводимый запах, который манит к дому всех окрестных собак и волков.       К тому же у этого способа есть и другой недостаток: запах крови, исходящий от одежды, держится несколько дней, пока кровь темнеет. И пропитывает одежду силой, накопленной из крови, чтобы Смерть его не трогала и позволила увидеть свой лик. Хотя никто из живых не видел и никогда не увидит её лица из-за проклятия, наложенного на неё много лет назад.