Сказ о другом мире 2

      Так прошло время, стремящееся к новому смещению положения врага на его же местности, где некогда кипела жизнь и радость. И превратилось в побоище, которое поглощало всё больше и больше домов, уже не похожих на мирные жилища. Четвёртое кольцо защиты пало в ходе долгих боёв, что сопровождалось не только огромными потерями среди вражеских солдат на баррикадах, но и действиями подпольщиков. Их уверенность возросла, так как они получили возможность совершать то, что откладывали всё это время.       В то время существовал достаточно спокойный период, разбавляющий эту точку мёдом размеренной жизни охраны. Охрана имела огромные возможности, чтобы сбросить накопившиеся в ходе долгой работы эмоции. И воплощали они свои эмоции в каждом из множества случаев на случайном челике, которого обвиняли в воровстве, понимая одно. Это то, что каждый житель этого города, полного различных людей, нравов и заработков, воровал что-то с рынка. Используя простую схему с максимально простым составом действий и отличным результатом в час пик.       А заключалась она в том, что, когда у лавки толпились люди, желающие купить тот или иной товар, надо было просто протянуть руку из толпы. И это, на удивление, всегда работало из-за того, что каждый второй житель ходил в одном и том же с этого же рынка. Поэтому продавец протягивал товар тому, кто и монеты не отдал за то, чтобы получить то, что по его вине не получил тот или иной человек. Охрана, зная этот факт, имела возможность избить любого, кто им не понравился, пользуясь тем, что лица никто не запоминал. Из-за этого народ и начинал бояться выходить на улицу, где в обычный день случайный охранник мог избить тебя за то, чего ты не совершал.       Но часто последствием этого акта наказания, который, возможно, должен был сделать из человека нового, а может и нет, становилось то, что он уже не вставал на ноги. Его увозила телега, прозванная обычными людьми «конечной». С виду этот обычный деревянный транспорт, крытый плотной тканью, имел знак — висящую над местом кучера лампу, чей свет в ночное время был больше чем просто светильником, освещающим путь вдаль.       Его тусклый свет отражался в стёклах одного из колец старой части города, у дороги, пролегающей прямо к так называемому «лекарю». Тот и вправду помогал людям за небольшие деньги, будучи особым человеком, не рвущимся к славе или большим деньгам. Только вот когда обычные люди слышали в случае убитых после избиения охраной людей фразу: «Везите к лекарю», — все понимали, куда на самом деле едут.       Из-за этого в такие моменты под стук колёс телеги воцарялась настолько громкая тишина, что была слышна немая молитва за погибших. Это кодовое слово означало не то позитивное значение, что лекарь поднимет мёртвого из того мира в мир живых. Хотя он так и мог сделать, по возможности своих сил отказывался, пойдя на грязную сделку и нарушив собственный принцип. Он дал разрешение под покровом ночи скидывать бездыханные тела в заброшенный колодец, ведущий в шахты. Но а колодец перестали использовать из-за того, что воду, которая скапливалась в этой части шахты, начали отводить в канализацию пристройки. Поэтому когда-то являющийся самым уникальным колодец около полей, служивший помощью всем, опустел, открыв яму в бездну из костей.       Из когда-то старинного колодца, дающего жизнь, он превратился в место, откуда несло смертью за пять метров до него. А у тех, кто жил в этой части города, появилась примета: если посмотреть ночью на блеклый огонёк телеги, можно отдать всю свою удачу. Или, чего хуже, увидеть сквозь тьму, как кучер в чёрном балахоне скидывает тела в колодец, и тем самым урезать себе жизнь. Но однажды это событие, ставшее привычным и происходившее каждую ночь с начала ужасных для города времён, прекратилось.       Это произошло потому, что территория перешла под контроль врага, который помогал населению, став спасением для жителей на фоне действий подпольщиков. Их образ после получения всех прав и оружия, отнятого у убитых солдат врага, в глазах народа изменился: из героев они превратились в антигероев. Допускающих убийства тех, кто просто бежал от войны в мирное время, когда никто уже не стрелял и не ходил по домам по нужным меткам на дверях.       Их не волновало, что перед ними мог находиться обычный человек, не желавший попадать вообще в подобный расклад жизни. Его жизнь в тот момент была неотличима от быта любого другого жителя этого города или ремесленника, который не убивал людей. Поэтому и среди тех, кто держал оружие только во время стояния за баррикадами, тоже были виновные в смертях.       Эти преступления они совершали, кроме некоторых случаев, под влиянием стоящего за ними охранника, который давил на их желание жить. А причина всему этому в том, что потерявший крышу от свободы лидер подпольщиков снял маску героя и добродетеля, показав вместо расчётливого ветерана всех конфликтов того, кто из-за изменения системы потерял всё, находясь в одном шаге от вершины.       Он находился на ступень ниже генерала — это была высшая должность, доступная для его выслуги лет в тогда ещё постоянной армии, — но всё сломалось. Первые месяцы он ещё получал выплаты за отслуженные годы и звание, но постепенно лишился и их из-за реформы выплат, оборвавшей даже те суммы, которые были хороши для формирования подпольщиков через покупку материалов, и стал бездомным. После того как жена с дочкой ушли в соседнее королевство, бросив его и продав дом, он ушёл в дело своей жизни — убрать этот режим.       Теперь же он мог отдавать те приказы, которые в мирное время закопали бы его репутацию среди их же союзников — мирных жителей. Пуская своих бойцов по баррикадам вместе с их тогда ещё крепкими союзниками на момент времени штурма четвёртого кольца обороны.       Это положение изменилось из-за того, что солдаты слышали от местных жителей о принципах подпольщиков, с которыми они воевали бок о бок. Жестокость и безбашенность превратили их из союзников в легенды, о которых солдатам рассказывали торговцы и жители. По их мнению, подпольщики были не лучше тех, с кем они сражались по другую сторону, а их союз держался лишь на одном условии — наличии общего врага, который мог их подставить.       Только вот даже после того, как на пару дней в радиусе множества метров возникла тишина, перебиваемая только шагами, где-то во втором кольце обороны, где находилась нынешняя наземная база подпольщиков, используемая для боёв из города, было жарко. — Ты понимаешь, что наш лидер — больной на голову псих?! Он просто старик с, не спорю, хорошим пониманием боя, но с принципом мести! А всё это время на нас была маска, которая слетала, потому что некому было судить нас за убийства. А тебе ли не знать, что у каждого, кто ближе к вершине, маска срастается с личностью, пока не придёт время её снять? Вы как хотите, а мы не хотим прослыть убийцами. А героями. Он нам не лидер уже. *Сказал подпольщик, наставив оружие на своих.* — Раз так?! Может, он и псих, но лучший лидер — это псих. Он не думает о том, что о нём говорят и как смотрят на него. Он и есть лидер, дающий воинам, то есть нам, подняться до вершины холла! И, как говорят лучшие воители этого дела, отказ равен предательству, а предательство — это смерть. *Произнёс другой подпольщик, направив оружие в ответ.*       После чего в бывшем здании охраны повисла громкая, как тиканье часового механизма, пауза, начавшая второй такой конфликт своих же. Издавший собой резкую, как писк пролетающего у уха комара, очередь, поразившую стоящих когда-то своих же людей.       Только в этот раз всё пошло не так: не получилось обойтись удачным стечением обстоятельств, когда свои были далеко и не видели погрузку тел. Пришедшие на звук стрельбы товарищи вместо отстрела от заклинаний или же прицеливания вдаль увидели только тела своих же. — Какого чёрта тут произошло?! Это просто так не объяснишь, это точно! *С непониманием глядя на товарища, спросил один из прибывших, ожидая ответа.* — Помните, мы говорили, что у нас есть крысы из-за сорванной операции? Так мы их нашли. Это вот эти двое солдатиков, что работали на врага, — и все это подтвердят. Так что надо помочь отвезти коллег бывших к лекарю, он их упокоит как надо. Лучше помогайте, а не расспрашивайте. *Произнёс стрелок, убедительно говоря про случившееся.*       Два прибывших подпольщика, хоть и с некоторым недопониманием, но приняли этот ответ и погрузились в телегу. После чего кучер, нарушая традицию из-за обстоятельств, направился по ночной дороге прямо к тому месту, где ему предстояло остановиться. Пассажиры не понимали, что уже никогда не вернутся из этой поездки. Они ехали в то место, откуда пахло смертью уже много лет, пробудив этот туман у колодца. На дне которого вместо когда-то стоящей в пещере воды из подземных течений лежала огромная гора костей. Там зародилась своя, новая жизнь, которая питалась тем, что оставалось от тел, — тел, которые больше никогда не увидят света и живых людей. На месте влажного пространства появился мох, покрывающий стены и пол, и был лишь один выход — в огромный лабиринт подземных путей. И на этих мрачных руинах, в виде не сильно изменившейся в росте башни из костей и разящих гнилью тел, пировали крысы размером с кошку.       Да и не с простую кошку, а с ту, которую раскормили и раз в пару дней выпускают погулять по городу, оставляя у рыбной лавки. Только вот, в отличие от ласковой кошки, которая попросит небольшую рыбку и уйдёт в сторону, эти крысы агрессивны, как бродячие псы. При виде свежего мяса они способны перегрызть глотку своим же сородичам ради ещё свежего мяса без душка и гнили.       В то же время телега с подпольщиками неторопливо двигалась к месту назначения, и тревога постепенно сменялась доверием между убийцами и жертвами. Они откинули все подозрения о том, что происходящее имеет подвох со стороны их товарищей, и перешли на личные, сокровенные темы. В ходе этой болтовни обо всём подряд подпольщики забыли и о том, что с ними в одной телеге лежат тела когда-то живых людей, и о том, куда они на самом деле едут.       Вот и спустя некоторое время не особо долгой дороги телега остановилась около одиноко стоящего дома лекаря, высадив пассажиров. — Как бы это ни звучало, но несите тела к колодцу... Не остаётся другого выхода в нашей ситуации. Там о них не узнают в ближайшие годы... *Сказал подпольщик, глядя на стрелка.* — Мы тогда поможем... Как бы это ни выглядело, если честно... *Не успел договорить другой, как получил нож в живот.*       Но а его друг, не ожидая такого поворота событий, попытался было обороняться и достать оружие, пока не почувствовал боль в спине. Так к двум ранее убитым добавились ещё два свидетеля, которые погибли из-за того, что слишком много знали и видели.       Переноска тел, уже истёкших кровью, в пропитанный кровью деревянный поддон была лёгкой. Пока они не перешли к недавно убитым ими же солдатам, нарушив тишину спящего района своими разговорами, делая всё быстро. Из-за чего каждый из них ощущал себя теми героями из постоянных сцен на площади, уносящими всё в темпе вальса.       Закончив с телами, они, даже не проверяя, жив кто-то или нет, в быстром темпе отправились обратно по этим улочкам, прокладывая маршрут в обход постов.       Пока в это время где-то в соседнем королевстве обстановка была слегка напряжённой, но не сильно отходила от прошлой тишины. Из газет общество узнавало, что война находится в двух шагах от завершения, и гордилось своими людьми и детьми. Так как они уже много лет не участвовали в чём-то серьёзном, учитывая все реформы и то, что армия всегда наготове, а резервы — в своих частях. Несмотря на то что каждый из резервистов и контрактников вполне мог бы сидеть дома, прибывая в часть лишь по приказу.       Но они все сидят в отдельных казармах, воюя в начале этой войны с теми, кто мог оказать сопротивление ещё до того краха и жертв среди мирных жителей. Они бродили по лесам, которые были для наёмников местом последней судьбы, учитывая то, что ворота закрывались на всю ночь. А сейчас они как вторая сила, которая не пригодится для того, чтобы воевать в условиях города из-за слабости городской защиты и недостатка людей. Но а в богатой части общества всё тоже не сильно изменилось, только в связи с текущим положением они понизили звук сходок в своих домах. Выпивая дорогой алкоголь за философскими беседами, они перебивали их сплетнями, витающими над множеством домов в районе.       Особенно они выделяли судьбу домов тех самых, считавших себя выше всех старых стрелков, а в итоге совершили самоубийство. Они оставили свои дома на попечение множества наследников, появившихся в их роду благодаря особому «зелью размножения» у особых людей. Это зелье на время давало организму повышенные шансы на продолжение рода в будущем. Оно было необходимо, так как у пар, состоящих из двух особых людей, были минимальные шансы завести детей, даже несмотря на все их силы и деньги. А в случае этих двух родов была большая проблема в виде нескольких детей примерно одного возраста у каждого из этих стрелков.       Это вызвало споры о том, кому именно достанется дом после смерти или отказа матерей, принявших эти дома втайне. Каждая из них знала, что была с этими мужчинами не только за деньги, но и из-за реальных чувств, которые, впрочем, остыли из-за их тяжёлого характера. Только они уже получили под этот шум наследников себе не только огромные деньги, полученные по переписанному завещанию. И причём завещание было не просто переписано, а искусно подделано вызванным за деньги мастером подмены почерка, который понимал, для чего его вызвали.       А тем временем в доме Хиротцу кипела своя жизнь, поглощая поток мыслей и планов, доносившийся из гостиной, где собрались мужчины. — Как вы понимаете, враг уже уверенно копошится здесь, а проезд для телег они займут. Ведь уже прошли через такой и разломали их намеренно ослабленную защиту территории этого кольца. Но они хорошо оттянули время для себя и тех, кто должен быть в центре ради защиты элит, желающих жить. *Сказал Осаму, глядя на карту и осознавая масштаб резни.* — Вполне правильно мыслишь. Но нам надо будет как-то прорвать их защиту или же разбить их людей. А для этого у нас есть наши любимые ведьмы, что сотрут кучность врага. Учитывая, что там все их запасы людей и, возможно, наёмников, а местами даже больше обычных людей. И, сын, можешь сходить на кухню узнать у дам про их вообще готовность? Чувство уверенности, может, врёт мне уже. *Произнёс Осичини, смотря на сына, ожидая действий.*       Дазай же, пожав плечами, без лишних слов и не торопясь направился из зала к столовой, где сидели их женщины, говоря о своих вещах.       Пока в это время в столовой за столом с шестью сидячими местами сидели Акико, Хигучи и Акиола, поднимая разные темы. Но в какой-то момент разговор коснулся напряжённой темы снов, которые у особых людей были редкими, но меткими всегда — из-за изменения организма. — Слушайте, а мне снился странный сон недавно... И вроде вообще не про меня, а про мужа, где он разговаривает со Смертью... Но она как бы забрала у него что-то другое, не душу, а конечность... И ещё про какой-то коридор, где есть одна огромная камера, с лежащим там пулемётом... *Говорила Акико, вспоминая обстановку помещения и запах пороха.* — Мне тоже снился подобный сон. Но я видела, как иду по снежной тропе, где меня спасает стрелок... который убил идущего за мной волка, не оставив и следа от себя, исчезнув во вьюге... *Тихо произнесла Хигучи, сделав глоток воды из стакана.*       В этот момент в их чисто женскую атмосферу ворвался Дазай с одной целью, чьё появление могло изменить весь дальнейший расклад событий.       И Акиола выслушала простой на первый взгляд, но сложный в исполнении вопрос: сможет ли она покрыть врага огнём с воздуха? Если противник будет в состоянии паники, то не будет такой крепкой защиты от пробившихся через стену солдат в спину, как принято. Поразмыслив, Акиола подсчитала, что на один большой удар с огненным размахом уйдёт много сил и времени. Из-за того, что файербол считается самым распространённым обширным заклинанием для всех учеников, любой противник всегда готов к целой серии таких ударов. — И ещё, Дазай, я понимаю, ты и так с ним в конфликте своём, но не давай ему много контроля. Ты просто умрёшь от того, что даёт тебе демон. После того как он успокоится, ты впадёшь в кому, подобно всем твоим родственникам. Но даже если Смерть захочет помочь — а она захочет, ты в её списке, — выбирай руку. Это не прям уж приговор. Ты станешь полумагом, если будешь обучаться и не забросишь этот процесс, став лучшей версией себя с печатью. *Сказала Акиола, смотря на Дазая.* — Спасибо за совет и информацию... Я польщён... *Произнёс Осаму и вышел из комнаты.*