Сказ о другом мире 2

      И в помещении в этот момент наступила тяжёлая и долгая тишина, подобная эху дыхания, которое отражалось от стен и смешивалось со звуком часов. И даже когда та спала и разговоры через остатки от прошлых слов женщины лились в рот, у дам только одно не выходило из головы. И это мысль о том, что демон мог не только поглотить часть воспоминаний в ходе, похоже, долгого его контроля над телом носителя, но и убить его. Любой демон за свои услуги силы просит не весомую с точки зрения плату монетой или же бартером, а забирает то, что действительно имеет вес, — воспоминания из головы своего сосуда, что не имеет понятия о том, что с каждой минутой он теряет память тех собраний, что были.       И также в его голове горели нежелательные воспоминания и эмоции, которые в момент нахождения в пустоте становились топливом для того, кто уже пожрал душу своего носителя с самого его рождения или получил её по наследству через предметы. Заменяя со временем больше и больше от его живой части, в зависимости от того, в ком он сидит, на свою тёмную долю, вступая в цикл пути.       Если сердце пожирается полностью демоном, то оно входит в кому, выход из которой — только добить этого человека ножом жизни, сделанным из одноимённого металла, запасы которого находятся лишь в третьем мире, а во второй мир он попадает как сокровище.       По этой причине его использовали только избранные мастера, чьей задачей было добить подобного человека ради безопасности тела. Они понимали, что, если убить один сосуд этим ножом, демона не остановить: если у носителя был ребёнок, демон просто переходил в него по крови, обретая новый сосуд. Поэтому каждый раз они использовали этот нож, который был так же редок и ценен, как все козыри, выпавшие в одной раздаче без обмана.       Можно было убить саму слугу Смерти или нанести ей такую рану, что той придётся уйти на долгое восстановление. А тем временем по пути в гостиную в полной голове постоянных мыслей о том, что их ждёт, Дазай вспомнил про слова женщины и напрягся.       Он вспомнил о том, что много столетий назад, когда он с женой, что была ему на то время девушкой, проводил ритуал вместе с ней, слушал про Смерть. И звучавшую тогда высказку, которую он предпочёл скрыть за маской непонимания, слегка напугавшую его: «Теперь ты, как и я, под защитой Смерти. Она своих не бросает». Хотя в глубине души он прекрасно понимал, о чём идёт речь: о Смерти, чья внешность была похожа на чёрную птицу без глаз и с когтями, острыми как лезвия.       Из-за этого его душа в этот момент слегка сжалась от привычной для Акико речи, которая имела большое значение и роль в его будущем. И, дойдя всё-таки до гостиной, где его уже ждали, он без лишних предисловий передал всю информацию. Сев за стол, они начали обсуждать дальнейшие планы. — Как бы это ни звучало от того, кто моложе вас всех... но я вижу в их системе тонкости: они не видят мешки с внешней стороны. Из-за чего их можно в вроде защищённых от огня пулемётов местах начать резать. И тем самым превратить их великую защиту в тонкую стенку, что можно обрушить прям на них... *Сказал Рюноске, глядя на сидящих коллег.* — Верно говоришь, кстати! Мы можем втихую начать резать их мешки даже за день до нападения. Они не поймут, что мы разделили их стену на множество мешков, пока за стеной они ждут чуда защиты уверенно. Если получится, надо это сделать незаметно, пока люди ходят по площади, опасающиеся, что их убьют быстро и без шанса выжить в бою. Возраст не всегда говорит о знаниях. *Произнёс Осичини, смотря на Акутагаву, пожимая ему руку.*       После чего тот загорелся разработкой плана, потому что, сложив план по раздырявливанию защиты, он начал думать о том, как резать мешки. Учитывая, что воздушные удары могут привести к тому, что враг потеряет не только людей, а ещё и часть стены из-за мешков, сделанных из легко горючего материала, который не загорелся из-за дождя, прошедшего в прошлый раз и насытившего материал влагой. Из-за этого их план мог начаться раньше, чем предполагалось, учитывая, какой пожар их ждёт, если загорятся эти слои стен снаружи. Но была проблема: содержимое этих мешков могло потушить пожар, учитывая, сколько там земли и забытого всеми песка. Добытого где-то в начале этого конфликта, когда дома ещё были целы, а жертв не было, но в воздухе уже висела паника и ощущение скорого конца, который мог наступить днём или ночью.       Пока в это время где-то на бывшем поле боя, где когда-то находились их враги, мешавшие подпольщикам работать, началась новая война. На этот раз — война со своими. Несмотря на множество попыток скрыть это за маской предателей, она разгорелась, как пожар в домах людей. Искра вспыхнула от новости, что неподалёку от одного из постов наземного штаба нашли убитых подпольщиков с меткой.       Отличавшая это преступление внутри тех, кто нарушил их по приказу лидера. Она стала знаком мести, берущей начало в прошлом, ещё со времён войны с охраной. Теперь уже между собой не стоят доблестные помощники населения, а те, кто недавно бегал вместе по канализации, ища цели или информацию. И вчерашний товарищ, с которым спасались от погони, получил приказ стрелять в спину тем, кто из наземного штаба подпольщиков, без предупреждения.       Встретив немало немых отказов совершать такой поступок против своих же людей, убивая соратников. Но убивая не тех «своих», которых требовалось, а тех, кто теперь был на стороне подземных. Они убивали наземных, распуская о них лживые слухи из-за своей ненависти.       От чего те, с полной уверенностью в борьбе за реальность будущего, сдавали свои знаки отличия, кидая на землю перед людьми. Притворяясь своими, они становились новыми «наземными», уменьшая число тех, кто когда-то тоже носил такой значок ради отличия и знака стороны. — Обнаружили новый пост подземных и закрыли ближайшие люки бочками ради безопасности от врага, сэр! Жду ваших указаний. *Сказал подпольщик, держа в руках кусок карты местности.* — Хорошо... Они тоже не дураки и будут искать обходы, чтобы прийти к нам... Но нам тоже надо их шугнуть, заставить задуматься о том, чем они закончат... Надо кинуть в канализацию парочку тел, чтобы они там разлагались, отравляя воздух... *Произнёс командир, смотря на подчинённого.*       Предложил он это потому, что вспомнил старый способ выкуривать охрану из туннелей, придуманный в то время, когда никто ещё не думал о подобном раскладе. Надо скинуть одно из множества находимых без дыхания тел в канализацию, портя там воздух, привлекая крыс в одном месте.       Из-за чего этот план выглядел рабочим вариантом, учитывая, сколько тысяч крыс жили в канализации, питаясь остатками еды из воды и чем попало. Становясь в только ночное время особо злыми, они могли даже съесть заживо одного из подпольщиков с учётом своих же и тела бедолаги до костей. К тому же крик о помощи в туннелях затихает так быстро, что человека не услышат, а с поверхности никто не полезет спасать.       Если крысы начнут поедать мёртвые тела, их аппетит к человеческому мясу вырастет до такой степени, что они будут всегда агрессивными, нападая толпой, которая бежит хоть и не быстро, но, если запнёшься, в таких условиях уже не выживешь. И тело твоё никогда не найдут в дальних туннелях.       Эти туннели забыты даже теми, кто туда ходит, несмотря на то что маршрут известен и может привести к тому или иному месту, ставшему легендой. Легенды начинаются со слухов о том, что, если идти по теням в радиусе замка, можно услышать, как сквозь слой земли доносятся молитвы из подвала. Являясь не самой страшной легендой, из-за которой эти пути прозвали «дикими туннелями». Такое название они получили из-за обилия крыс. Однако на часто используемых путях их нет в больших количествах, поскольку постоянные шаги и голоса пугали грызунов.       Но в этих путях настолько много крыс, что люки там заложили намеренно даже подпольщики, фактически полностью забаррикадировав их бочками. Это было сделано, чтобы умные крысы с трудом могли выбраться отсюда в дома людей, питаясь своими и чужими сородичами и проявляя агрессию, подобно кроликам. В ночное время путь превращается в путешествие по аду, где тебя покусают в любом случае, даже если ты шёл аккуратно. Разбегаясь от огня, как крысы во время чумы, что могут съесть одежду и плоть, не напрягаясь и не торопясь, бесконтрольно и бесцельно плодясь. Они пожирают сородича ради еды — того, который мог на охоте отобрать твою пищу, но ты этого не прощаешь, съедая его на ужин. Люди остерегаются их, даже если путь находится далеко, и идут пешком, тратя больше времени ради безопасности.       Тем же временем на тёмных улочках опустевшего города, среди жителей, надеявшихся на затишье, ходили те, кто ещё был за лидера. Они оставались верны ему, несмотря на понимание того, что у него уже поехали все рамки прошлого образа, которые они видели недавно каждый день. Став холодным и расчётливым командиром уже не просто подпольщиков, а тех, кто стоит между двумя сторонами конфликта. С тем условием, что для одной стороны они — враги, к которым доверия нет и не будет из-за их прошлого и последнего приказа свыше. А другая сторона, которая считала их врагами, уже узнала о том, что они исполнят приказы, перейдя к радикалам, а не оставаясь союзниками. Они стали ближе к врагам, чем к тем, кто помогает им в общем деле, устраивая резню, не разбираясь, кто перед ними стоит в испуге.       ​К этому добавляется откровенная и отпетая воля к захвату власти над городом с помощью запугивания мирных. Это стало больше чем просто обычной практикой, переходя в режимную войну за зоны влияния около домов с людьми ночью. Понимая, что даже в тихое время днём происходит вся жизнь обычных людей и что в перестрелке солдаты их убьют на месте. — У нас проблемы... Тут у прошлых союзников есть днём возможные планы, и они будут метить наших... А ночью наших убивают наземные... *Сказал подпольщик, глядя на лидера.* — Значит, будем играть не по правилам и начнём перемещение основной базы... Они знают всё о том, как попасть к нам, пока мы в ловушке буквально. Где-то в каком-нибудь из пустых домов или вообще на видном месте... Они и не подумают искать нас там, где никто не ходит толком. *Произнёс Фукудзава, смотря на окружение подвала.*       Он понимал, что всем им придётся бросить ценные сведения, учитывая количество вещей и размер люка, ведущего в это пространство. И, согласно приказу, вся таверна с такими же бухающими подпольщиками начала прорабатывать путь через дома нового типа до нужного кольца. А именно: пройти большим табором с частью вещей до какого-нибудь крайнего многоэтажного дома, уничтожив форму и признаки. Это было необходимо, учитывая, что их враг уже давно разгадал всю систему открытия люка для солдат королевства, готовых уничтожить их когда угодно.       Только для проверки маршрута вышла первая группа, чьей целью было убедиться в безопасности пути до таверны до нужного дома. После чего контингент из десяти человек во главе с самим лидером через риск без опознавательных знаков направился к выходу, попрощавшись напоследок.       Но они не подозревали, что подпольщики с кучкой выделенных солдат уже продвигались другим маршрутом до таверны с оружием. У них был приказ: обнаружить и устранить лидера возникшей ячейки, находящейся в таверне, или же сократить её численность. В тот же момент, проходя по тихим улицам, отряд устранения с возможным летальным исходом считал шаги до таверны, горевшей в ночи, словно лампа. Это место всегда залито светом из-за специфики его работы и того факта, что люди здесь практически не спят по ночам. Отряд лидера тем временем подозрительно спокойно шёл по улочкам между домов, забитых когда-то хламом или заставленных коновязями.       И теперь же это чистые проходы, дающие возможность просекать улицы, подобно леснику через поле из низких деревьев в ряд у парка. Приблизившись к одной из последних улиц и приглядевшись, те увидели, как спокойно стоят лошади охраны на дороге, зная, кто ими владеет. Из-за чего, даже дойдя до нужного им приворотного кольца, они разделились в поисках пустых квартир, которые выделялись открытыми дверями и знаком. Знак в виде черты означал, что желающие могут жить в этой квартире спокойно, так как прежние владельцы туда больше не вернутся.       Многие обычные люди, что выжили во время того, как первая линия защиты пала настолько быстро, что никто не успел ничего забрать. Люди бежали, охваченные паникой. Они оставляли дома, в которых, возможно, жили целые поколения их семей, а они сбежали оттуда ради новой жизни вне дома.       Пройдя ещё немного, отряд выбрал подходящее здание, стоявшее рядом с пробоиной в стене, которая давала возможность сбежать. Это было предусмотрено на крайний случай — если они потеряют лидера или окажутся зажаты в тиски. Они заселились в дом, где стоял запах от тех вещей, что бросили люди, уйдя к соседям, работая на фермах за кров и еду, давая пользу. Уходя, они взяли лишь самое ценное, бросив те вещи, которые лежат на полочках дольше их самих, чтобы облегчить свою поклажу в пути. — Грустно как-то это всё выглядит... Ценного уже нет, но какая-нибудь книжка тоже могла иметь свою историю или что-то ещё... Да и просто не прям удобно всё выглядит из-за разности... *Сказал один из подпольщиков, глядя сквозь коридор на квартиры с открытыми дверями.* — Ничего, поднимем всё тут. Хоть будем знать, как работать в тишине и днём из-за положения. *Произнёс Фукудзава и велел раскладывать вещи.*       Пока в это время таверна была близка к тому, чтобы превратиться из места последней надежды на тишину в бойню. Отряд наземных с солдатами уже подошёл к зданию, где из редких окон было видно свет фонарей и слышно звуки пьяных людей. Что решили отпраздновать последний день на базе, распивая запасы эля, сваренного заранее до войны, дойдя до этого часа. Они понимали, что в здании находятся только враги: все мирные жители либо спали, либо воевали. Из таверны доносился звон посуды и шум пьяного веселья. — Если будете говорить, мы обойдёмся меньшим количеством жертв! Где ваш лидер? Или он сбежал?! *Спросил солдат, контролируя врага оружием.* — Братья, вас меньше, может, договориться? И лидер ушёл с другой искать другую базу... Ой... *Произнёс подпольщик, понимая, что выдал всю тайну.*       После недолгого молчания незваные гости без слов дали понять, что пришли к ним без доброго намерения. В помещении воцарилась тишина. Подпольщики, едва держась на ногах от выпитого, встали из-за столов, сжимая оружие дрожащими руками.       Но они прекрасно помнили поговорку, которую использовали в то время, когда они были военными, что была звонкой, как приговор.       Поговорка, звучавшая как «Кто много пьёт, тому ружьё не как жена родная, а нежеланная», обозначала строгую истину войны, не прощающей ничего. Ставшее тем, что обозначило дальнейшую судьбу всех сидящих в этом помещении людей подписью смерти на их бумаге жизни. И открылся громкий, как лезвие по ушам, звук стрельбы, валящий с ног едва стоявших нынешних врагов, чьи лица были им знакомы. А подземные подпольщики, не привыкшие видеть в своих соратниках новых врагов, валились с пулевыми ранениями, пронизывающими их насквозь.       На деревянном полу, помнящем ещё прошлую постоянную армию, расплывались лужи крови от истекающих тел, покрывающих его с мебелью.       Мебель, несмотря на свою надёжность, не могла выдержать всю мощь оружия, падая с людьми на доски, сопровождая их хохотом и звуком ломания. Но всему приходит конец: стрельба стихла, уступив место другому процессу — грязному, но необходимому в этой личной войне. Выглядящему со стороны как благое дело, но имеющему корыстные цели в виде скидывания ещё теплых и не настолько истёкших тел в канализацию.       Давая крысам тем самым знак, что появилось свежее мясо, они стягивались в удобные для отхода туннели, двигаясь либо долгими путями, либо прямиком к врагу.       Пока бармен, работающий тут с юности, с шоком смотрел на эту ужасную картину: залитый кровью пол, сломанную мебель и тела. Он понимал, что не зря из подземной базы подпольщиков ушёл лидер, ставший другим человеком для всех, включая самого бармена. Только пока одна часть отряда грузила тела, другая направилась к главной базе, которая была открыта, понимая, что её взяли бы силой.       Но даже эта мера предосторожности не уберегла находящихся в ожидании гонца людей от смерти от нового врага из-за их лидера. Они оказались на абсолютно пустом подземном этаже, лестница с которого вела в самый низ, к множеству карт, записей и указов. Включая забытые зарисовки для распознавания скрытых отрядов их сил по избавлению от бывших товарищей, что были совсем рядом. Также там были планы на город при получении долгожданной власти в ходе снова текущего режима и расчёт оружия на один отряд людей в городе.