Сказ о другом мире 2

      Пока Агата и Окион проводили сеанс терапии, прошла обида. Где-то за километры от них проходила казнь революционеров, начавшаяся с публичного погружения обвиняемых в телегу, которая уходила за территорию города под крики толпы. Но это были не какие-то позитивные для обвиняемых крики, а возгласы и пожелания удачной казни преступников-революционеров.       Это сопровождалось также проездом по улочкам города, жители которого любили смотреть, как едет та самая телега с колокольчиком. И им было не особо важно, кто именно отправлялся на казнь — казнь, ведущую их на самое дно в специальном корабле, без шанса выжить хоть кому-то.       Только на выезде из города, где дорога переходила в сплошной снег, колёса телеги буквально сняли с помощью незамысловатого инструмента. Это превратило телегу с сидящими без лишнего места преступниками в сани, которые тянули специально выведенные тягловые олени.       Они просекали снежную пустыню в направлении расположенной у одного из глубоких русел реки лесорубки. Там преступники работали для того, чтобы рубить дерево для кораблей, на которых за минуты тонут люди, должные жить. Но судьба их поставила так, что за свой выбор они расплатились, кто на что заработал, не разделяя их общую судьбу в происходящем.       Кто-то, как те, кто рассказал много для раскрытия планов революционеров, просто рубил и сажал лес, живя как обычный рабочий. Женщины же нередко невольно работали на этих трудовых площадках на кухне, готовя еду из привезенных продуктов. Они проводили время в относительном тепле и достатке, отрабатывая свой срок в рамках совершенного, признавая ошибки, нося шанс стать другими.       Только не все могли получить шанс вернуться обратно в общество, чтобы увидеть тех, кто ждал и любил их больше жизни.       Спустя два долгих часа, которые длились как вечность для сидевших в тесной будке за кучером людей со связанными руками и завязанными глазами, повозка остановилась. Почувствовав это, все подумали, что их сейчас просто расстреляют, как это бывало в редких случаях с самыми ярыми мятежниками.       Их грубо, даже без попытки проявить хоть какое-то уважение, вывели в лёгкой одежде на продуваемую площадь малого поселения. Исторически оно состояло из бараков, где жили отработавшие свой срок люди — те, кто потерял всё или лишился смысла жизни и теперь работал здесь за гроши. — Так, революционные гады! Если вы тут стоите, это значит, что вам придётся попрощаться с жизнью. За любую попытку сопротивления будете сначала прострелены в колено, а потом добьём! Заковать их в цепь и снять лишнюю одежду! *Скомандовал охранник, смотря на подчинённых.* — Обойдётесь! Я просто так не сдамс... *Раздался звук падения на землю.* Аааа! Гори в... *Он сжал челюсть.* Аду, сволочь...       Договорить он не успел: его попытки сопротивления оборвал выстрел в голову.       Остальных преступников, понявших после этого бесполезность сопротивления, заковали в цепи и повели к воде. Там уже стояло грубое в плане внешнего вида судно, у которого фактически отсутствовала верхняя палуба.       Кроме приставного мостика, который поставили около фактического полного чана с узким окошком шириной и высотой в человеческий рост. Чан был снабжён люком с защёлкой на внешней стороне, которая намертво запирала смельчаков в ловушке, не позволяя открыть её изнутри. Преступников подняли по надёжному мостику к месту казни и сняли с их глаз повязки, ослепив их отвыкшие от света глаза солнцем. После чего под прицелами ружей их спустили по приставной лестнице на самый низ, где сидели и другие такие же люди.       Затем стражники вытащили уставленную в специальном проходе длинную лестницу, отрезая все пути спасения для смертников. Оказавшись в глубоком трюме без малейшего шанса на побег, прибывшие неожиданно увидели среди множества революционеров знакомого. — Гриченко?! Ты же считаешься мёртвым... Или как это понимать вообще?! Куда мы плывём и почему на нас цепи? *Спрашивал прибывший, разглядывая отросшую бороду товарища.* — Да, это я... Может, для всех я и мёртв или даже расстрелян при попытке побега... Но тут я уже как три месяца вроде сижу. И мы плывём на верную смерть от холодной воды, а цепи нас потянут на дно. Так что если нас будет качать, то мы точно можем надеяться, что кого-то зацепит пуля раньше, чем вода... *Тихо проговорил мужчина, смотря на новоприбывших.*       После небольшого пройденного времени судно, до этого долго стоявшее на месте, закачалось и задрожало. Для всех запертых внутри это стало знаком, что смерть уже близко; грязные от отсутствия мыла тела ощущали холод. Тем временем пароход с вооружёнными людьми на борту тащил прочь из протока судно, полное преступников, молящих о пуле, а не о смерти в ледяной воде.       Оставляя за собой растворяющийся шлейф дыма, пароход спустя долгие часы всё-таки доплыл до назначенного места и сбросил судно с тросов. Вскоре тишину природы и шум воды оборвал грохот выстрелов, прожигавших борт судна, как кусок масла без нагрева.       Под конец каратели достали самое мощное, что только было, — винтажная миниатюрная пушка с бесконечными ядрами. Они добивали и так дырявые борта судна с преступниками, которые уже готовы были умереть без боли и остатков этой пытки от пули или ядра.       Дырявый трюм стремительно, без остановки заполнялся водой.       Из-за паники людей цепи начинали путаться и превращаться в большую ловушку смертников, желающих зацепиться за стену. Только вот каратели понимали, что люди будут пытаться выжить внутри, и все поверхности покрыли жиром, который делал всё гладким. За тонущим судном наблюдали уходящие обратно более бодрым ходом стреляющие, которые наслаждались зрелищем ценой в жизни людей.       Тем временем где-то на базе наших героев царила своя уникальная атмосфера, показывающая их сущность. Сидя в гостиной, мрачная, как местное пойло из елового настоя, Осака притронулась к бутылке традиционной белой жидкости.       Услышанное от старца не могло её так легко отпустить, ведь она понимала, что было в её жизни до того и что хочется забыть.       Всё это тянулось с самого детства, где всегда отсутствовала мама, работавшая профессиональным наёмником, и учила её обороняться. И отключать в себе лишние эмоции, которые могли бы помешать исполнению заданий по устранению людей в тот или иной момент. — Знаешь, подруга, вот слова этого деда, конечно, звучали как что-то полезное... *Ик* Но я не могу их просто выкинуть из головы... Брат какой-то... *Ик* Хоть мама и говорила, что она не первый ребёнок в семье и воспитывалась матерью только. *Она сделала паузу и вздохнула.* Но хоть мой потенциальный дед наплодил детей и воспитал только одного, то это не облегчает обстановку... Мой брат, такое чувство, не лучше меня будет, если он сказал правду. *Сказала Осака, глядя на Кристи.* — Ты не перебирай лучше, Оси. Зная тебя, ты не умеешь контролировать себя в распитии, особенно водки. *Пауза.* Мне же тебя потом будить и прохмелять, так как меня мало что берёт из алкоголя. И лучше пойдём в твою комнату, а то только Федя тебя сможет донести до комнаты, если отрубишься. *Произнесла Агата, с опасением глядя на выпившую подругу.*       Услышав нетрезвое согласие на своё предложение, Агата повела подругу к лестнице. Осака шла, борясь с наплывающим привкусом горечи от водки, которая имела хвою в своём составе, отдавая специфической горчинкой масел. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, где находились все комнаты, включая гостевые, она буквально танцевала с судьбой в игру, поскольку их малоудобная лестница с не очень широкими ступенями была опасна для того, кто нетрезв или хромает на одну ногу.       Лестница буквально не имела нормальных перил, способных спасти при резком падении, которое принесло бы немало боли. Когда они наконец добрались до двери, ведущей в скромную комнату с книгами и обычной односпальной кроватью, Агата облегчённо выдохнула. — Ладно, извини, что порчу впечатление. *Ик* Посплю немного. *Сказала тихим голосом Осака и мгновенно отключилась, как только коснулась подушки.* — Ничего, я знаю тебя не первые сто лет уже, так что привыкла. Подруга по запою эмоций. *Тихо произнесла Агата.*       Она вышла из комнаты и аккуратно закрыла за собой дверь.       Но, собираясь уходить с этажа, она заметила приоткрытую дверь в комнату самого молчаливого члена их команды, имевшего силы. Переборов своё желание не подглядывать, Агата решила глянуть, что у него происходит, тихо став около двери Симо, слыша слова. — Jos isäni ei ole se, joka luulen hänen olevan, onko veljeni hänen vertaan? Mikä ikäero meillä sitten on, ja miksen voi aistia hänen läsnäoloaan demonin kautta? Miksi demoni vaikeni olemassaolostaan?! (Если мой отец — это не тот, о ком я думаю, то мой брат его крови? Тогда какая у нас разница в возрасте и почему я не чувствую его присутствия через демона? Почему демон молчал о его существовании?!) *Спрашивал тихим голосом Симо, смотря в висящее на стене зеркало.* — Потому что я не имею права рассказывать о том, что знаю, и о том количестве людей, которым я помогаю. *Проговорил демон в голове Симо, смотря на него через отражение в зеркале.* Точнее говоря, я имею право на то, что я не обязан этого говорить кому-то ещё. Но! Если тебе так интересно, твой брат, в отличие от тебя, младше тебя на столетия. Не исключая его достаточно хороших навыков как военного, учитывая, в какой период он жил и обучался.       В комнате повисла громкая тишина, как будто кто-то сказал что-то запретное или убил человека на глазах перед толпой. В следующий миг мимо лица Кристи пронёсся маленький и тонкий предмет, похожий на иглу с удобной деревянной рукоятью. Это дало понять, что обученный годами до восемнадцатилетия Симо имел точное понимание того, находится он один в комнате или же нет. Кристи встретила не особо эмоциональный взгляд снайпера, имевший, несмотря на свой синий цвет, пронизывающий холод с улицы в глазах.       Они постояли так около минуты в неловкой тишине, разбавляемой только тиканьем настенных часов, а затем разошлись.       После этого немного напряжённая Кристи, понимая, что после такого она обязана выпить ещё стопку от нервов и переживаний, направилась к лестнице, которая буквально отделяла максимально напряжённую атмосферу верхнего этажа от помещения с живительной водой.       Спускаясь в гостиную, Кристи прокручивала в голове мысли о том, что в ближайшие недели должны прибыть герои. Никто не знал ни их имён, ни того, как они выглядят, но кое-что всегда оставалось неизменным — европейские черты лица и характерный говор. Большая часть этих героев имела много общего: похожие имена, схожие познания, любовь к традициям или даже опыт жизни в Российской империи в прежние времена.       Но была одна большая проблема с тем, что нередко таких дорогих гостей в столице встречали высоко, давая им чин и статус за помощь в деле. Только вот там, за границей территорий, отапливаемых продуманной системой передачи тепла от печей и магических сил через трубы, дороги и бордюры с фонарями, гостей, не похожих на них, принимали по-разному — в зависимости от типа поселения. Зренецкие поселения славились тем, что встречали заезжих гостей, способных решить их проблемы, с особым почётом и широкой душой, как исстари принято на Руси.       Совершенно иной приём ожидал таких гостей, которые попали в поселения «сов», видя людей без эмоций и радости. Там они получали лишь военную форму приветствия и разговор с главой деревни, который дотошно расспрашивал о целях прибытия на остров. Подобный приём оставлял героев, ожидавших теплоты и радушия, озадаченными и недовольными, из-за чего они старались обходить такие поселения стороной.       Спустившись же вниз, Кристи увидела Фёдора, который сидел за столом, разглядывал карту острова, висящую на стене, и пил. Он прекрасно понимал: каждый пункт захоронения Илая был обозначен на карте и выкопан в том или ином месте далеко не просто так, как это обычно делалось. — Ты опять включил режим «гений под спиртом», Федя? *Спросила Агата, смотря на мужа, застывшего в позе мыслителя.* Ты же знаешь: если ты пьёшь, то ты обязательно сделаешь ошибку в мысли... Ладно, Осаке нужно было забыться, но ты-то чего начал пить в одиночестве, наедине со своими мыслями. — Дорогая, если ты не забыла, то меня водка не берёт от слова совсем. К тому же в таком состоянии мои мысли не всегда уходят не в ту сторону! *Пауза.* Я заметил, что все прошлые захоронения были расположены в форме буквы «И». Она уже готова больше чем наполовину, открывая только остатки той самой буквы в деле. И ещё: я так посмотрел по карте местности в районе того или иного нахождения, и там есть хорошие места под то, что мы ищем. *Фёдор откашлялся.* Все эти места достаточно хороши для массивной ямы, где лежат большие кости, и к тому же присыпанные землёй. *Произнёс Достоевский, показывая на одной из карт точку возможного захоронения.*       Вставшая рядом Кристи, которая и так сегодня успела подумать больше, чем в обычный день, о сложных темах, зависла. Она вспомнила, что брала ради понимания дальнейшего состояния леса ветки из разных частей леса. Агата подбежала к своему столу и достала оттуда большую коробку с образцами из множества лесных квадратов, силясь вспомнить, какой именно сектор ей нужно исследовать. Спустя пару мгновений, посмотрев на карту, она вспомнила этот квадрат леса и вытащила из коробки неприметную еловую ветку с сухими иголками.       Засветившиеся белым светом глаза отправили Кристи в текущее состояние неприметного куска леса со старым снегом. Она применила свою способность простой фразой «Перемотка», которая начала для каждого куска леса перемотку времени, видную только ей, не влияя на текущее состояние того или иного места, просматривая его будущее, как фильм. Пред её глазами пролетели дни, и ничего, кроме ходьбы диких оленей, забредавших туда в ночное время, дельного не было. Но вдруг она заметила приближающихся к этому месту людей.       Поначалу Кристи подумала, что это просто охотники, но затем она заметила у них кирку, пригодную разве что для того, чтобы колотить мёрзлую землю в поисках ценного клада. Утопая в коварных сугробах, способных намертво засосать обувь, незнакомцы упорно разгребали слои снега, пробиваясь к замёрзшему грунту. Прервался этот сеанс путешествия в будущее малоизвестного для людей куска земли с множеством дикого леса и животных с тучей снега. — Ты вполне был прав, с учётом того, что ошибся так на два или три метра влево... *Сказала Агата, смотря на карту с одним из захоронений, подняв взгляд выше.* Я увидела, что этот кусок леса посещают люди Распутина, расчищая так территорию ради захоронения... Это примерно... *Пауза.* Три-четыре дня, судя по тому, сколько раз наступали ночь и день. Надо будет проверить все возможные квадраты сейчас, насколько хватит материалов, которые у меня сейчас есть. И принеси воды, голова точно будет болеть сегодня. — Сейчас схожу. И надо будет посмотреть, как там дела на базе хранителей леса... *Произнёс Достоевский, направившись к графину с водой.* Они имеют карту всего текущего леса, и они проверяют его каждый сезон, включая и почву. И они явно тоже искали эти захоронения из-за нарушения возникших правил насчёт захоронений костей... Завтра надо съездить в их поселение, чтобы увидеть возможные подтверждения наших доводов.       Тем временем где-то в другой части острова, в столице, местная рюмочная, как обычно, была полна людей и шума. Но один из столиков в углу был занят посетителями, которые на фоне остального сброда, глушившего здесь водку и самогон, выглядели особенно. — Есть задание для того, чтобы ты мог прожить ещё дольше в своём мелочном, не особо высоком статусе. Тебе надо провести отряд моих людей до одной деревни «сов» как командир с целью зачистить её. *Протянул бумажку с названием деревни.* Спросишь ты меня, почему именно это поселение?.. Они общались с нашими врагами, и есть серьёзные подозрения, что они выдали наши планы. Никого не оставлять в живых, включая кильку и вяленых. *Сказал куратор, протянув небольшую стопку купюр как аванс.* — Будет сделано. Но с условием, что в случае краха всей системы и наших планов я смогу выйти сухим из воды. *Произнёс Хирот без особых эмоций, забирая деньги со стола.* Не могу я что-то выпустить мысли, что помру в тюряге или в море с голоду. И ещё мы друг друга не знаем кое-что.       Выйдя из рюмочной, этот неприметный военный в отставке, работавший консультантом регулярной армии столицы, внимательно осмотрелся. Стоявшие неподалёку переодетые в жандармов члены постоянной армии поняли знак, ожидая, когда выйдет объект преследования. Так как понимал, что если он не будет сотрудничать с двумя сторонами сразу, то не получится так, чтобы его положение не изменилось. А когда не особо яркий ухоженный мужчина в тёплом балахоне вышел из рюмочной, его схватили — якобы за сходство с преступником из розыска.