Сказ о другом мире 2

      Когда пылающая от зажигательной смеси деревня буквально превращалась в пепелище, там ещё жили люди. И только охотники, увидевшие столбы дыма со стороны их деревни, бросили все планы по выслеживанию оленей и замерли. Смотрели на дым. Если бы они увидели его в любой другой момент, когда большая часть жителей была дома, это сочли бы обычным деревенским ритуалом. Но сейчас они стояли небольшими группами, переглядывались, видя в напряжении их деревни дым, понимали всё.       Они двинулись обратно, несмотря на то что нашли новую стоянку оленей, о которой, по их предположениям, никто не знал в округе. Двигаясь на груженных свежим мясом олененинах, со шкурами и внутренностями, покрытые тканью для защиты от переморозки мяса. — Onko mitään pelastettavaa? Paikalla oli kymmenkunta ladattua kelkkaa, joihin oli pakattu ihmisiä ääriään myöten... *Спросил один из охотников, разорвав гробовую тишину.* — Kuten venäläiset sanovat, toivo kuolee aina viimeisenä... On ymmärrettävä, että kaikki eivät kuolleet kotona, ja se on vain ajan kysymys. Laskutuksen lisäksi... (Как говорят русские, надежда всегда умирает последней... Надо понимать, что не все же погибли, и дома — дело времени. Как и выставление.) *Тихо произнёс другой охотник, смотря в сторону дыма взглядом надежды.*       Надежды на то, что кто-то выжил, были небезосновательные, так как, когда в деревне образовалась тишина от выстрелов и горения, началось ворошение.       Люди, которые успели залезть в подвалы, засыпанные рыхлой землёй, смогли спастись от пуль и удушающего дыма. И первое, что увидели немного отвыкшие от солнечного света люди, выбираясь наружу и цепляясь за осыпающиеся, обгоревшие доски пола, — это небо над головой. Не крышу, которая, ясно дело, ушла вместе со стенами и всем, что могло загореться и было сделано из дерева, превратилась в пепел. Среди этого хаоса уцелели лишь печи — почерневшие от копоти, они одиноко высились на пепелищах каждого из сгоревших домов.       Эта копоть осталась от того, что ещё утром жители считали своим домашним уютом. Охотники молча смотрели на страшную картину: повсюду лежали тела погибших женщин, детей и немногих стариков. Лишь дом деревенского старосты каким-то чудом остался стоять, внешне нетронутый пламенем, дверь в который была распахнута настежь, выпуская пар тёплого воздуха от печи.       Ощутившие холод выжившие жители пошли в дом, который их пугал, источающий запах власти и опасности, что теперь пропал. Только напоенные трупным душком от убитых без малейшей человечности главы деревни и его возрастной красавицы жены. Люди вынесли их тела на улицу и укрыли их же тёплыми вещами в знак того, что традиции уважения к усопшим соблюдены.       Погорельцы устроились греться в самом тёплом теперь месте во всей деревне. Они прикинули, на сколько им хватит дров для растопки, и приняли решение: начать приносить уцелевшие доски со сгоревших домов, чтобы обустроить временное жилище. Пока они решали, как быть дальше, мужчины крепко сжимали в руках винтовки. Оружие оставалось единственным, что уцелело от прежнего величия их поселения, ставшего теперь беззащитным.       Тем временем где-то за километры от них сани героев подъезжали к находящейся недалеко от них точки расположения особой деревне. Деревне, с давних лет живущей промыслом в виде наблюдения за лесом на всём острове, начиная с леса в своей округе и идя дальше.       А нужны они из-за того, что владеют тем запасом образцов леса, которые имеются только у них за всё время с прошлых лет. Уставшие от поездки герои спустя часы холодного ветра, бьющего на скорости в лицо, смогли наконец ступить своими затекшими ногами в снег. Сейчас он чувствовался чем-то желанным, несмотря на то, что втайне бесил всех из-за необходимости носить высокую обувь. — Хоспади, наконец-то можно встать на ноги. *Протяжно выдохнул Достоевский, сделав паузу.* Впервые я так рад снегу, как никогда от слова совсем... Ладно, давайте двигаться уже к нужному дому, а потом — по коням обратно, так как нас ждут.       С этими словами он зашагал к высокому зданию. — Тоже верно, но там всё будет не так быстро из-за того, что мы не знаем точного квадрата и места... А то когда там был лес и был ли он вообще, никто не знает, кроме старцев. *Произнесла Агата, поправив шапку на голове.*       Когда они шли по снегу в сторону выделявшегося здания, их заметили местные жители, знавшие эти сани и, возможно, причины приезда. Учитывая, как долго ехали к ним непоследние гости, люди с помощью магии расчистили снег, дабы можно было нормально идти к цели.       Неизменно поблагодарив жителей города, герои зашли внутрь и так особенного здания, похожего на лабораторию и жилой дом. Оно принадлежало семье, которая на протяжении веков вела книгу сведений и управляла всей системой контроля над лесом на острове. Заметив гостей, навстречу им спустилась самая младшая из членов семьи, руководящая некоторыми отделами библиотеки в свои молодые годы. — Здравствуйте, гости дорогие! Вы с какой целью пришли в сей храм хранителей леса? Надеюсь, с добрыми намерениями? *Спросила девчонка, глядя на пришедших.* — Позови старшего, надо поговорить на гнетущую всех тему с глазу на глаз. *Произнёс Достоевский тихим голосом, смотря на девчонку.*       Услышав прямую просьбу, девушка прекрасно поняла, что гости пришли с чем-то конкретным. Кивнув в знак согласия, она направилась наверх. Девушка шла по просторному коридору к самому освещённому картами помещению, куда та совершенно не любила ходить. Но, понимая важность просьбы, она двигалась к кабинету своего вечно молодого отца, проводившего дни за работой в полном одиночестве.       Остановившись около заветного кабинета, откуда доносилось бормотание и слышались редкие шаги, она постучала кольцом в дверь. Её открыл мужчина на вид лет сорока, в свободно сидящей рубашке, перчатках и с закованными металлическим стержнем длинными волосами. Услышав от дочери, что прибывшие герои нуждаются в его консультации, глаза мужчины загорелись, давая понять, что он не против и готов лично их привести.       Спустя некоторое время ожидавшие внизу герои с разрешения главы семьи поднялись по покрытой ковром лестнице и зашли в кабинет. Он был похож на большую комнату картографа, который искренне любит своё дело и заботится о лесе так же, как о людях вокруг. — Господа, что же вам нужно от такого странного человека, как я? У вас же вроде своя есть карта, ничуть не хуже моей, у себя на базе? Или я ошибаюсь и это всё слухи? *Спросил Вильям, озадаченно смотря на гостей.* — Наверное, ты наслышан о том, что в наших землях бесчинствует такой человек, как Распутин. И ты, вероятно, знаешь легенду о преданном Илае, чьи кости закопали по всему острову ради безопасности. Только вот есть одна проблема. И это нахождение последнего и самого важного по легенде захоронения. Что было или зарыто где-то рядом с вековым лесом, или же в реке из-за изменения неровностей острова. Нужна карта старого вида острова. *Серьёзно произнёс Достоевский, глядя на мужчину.*       Хозяин дома, понимая, что именно нужно гостям, немедленно принялся искать в шкафу среди множества карт разных эпох подходящий свиток. Спустя некоторое время он достал из шкафа сложенную оригинальную карту острова при власти великанов от руки людей.       Однако, когда на этой слегка пожелтевшей и немного смазанной карте все увидели, что на месте одного из озёр теперь простирается равнина, им всё стало ясно. — Чисто теоретически, если меняли и вообще уничтожали равнины с помощью магии, то захоронение может быть под водой? Так как людям надо было соединить два малых озера в один источник ради притока воды в будущую столицу. А как бы там была одна из самых важных костей короля великанов, упавшая под воду в более ледяную землю. К тому же из воды выходят или с обморожением, или уже неживые. *Озвучил свои мысли Достоевский, глядя на Вильяма.* — Теоретически это так, и это сделало для особого артефакта ещё более лучшую защиту, на которую будут охотиться. Но доставать его придётся в любом случае — либо ценой человеческих жизней, либо как-то с помощью той же магии. И, как я помню, по легенде, это кольцо на пальце скелетной руки как замок для всех этих костей. Из-за чего даже кости великанов снова будут иметь силу и живую силу внутри их. *Произнёс Вильям, крутя в руках указку из кости великана.*       Так они провели за картами незапланированное время, разбирая квадраты по образцу с помощью способностей Агаты. Тем временем в сгоревшей деревне разнеслись звуки оленей и доносящиеся эхом крики людей. Жители, подозревая, что за ними пришли ещё раз те самые захватчики, надели всё тёплое, что нашли в домах и в подвалах, и вышли с винтовками. Только, к их счастью, это оказались вернувшиеся охотники, которые осматривали опустошённым взглядом остатки домов, которые сгорели в мгновение.       Охотники немного успокоились, увидев, что среди вышедших навстречу жителей были старики и дети, способные постоять за себя. Однако, пройдя глубже в деревню, мужчины застыли от ужаса: около домов лежали тела женщин, а на пепелищах виднелись обгоревшие останки целых семей, на чьих лицах застыл предсмертный страх. — Mitä kävi?! Kuka tämän teki?! Mitä kylänpäälle kuuluu? Selvisikö yksikään talo? Älä ole hiljaa! (Что произошло?! Кто это сделал?! Как там глава деревни? Хоть один дом уцелел? Не молчите!) *Кричал один из охотников, упав на колени перед телом своей жены.* — Todennäköisesti Rasputinin miehet hyökkäsivät kimppuumme, koska naapureillamme ei ole konekiväärejä. He alkoivat ampua ihmisiä, jotka tulivat ulos polttamistaan taloista. Kaikki ulos päässeet ovat yhä Kylänpään talossa. Johtuen siitä, että kaikki talot paloivat lukuun ottamatta yleisiä varastoja.se yleinen. (На нас напали, скорее всего, люди Распутина, так как у наших соседей пулемётов нет. И они начали пальбу по выходящим из подпаленных ими же домов. Все, кто успел выйти, находятся пока что в доме главы деревни. Из-за того, что все дома сгорели, кроме склада общего.) *Произнёс старик, держа в слегка дрожащих руках винтовку.*       После этого прибывших в когда-то великую деревню охотников впустили через уже беззащитные ворота, и они принялись разгружать туши оленей. Сейчас это было самым необходимым для того, чтобы кроме лишних дней пропитания можно было сделать одежду взамен сгоревшей. Попутно жители искали место, где можно сделать кладбище для погибших как память о событии. Охотники, ещё утром строившие планы на будущее, теперь свыкались с новой ужасающей реальностью, глядя на обгоревшие тела своих близких.       Охотники стояли над ними на коленях, позволяя эмоциям, которые больше нельзя было сдерживать, выйти наружу, понимая, что у них больше нет ничего, что держит в этом месте. Теперь мужчины думали не о том, как восстановить разрушенное годами и построенное ещё их отцами жилье, и не вспоминали детство — они размышляли, где найти новый дом. Закрыли страницу истории этой деревни масштабными похоронами всех погибших и невиновных в правилах просто, но громко.       Подняв винтовки, они дали прощальный залп в небо, отпуская души близких в лучший мир, где те больше не почувствуют боли, терзающей оставшихся в живых. А те, кто смотрел на свои пепелища, где было всё и могло бы произойти, боролись с желанием нажать на курок и горели жаждой мести.       Тем временем, спустя множество незаметно пролетевших часов, наши герои только возвращались на базу, где их уже совсем не ждали. Дорога в один конец на максимальной скорости занимала несколько часов. А в нормальном режиме скорости — все пять часов без остановок, под непрекращающимся ледяным ветром, бьющим в лицо.       Попрощавшись с жителями лесного поселения, они сели в промокшие от времени сани с задремавшим оленем. После пробуждения животное, полное сил, ощущая, что от прежнего утра не осталось и следа, с нетерпением ждало момента, когда окажется в тёплом стойле со свежим сеном. — Симо, давай как-нибудь поедем в быстром темпе, ведь нас там ждут уже как... *Достоевский посмотрел на часы.* Хотя просто давай быстрее обратно на базу: мы потратили слишком много времени в гостях... Так что завтра поедем в ту деревню. *Добавил он, ёрзая на холодном сиденье.* — Хорошо. *Тихо ответил Симо и тронул оленя с места.*       Набирая скорость, ехать становилось всё тяжелее: ледяной ветер безжалостно бил в успевшие согреться в доме тела. Первые минуты пути, пока деревня всё отдалялась и отдалялась от них, выдались особенно мучительными, зато герои везли с собой действительно важную и ценную информацию.       Тем временем где-то за километры от них, на базе, где стояла подозрительная тишина, что резала уши, которую не нарушал даже треск камина в гостиной. Напряжённая обстановка наконец-то развеяла молчание между теми, кто оставался здесь. Эти двое были полными противоположностями, но имели немало общего. Главным же, что их сближало, — вид поломанной судьбы, которая обобщала их судьбы, несмотря на то, что те были разными. — Слушай, Окион, ты вроде не настолько уж, извиняюсь за выражение, щупленький, и то, что ты в шрамах, это даже образ. У тебя вообще были отношения? Хоть попытка их продолжить или завести, или продолжить при наличии... У меня были, но прошли у меня они очень и очень быстро, как выстрел... Не могу тебя забыть, чтоб тебя, Руди! Даже после твоей смерти..! *Осака замолчала, сдерживая нахлынувшие воспоминания.* — Не поверишь, но у меня были отношения в... *Окион задумался, вспоминая прошлое.* …двести лет от роду. А сейчас мне шестьсот двадцать лет... *Он вздохнул, осознавая свой возраст.* Как же несчастно я прожил свои годы... А! Ладно, возвращаюсь к тому, где начал. Звали эту девчонку Элизой. Сносная, как булыжник, летящий в тебя на скорости. Клеилась ко всем из нашей небольшой группы магов тьмы, учащихся на этом курсе, включая меня. И вот видит она однажды картину с тогда актуальной доской поколений известных родов, где была моя тётка Акиола. И висящие там как отросток инициалы моей родственницы по линии сестры моей мамы, и она спросила про фамилию. Я был так-то из этого рода, но эту веточку никто не хотел учитывать как существующую на этой доске. И она в итоге просто поняла, что я последний немощь, и ушла к моему тогдашнему другу. *Произнёс Окион, смотря на собеседницу.*       Осака слушала эту короткую историю, которая обнажала извечную проблему: нося фамилию великого родственника, ты становишься рабом. Рабом чужих ожиданий, которые тяжким грузом ложатся на тебя, если твой род знаменит, а ты сам — лишь тень без личных достижений. Тебе приходится бесконечно выслушивать вопросы о том, слышал ли ты, чего добился твой именитый родич и с какими высокими людьми он водится. Ты превращаешься в безликую тень. Тень, с которой при раскладе, в каком оказался её собеседник, окружающие общаются лишь до тех пор, пока не узнают правду. А эта правда убивает любую надежду на будущее как самостоятельной личности без клейма второго сорта с большим: «Ты не он/она». — Я прошла примерно такую же ситуацию, пока училась в Ордене под другой фамилией уже. Да и я не знала, кто мой отец, потому что мать всегда твердила: «Сделай себя так, чтобы мужик не был нужен!». И сама же она буквально каждый вечер дома пила вино, что её никак не пьянило, кроме того, что болела голова утром. И подстрелила своего же мужа, который изменил ей с какой-то более интересной и милой девчонкой. Кстати, эта девчонка тоже умерла по неизвестным обстоятельствам у себя в комнате. *Осака сделала паузу.* Ладно, к делу. Я училась очень хорошо, доказывая своими навыками, что не просто девочка, а стрелок. Из-за чего меня даже обучал, как я тогда не поняла, мой брат, и только сейчас понимаю нашу схожесть внешнею. И это позволило мне найти того самого Руди, что был стрелком из винтовки, создавая тандем. Всё закрутилось, и тут он заявил, что тогдашний мой характер был настолько ужасен, что только мои навыки держали отношения наши. И я вот сейчас перед тобой — как видишь, совершенно одна, с хроническим алкоголизмом и ненавистью к отношениям. *Подытожила Осака, поправив волосы.* — Знаешь, вот среди всех членов нашей команды я не могу понять только одного человека, и это снайпер. Или же, как мы его называем, Симо, молчаливый знаток острова и меткий стрелок с военным прошлым. Как он умудряется молчать, несмотря на то, что его лицо фактически всегда закрыто, даже в здании нашем? Он ведь и говорит-то редко, в основном на финском, хотя знает наш общий язык, и отвечает всегда коротко и ясно... И можешь хоть прибить меня, но я чувствую: он просто так тебя выберет для участия в миссиях. Ты и он — бывшие военные, и, наверное, у него тоже есть прошлый опыт заказных убийств ради практики. Ты сама рассказывала о своём опыте, так что вы реально хороший тандем для миссий. *Произнёс Окион, потянувшись и бросив взгляд на камин.*       Так они и провели остаток времени, когда делать было особо нечего, лениво поглядывая в окно, за которым падающий снег уже заметал след от саней.