Сказ о другом мире 2

      Тем временем за километры от столицы, сквозь леса и снега, на базе наших героев стояла своя обстановка из шума и голосов. Пришедшая им новость через видения Агаты буквально поставила всех в положение непонимания верности мыслей. — То есть тебе приснилось, как сгорела деревня «сов»? В ходе нападения людей Распутина, которые якобы сожгли и убили там мирных людей? Они же и так это делают, но какая именно деревня — ясно не понятно из-за того, что все деревни похожи друг на друга. И, может, это будет в будущем? Или уже произошло? *Спрашивал Достоевский, пытаясь понять, что им брать с собой.* — Я... Я не знаю точно... Я услышала, что тот, кто управлял всем этим актом уничтожения, сказал, мол, «ты нарушил договор, возможно, рассказав им про наши планы» или что-то такое... *Вспоминает.* Там было мало людей, и жители были беспомощными... А это значит, это был период пополнения запасов, что происходит всегда в одинаковое время... *Сделала глоток воды.* Думаю, это было вчера, но не могу сказать точно. *Произнесла Агата, сидя на диване, понимая, что что-то произошло.*       Остальные же прекрасно знали: если этот человек что-то увидит во сне, это обязательно когда-нибудь повторится наяву. А такая ситуация выходила за рамки того, что можно было отложить на потом, поэтому они начали спешно собираться. Одеваясь со стойким ощущением, что подобные вещи снятся неспроста, Фёдор с Осакой и Симо сели в сани. Окиона решили оставить с Кристи, чтобы он следил за ней и, если что, выручил в случае ухудшения состояния, ведь он знал магию лечения.       Пока заряженные на различные расклады ситуации герои, не успевшие толком проснуться, с холодным ветром в лицо летели. Вдобавок к этому с самого утра разыгралась неприятная погода, где снег, скрывающий следы от полозьев, бил в лицо и тело. Это создавало ещё более неудобные условия, когда, сидя хоть в санях с крышей, ты мёрз от снега и из-за отсутствия боковых стенок.       Такие стенки были в их больших санях, которые требовали упряжки из двух оленей и внешне походили на карету для столичной знати. Однако использовались они редко по вполне понятной причине: это было нерентабельно для выезда в три человека к какой-нибудь деревне или лесной глуши. — Думаешь, там всё плохо? Вот я вроде человек, не сильно верующий в осознанные сны, но тут я почему-то верю... А я обычно во всём уверена, кроме того, сколько могу выпить за тяжёлый вечер... *Пауза.* И ещё... Simo, voisitko etsiä paikan kauempaa siitä baarista matkalla toiseen pisteeseen? (Симо, можешь, пожалуйста, по пути ко второй точке подыскать место подальше от того бара?) *Спросила Осака, смотря вдаль, ощущая, что их ждёт что-то интересное.* — Я всегда верю предсказаниям жены, с одной стороны, а с другой... *Пауза.* Сколько раз её сны сбывались, но не в тот, а в другой день, когда мы не успели бы. А если это всё было вчера, то люди так уже должны были отправить сигнал помощи другим деревням. У них там в... *Вспоминает.* В километрах так десяти есть другая деревня на юго-западе. Там, несмотря на их тёрки, найдутся те, кто поможет разобраться с их проблемами своими силами. *Произнёс Достоевский, осматривая сплошную белую завесу.*       Симо же, полагаясь на память, карту в голове и богатый опыт передвижения по острову на одном олене ещё в период одиночной работы, уверенно вёл их вперёд. Да и в тот момент, когда команду из множества разных людей по всему острову собрали ради одной великой цели, он ничуть не изменился.       Он всё так же каждый вечер после ужина уходит в свою комнату, чтобы слушать тишину и смотреть на своё лицо в зеркале. Вспоминает, как ещё мальчишкой его воспитывали мать и её отец, что был бывшим военным и тем, кто убил много людей.       Обучал тогда ещё говорливого мальчугана, чтобы тот отучился в их земной школе и стал одним из сотен таких же детей в деревне.       Только вот судьба сложилась так, что после достижения восемнадцати лет, проходя проверку навыков, он вышел. Вышел за зону, где должен был бродить по заснеженным лесам, выживая с одной лишь винтовкой и ножом, и попал в зону охвата Ордена.       Орден, не оставив ему шанса на отказ, увлёк парнишку на свои просторы, живущие по собственному времени, через вход в его шалаш. Дал новую жизнь, в которой по сделке с демоном он был обязан молчать большую часть времени в обмен на то, что станет лучшим стрелком своего поколения.       Смотря на нынешних взрослых жителей таких деревень — с абсолютно одинаковой внешностью, отличающихся лишь номерами и именами (ведь имя — это единственное, что, возможно, осталось от когда-то яркой блондинки или зеленоглазого парнишки с живым блеском в глазах), — он пытается доказать, что не все выпускники «сов» с рождения похожи на солдат. Их индивидуальность стала прошлым, стёртым особым зельем и чудовищной традицией старших. А ведь когда-то в прежних деревнях «сов» ещё существовало разнообразие, не было столь жёстких правил и обычаев.       Тем временем в сгоревшей после нападения людей Распутина деревне падающий снег постепенно засыпал пепелища, окончательно туша огонь. Он попутно сметал следы того, что раньше считалось единым и важным, покрывая трупы белым саваном и превращая их в льдышки.       Однако небольшой дом главы деревни, кое-как вместивший в себя всех выживших, давал знак о движении к восстановлению домов обратно. Понимая, что ближайший лес не обеднеет от потери горстки стволов, мужчины направились на рубку брёвен для будущего пола дома. Пока другие, готовя мясо для всех в печи, буквально боролись с желанием попробовать хоть кусочек, что, может, будет важен для кого-то. — Isoisä, milloin kaikki on hyvin ja voimme elää kuten ennen? Tuleeko Äiti takaisin? *Спросил мальчик, смотря наивным взглядом на старика.* — Asiat paranevat pian, kun talot on remontoitu. Tärkeintä on odottaa, että se tapahtuu, ja jos säästämme rahaa, se tapahtuu nopeammin. (Дела скоро наладятся, после того как восстановят дома. Главное — это ждать того, когда это случится, а если будем экономить, то это случится быстрее.) *Произнёс с хрипотцой мужчина, всматриваясь в непонимающие глаза мальчишки.*       Мужчины, не снимая охотничьей одежды, держа в крепких и слегка дрожащих руках топоры, рубили близлежащий лес. Всё ради того, чтобы сложить хотя бы примитивную лачугу без окон, со сколоченной дверью и земляным полом вокруг уже имевшейся на пепелище печи. Это хоть немного даст возможность разгрузить численность людей, спящих в доме главы деревни то на на полу, то около работающей ночью печи. — Auttaisiko joku naapureista meitä? Ainakin polttopuiden kanssa, joita tarvitsemme nyt yhtä paljon kuin tuo talo. Ja niillä, jotka asuvat lännessä, ei näytä olevan mitään sellaista meille, paitsi leirin piste. (Думаешь, кто-то из соседей нам поможет? Хоть дровами, которые нам нужны сейчас не меньше, чем тот самый дом. Да и те, кто живут на западе, вроде к нам ничего такого не имеют, кроме точки стойбища.) *Спросил один из охотников, замахиваясь топором на промёрзшее дерево.* — Luulen, että meidät on jo poistettu yleisestä kylien kokoamisesta. Koska me, kuten viimeiset lampaat, vastustimme identiteettipinteen pehmentämistä ja hylkäämistä. Ja tiedät itse, kukaan ei ole kenellekään mitään velkaa, ennen kuin seuraukset vaikuttavat heihin. (Думаю, нас уже успели списать с общего схода деревень. Ведь мы, как последние бараны, шли против смягчения и отказа от традиции идентичности. Да и сам знаешь: никто никому ничем не обязан, пока его не затронут последствия.) *Невозмутимо произнёс второй охотник, продолжая рубить дерево.*       Вдруг они услышали, как где-то вдалеке, со стороны леса, раздался выстрел из винтовки. В любое другое время он остался бы незамеченным, но только не сейчас. В этот период жители всех деревень, включая те, что находятся на отшибе и идут вне традиций, коллективно идут в лес. А поскольку официально громкий сезон для леса закончился, любой охотник и выстрел из винтовки был как протест и знак дуэли.       Направившись на звук, эти два охотника, держа в руках винтовки, заметили на деревьях когтистые следы бежавшего медведя. Они предположили, что столкнулись с браконьером, который готов за шкуру медведя на всё, несмотря на опасность охоты в такое время. Заметив след крови на одном из стволов и пройдя ниже, они увидели то, чего не должны были, и подписали контракт со смертью вмиг. Перед ними открылась небольшая равнина посреди леса: там лежали свежая туша медведя и тело человека без головы, над которым стоял мужчина.       Но не простой мужчина, а незнакомец с тёмными волосами, где местами виднелась седина, одетый в непривычный для таких условий внешний вид. На нём было длинное тёплое пальто почти до колен, под которым виднелись тёплая жилетка и тонкая дорогая рубашка. О его происхождении можно было судить по специфическому цвету небольшого шарфа, какой обычно носят жители столицы с её вечным паром на улицах.       Только единственное, что по-настоящему напрягало подошедших на звук выстрелов охотников, — это кожаная маска на глазах странного мужчины.       Который, по ощущениям, видел и так, поскольку смотрел на них, держа в руках мушкет, который вполне мог нанести такой ущерб. — Hei! Kuka olet ja miksi tapoit hänet?! Entä mitä urbaani ihminen tekisi keskellä metsää, jossa melkein hukuttauduimme? Tarvitsetko apua kaupunkiin lähtemisessä vai käveletkö itse? Miksi olet hiljaa?! (Эй! Ты кто такой и зачем ты его убил?! И чего городскому делать в глуши леса, где мы сами чуть не утонули? Тебе помочь выйти в город или сам дойдёшь? Чего молчишь?!) *Спросил один из охотников, смотря на молчаливого мужчину.* — Laita ase pois, niin mekin olemme aseistettuja! Ja ehkä... (Эй, убери ствол, а мы тоже вооружены! И, мож...) *Не успел договорить охотник, как от одного выстрела буквально лишился головы.*       Второй охотник, видя, что перед ним стоит то, что способно за секунду убить любого, начал бежать, бросив винтовку на месте. Он ещё не понимал, что за ним теперь гонится один из приспешников Смерти, который работает за неё, добивая тех, кто не боится холода. Незнакомец мелькал на секунду за каждым из деревьев, что попадали испуганному охотнику в поле бокового зрения, давая знак о неизвестности смерти.       Когда с виду всё стихло, вымотанный от бега на повышенном сердцебиении охотник оперелся о дерево, не слыша шагов, но слыша его. Звук лязганья затворной системы мушкета прямо у него за спиной, что не давала осечку; он понял, что дальше ему не жить, и издался выстрел. Оглушительный на множество метров хлопок разорвал голову ещё молодого охотника, оставив у дерева замерзающий труп без головы. Незнакомец исчез в только ему известном направлении, оставив после себя лишь воцарившуюся тишину с ветром, который замёл оставшийся след ног на снегу.       Тем временем, спустя часы поездки по снегу и неприятному ветру, бьющему в лицо, сковывая кожу без тепла, жители деревни наконец услышали приближающийся шум. Выйдя в ту сторону, откуда доносился скрип движущихся саней, они увидели тех, кто недавно посещал их, не являясь больше чужими, а долгожданными. В такой обстановке для них уже нет того устава, согласно которому все, кто выглядит не как они, считаются скрытыми врагами или кем-то ещё.       Закутанные в тёплую одежду дети понимали, что за излишнее любопытство их никто не накажет, а родители встречали гостей с пристрастием — и это несмотря на то, что они сами недавно лишились всего, кроме тёплой одежды и оружия, и теперь были вынуждены смотреть на свои сгоревшие дома и гору тел, прикрытых шкурами у забора. — Что за чертовщина тут произошла?! *Приходит понимание.* Кто это сделал?! И где ваш глава деревни находится? У нас очень много вопросов к тем, кто остался жив. *Пауза.* И вы на них точно ответите, и мы вам поможем, чем сможем, конечно же... *Спрашивал Достоевский, глядя на эту картину, о которой слушали с утра от Агаты.* — Hei, sankarit... Vaikka en nähnyt kauhua, joka tapahtui, kun lapsenlapseni ja minä olimme kellarissa. Mutta kuulin kaiken... *Тяжёлый выдох.* On kamalaa ymmärtää, kun laittaa kaiken peliin. Rasputinin miehet hyökkäsivät kimppuumme ja tappoivat kaikki, joilla ei ollut aikaa piiloutua tai uhrata itseään... *Пауза.* Ainoatakaan naista ei jäänyt jäljelle, vaan kaikki saivat surmansa, usein palavasta talosta poistuessaan konepistoolien räjähdyksessä... Sinun on helpompi nähdä tämä ruumiiden vuori henkilökohtaisesti, ne olivat jo jäätyneet elävältä, kun se oli ohi... (Здравствуйте, герои... Я хоть и не видел того ужаса, что происходило, пока я с внуком был в подвале, но я всё слышал. Это ужасно понимать, когда теряешь абсолютно всё. На нас напали люди Распутина, и они убили всех, кто не успел спрятаться или пожертвовал собой. Ни одной женщины не осталось — все были убиты часто при выходе из горящего дома очередью пулемёта. Проще вам увидеть эту гору трупов лично... Они уже и так замёрзли заживо, когда всё кончилось.) *Сказал тихим голосом старик, ведя приехавших на санях героев в глубь деревни.*       Переведя то, что сказал им на финском старик, Осака с комом в горле смотрела на обгоревшие пепелища, среди которых виднелись засыпанные снегом печи. Некоторые из них ещё топились, чтобы успеть приготовить еду для всех, кто находился в единственном доме на всю деревню. Девушка наблюдала за тем, как тепло от печи с отличной тягой буквально проталивало островок в растаявшей земле рядом. Затем она подошла к большой горе, накрытой старыми, пришедшими в негодность шкурами, от которой пахло не трупным душком, а застывшей кровью.       Приподняв одну из них, всегда смелая девушка увидела замёрзший до состояния страшинины труп женщины с глазами, полными ужаса. Она наблюдала за тем, как привыкшее к крови лицо человека буквально превращается в серое пятно, и в ужасе отпрянула назад. — Я, конечно, и не такое за карьеру наёмника видала... Но не то, что выглядит как... *Пауза.* ...труп, который не успел понять, что должен был умереть, выглядя как живой... Федь, сегодня я точно до отключки буду бухать, я это заслужила... Не подходи туда, если не хочешь словить психологическую травму на ближайшие месяцы... *Сказала тихим голосом Осака, с содроганием глядя на кучу тел.* — Хорошо... Звучит очень убедительно... *Нервный смешок.* Я хоть и сам заражаю людей, но для меня именно такой случай — самый мерзкий... Давайте посмотрим на то, сколько людей вообще осталось в этом поселении... Всего-то, может, два дома есть, и то мало места всем будет... *Произнёс Достоевский, направившись в дом главы деревни с чётким планом.*       Осака, чтобы отвлечься, общалась с детьми, которые понимали только финский из-за прошлой независимости деревни. Она знала его из-за того, что раньше активно общалась с выпускниками «северных сов», говорившими на родном наречии. Учитывая, что финский был одним из неофициальных языков среди стрелков, которые пытались улучшаться в навыках от профи. Эти выпускники прямо на занятиях могли без лишних движений, идеально и точно выполнять любые упражнения.       В это время Фёдор общался со стариками в и так набитом битком доме, объясняя причины их долгой поездки до этой деревни. — Чем мы можем вам помочь? Если вам известно, что если построить из снега небольшие дома, то они будут держать тепло хорошо. И я как маг холода могу вам это устроить, если из снега вы, в свою очередь, поможете делать кирпичи. Так как доски вам рубить долго и они вам нужны для печи. Или же можно попробовать сделать что-то типа огромного шалаша из шкур и дерева, как принято в некоторых деревнях. Или у кочевников. *Спросил Достоевский, смотря на старика.* — Ваши предложения звучат достаточно хорошо, учитывая, сколько нас народу живёт в одном доме... *Осмотрелся.* Вариант с иглу, или как это правильно называется, звучит заманчиво, учитывая, сколько у нас силы. Плоская площадка для создания блоков у нас есть, формовочный инструмент имеется... Только вот я не знаю, сколько надо будет времени потратить на постройку такого большого иглу до ночи... Остальные варианты реализовать ещё тяжелее в рамках наших ресурсов... *Произнёс старик, понимая, что это единственный вариант хоть как-то облегчить ситуацию.*       После чего всех детей и взрослых привлекли к расчистке территории около одного из домов для переноски готовых снежных блоков. Доламывали уже успевшую замёрзнуть древесину, которая выглядела как основа под отдельную кухню рядом с иглу, строящуюся ради отсутствия дыма в жилье.       И после долгой и нужной расчистки территории дети собирали липкий снег в шары, которые затем ровняли, превращая в кирпичи для иглу. Взрослые устанавливали не очень тяжёлые, но и не лёгкие кирпичи на свои места, подходя всё ближе и ближе к крыше и сужая её в виде чаши вверх дном. В самом верху оставили небольшое отверстие, которое было предназначено для небольшой буржуйки на отоплении дровами, испуская дырявое тепло.